Текст книги "Дневник похода Тимура в Индию"

Автор книги: Гийасаддин Али

[ГЛАВА]
О БИТВАХ С СУЛТАНОМ МАХМУДОМ, ЦАРЕМ ДЕЛИ, И О ПОБЕДЕ [НАД НИМ]

Сказал Аллах достохвальный и всевышний: “У нас сокровищницы всех вещей”[188]188
  Коран, 15 (21).


[Закрыть]. Смысл сего коранского стиха тот, что ключ от сокровищниц счастья находится в обладании предопределения господа господ, а ключ к сокровищу желаний – в руках обладания первопричины [всех вещей].

Стихи

 
Единичность, существующая из двойственности его присутствия, чиста [от всего];
[Она] – не из воды и огня, не из воздуха и земли /106/.
От нее все твари – сильные,
Ею жив каждый человек, который имеет жизнь.
Когда путь становится запутанным, она показывает дорогу;
Когда дверь бывает заперта, она открывает ее.
Она милость и путеводитель к счастью;
Она полнота счастья и беспредельная милость!
 

Божеству в предвечности было нужно, чтобы всякого добродетельного раба, от чистого сердца обращающегося к чертогу вечного, он одел платьем счастья из сокровищницы своих бесконечных милостей и над каждым избранником похвальных поступков, крепко вцепившимся руками веры и просьбы о помощи в полы божественного милосердия, феникс незыблемого счастья распростер бы над его августейшею головою разлет своих, приносящих благоденствие крыльев. Хадис господина пророков, Мухаммада избранника: – да почиют на нем наилучшие благословения! – “Рай окружен дурными делами, а огонь окружен плотскими вожделениями” ... указывает на то, что созерцание красот Ка' бы [вершины] желаний не осуществляется без перенесения пустыни страданий и любование красивым лицом возлюбленной невозможно без следования по долине огорчений[189]189
  Начиная с этой главы д о сего места (стр. 105 – 106) приведено извлечение из упомянутой выше рукописи Британского музея.


[Закрыть]. Счастливый монарх [вроде эмира Тимура] достигает рая счастья, когда он в кровопролитном бою не думает об опасности, угрожающей его драгоценной жизни. Завоеватель мира [вроде его величества] воссоединяется с райскими садами счастья, когда он не уносит ног из неприятных и опасных положений. Ветвь счастья зелена и цветуща благодаря тому, что она орошается созидателем умения и старания; молодое деревце государства прекрасно от [воды орошающего ее] райского источника Каусара, [называемого] старанием; оно крепнет и цветет вследствие неусыпного труда [по уходу за ним]. Невозможно достичь источника жизни без того, чтобы не идти [в поисках его] во мраке, [как невозможно] закинуть за плечо руку желания, [чтобы] заставить другого полюбить [себя] без терпеливого перенесения тягостных картин мнительности и воображения.

Стихи

 
Путь к подруге без врага невозможен,
Надежда на соединение с нею без разлуки – [одно] воображение.
Роза выходит из шипа, золото – из гранита.
Туча возникает из облака, а жемчуг – из моря.
Если ты не знаешь обстоятельств мрака,
То простись с водою жизни! /107/
 

Кому нужен свет солнца счастья, тому нужно видеть мрачный день битвы, а чтобы [попасть на] свежий и цветущий луг желания, нужно [видеть], как идет кровавый дождь из облака войны. У кого меч в ножнах, у того нет порядка в делах. У кого нет пьющего кровь кинжала, у того не может быть постоянно высокого положения. И нет сомнения, что его хаканское величество – да распространится тень [его покровительства] над головами людей ислама до пределов небесного вращения и до крайних пунктов населенных мест мира! – ищет происхождения благородства и высоких доблестей в [своих] последовательных [военных] предприятиях и в постоянных походах и требует плодов царствования и богатства от дерева бодрствования и благоразумия. На это указывает то, что когда знамя завоевателя мира было направлено в сторону Индийского царства и [произошло все], что мы перед этим изложили, и его [величество], проходя станции и остановки, переправляясь через моря и реки, покоряя крепости и города, очистил области и районы от многобожников, злодеев, мятежников и неверных, а гебров и идолопоклонников ниспроверг во прах и, когда до [его] высочайшего слуха дошло, что после того как покойный султан Фируз-шах переселился из этого тленного мира в мир вечности, в городе Дели и в других городах, принадлежащих к городам /108/ ислама, сборища неверующих рабов протянули [над мусульманами] руки тирании и угнетения, выйдя из пределов справедливости и правильного образа действий, – тогда [его величество] направил свое победоносное знамя к Дели и в первый день месяца [раби' ал-ахира 801 года][190]190
  11 декабря 1398 г.


[Закрыть] достиг окрестностей Дели.

Веревки [лагерных] палаток убежища государева были натянуты на территории этой равнины.

В пятницу третьего числа [месяца раби' ал-ахира][191]191
  13 декабря 1398 г.


[Закрыть], выступив из пункта, противолежащего Джаханнумаю, где находится сооружение покойного султана Фируз-шаха, [его величество] соизволил остановиться восточнее крепости Луни. В этом [его] местопребывании у ступеней престола убежища вселённой собрались все счастливые принцы, великие эмиры, десятитысячный отряд сансыз, являвшийся личной охраной [государя], состоявший из [рабов], купленных за золото, и приближенных его двора, и начальники войск. Все они сделали прах высочайшей территории сурьмою счастья [для своих глаз]. На этом особом собрании и [на этом] высоком совещании его величество, убежище халифского достоинства, у которого [вечно] бодрствующая мысль осведомлена о тайнах неба и поверхность светозарного сердца есть зеркало, созданное божественным искусством, а в отношении познания способов ведения войны высокодостойные государи не рассекали пыль, поднимавшуюся его кортежем [ни в какое сравнение с ним не могли идти], и великие монархи не удостоились достичь его положения, – открыл свои благословенные уста, из которых – да будут всегда истекающими слова, [исповедующие] единство Аллаха! – и соизеолил преподать указания, что в суровых сражениях жертвовать жизнью следует по закону и правилам древних царей, а [равно изложить] руководящие правила и методы ведения войны с неприятелем, расстройства его рядов, отправления в глубины рек сражения и [благополучного] выхода из водоворота боя. Он объяснил [им] все обязанности, налагаемые военными действиями /109/, изложил предпосылки и следствия их таким образом, что если бы ты имел время слышать [это], то выслушал бы [с величайшею для себя пользою]. Он определил также, в каком месте каждый останется на правом фланге и на левом, в авангарде, и в его личном отряде, каким образом ехать вровень друг с другом, как отражать атаки врага. Присутствовавшие, слушая эти назидательные, смешанные с любовью слова, кои суть слова царей и цари слов, переполнились [ими, как] отборным царственным жемчугом. Они выслушали это приказание и повеление ухом разума и слухом души[192]192
  Начиная свыше приведенных слов: “Кому нужен свет солнца счастья” и т. д. и до сего места, дается параллельный текст из рукописи Британского музея.


[Закрыть], выпили из чаши царственных милостей по приятному глотку, поцеловали землю служения [его величеству] устами благовоспитанности и раскрыли уста для молитвенных возношений [за него]...

Стихи

 
“Да будет твой меч сверкающим,
Да пребудут твои стяг и копье победоносными!
Да послужит на удовлетворение тебе движение звезд,
И небо да оставит след у тебя на голове и глазах!
Да будут головы мятежников у тебя под ногами,
Все славословия звезд да будут в похвалу [и] тебе!”
 

Все были единодушны [в своих чувствах к счастливому монарху] и возблагодарили владыку мира и творца неба и земли за помощь, дарованную государю, завоевателю вселенной.

В тот же день принцы и эмиры почтительно доложили [его величеству], что от берега реки Синда до сего места взято в плен около ста тысяч индусов из неверных гебров и язычников, которые собрались в лагере. Принимая во внимание, что во время военных действий они склонились бы на сторону гебров Дели и, произведя нападение [на победоносные войска], присоединились бы к этим гебрам, последовал приказ покорителя мира – и всех индусов, захваченных войсками /110/, перебили, из их крови пролились [целые] потоки.

Стихи

 
Из каждого угла кровь текла целыми волнами,
И поднялся гребень ее волны до зенита.
 

Из числа [придворных] Маулана Насираддин 'Омар, который в отношении превосходства храбрости является [только] замечательным знатоком стихов Корана и ясных [богословских] доказательств, имел в числе своего окружения десять [пленных] индусов. И он, никогда [в жизни] не заклавший ни одного барана, в тот день последовал приказанию [его величества] и всех десятерых индусов предал мечу борцов за веру. [Затем] последовало высочайшее повеление, чтобы из каждых десяти солдат было выделено по одному и оставлено в данном месте для охраны жен и детей индусов и награбленного скота. После этого [его величество] принял твердое решение выступить походом против города [Дели]. Астрологи и знатоки звезд, которые основы всех дел связывают с указаниями звезд, втайне говорили [о предстоящем походе] с точки зрения счастливых и несчастливых созвездий. Его величество, убежище халифского достоинства, исходя из решения людей святости, освобождающих божество от всех могущих возникнуть в уме представлений о нем, кои не говорят ни о троице, ни о шестерице [божества], [своею] чистою верою не поверил указаниям звезд и рукою надежды вцепился в веревки господней милости, которою возжжены небесные огни[193]193
  Начиная со слов “В тот же день принцы и эмиры ...” и до сего места включительно, в тексте (стр. 109 – 110) приведены параллельные извлечения из рукописи Британского музея.


[Закрыть]. Правоверные, обладающие истинным знанием и называющие узы Аллаха крепкими, не признают каждое действие, происходящее в мире бытия и исчезновения, [возникающим под влиянием] небесных светил, и из того, что совершается в мире, не относят ни к чьему влиянию, кроме влияния высшей истины, – да прославится и возвеличится она! /111/

Стихи

 
Не признавай ни покоя, ни беспокойства происходящими от счастливых и несчастливых звезд,
Ибо все утонули, как и мы, в этом водовороте.
 

Судьба, хоть и бывает под знаком добра и зла, звезды, сколько бы ни были свидетельствами о счастье и беде...

Стихи

 
Судьба беременна добром и злом,
Звезды временами – то друзья, то враги,
 

однако ничто из этого само собою не осуществляется, и без божьего желания и господней воли никакое добро и зло от небесных светил не происходит, потому что они все в беспрекословном подчинении и повиновении велениям творца и все находятся в сфере его творений. Подобное совершенное августейшее начало, которое есть проявление чудес божественного могущества, как может думать о том, приносят ли звезды счастье или несчастье? Благословенная личность, ради счастливого существования которой Венера устроила бы пир [всему] царству, а солнце зодиака величия возвышает [свое] знамя превыше вершин славы, могла бы допустить у себя чувства горя или радости, вызываемые соединением несчастных и счастливых созвездий?

Стихи

 
С тех пор как от лица правосудия сбросили [миру] твое знамя и [общепризнанное] мнение,
[Воссиял] свет на горнем небе и [утвердилось] покровительство над этим преходящим миром.
Светила на потолке небесной сферы свободны [теперь] от ударов [рока].
Жители населенной части вселенной – в безопасности от потрясений.
 

Его величество после утренней молитвы, в утренний час, каковое время является временем победы и триумфа, следуя божественным указаниям и словам достохвального [Корана]: “Ложь не подходит к нему ни спереди, ни сзади”[194]194
  Коран, 41 (42), перевод Саблукова.


[Закрыть], поставил перед собою обязанность первым делом ради /112/ похода на город Дели прибегнуть к гаданию на преславном Коране; вышел следующий стих из суры Иона: “В самом деле, чему подобна здешняя жизнь? Она подобна воде, которую низводим мы с неба и которою питаются земные растения, какие едят люди и скот. В то время как земля наденет на себя красивые уборы, нарядится в них, и обитатели ее думают, что это они делают с нею, в течение какой-либо ночи или дня приходит к ней наше повеление и она делается как бы пожатою, как будто она и не была вчера так богатою”[195]195
  Коран, 10 (25), перевод Саблукова.


[Закрыть]. Смысл этого стиха, который лучезарен как начало утра, тот, что жизнь этого мира похожа на дождь, которым замешиваются растения, служащие пищею людей и животных, до тех пор, пока не покроется земля одеждами великолепными и платьем разноцветным и не украсится [всем этим]. А обитатели ее думают, что зерновые-хлеба и плоды обязаны им [своим] возникновением. Между тем это наше повеление коснулось земли, и те же произрастенья мы превращаем в ничто. Ты сказал бы, что вчера их не было, теперь они появились. Этот стих ясно указывал на пороки и заблуждения противников [его величества], на жителей города [Дели], а также на замыслы Маллу-хана, который был стержнем войска, опорою и убежищем /113/ Индийской страны, [Его величество вторично] загадал на Коране и открыл такой стих из суры Пчелы: “Аллах указал вам сопоставить раба, не властного ни над чем, с тем, кого мы наделили от себя прекрасным содержанием, вследствие чего он тайно и ясно делает из него пожертвования”[196]196
  Коран, 16(77).


[Закрыть]. Смысл этого стиха тот, (то всевышний творец привел притчу о правоверном и неверном. [Один], на положении купленного за золото раба, слабый [и ничтожный, другой] – свободный человек, счастливый и могущественный, который и тайно, и явно живет в свое удовольствие, и [потому] никогда они не будут равны друг с другим.

Этими двумя обнаруженными [гаданием] стихами Корана, которые чрезвычайно соответствовали [создавшемуся] положению, выявились и подтвердились чудо Корана и чудесная пзо-никновенность счастливого монарха [эмира Тимура]. Постигающие тонкости таинственных значений и знающие истины божественных слов потребуют ли более ясного, чем это, указания на то, что миссия его хаканского величества – особенная?

Руководимый небесной помощью и призираемый божественным попечением – “поистине в этом есть поучительное для людей, обладающих рассудительностью”[197]197
  Коран, 39 (22), перевод Саблукова.


[Закрыть], и полагаясь на предсказание преславного Корана, [его величество] в воскресенье пятого числа упомянутого месяца [раби' ал-ахира][198]198
  15 декабря 1398 г.


[Закрыть] двинулся по берегу реки Джаун. Перешедши через нее, он остановился на другой ее стороне /114/; в целях предосторожности опустился в ров, прилегающий к холму, называемому Пушгайи-Бахали. Отсюда во вторник седьмого числа [раби' ал-ахира][199]199
  17 декабря 1398 г.


[Закрыть] в первый день, сев на коня, он построил правый и левый фланги армии, авангард и центр ее и привел ряды в боевой порядок. На правом фланге были: принц Пир Мухаммад-бахадур, принц Сулайман-шах-бахадур и остальные эмиры; на левом фланге: принц Султан Хусайн-бахадур, принц Халил Султан-бахадур, Джахан-шах-бахадур и другие эмиры, в передовой части [в авангарде] – принц Рустам-бахадур, эмир Шайх Нураддин-бахадур, эмир Шах Малик, Аллахдад и другие эмиры. Его величество же собственною благословенною персоною стал во главе центра армии. Законченное в своей боевой готовности войско казалось таким, что с тех пор как древнее небо сделало площадь земли местом своего обтекания, подобное войско в ряде войн не появлялось на ней; с тех пор как движутся в просторах неба копьеносец Солнце и разящий кинжалом Марс, такого невероятного множества храбрецов не участвовало ни в одном сражении. С неприятельской стороны царевич Султан Махмуд /115/ с Маллу-ханом и другими военачальниками и командирами Индийской страны, десять тысяч кавалерии, двадцать тысяч отборной пехоты и сто двадцать боевых слонов волновались, как страшное море от ветра, будучи расположены в боевом порядке в вооружении и боевых доспехах. На спинах горообразных слонов были положены круглые деревянные сидения, подле ряда слонов стояли извергающие мрак и гром [орудия]; на каждом слоне сидело по нескольку стрельцов из лука, а хоботы слонов были соединены вместе. Сколько бы ни были победоносному войску обычны и знакомы войны, военное дело, битвы и [проявления] храбрости и хотя оно участвовало во множестве страшных сражений и в водоворотах смертей, но это препятствие послужило [для него] ареною многих размышлений, [особенно] из-за этих огромных, как тучи, слонов, которые издали казались особенно страшными[200]200
  Параллельно этому тексту, начиная со слов “Его величество после утренней молитвы” и т. д. (стр. 111 – 115), приведено такого же содержания извлечение из рукопиеи Британского музея. В конце приводятся слова, что при виде огромных боевых слонов у Тимуровой армии “сердца замирали, исчезало присутствие духа, лошади в страхе шарахались в сторону и воины не могли поэтому приблизиться к слонам”.


[Закрыть]. Таким образом, некоторые из выдающихся мужей стали сомневаться в своем мужестве, вроде таких, как мау-лана-йи а'зам[201]201
  Букв. 'великий господин'.


[Закрыть] Хваджа-Фазл, сын султана ученых и шейхов, Джалал ал-Хакк вад-Дина Каши, “великого господина” 'Абдалджаббара, сына царя судей в мире, Ну'манаддина Хварази, кои оба принадлежат к известным ученым теологам и кои были из числа лиц, безотлучно пребывающих при дворе убежища вселенной. Его величество спросил их: “Где вы будете находиться?” Они от большого страха и чрезмерной растерянности ответили: “Наше место там, где находятся женщины”. Его хаканское величество, счастливый монарх, улыбнулся. Когда оба войска сблизились друг с другом, его величество остановился посреди своей ставки, расположившейся на склоне высокого холма Бахали, и [зорко] осматривал окрестность. Караульные отряды и передовые части [обеих армий] встретились, и битва началась.

В тот час его величество, убежище халифского достоинства, соизволил указать рабу [своего] двора, маулана Насираддин 'Омару, чтобы он положил на камень молитвенный коврик, и его /116/ величество, спустившись на него, благоговейно и с мольбою сделал два молитвенных поклона, прося у не требующего признательности дарователя [всяческих благ], – да будет он прославлен и возвеличен! – победы и помощи. В это время эмиры, бывшие в передовой части армии, вроде Шайх Нураддина, эмира Шах Малика и эмира Аллахдада, подумали: его величество – счастливый государь, и если божественная помощь станет нашим спутником и проявятся знаки божеского благоволения, то от центра армии в направлении к правому флангу и к нам, рабам, [господь] пошлет помощь.

Когда его величество закончил молитву, заявив [всевышнему о своей] нужде, то сообразно вдохновленным [свыше] владыкам государств он приказал послать из центра армии подкрепления на правый фланг и передовым частям. На правый фланг [поспешил] 'Али Султан “таваджи” с отрядом, и подобная же помощь пришла к передовым частям. Сердца и руки их [эмиров правого фланга и передовых частей] обрели крепость, и, не обращая ни на что внимания, они вступили в бой. Их имя и честь на этом посту получили в мире известность. Это похоже на то, что лев выходит на охоту, и пища обеспечена другим животным, которые проводят /117/ дни под его покровительством. Каким же образом в бдительное хаканское сердце и в хаканский неусыпный разум запало то, что его величество приказал послать подкрепления названным эмирам, чтобы таким образом имена их были вписаны в летопись подвигов? Подобно тому как пища зверям поступает от охоты страшного льва, так и свежесть луга государства получается от милостей источника попечения и искусства хакана, счастливого монарха.

Стихи

 
Если ты возьмешь от луны сто светильников,
То перед солнцем они будут казаться темным пятном.
 

[Теперь] мы подошли к началу рассказа о сражении двух армий, [которые], как два синих моря, заколыхались одна перед другой.

Стихи

 
Пришли в движение два войска, подобные горам,
От того движения земля пришла в смятение.
От одетых в стальные доспехи, сокрушающих армий
Тело горы задрожало всем своим существом.
 

С этой стороны храбрецы времени и мужи войны, которые не думали ни о зубах льва, ни о клыках слона, ни о когтях леопарда, ни о пасти крокодила, ударами блестящих мечей и огнем сверкающих копий наносили раны людям и слонам. Ударив на /118/ ряд боевых слонов и прорвавшись в центр этих движущихся гор, сбрасывали их вожаков [на землю], а головы начальников кидали, словно шары в чауган, под ноги быстрых, как ветер, коней. На правом фланге принцы Пир Мухаммад-бахадур и Сулайман-шах-бахадур приложили [большие] усилия [к достижению победы], а на левом фланге принцы Султан Хусайн-бахадур, Халил Султан-бахадур и эмир Джахан-шах-бахадур с Гийасаддином “тарханом” стяжали большую славу [своими подвигами]. Принц Джахан-шах, появившись следом за ними, приблизился к воротам [города]. Центр и передовая часть армии тоже окружили вражеское ядро. Принц Пир Мухаммад-бахадур самолично поразил саблей слона. Принцы и бахадуры окружили и захватили слонов. Противник проявил на поле боя [большую] стойкость и в предсмертной агонии судорожно отбивался. Но, подобно мошкаре при губительном пронзительном ветре, чем больше он упорствовал, тем больше приближался к своей гибели. Как ни старался он, подобно острию стрелы и губительному огню /119/, сила его сопротивления уменьшалась. [Да и то сказать], какое влияние могут иметь капли дождя на основание [такой крепости, как] Харман[202]202
  У мусульманских историков со словом Харман (***) связано представление о сильной крепости на границе Египта.


[Закрыть], и какой вред может нанести ураган горным массивам?

В конце концов выявилась тайна смысла небесного откровения: “Не вспоминал ли ты, как поступил господь твой со спутниками слона?”[203]203
  Коран, 105 (1).


[Закрыть] Солнце победы и торжества взошло с востока августейших знамен, и вихрь счастья запорошил глаза врагов пылью несчастья. Столько тысяч индусов с лицами, черными, как сажа, и с телами, как будто смолой покрытыми, было перебито, окрасив в красный цвет сабли бахадуров, что число их превосходит всякое воображение. [Даже ужасные] избиения в Исфагане и Сеистане ничто в сравнении с этим. Поле битвы от тел раненых и убитых стало похожим на горы и холмы. Головы непокорных врагов под ногами коней, словно стали катающимися шарами для чауганов. Река крови переливалась волнами. Султан Махмуд и Маллу-хан с небольшим отрядом обратились в бегство и, вырвавшись из гущи боя, укрылись в городе [Дели]. В то время когда огонь сражения пылал вовсю, принц Халил Султан-бахадур, которому было пятнадцать лет, как уже упоминалось в предисловии к этому августейшему “Дневнику”, действовал саблей усерднее всех. Он захватил слона, привел к его величеству, за что удостоился особенного внимания и разного рода ласк [от своего августейшего деда][204]204
  Начиная со слов “В тот час его величество...” и до этого места (стр. 115 – 119), приведено параллельное извлечение из рукописи Низамаддина Шами аналогичного содержания.


[Закрыть]. В истории не отмечалось и никто из людей не сообщал, чтобы какой-либо принц в таком [юном] возрасте в такой [страшной] битве стяжал себе подобную славу. Да будет далеко от пределов его величия само совершенство и да будет его враг постоянно в несчастии и [всеми] покинут! В этом положении [вещей] “великий наш господин” Насираддин 'Омар передавал со слов своего отца, “великого нашего господина” Са'йд 'Ала ал-Хакк вад-Дин 'Али, который был из числа ближайших лиц прежних государей, что падишах Барак[205]205
  В тексте ***. Имеется в виду монгольский Барак-хан, правивший в Джагатаевом улусе с 664/1266 по 670/1272 г.


[Закрыть] имел младшего брата /120/ по имени Баср в возрасте восемнадцати лет. Когда у падишаха Барака обнаружился в Сыкнаке враг, он собрал войско и отправился в Сыкнак, где и сразился с ним. [Брат] падишаха, Баср, в тот день проявил геройство, сбросив с коня одного человека [из неприятельского войска]. Присутствовавшие при этом эмиры доложили падишаху Бараку: “Если какой-либо слуга, представляющий одного из многих [ему подобных] людей, проявляет отвагу, мы его встречаем с почетом и ласкою, сколько и как это требуется, но если принц проявляет на поле битвы мужество и храбрость, то достоинство жалуемого [ему] платья, уместность я меру его поощрения определяет сам государь”. Падишах Барак ответил: “Да, я [это] знаю”, и отдал приказ, чтобы из каждой части войска вывели по нескольку человек и ввели их в состав войска его брата, [а также] пожаловал ему во [владение] один город и одну область.

Как только принц Халил Султан-бахадур, захватив слона, доставил его в место высочайшего присутствия, принц Пир Мухаммад-бахадур с состоявшими при нем эмирами прибыл [к его величеству] и доложил: “Сегодня благодаря господней помощи и блеску хаканского счастья я во время сражения подумал, что не пристало храбрым людям допускать страх перед слоном в свое сердце, и, уповая на милость всеблагого Аллаха, я бросился на слона и сбросил на землю его вожака, прибегнув к защите владыки величия. Достославная и всевышняя истина вследствие всемилостивого внимания к высокоблагороднейшей особе [вашего величества] сохранила меня [невредимым]”. Всякое живое существо, прибегающее к покровительству царя царей, не думает о тварях, и всякое сердце, которое пребудет с истиною, не убоится ни неба, ни ангелов.

Стихи

 
Сердце, не потерявшее присутствия духа,
Не боится ни вращающегося неба, ни его звезд.
Когда ты существуешь, к чему бояться неба и звезд!
Когда существует небо, посыпай землю прахом!
 

Он доложил и другое: “Принцы и эмиры из ближайшего к его величеству окружения проявили [немалые] успехи [в сражении] и совершили отличные атаки на врагов. Для оказания [им] милостей да знает об этой /121/ группе лиц мироукрасительная мысль [его величества и его] светоносное сердце!”

Стихи

 
Все [поцеловали землю и чело, приникли к праху на его пути,
Раскрыли уста [и сказали]: “О драгоценный,
В твоей сети завязло небо!
Да будет мир в твоем распоряжении, а небо [твоим] рабом!
Да будет судьба [твоею] помощницею, а счастье да благоприятствует тебе!
 

У его величества при этом выступили на благословенных глазах слезы, и он, растрогавшись, вознес благодарность всевышнему творцу за то, что он даровал [своему] избранному рабу [столь великую] милость, как существование таких счастливых детей и беззаветное служение помощников и сподвижников, и сотворил молитву за этих львов из чащи храбрости[206]206
  Параллельно тексту от слов “Он доложил и другое” и т. д. до сего места (стр. 120 – 121) дано извлечение такого же содержания из рукописи Британского музея.


[Закрыть]. “Давуду мы дали Сулаймана; каким прекрасным слугою был он; с истинным раскаянием обращался он к богу!”[207]207
  Коран, 38 (29).


[Закрыть] – сказано [в преславном Коране], потому что бытие храброго сына [или внука] есть великий дар [творца] и огромная [его] милость. Из божественных даров ни один дар не может с ним сравниться, ибо...

Стихи

 
Милости божества своим рабам многочисленны:
Он прославил их благородством детей [их].
 

Засвидетельствованно очами сердца и глазами прозорливости, что бесподобная личность государя времени представляет совокупность [всех] совершенных качеств: принуждение и расправу – до той границы, которая определяется остановкою и предметом [его] суждения; милость, сострадание, сочувствие и жалость – в таком достойном виде, что в месте изъявления признательности за блага, [ниспосылаемые] господам миров, он проливает слезы; совершенство щедрости /122/ – в такой [у него] степени, что по одной просьбе он дарит [целый] мир; его чудэсная проницательность такова, что он угадывает помыслы; его смирение и мольбы [ко всевышнему] таковы, что результаты благосклонного принятия [их божеством] очевидны [для всех]; красота его веры такая, что, отвернувшись от астрологов, он придерживается [указаний лишь] преславного Корана; его справедливость и правосудие достигают такой степени, что он дает приют мусульманам в убежище безопасности и под покровом покоя.

Стихи

 
Земля и вода свидетельствуют в мире,
А в небе – источник солнечного света,
Что подобного ему государя не было ни по умению воевать,
Ни по щедрости, ни по энергии, ни по славе, ни по чести!
 

Когда Султан Махмуд с Маллу-ханом, потерпев поражение и оказавшись в бедственном состоянии, вошел в город, он сильно раскаялся в своем поведении, потому что оказал сопротивление [самому] небесному преуспеянию, [осмелился] солнце измазать грязью и измерить полную луну аршином.

Стихи

 
Все, что ты делаешь, рассчитывая на себя,
Это не игра: ты [наверняка] проиграешь!
 

Августейший кортеж его величества достиг ворот Дели во время полуденной молитвы, не встретив никакого сопротивления вступлению в город [своих войск], за исключением [собственной] милости к населению Дели, чтобы /123/ победоносные войска не причинили жителям какого-либо бедствия. Повернув коня, [его величество со всем своим окружением] вернулся назад и расположился в местности, называемой Лаб-и хауз-и хасс[208]208
  Букв.: 'Окраиной привилегированного водоема'.


[Закрыть], где и пробыл до конца дня. Султан Махмуд, Маллу-хан и Туган-хан в ночь на среду, когда солнце золотым мил'ом положило сурьму мрака на глаза дня[209]209
  Т. е. когда солнечный свет сменился тьмою. Мил – палочка, которою сурьмят брови.


[Закрыть] и когда прошла половина ночи, —

Стихи

 
Ночи до такой степени темной,
Что в ней самый свет был на подозрении тени.
Небо [небесного] чертога было покрыто индиго.
Головы стражей остались в ногах слонов. —
 

бежали через южные ворота [города], ставши скитальцами в лесных зарослях и пустынях. Его величество тотчас сел на коня и, посоветовавшись с эмирами, послал отряд для преследования беглецов.

В среду восьмого числа [месяца раби' ал-ахира][210]210
  18 декабря 1398 г.


[Закрыть], когда султан небесных светил появился на востоке и поплыл по поверхности блестящего неба, [его величество] прибыл к воротам Майдан и тотчас расположился в 'айдгах'е[211]211
  Т. е. на пригородной территории, где в дни больших мусульманских праздников совершаются общественные моления.


[Закрыть], где разбили [августейший] шатер для аудиенций. Сейиды, великие люди, судьи и знать [города Дели], собравшись, вышли из города и встретились с августейшим знаменем. Фазлаллах Балхи, бывший наибом[212]212
  Т. е. заместителем.


[Закрыть] Маллу-хана, и служащие государственной канцелярии[213]213
  В тексте ***


[Закрыть] Дели все вместе удостоились поцеловать прах небовидного порога [чертога его величества]. Сейиды, ученые и шейхи попросили у эмиров пощады для жителей столицы. Принцы Пир Мухаммад-бахадур, Сулайман-шах-бахадур, Джахан-шах-бахадур и другие эмиры обратились с просьбой [об этом к его величеству, и он] жителей Дели /124/ пощадил.

В пятницу десятого числа упомянутого месяца Маулана Насираддин 'Омар получил назначение войти в город в сопутствии великих и знатных людей и прочитать там хутбу, украшенную августейшими титулами. А до этого было обусловлено, что на хутбе поминались имена Фируз-шаха и других покойных султанов[214]214
  Т. е. султаны делийские из династии Телукидов – Фируз-шах (752/1351 – 793/1388) и его преемники, среди которых был и упоминаемый адееь Махмуд-шах II, вступивший на престол в 795/1393 г.


[Закрыть], теперь же, принимая во внимание [арабское выражение]: “Когда пришла река Аллаха, стал не нужен канал Ма'кил”», этот обычай отменялся и хутба украсилась упоминанием государя эпохи и времени, его величества, и наследника хакана времен, принца Мухаммад Султана – да длится его время!

В таком состоянии [дел] молва о справедливости и благодеяниях счастливого султана взяла в руки поводья [моего] пера, и кое-что следует написать о подвигах его [государственного] служения. Он обладатель счастья, умный, ученый, высокостепенный, покровитель талантов, благоразумный счастливою рукою [своею] представил царям мира доказательство [совершенного им] завоевания вселенной. Он стер с поверхности времени пыль насилия и несправедливости, достоинство его как наследника престола и халифского достоинства его величества сияет перед [всеми] разумными сынами Адама и обитателями благоустроенного мира, достигнув высшей точки действительности и высоты очевидности. В соответствии [с корейским выражением]: “Аллах избрал его властвовать над вами и увеличил его превосходство в знании и телесной силе”[215]215
  Коран, 2 (248).


[Закрыть] на площади славы он похитил у султанов мира шар упреждения [его].

Стихи

 
Состязался царь из-за знамени побед.
Вцепившись в веревку [сего] ужасного мира.
Телом – могучий слон, душою – Джибра'ил,
В руке [у него] – весеннее облако, на ладони – [целая] река Нил.
 

Просвещенные жизненным опытом старцы[216]216
  По-видимому, в тексте ошибка и вместо *** надо читать ***, т. е. 'ясномыслящие личные секретари' (а не 'старцы').


[Закрыть] и [искусные] секретари описали своим распространяющим мускус пером эту славную победу, и водолазы фактов, извлекши из моря размышления [блестящие], пронизывающие мрак ночи, жемчужины, довели это великое радостное известие до слуха обитателей вселенной, и слава о войне за веру счастливого монарха и упоминания о его царственных трудах и подвигах распространялись по всему миру. Молва /125/ о доблестных государевых деяниях дошла до всех концов суши и морей. Личный секретарь небес записал на шелке неба указ о власти над миром на имя хакана, завоевателя вселенной, а хатиб с девятиногой кафедры государств [всех] семи поясов земли провозгласил хутбу, украшенную блеском и прелестью августейших титулов.