Текст книги "Дневник похода Тимура в Индию"

Автор книги: Гийасаддин Али

Стихи

 
У тебя – пример покорения мира,
У тебя – чудодейственное средство против вреда, причиняемого врагом.
При таких счастливых признаках,
Каким образом злонамеренному человеку не причинится вред?
[Само] небо оставляет на лице и в глазах твоих след,
И звезда совершает путь по твоему благоволению,
 

И опять блеском подобное солнцу знамя бросило тень над богоспасаемым Самаркандом, в котором находится центр [божественной] помощи и поддержки. После нескольких раз, когда владыка круговращения небес переходил от одной торжественной встречи к другой, [эмир Тимур] принял твердое решение осуществить покорение областей Азербайджана, и опоры земли [скоро] сотряслись от тяжести оружия и пришедших в движение войск /25/.

Стихи

 
Пыль, поднятая копытами коней на равнине боя,
Заволокла лазоревый купол неба.
Острия мечей достигли до самой вершины небес,
Быстрые, как ветер, кони достигли Джейхуна.
 

Когда он соизволил остановиться в тех округах, эмиры и знатные лица Тебриза все вышли [навстречу ему] с выражением готовности служить, и ключи сего обширного государства оказались крепко захваченными дланью могущества его величества. Территория районов [Азербайджана] очистилась от существования [на ней] противящихся [его воле] и водворились выражения признательности его величеству за наступившее спокойствие. Благодаря всевышнего Аллаха, его хаканское величество рассчитывает [лишь] на помощь господа-питателя, но не на бесчисленное войско, он возлагает упование на мудрость творца, а не на многочисленность военных припасов и снаряжения. Во всяком случае лицо [его] желания сверкает счастьем [исполнения] и образ всех намерений не остается в состоянии задержки.

Стихи

 
Если не вносит божественное проявление
Ясность в астролябию твоих мыслей, [то]
Тщетны твои искания написать что-то новое через [свое] личное достоинство,
[Как не получится] новое платье из остатков ногтя.
Благодаря богу естественным порядком ты ищешь и находишь [даже] в черном абиссинце гурию.
В противном случае ты не найдешь, хотя бы и искал этого в светлом месяце.
 

Теперь, когда обман и признаки его обнаружились в поступках Сару 'Адиля, и сколько бы он ни делал притязаний на [нелицеприятную] службу [его величеству], сколько бы ни хвалился своей рабской покорностью, его неправда и скверность его сердца не укрылись от наблюдательности завоевателя мира, которая есть проявление мирового разума и зеркало потустороннего мира, и [Тимур] ясно читал то, что было написано на поганой внутренности [Сару 'Адиля].

Стихи

 
В то время как его действия бывают двуличны.
Ты не надейся на его искренность.
Знай, ясяомыслящий счастливец,
Что древняя судьба [всегда] участвует в обмане!
Если ты добиваешься правды, она тебе подсовывает фальшь,
Ибо она никогда не стояла прямо!
 

Его хаканское величество каждое каверзное письмо, которое было написано врагом на его сердце, /26/ смывал водою своего мирозавоевательного меча, увлажнив его сверкание кровью вражеского сердца и последователей врага.

После решения дел и приведения в порядок народных интересов под тень божественного покровительства и под осенение господнего милосердия [его величество] направился К центру убежища [своего] господства, [в Самарканд]. Все районы той области осветились светом его августейшего кортежа. До покорения Азербайджана султаном Махмудом Гази, который около четырехсот лет назад отправился с этой аллегорической остановки и из этого временного обиталища в хоромы вечной жизни и на четвертое небо[35]35
  Автор имеет в виду султана Махмуда Газнави (388/998 – 421/1030), который не владел Азербайджаном, ибо его империя в пору наибольшего могущества простиралась от Лагора до Исфахана.


[Закрыть], ни один завоеватель мира не стал покорителем Азербайджана и в эти области ни один счастливый монарх не приходил [победителем]. А теперь весь [Азербайджан] покорен его хаканским величеством,

Стихи

 
Тем, у кого колесница неба является подножием, а
[Весь] мир находится под сенью его покровительства.
 

Письменные указы завоевателя мира произвели [там соответствующее] влияние. Как прекрасно твое расширение царственной власти в странах, [завоеванных] султаном Махмудом Гази, где [Азербайджан есть] часть его империи. Как прекрасно возвышение могущества государя, ибо доблестные деяния такого монарха, отмеченного знаками, свойственными Фаридуну, являются [присущими] ему знаками величия и талантливости!

Стихи

 
Как прекрасен ты, венценосец, когда корона сферы небес
И твой престол возвышаются до [самого] солнца!
Ты в мире – наисчастливый государь,
Тебе оценка – [твое] могущество достойно трона!
 

Одним из результатов правосудия могущественного владыки земной поверхности было следующее. До этого от злодеяний воров и разбойников страдали все области [царства], прямые пути были закрыты для всех прохожих; заняв большие дороги, предназначенные для путешественников, [грабители] воровским образом уносили перл с обнаженного меча[36]36
  Здесь непереводимая игра слов, потому что по-персидски слово перл' (гаухар) имеет также значение 'блеск меча'.


[Закрыть] и путем жульничества стаскивали платье с ветвей дерева. Дороги стали столь непроходимыми, что даже зефир не мог их посещать; смятение в степях и даже в городах достигло такой степени, что даже свирепый лев предпочел избрать убежище в лесной чаще, чем в степи. Ныне же, вследствие преуспеяния, правосудия и милостей хаканского величества, каждый, у кого есть запас золота /27/ и серебра, без страха и опасения держит его на блюде признательности [государю]; или тот, у которого целый подол полон магребинского золота, сидит [теперь] открыто на любом месте[37]37
  В тексте дословно 'на чахар су луга'; термином же 'чахар су' (букв.: 'четыре стороны') обозначалось имеющее купольное перекрытие здание в центре базаров, откуда шли четыре главных базарных ряда.


[Закрыть], лишь соблюдая условия умеренности [в употреблении своего богатства]. Благодаря же стараниям и усилиям добронравных [и честных] начальников провинций[38]38
  В тексте *** – Ред.


[Закрыть] во всех городах, особенно в “обители поклонения” [господу], в Йезде, купцы совершенно безопасно и спокойно приезжают и уезжают. [Губительный] самум смут и восстаний сменился зефиром тишины и покоя. От [употребления] спиртных напитков, разных запрещенных вещей, от разврата и безнравственности не осталось ни следов, ни признаков. По этой причине влечение ко всему этому посадили на корову и возят [на посмешище] по всему миру, так что получается веселое зрелище. У самой дочери винограда [у вина] разорвали покрывало и сравняли ее с уличным прахом. [Кажется] непостижимым для разума, что [теперь] барашек подле львицы сосет молоко и куропатка делает себе гнездо в гнезде сокола. Великие и малые люди одинаково участвуют в исполнении того, что им полагается, и у благородного, и у простолюдина нет разницы в отношении правосудия.

Стихи

 
Если будет старая женщина, если будет малый ребенок,
Кто им окажет правосудие?
И в этой справедливости заключается его завет,
Потому-то и оказались [все] семь стран земли в его подчинении.
 

Истина в том, чтобы можно было облечь славу в одежду правосудия так, чтобы ее рукав до конца мира служил знаменем доброго имени. Следует гордиться добрыми нравами, потому что солнце их отменных качеств будет сиять в зените величия до утра страшного суда, если [даже] девять миров придут в состояние упадка, близкое к окончательной гибели, когда тень не будет давать покоя и когда исчезнут обольщения всякими химерами и блеск молнии [озарит последний день человечества]. В этом отношении хорошо сказал шейх Са'ди:

Стихи

 
О сын, мир не есть вечное владение [и потому]
Нечего надеяться на соблюдение верности этим миром.
Не напрасно существовал утром и вечером
Трон Сулаймана – да будет ему мир! /28/
И ты в конце концов не видел, чтобы он ушел на ветер.
Счастлив тот, кто ушел [из этого мира] с мудростью и справедливостью!
Тот человек унес из среды людей шар счастья,
[Кто всегда] был связан заботами о спокойствии народа.
 

В толковании[39]39
  В тексте *** – Ред.


[Закрыть] преславного Корана рассказывают, что военный лагерь Сулаймана – да будет ему мир! – занимал сто квадратных фарсангов, что у него было двадцать пять человек, двадцать пять пери, двадцать пять птиц, двадцать пять диких животных, что он имел тысячу домов и [волшебное] зеркало, прикрепленное к щиту. В домах он имел триста жен и семьсот наложниц. Пери для него соткали ковер из золота и шелка мерою в один квадратный фарсанг, посредине этого ковра поставили сделанный из золота и серебра трон[40]40
  В тексте *** – Ред.


[Закрыть], и Сулайман – да будет ему мир! – садился на этот трон. Вокруг последнего было шестьсот тысяч сидений[41]41
  В тексте *** – Ред.


[Закрыть], сделанных из золота и серебра. Пророки садились на золотые табуреты, а ученые – на серебряные. Прочие люди, входя, окружали их всех; кроме того, позади становились пери; птицы, простерши крылья над головою Сулаймана, реяли в воздухе, чтобы лучи солнца не падали на царя. Сильный ветер по приказанию Сулаймана поднимал ковер на воздух и зефиры несли его; за одни сутки он совершал путь одного месяца. Однажды этот [чудесный] ковер со всею пышностью и величием летел между небом и землею; всевышний творец послал ему такое откровение: “Я увеличиваю твое могущество и потому знай, что каждое слово, которое скажет человек, ветер донесет до твоих ушей”. Один землепашец взрывал однажды лопатою землю и вдруг увидел тот гигантский ковер, который летел между небом и землею, и землепашец сказал: “Большое могущество дано дому Давуда!” Ветер [немедленно] донес эти слова до благородного слуха святейшего Сулаймана, и тот приказал ветру опустить ковер на землю. Когда ковер опустился вниз, Сулайман отправился пешком к тому землепашцу и, [подойдя к нему], сказал: “Я пришел к тебе по той причине, чтобы ты не завидовал дому Давуда – ради правды творца тварей, ибо произнести один раз: “Славлю Аллаха достойною его хвалою!” лучше тысячи видов владений семейства Давуда, так как это слово вечно, а владычество мирское непостоянно и преходяще” /29/.

Стихи

 
Данное родственником отбирает рок,
А запечатленное Аллахом остается вечно.
 

И другое рассказывают. Муравей спросил Сулаймана: “Знаешь ли ты, почему тебе подчинили ветер?” Сулайман сразу не нашелся, что ответить на это, и муравей сказал: “Для того, чтобы ты знал, что это [твое] царство пустится на ветер”. Сулайман – да будет ему мир! – при этих словах изменился в лице. Муравей продолжал: “О пророк Аллаха! [Очень часто] великий муж ставится в известность устами малого”. Ценность [сказанного] заключается в том, что положение видимой власти и обладания такое же, которое указано в рассказе о Сулаймане, а вечное царство, вечная жизнь и благоволение царя царей – да будет он прославлен и возвеличен! – тесно связаны с тем, чтобы курочка [царева] сердца добывала зерна [божественных] даров и ради спокойствия народа подвергала опасности свою драгоценную жизнь в священной войне с неверными. Пыль войны оттого поднимают, чтобы уселся прах смуты, кинжал злобы потому обнажают, чтобы вложить в ножны меч тирании. Хвала всевышнему Аллаху, все цели, [все] основные намерения его хаканского величества, связанные со [всеми] его движениями, покоем и намерениями, в этом смысле и передаются в народе!

Стихи

 
Господь да подаст ему помощь в этом деле,
Да даст он [ему] избавление от дурного глаза!
Да будет ему рабом небо, а мир – в его распоряжении.
Да будет судьба к нему благосклонна, а счастье преизбыточно!
 

Аминь, господин миров! [Да почиют] молитвы и благословения над лучшими из его творений, над Мухаммадом и над всем его родом!

[ГЛАВА]
О ПРИБЫТИИ ЕГО ХАКАНСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА К ГОРОДУ ИСФАХАНУ

В месяцы 789/1387 года [его величество] выступил походом против Исфахана. Он остановился в виду города. Великие люди и малые той области прибыли к нему с выражением покорности, полагающиеся правила которой они и засвидетельствовали перед ним. Один отряд из [победоносного] войска /30/ подошел к городу. В вечернюю пору, когда величайшее светило спрятало свою голову за горизонтом запада и светозарный образ солнца зарылся в темноте кудрей ночи, [в городе] жаждущие крови убийцы и подстрекающие к беспорядкам подонки общества совершили вероломство. Они перебили отряд войска [его величества], что был вне города, крепко заперли ворота, высунули руки из рукава бунта, а ноги поставили на арену сопротивления [его величеству]. Счастье ж отвернулось [от них], иначе какой здравомыслящий человек поднял бы меч против солнца и пошел на смерть? Ведь, иначе говоря, как может капля противостоять морю? Когда весть об этом достигла до высочайшего слуха, [его величество] немедленно сел на коня, отдав приказ охватить город со всех сторон. В стенах были сделаны проломы, и с первого же нападения, с первого удара город оказался открытым, и его хаканское величество вступил в Исфахан. Пламя сжигающего мир [царственного] гнева языками взвилось кверху, и в воскресенье пятого зу-л-ха'да 789 года[42]42
  17 ноября 1387 г. – Ред.


[Закрыть] последовал приказ, коему повинуется вселенная, предать население города мечу мести, следуя смыслу божественного [коранского слова]: “Бойтесь смуты, она постигает не только тех, которые из вашей среды действуют беззаконно”[43]43
  Коран, 8 (25).


[Закрыть]. Солдаты, как воды, гонимые сильным ветром злобы, пришли в волнение и, обнажив свои, подобные гиндане[44]44
  Гиндана (***) – трава (из семейства Allium porrum) с острыми листьями, употребляемая в Бухаре, Самарканде и в других местах в приправу к кушаньям наряду с чесноком; применяется также в медицине.


[Закрыть], сабли, стали, как гиндану, срезать головы, а своими блестящими, как алмазы, кинжалами стали тащить жемчуг жизни этих дурных людей в петлю смерти. Столько пролилось крови, что воды реки Зиндаруда, [на которой стоит Исфахан], вышли из берегов. Из тучи сабель столько шло дождя [крови], что Потоки ее запрудили улицы. Поверхность воды блистала [от крови] отраженным красным цветом, как заря на небе, похожая на чистое красное вино в зеркальной чаше. В городе из трупов нагромоздили целые горы, а за городом сложили из голов убитых высокие башни, которые превосходили высотою большие здания.

Стихи

 
Уничтожение напало, как леопард,
И смерть открыла свои пасти, как крокодил.
При виде множества убитых, брошенных в городе и за городом,
Вселенная сказала: “Довольно, ибо это даже вышло из [всяких] границ!” /31/
 

После того как корень бунта и нечестия был вырван в Исфахане и [государь] освободился от приведения в порядок той страны, его высочайшее стремя [со всем окружением] двинулось на Шираз. В четверг тридцатого зу-л-ка'да вышеупомянутого [789] года[45]45
  12 декабря 1387 г. – Ред.


[Закрыть] воздух Фарса от пыли, поднятой кортежем измерителя вселенной, стал черным, а небо почувствовало ревность к земле, оттого что она целует копыта коня августейшего [государя].

Стихи

 
Оттого, что небо иногда дерзко
Целует копыта твоего скакуна,
Ревнивые мысли у молодой луны
Всегда рождаются в сердце.
 

Имея в виду такое положение, сардары династии Мухаммад Музаффара[46]46
  Мухаммад ибн Музаффар – основатель персидской династии Музаффаридов, правивших в Фарсе, Кермане и Курдистане, – царствовал с 713/1313 по 760/1359 г.


[Закрыть] направились из Кермана, Йезда, Сирджана и других районов к чертогу убежища вселенной, удостоились лобызания [его] праха ног и обрели почет и благоволение.

Его хаканское величество в течение двух месяцев изволил пребывать в Ширазе; когда же устроил важнейшие тамошние дела, завершил все нужное и утвердил Музаффаридов в званиях правителей [разных] мест Фарса и Арабского Ирака, он направил свое мирозавоевательное знамя в постоянное местопребывание [своего] могущества и величия, [в город Самарканд].

[ГЛАВА О ПОХОДЕ ПРОТИВ ТУКТАМЫШ-ХАНА И ШАХА МАНСУРА]

После сего центром внимания высокого взора государя стало покорение областей Дашт-и Кипчака[47]47
  В тексте *** – Ред.


[Закрыть], которыми владел Туктамыш-хан. Дело в том, что Туктамыш был творением воспитания и питомцем милостей его хаканского величества; он, как растение, был взращен от облака бесконечных даров и под тенью непоколебимого могущества [его величества], достигнув степени обладания верховной властью и достоинства миродержавия. Мироукрасительному взгляду, который является [чудесной] чашей, показывающей победу и сокровенные тайны, было представлено то, что [Туктамыш] по бесстыдству [своему] забыл оказанные ему милости и вынул голову из ярма покорности, а шею – из ошейника подчинения [его величеству]. Когда известие об этом дошло до августейшего слуха, [эмир Тимур] в канонах могущества своего не увидел блага в том, чтобы отнестись [к этому] благодушно, и по закону миродержавия признал за истинное потребовать посредниками [между собою и Туктамышем] сверкающий меч и мирозавоевательную саблю /32/.

Стихи

 
Это завоевание государства, это обладание властью
Творец возложил на благородную дамасскую сталь.
Нужны настоящие удары и вестники [кони] с твердыми, как гранит, копытами.
Нужны меч с голубым лезвием и могучая рука.
 

[Поэтому] последовал высочайший приказ, чтобы многочисленные, как звезды, войска выступили походом в направлении Дашт-и Кипчака и гороподобная армия пришла бы в движение.

Стихи

 
Когда царь царей Рима собрал войско,
Военачальник Востока пэднял знамя.
Он построил войско, как огромную гору,
[Вооруженное] мечами, булавами, луками и арканами.
И вдруг поднялася пыль до [самого] Сатурна,
И скрылось небо от пыли, [поднятой] конницей.
От грохота барабанов и от [оглушительных] звуков труб
Центр каменных гор сдвинулся с места.
 

Когда распространяющие правосудие знамена достигли Дашт-и Кипчака, государь соблюл обычаи угроз и предупреждения [в отношении Туктамыша], чтобы он познал от того и другого страх и надежду, чтобы различил степень довольства благодетеля от [степени] ярости монарха мира, познал бы истинный путь [своего благополучия] и увидел бы очами проницательности дорогу своего истинного поведения, в противном случае

Стих

 
Уместны – палица, могучая рука и поле битвы.
 

Однако никакой пользы от таких увещаний не получилось, и [все] закончилось войною и сражениями. Оба войска сблизились и выступили друг против друга в боевой готовности.

Стихи

 
Я бы не сказал два войска, а два моря крови,
Более многочисленные, чем песок пустыни.
Бросились [войска] в боеном порядке проливать кровь,
Разом подняв мечи и знамена.
От [пыли, поднятой воинами], одетыми в сталь, с блестящими мечами.
Светлое солнце закрылось облаком.
 

Тотчас [после начала сражения] хризолит мечей принял цвет блестящего рубина, а изумруд сабель омыл свою поверхность йеменским сердоликом[48]48
  Все эти метафоры означают одно: как только началось сражение, сабли бойцов обагрились кровью; рубин – кроваво-красного цвета, а йеменский сердолик – светло-красно-коричневатого оттенка.


[Закрыть]. Головы врагов заплясали под пенье копий, а сердца /33/ их начали рвать рубище своего бытия, и добрая весть победы и одоления стала реять над победоносными знаменами [эмира Тимура]. От солнца божественной помощи рассеялся мрак битвы. Туктамыш с полком из своего войска вцепился рукою слабости в подол бегства и, будучи [страшно] взволнован ужасом [расправы] блестящего меча [его величества], начал быстро мерить ковер земли. Другие [его соратники] стали пищею людоедов – копий. Много периликих турчанок, как будто срисованных с лика красоты, много луноликих красавиц, которые [свои] кокетливые взгляды направляли на кровь [своих] возлюбленных, теперь попали в силки плена и на берегу страсти обрели утешение.

Стихи

 
Отправились луноликие с его [Тимура] кортежем,
Они, [когда-то столь] сладко отвечавшие, выступали [теперь] у его стремени.
Плачущие турчанки в золотых поясах
Стали готовы на все перед блестящею горою золота.
 

Из казны и скота было столько взято, что и сосчитать невозможно, и [сам] счетчик воображения оказался бы слаб представить численность [захваченной добычи].

Стихи

 
Носильщики добычу к воротам государя
Несли больше, чем можно было сосчитать.
 

Когда произошла эта великая победа и молва о ней распространилась по [всем] восточном странам, [когда] сторонники победоносной державы вознесли благодарение за божественную помощь [в этом деле] и за беспредельные милости [Аллаха], его хаканское величество, [властелин]

Стихи

 
Тех, кто родился с клеймом повиновения ему,
Всякого, относящегося к роду человеческому и к духам,
И всего того, что существует за печатью его казначея,
Будет ли это что-либо из видов моря или из [горных] рудников, —
 

сопутствуемый [исполнением своего] желания, вернулся в свою резиденцию. Опекуны царства обрадовались, а враги оказались угнетенными.

В это время, когда сияющая ярким солнцем мысль [его величества] была занята делами огромной важности, шах Мансур[49]49
  Шах Мансур – из династии Музаффаридов, правил в Исфахане с 789/1387 по 795/1393 г.


[Закрыть] поднял восстание; он собрал войско с полным военным снаряжением /34/ и допустил в свой мозг развращенную мысль о самостоятельности управления и [независимой] власти. От чрезмерной гордости сделав сердце обиталищем демонов, он захватил в свои руки Шираз и Исфахан и дважды приходил осаждать Йезд, не подумав о тех бедствиях, которым подвергались несчастные обитатели Йезда, и нисколько не считаясь с рассказом о шейхе Абу Исхаке, который постарался разрушить Йезд.

Стихи

 
Посмотри снова на слепых, кои увидели, [но]
Не уверовали в следы божественного могущества.
Хотя свеча веры и не дымит,
[Но] когда глаз бывает слепым, она бесполезна.
 

Каждый, кому свойствен мало-мальски проницательный ум, знает, что сколько бы он ни вытягивал веревку насилия, ее прохождение получит огласку, и сколько бы он ни проводил черты несправедливости по разным сторонам и окрестностям, она в конце концов явится, как вращающийся круг.

Стихи

 
Остерегайся того, кто вдруг изберет уединение, [ибо бывает, что и]
Отшельник обращается к богу с молитвой наказать кого-либо.
Старуха под влиянием молодых дыханий
Попадает в цель стрелою на утренней заре.
 

Зеркало счастья шаха Мансура покрылось ржавчиной и не отразило образа [ожидающего его] правосудия, ухо же души его, будучи поражено злополучием, не слушало ни советов, ни наставлений.

Стихи

 
О счастливец, именной перстень имеет [свою] особенность,
Ибо отпечатывается на воске, а не на твердом камне.
 

Его хаканское величество в счастье и благополучии двинул победоносные войска с зимовки в Мазандеране, направившись на Рей. После того как крепость Султанийа и ее окрестности оказались взятыми, была сделана остановка в районе Хамадана. В лагерь убежища мира прибыл Байазид Фаррайи со [своими] нукерами. [Его величество] отправил из Хамадана с правого фланга в Курдистан наследника владыки людей Султан Мухаммад-бахадура с эмирами и войском, отдавши приказ, чтобы в районах Хавйза и Дизпуля[50]50
  Хавиза – небольшой город в Хузистане, как и Дизпуль (Дизфуль).


[Закрыть] он присоединился /35/ к мирозавоевательным знаменам. Счастливого молодого господина принца 'Омар Шайха [его величество] послал с левого фланга дорогою на Кум и Авах[51]51
  Авах – город между Зенджаном и Хамаданом; в XIV в. входил в состав округа Саве.


[Закрыть] в области Малого и Большого Лура[52]52
  Лур, или Луристан, у восточных авторов делящийся на Большой Лур и Малый Лур, – пустынные пространства с горами между Исфаханом и Хузистаном.


[Закрыть], приказав ему присоединиться к августейшему кортежу в пределах Дизпуля и Тустара[53]53
  Должно быть: 'Шуштар'. – Ред.


[Закрыть]. Когда его величество достиг Вуруджирда[54]54
  Вуруджирд, или Буруджирд, – город между Хамаданом и Кереджем.


[Закрыть], то Малик 'Иззад-дин и его сын, услышав известие о хаканском намерении [захватить Луристан], оказались в расстроенном состоянии, и Малый Лур полностью был захвачен [его величеством]; отсюда [эмир Тимур] выступил походом на Тустар. 'Али Кутвал и Исфандийар Нами, которые в крепости Шуштар были представителями власти шаха Мансура, выехали из города на встречу [его величества], и крепость и город [таким образом] сдались [ему].

В первые месяцы 795 года[55]55
  Год начался 17 ноября 1392 г. и окончился 5 ноября 1393 г. – Ред.


[Закрыть] [его величество] отдал приказ идти дорогою на Бихбихан по направлению к Ширазу. Когда достигли Кал'а-йи Сафид[56]56
  Эта крепость, по словам Хамдаллах Казвинского, находилась на расстоянии около одного фарсанга от города Наубандагана, в Фарси-стане, в округе Сабур (Шахпур) (“The Geographical Part of the Nuzhat al-Qulub”, pers. texte, ed. G. Le Strange, Leyden – London, 1915, P. 129).


[Закрыть], кутвал[57]57
  Кутвал – градоначальник; здесь этот термин следует понимать в значении 'комендант'.


[Закрыть] запер крепостные ворота и приготовился к войне. Крепость же эта принадлежит к известным крепостям, она чрезвычайно сильная и [прекрасно] укрепленная, так что жадность [к овладению ею] у прежних государей была отрезана и рука неожиданного бедствия [для этой крепости] оставалась короткой. На второй день по [высочайшему] распоряжению войска оставались в районе крепости и с одной атаки взошли на гору и [ворвались в] крепость. У коменданта не оказалось возможности оказывать [дальнейшее] сопротивление, и крепость с божественною помощью была взята. Начальники крепости и их нукеры были посечены мечом. Благодаря господнему покровительству слугам высочайшей ставки не было причинено ни малейшего вреда. Когда закончилась разведка по выяснению положения шаха Мансура, обнаружилось, что у него проворные ноги и что он убегает. По этой причине его не приняли в расчет и большая часть войска и [высочайшая] ставка были оставлены в окрестностях Шуштара, а его хаканское величество с небольшою армией выступил на Шираз. Предположение было такое, что когда караулы шаха Мансура увидят победоносное войско, они, по всей вероятности, известят его [об этом] и он, несомненно, обратится в бегство. В действительности вышло наоборот. В трех фарсангах от Шираза против войска [его величества] вышло в боевом порядке около трех тысяч всадников-копьеносцев в полном вооружении. Его величество, убежище хаканского достоинства, опираясь на помощь питателя [творца], – да возвысится его достоинство! – выстроив в боевой порядок бывшее с ним войско, сам своею благословенною особою стал в средине верной [своей] армии; принц жителей мира Мухаммад Султан-бахадур[58]58
  Выше автор называет его Султан Мухаммад-бахадур, а здесь – Мухаммад Султан-бахадур, как правильно назывался этот любимый внук, Тимура и как это имя вырезано на его гробнице в Гур-Эмире (в Самарканде).


[Закрыть] был поставлен командовать на левом фланге, а принц Пир Мухаммад-бахадур /36/ – на правом. Принц же Шахрух-бахадур, у которого на счастливом челе и в августейшей внешности светятся царственные сияния, а на его благословенном лице и в светозарном его взоре определены и ясны признаки властвования, во главе специального отряда войска мужественно и умело выступил против врагов. Шах Мансур и его войско храбро вступили в бой. Вытянутый в прямую линию левый фланг армии убежища вселенной [эмира Тимура] хорошо повел атаку. Осыпая [неприятеля] градом стрел, войска [его величества] оттеснили правый фланг шаха Мансура за центр его [армии]. Правый фланг [армии Тимура] тоже хорошо постарался, зайдя в тыл левого фланга [войска] шаха Мансура. Что касается последнего, то после того как оба его фланга были разбиты, сколько ни давал ему советов здравый смысл, который разбивает оковы сомнения и показывает истинный путь,

Стихи

 
Страшись, хотя бы ты был лев из числа храбрейших героев,
Состязаться с тем, кто [всегда] ниспровергает храбрецов.
Молодой олень хотя и бывает отважен,
Но все же лучше для него избегать льва.
 

однако, как мотылек, влюбленный в свечу, он не прекратил боя и, подобно разъяренному льву, ударил на части, состоявшие из джарасунов[59]59
  Мне не известен такой народ; хотя в указателе 1. Nomina propria, приложенном к изданию настоящего текста, это слово отмечено, как название народности (стр. 215).


[Закрыть], и тотчас опрокинул [их], но они не обратились в бегство, а обрушились на те верные его хаканскому величеству войска, которые были в той же его армии. В конце концов с его величеством, убежищем вселенной, осталось не больше пяти человек. Шах Мансур, приблизительно с пятьюстами хорошо вооруженных всадников, подвязанными колчанами, с саблями, копьями и булавами в руках, как обреченный на смерть, бросился на верное [его величеству] войско.

Стихи

 
Все стрельцы из луков, испытанные в боях,
Все воины, закованные в железо, одетые в кольчуги, —
Все готовы бросить свои тела в ямы гибели
И сделать свои сердца мишенью [смертельной] опасности.
 

Шах Мансур пытался трижды ударить мечом его хаканское величество, но Хумари “есаул” и Таваккул “баварчи” бросились между ними и отвратили эти удары. Один удар [шаха Мансура] /37/ пришелся по Хумари и немного ранил его. Так как милость творца охраняла хакана земной поверхности и помогала ему, то никакой вред не был причинен его благословенной особе. Когда шах Мансур прорвался из окружения его левым флангом сего победоносного войска и ушел, он затем ударил по центру [армии Тимура и туда, где был] бунчук [последнего]. Войско же убежища мира сплотилось, и битва вторично закипела такая, что и описать невозможно. Так как отборные [его величества] нукеры собрались под тенью высочайшего знамени, то шах Мансур не мог прорвать центр с бунчуком [Тимура], который стоял непоколебимо. Шах Мансур повернул назад и пробился через левый фланг. Но так как милость творца была соединена со временем августейшего, то победоносные войска центра и левого фланга окружили неприятелей и разорвали цепь их соединения; они рассеялись, а около десяти человек с шахом Мансуром остались [в окружении], а затем три человека и, наконец, он один [продолжал сражаться]. Никто его не опознал. Одна стрела попала ему в шею, а другая – в плечо, он был ранен саблей в лицо и тем не менэе, имэя в руке саблю, продолжал драться. Один из слуг его величества потащил его [Мансура] с коня; земля [в этом месте] была покатая, и шах Мансур, свалившись с коня, оказался на земле; его шлем упал. Нукеры бросились, чтобы взять его шлем и снять кольчугу, еще не зная, что это шах Мансур. [Тогда] он сказал: “Я тот, кого вы ищите. Я шах Мансур. Дайте мне напиться и отведите живым к его величеству, потому что я Мансур – “победоносный”[60]60
  Здесь (в оригинале) непереводимая игра слов – 'мансур' значит также 'победоносный'.


[Закрыть]. Но нукеры не обратили внимания на эти слова, ударили саблей по обнаженной голове и убили его.

Словом, битва произошла такая, что и объяснить совсем невозможно. Шах Мансур запечатлел ее такими подвигами воительства и геройства, что заставил забыть историю Рустама, сына Дастана, но поскольку его настигла предопределенная ему смерть, этим самым закончилась страница его жизни.

Стихи

 
Мир знает, что много жизней сгорело таким образом [и]
Жонглера следует учить играть [предметами].
Какому кипарису мир дал высоту с тем,
Чтобы не дать опять ему искривления от болезни? /38/
 

Словом, все области Фарса и все сопредельные с ним районы со [всеми его] подданными были покорены. Большая часть сардаров и приближенных шаха Мансура либо попала в плен, либо была перебита. Принцы, родственники и эмиры [Тимура] все благополучно вернулись с поля битвы. Что может быть яснее указания на божественную помощь [его величеству] в такое время, когда с ним осталось не больше пяти человек, а против них выступил храбрый неприятель с пятьюстами бедуинами в полном вооружении, и победа и одоление тем не менее сопутствовали ему, а счастье стало его собеседником? Каким образом можно дать удовлетворительное объяснение тому, что государь, для которого благополучие мира связано с благополучием собственной бесподобной особы, выходит на столь кровопролитную арену боя, что монарх, на конце каждого волоска которого висят тысячи дорогих жизней, погружается в столь опасное место без помощников и сподвижников? Я [впрочем] ошибся, [говоря так]. Со всех сторон великодушные ангелы ударили на ряды [неприятелей] и души великих шейхов восстали на помощь и содействие [его величеству, эмиру Тимуру].

Стихи

 
Ищет защиты у господа не вовремя и вовремя [и]
Не попадет в беду муж, покровительствуемый господом.
Если его соперником в борьбе будет [даже] огромный и ужасный слон, [то]
Он будет меньше [для него], чем капля перед рекою Нилом.
 

[Его величество] изволил остановиться на несколько дней в Ширазе, чтобы прибыли к чертогу убежища мира Султан Ахмад, правитель Кермана, шах Йахйа, правитель Йезда с сыновьями Султан Мухаммадом и Султан Джахангиром, правитель Сирджана[61]61
  В ту пору Сирджан ом назывался, как и теперь, округ, лежащий к востоку от Шираза.


[Закрыть], Султан Абу Исхак, атабаки Большого Лура, наместники и сардары[62]62
  Т. е. военачальники.


[Закрыть] Исфахана. [Все] они вступили в ряды ближайших людей свиты [его величества]. По приведении в порядок государственных дел Фарса [его величество] направился в Исфахан. [Вся] группа [поименованных лиц] сопровождала его в окрестности [селения] Кумиша[63]63
  Селение Кумиша расположено к югу от Исфахана на дороге в Шираз (В. В. Бартольд, Историко-географический обзор Ирана, СПб., 1993, стр. 95. Там же о Сирджане, стр. 95).


[Закрыть]. Когда [носимый над головою] убежища мира зонт достиг высоты месяца, благо государства потребовало, чтобы правители из династии Музаффаридов и исфаханские военачальники были преданы смерти в той равнине [Кумиша]. Хвала тому, царство которого не перестает существовать! На ткацком станке неожиданных происшествий не соткали такого платья, которое бы не уничтожила рука превратностей судьбы, и по весне жизни никакая роза не расцвела без того, чтобы листопад бедствий не сделал ее завядшей /39/.