Текст книги "Лакомая кровь (СИ)"
Автор книги: Герберт Грёз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
– Вы меня напугали, милорд, – тяжело дыша, сказала она.
– Прошу прощения, – холодно сказал Нортроп. – Леди Дженни, вы что-нибудь знаете о любви?
– О! – девушка округлила глаза. Меньше всего она ожидала услышать этот вопрос. – Я много знаю. Это чудесное, прекрасное чувство…
– Бросьте, – махнул рукой вампир. – Это я тоже знаю. Одно мне не понятно – как любовь, если это она, может принимать такие чудовищные формы, от которых даже мне становится не по себе?
– О чем вы, милорд?
– Вряд ли вы сможете понять, – раздраженно сказал герцог. – Собственно, я и не рассчитывал на ответ. Мне просто нужно хоть с кем-то поговорить.
– Я в вашем распоряжении.
– Хотел бы я, чтобы это оказалось правдой. Ох, как я запутался и потерялся! Дженни, милая леди Дженни, как не хотел я забирать вас сюда, в это царство вечной скорби! А теперь уже и сам не знаю, правильно ли я сделал. Впрочем, судьба ваша теперь мне ясна. И в то же время туманна.
– Вы говорите загадками, милорд!
– Никаких загадок. Живой вы отсюда не выйдете.
И, сказав это, вампир обернулся летучей мышью и исчез в вышине. Дженни недоуменно посмотрела ему вослед и пожала плечами. Она и без того понимала, что в один прекрасный день пойдет герцогу на обед или ужин.
Слезы на лице высохли, и снова чувство смирения охватило девушку. Она смотрела на угасающую красоту закатного неба и очень отчетливо осознавала, что недалек тот день, когда и она вот так же тихо уйдет во тьму небытия.
Вывел ее из этого состояния огромный черный ворон, который, громко хлопая крыльями, приземлился на перила балкона. Он громко каркнул и уставился блестящим черным глазом на леди Дженни.
– Здравствуйте, – почтительно сказала она.
За время, проведенное в Хайроке, девушка привыкла к самым разнообразным существам. Ее уже совершенно не удивляли ученые коршуны, волки-охранники, волки-офицеры, мертвецы-прислужники, и многие другие. Кто знает, может, и ворон был из этой же когорты?
Дженни не ошиблась.
– Добрый вечер, – хрипло сказала птица, наклоняя голову. – Вы чем-то расстроены, миледи?
– Не так страшно умирать, как знать, что умираешь бессмысленно. Меня всю жизнь держали в заточении. Сначала матушка, потом Лиддел, теперь вот и ваш хозяин.
– Позвольте, – прохрипел ворон. – Здесь вы не в заточении. И потом, на самом деле не так страшно умирать, как знать, что живешь бессмысленно. Могу поклясться, что здесь, в Хайроке, вам еще предстоит обрести ценность своего существования.
– Надолго ли? Месяц? Два? Когда сэр Ричард захочет полакомиться моей кровью? Сдается, что день этот уже отмечен.
– Возможно, – уклончиво ответил пернатый. – Но, поверьте, он всегда знает, что делает. И даже если сейчас он в некотором смятении, то это лишь временно.
– Мне-то что до этого? Я, как христианка, смиренно приняла свою судьбу, но ни радости, ни счастья все равно уже не будет. Что впереди у меня? Могила.
– Это весьма спорное утверждение, – пророкотал ворон. – Повторюсь, герцог всегда знает цену своим словам и поступкам. А совсем недавно он сказал, что Хайроку нужна хозяйка.
– У него есть кто-то на примете, – возразила Дженни. – Сегодняшний разговор со мной он начал о формах любви.
– А! – странным звуком усмехнулась птица. – Едва ли это то, что вы могли бы подумать.
Сказав эту странную фразу, ворон поднялся в воздух, громко захлопав крыльями, и исчез в синеющем вечернем небе.
Глава XXXI. Легенда об озере Райн
Тем временем сэр Эрик на самом деле гостил в аббатстве Холироуд. Теплая, почти сыновняя привязанность к старому священнику сделала монастырь еще одним домом для юного Лиддела. Правда, беседы баронета и аббата редко получались спокойными. Эрик отстаивал необходимость упрощения церковных обрядов, Уолтер стеной стоял за их сохранение. Впрочем, их мнения расходились только в этом. На пути решения главной задачи оба были едины.
После похищения Дженни все выстроенные ими ранее планы рухнули, и теперь предстояло действовать с удвоенной, если не утроенной осторожностью. Правду говоря, по какой-то непонятной причине сэру Эрику уже совсем не хотелось уничтожать вампира, но в то же время он понимал степень исходящей от Нортропа опасности. Это странное противоречие отравляло разум юного лорда, заставляя его все более тщательно искать возможности сохранения компромисса.
Уолтер всячески старался помочь, но свидетельств о мирном сосуществовании вампиров и людей ни в одном из документов найти не удавалось. По здравому размышлению это и впрямь было невозможно – в одном из рукописных свитков Эрик прочитал, что вампир может превратить любого погибшего от укуса в такое же существо, как и он сам. Если представить или найти возможность мира, то вскоре, по меньшей мере, половина живых людей превратится в неупокоенных кровопийц, которые просто-напросто уничтожат оставшихся. И вся земля, таким образом, станет царством адских созданий. Допустить это, разумеется, было никак нельзя.
Настрой аббата был куда более решительным. Он в открытую желал повторной гибели для Нортропа, но при этом прекрасно понимал, какой опасности они могут подвергнуть леди Дженни, выступив против хозяина Хайрока. Выхода, на первый взгляд, не было.
Было в этом деле еще одно осложнение, по имени Роберт Лиддел. Сэр Эрик полагал, причем небезосновательно, что брат может совершить какой-нибудь очередной необдуманный шаг, скажем, попытается силой отбить Дженни у вампира, или же организует обратное похищение, или еще что похуже. Поэтому медлить было нежелательно.
Тихий и теплый вечер принес в Холироуд аромат луговых цветов. Солнце, алея, медленно спускалось к темной линии леса на горизонте, и дневной гомон постепенно затихал. Сэр Эрик и Уолтер стояли на смотровой площадке одной из башен и неспешно беседовали.
– Люблю закаты, – сказал Эрик. – Есть в них какая-то особая магическая притягательность.
– Вы поменьше якшайтесь с магией, – по-отечески строго ответил аббат. – Ни к чему хорошему это не приведет. Станете сами как Нортроп.
– Вы верите в магию? – спросил Лиддел, прищурив один глаз. – Не может быть. Церковь же не признает волшебников!
– Церковь, может, и нет, а я – да. В наших краях, сын мой, столько всего происходило, да и по сию пору происходит, что поневоле поверишь. Вы слышали про легенду об озере Райн? Нет? Лет не знаю, сколько назад, говорят около семидесяти-восьмидесяти, там поселилась колдунья из древнего рода, знавшая все волшебные книги и умевшая проводить любые обряды. Она была прекрасна, как заря над морем, и все мужчины, которые видели ее, сходили с ума. Но ведьма не желала их. Она заколдовывала каждого и использовала для своих грязных и темных делишек. Все несчастные ухажеры окончили свои дни в страшных мучениях, кроме одного. Избранником колдуньи стал благородный рыцарь Стивен Дэниэлс, из графства Лоуленд. Они, если так можно выразиться, поженились, и спустя время у них родилась дочь. Когда она выросла, ведьма передала ей все свои знания и сгинула вместе с мужем неизвестно куда. Полагаю, прямо в ад, где им самое место. Дочурка продолжила гнусные дела своей мамаши, и тоже погубила не один десяток благородных и не очень господ и сэров. Она со временем также нашла себе достойную пару – сэра Марка Уиндмилла, жителя предместий Ларгона. От этого союза родилась еще одна дочь, которая теперь опять-таки в одиночку заправляет делами озера Райн. Горе тому, кто хоть раз увидит ее неземную красоту – в мгновение несчастный сойдет с ума и падет к ногам колдуньи. А та вытянет из него всю душу и заставит умереть в судорогах и мучениях.
– Вы сами в это верите? – нахмурившись, спросил Эрик.
– Нет, разумеется. Это байка. На озере Райн никто не живет – там невообразимо много комаров, а от заболоченной округи веют такие миазмы, что человек в пять минут заработает чахотку и умрет.
– Почему же тогда точно известны имена избранников ведьм?
– Хм, – задумался аббат. – А ведь верно. Впрочем, народная молва и имя придумает, и титул, и даже скажут, что точно знают, где находится заброшенный дом ведьмина мужа.
– Интересная легенда, – улыбнулся сэр Эрик. В этот момент он вспомнил кое-о-чем и спросил: – А вы знаете что-нибудь об исчезающей деревне?
Аббат посмотрел на юношу, почесал нос и призадумался.
– А! Да, слушайте, была и такая сказка. Где-то неподалеку от Тинитролла, кажется, есть место на полузаброшенной дороге, на котором время от времени появляется и исчезает деревня. Я не помню, как она называется. Говорят, что в этом селении когда-то очень давно, лет триста назад, кто-то кого-то проклял, и с тех пор с ним что-то неладно.
– Вот как. А я слышал, что там хозяйничает дух безумной ревнивой женщины, которая в припадке бешенства насмерть забила кочергой мужа и его отца.
– Ух ты, вон оно что! Я не знал, правда. Единственное, что мне вспомнилось про эту деревеньку – она появилась во времена большой распри между Нортропами и Уотерхоллами. Слухами о ней тогда все графство полнилось. Потом исчезла.
– А вот сейчас снова появилась, – вздохнул сэр Эрик. – Мы с Брауном видели ее собственными глазами.
Уолтер нахмурился и устремил взгляд куда-то вдаль. Воспоминания побежали перед глазами, смутные чувства о былых событиях, эхо давно забытых голосов. Так внезапно и без повода началась эта междоусобица тогда. Трудно поверить, что какая-то девчонка из не самого знатного рода смогла перевернуть ход привычной жизни и войти в историю аж трех домов. Так бывает, конечно, но стать свидетелем столь грандиозных перемен выпадает далеко не каждому.
Много нерешенных загадок и нераскрытых тайн оставила эта короткая, но жестокая война. И, возможно, Ричард Нортроп хочет не столько отомстить Уотерхоллам, сколько понять, как же так получилось, что добрые друзья в один день стали лютыми врагами. Что же стало истинной причиной раздора?
– Любовь и ревность, – вдруг негромко сказал сэр Эрик. – Знаете, святой отец, я вдруг подумал, что на самом деле все наши поступки и мысли так или иначе продиктованы любовью. К нашим матерям, родной земле, к Богу, ну, и к женщине, наконец. Благородные помыслы исходят от любви к другим, бесчестные – к себе. А ревность и ненависть – это отсветы того же самого пламени, что горит в сердцах людских.
– Это очень мудрые слова, сын мой, – сказал Уолтер, положив руку на плечо юного лорда. – Но они неприменимы к потусторонним существам.
– А вдруг? Ведь Нортроп когда-то был человеком. Я думаю, что нам надо понять, как во всей этой истории переплетены линии, связывающие сердца и души. И когда мы получим ответ, то сможем сделать так, что никто не пострадает, а справедливость восторжествует, и покой и мир вновь воцарятся на наших землях!
Глава XXXII. Все было совсем не так
Впервые за долгое время чета Лидделов завтракала вдвоем. Честно говоря, герцог был даже рад этому. Немного только не хватало Эрика с его забавными шуточками, которые он когда-то любил отпускать во время еды. А Роберт в последнее время стал настолько жалок и глуп, что его отсутствие сэр Уильям воспринял с благодарностью к Господу. Дженни, как бы ни была она мила, все же так и не смогла стать полноценным членом семьи. Опять-таки, из-за Роберта, который умудрился сделать эту яркую и жаркую красавицу унылой ходячей безделушкой.
Герцог наслаждался приятным утром и любовался леди Джоанной, которая сегодня выглядела просто восхитительно. Она заново расцвела и похорошела, словно не было никаких переживаний последних недель.
Такой он хорошо помнил ее с далеких времен дерзкой и бурной юности. Джоанна Фольгард – разбитная и озорная, кокетливая и ласковая – благородному герцогу в жены не годилась совершенно. Так считали все, кроме самого сэра Уильяма. А он, не обращая никакого внимания на предрассудки и неодобрительные намеки родни, повел Джоанну под венец, и ни единого раза об этом не пожалел. Она оказалась чудесной женой и замечательной матерью. И в радости, и в печали леди Лиддел ни на минуту не оставляла свою семью. Можно совершенно точно сказать, что она стала одной из самых благородных женщин в Англии, не являясь таковой по происхождению.
Да, были тогда времена! Походы, драки, любовные истории… Но все это в прошлом, забыты те переживания, радости и печали. Жаль, конечно, что так получилось с Нортропом. Если бы повернуть время вспять, то Уильям ни за что не принял бы предложения укрыть мисс Фаулер в своем замке. Кстати говоря, ведь это попросил сделать не Генри, нет. Но кто же? Черт, почему-то герцог никак не мог вспомнить, когда же он согласился участвовать в той заварушке, и кто же именно уговаривал его сделать это. В самом деле, только сейчас до сэра Уильяма дошло, что все получилось на редкость нелепо и странно. Ведь лично он никогда не возражал против брака юной баронессы и своего лучшего друга! А в итоге Ричард – страшно подумать! – обвинил его, Уильяма, в преднамеренном убийстве Тессы. И верно, стрела-то была Лидделов. Господи, помилуй!
Лицо герцога застыло в таком изумлении, что леди Джоанна даже испугалась.
– Уильям? – спросила она, откладывая вилку в сторону. – Что с тобой?
– Память сыграла со мной злую шутку, – тихо ответил он. – Все было не так, совсем не так!
– Ты о чем?
– Об истории с Нортропом. Ты помнишь, кто именно попросил нас укрыть Тессу в замке?
– Конечно, – кивнула леди Джоанна. – Барон Фаулер, мир его праху. Он просто до визга возражал против свадьбы его дочери и сэра Ричарда. Непонятно, кстати, почему. Он были просто чудесной парой.
– Барон Фаулер… – медленно прошептал сэр Уильям. – Вот оно что… Кстати, скоро ли вернется Эрик?
– Не знаю, – пожала плечами герцогиня. – Писем от него пока не было.
А Эрик тем временем сидел в пыльной библиотеке аббатства и изучал фамильные линии родов трех соседних феодов. Много интересного он уже успел узнать, но кое-что все же оставалось покрыто тайной. Некоторых записей не хватало, и было не понятно – то ли их не существовало вовсе, то ли они пропали или были украдены. Однако это не останавливало юношу. Эрик решил, во что бы то ни стало, дознаться о связях между всеми родами, так или иначе вовлеченными в те роковые события тридцатилетней давности. Но если с Нортропами и Лидделами все было относительно ясно, то история Уотерхоллов большей частью скрывалась во мраке. И уж совсем ничего не было известно о леди Магде – создавалось впечатление, что она возникла буквально ниоткуда. Впрочем, сам граф тоже вызывал множество вопросов. Сведения о его роде оказались разрозненными и перепутанными. Но чем больше сэр Эрик вникал в эти отрывочные записи, тем сильнее убеждался в том, что большинство из них – подлог, а настоящие бумаги, скорее всего, похищены. Это вызывало недоумение. Кому и зачем могло понадобиться красть или уничтожать церковные документы?
Внезапно из одной книги выпал небольшой желтый листочек. Эрик аккуратно взял его в реки и рассмотрел. Почти выцветшими чернилами на этом ветхом клочке было написано: «Генри подарил Магде ведро ландышей, а она все равно на него не смотрит». И больше ничего. Юный лорд крепко сжал листочек в руке и помчался к аббату.
– Отец Уолтер, – слегка запыхавшись, сказал он, ворвавшись в кабинет настоятеля. – Смотрите! Кто и когда это написал?
Священник очень внимательно рассмотрел странную находку и удивленно воззрился на Лиддела.
– Где вы это нашли?
– В записях об истории родов. Вы можете это объяснить? Кому и зачем понадобилось записывать это?
– Объяснить, пожалуй, могу, но автора записки не знаю. Вновь мы обращаемся к тем давним временам, когда я был еще вполне молод. Видите ли, леди Магда – женщина весьма странная. От природы холодная и черствая, она видела единственную радость жизни в высоком положении и деньгах. Любовь как чувство ей, кажется, чужда. Вместе с тем она страстно стремилась выйти замуж. Понятно, за человека высокородного, который обеспечил бы ей желаемые блага. Доподлинно неизвестно, кто был ее истинной целью – возможных избранников было достаточно, – но она ухитрилась влюбить в себя сэра Генри, долгое время сама оставаясь к нему безразличной. Эта записка – свидетель тех странных отношений. В конце концов, она любезно позволила Уотерхоллу сделать ей предложение и тем самым шагнула высоко вверх по лестнице благосостояния. Брак это сложно назвать счастливым, но Дженни у них получилась просто прелестью.
На этих словах сэр Эрик вздрогнул и смутился.
– Вы знаете, я не нашел ни одного свидетельства о происхождении леди Магды, – сказал он, кое-как справившись с внезапно нахлынувшим волнением. – Какова была ее девичья фамилия?
– Нэшуорт, – ответил Уолтер, вставая из-за своего стола. – Но вы меня очень удивили сейчас своими словами. Не может такого быть! Вся история этого баронского рода хранилась у нас в целостности и неприкосновенности!
– Когда-то – возможно, да. Но я клянусь вам, что ни одного документа о ней в библиотеке нет.
– Скверно, – покачал головой аббат. – Кому они могли понадобиться?
– Ума не приложу, – пожал плечами сэр Эрик.
– Пойдемте, – сказал Уолтер, выходя из комнаты. – Я хочу сам увидеть, что творится с этими записями.
В библиотеке священник с грустью и досадой смотрел на перепутанные книги и сшитые листы бумаг. Важнейшие сведения утеряны, и, по всей видимости, безвозвратно. Устало вздохнув, Уолтер опустился на кресло.
– Я догадываюсь, кому могли понадобиться эти бумаги, – сказал сэр Эрик после долгого молчания. – Тому, кто заинтересован в сокрытии причины начала войны между Уотерхоллами и Нортропами.
– Таковых уже нет, – покачал головой аббат. – Но если вдруг кому-то они понадобились настолько, чтобы покуситься на монастырский архив, то значит, тайна, хранящаяся в этих записях, воистину чудовищна.
Глава XXXIII. Ужин с вампиром
Войдя в свою комнату после утренней прогулки в саду, леди Дженни обнаружила на своем столике короткую записку.
«Жду вас на поздний ужин сегодня в обеденном зале в полночь. Искренне ваш, Роберт Нортроп».
Странное чувство охватило девушку. С одной стороны, она уже хотела, чтобы все эти мучения наконец-то окончились, и смерть забрала бы ее в свои вечные объятья. С другой – вот именно сейчас ей стало совершенно необходимо жить. Что-то будто ждало Дженни впереди – светлое и радостное, несущее счастье и исполнение заветных желаний. Сердце ее всколыхнулось и застучало чаще.
От этого непонятного чувства Дженни начала пританцовывать, и вскоре закружилась по комнате в легких и изящных движениях. Она вспомнила детство, беззаботную пору, когда жесткие и теплые руки отца хватали ее и подбрасывали под самое небо. Девочка визжала и смеялась, и не было вокруг больше ничего, кроме восторга и счастья. Прямо как сейчас.
Перед ужином Дженни часа два вертелась перед зеркалом, чтобы найти наряд, который наверняка произвел бы на герцога должное впечатление. В конце концов, он все-таки был мужчиной. Ну, или казался таковым. В любом случае девушка не могла себе позволить появиться на званом ужине в чем попало.
Сэр Ричард оказался пунктуальным – когда филин на высокой башне ухнул двенадцать раз, Дженни вошла в обеденную залу, и нашла герцога уже сидящим за роскошно накрытым столом.
– Доброй ночи, – сказал он. – Присаживайтесь и угощайтесь. Вы любите фрукты, леди Лиддел? Я знаю, что сейчас не сезон, но эти привезены мной из Китая и Персии, где им самое время поспеть. Они очень вкусны и свежи, рекомендую. Что хотите выпить? Есть чудесное итальянское вино, французский коньяк прямо из Шато Мартен, русская водка. Великолепно подходит к икре. Вы когда-нибудь пробовали икру, леди Лиддел? Нет? О, это безумие вкуса. Пробуйте, пробуйте! Все это ваше. Я ем очень мало обычной еды, мои вкусы известны.
– Ох, как чудесно, – сказала Дженни, попробовав несколько незнакомых ей доселе яств. – Это самый роскошный ужин, на котором мне когда-либо довелось быть.
– Уверяю вас, шикарнее только у короля. Я, пока был жив, поставлял его Величеству хлеб, и пару раз меня удостоили чести присутствовать на пиру в Букингемском дворце. Клянусь, когда-нибудь я превзойду его. Но не об этом речь сегодня. Леди Лиддел, не откажите в любезности рассказать немного о себе. Все, что сочтете нужным, с ранних лет до нынешней поры.
Дженни с недоверием налила в небольшую рюмку прозрачной остро пахнущей жидкости, которую Нортроп назвал водкой, взяла с серебряного блюдца ложку икры удивительного черного цвета, и под одобрительное кивание герцога отправила себе в рот. Искры полетели из глаз, но это оказалось на самом деле невероятно вкусно. Кое-как справившись с жжением в горле, девушка вздохнула и начала свой рассказ.
О том, как она проводила детские годы, Дженни рассказывать не очень любила, и сэр Ричард сразу понял это.
– Простите, я перебью вас, – сказал он. – Вы любили свою мать?
– Не знаю, – честно ответила она. – Наверное, нет. Она меня ненавидела, это я точно могу сказать. По ее словам выходило так, что я постоянно все делала не так. Дома я была словно в темнице. Она даже иногда меня била. Нет, не могу сказать, что между нами были теплые чувства.
– Понятно. Продолжайте.
Дженни с упоением рассказывала, как они с отцом ездили на охоту, как он показывал ей кузнечные цеха, как наносили визиты в замок Краун. И как она впервые познакомилась там с Робертом, который пленил ее своей статью и смелостью.
Повествование о свадьбе далось Дженни с трудом. А когда дело дошло до ее жизни в замке, она и вовсе разрыдалась и попросила герцога больше не расспрашивать ее ни о чем.
Сэр Ричард молча налил себе в бокал красного вина и вздохнул. Взгляд его холодных голубых глаз устремился куда-то сквозь стены.
– Когда-то я был невероятно зол и на вашего отца, и на старого Билли Лиддела, – наконец, собравшись с мыслями, сказал вампир. – Я думал, что один украл у меня невесту, а второй подло пристрелил ее, выдав преступление за несчастный случай. А ведь мы были друзьями. Не просто друзьями. Вот, смотрите.
Сэр Ричард подал Дженни старую потрепанную книжку с золотым обрезом и в кожаном переплете. Библия ручной работы! Священная книга в руках чудовища? Невероятно!
– Откройте, прошу вас.
На первой же странице аккуратным почерком было выведено: «Дружище Дику в день его восемнадцатилетия от Билли».
– Вот как мы были близки, леди Лиддел. Как я мог поверить, что эти двое замыслят что-то дурное против меня? Но оказалось, меня ослепили. И теперь я знаю, кто это был. Чья гнусная и подлая душонка затеяла и провернула это ужасное и скверное дело. И, клянусь, я отомщу.
– И орудием мести вы выбрали меня, – вздохнула Дженни.
– Отчасти, да. Я предельно честен, юная леди, и поэтому говорю открыто: вы умрете здесь, в замке Хайрок. Но пока не знаю, когда именно. Могу сказать только, что это будет самый счастливый день в вашей жизни. Не пугайтесь и не смотрите на меня так. Поверьте, меня одновременно сжигает страстное желание и леденит трезвый рассудок. Вы словно волшебное яблоко в дивном саду, готовое вот-вот упасть с ветки, но я боюсь поспешить и все испортить.
– Мне очень трудно понять то, что вы говорите, милорд, – вздохнула Дженни. – Но одно я поняла: вы меня все-таки убьете.
– Нет, не убью. То есть, убью. А, дьявол, я не могу вам сейчас этого объяснить! – воскликнул сэр Ричард. – Просто доверьтесь мне.
Девушка пожала плечами и взяла с блюда шар рыжего цвета, запах которого поражал воображение.
– О, вот я сейчас вам кое-что покажу, леди Лиддел, – оживился герцог. – Вот вы взяли в руку фрукт. Вы не знаете, что это, каков он на вкус и что у него внутри. Если я скажу вам, что он называется апельсин, то едва ли это слово вам что-либо скажет. И я могу сколь угодно долго объяснять вам, что он такое и как он чудесен и ароматен, но пока вы сами не откроете его и не попробуете, вам будет казаться, что это просто мягкий шар. Вот так и я. Мне невероятно сложно описать, что с вами произойдет, и только вы сами сможете ощутить это, попробовав.
Дженни пронзила толстую кожицу апельсина, и из-под нее брызнуло тончайшее облако ароматных капелек. Этот запах сводил с ума. Неумелыми движениями девушка освободила фрукт от кожуры и недоуменно посмотрела на внутреннее содержимое.
– Разломите его, – кивнул сэр Ричард. – И пробуйте.
Такого непередаваемого вкуса Дженни не ощущала доселе никогда. Это было жарко, свежо, волнительно и сладко. Желтый сок побежал по ее пальцам, капая на блюдце.
– Волшебно, – выдохнула она. – Пожалуй, я теперь понимаю, о чем вы.
Глава XXXIV. Ищите женщину
Сэра Роберта легко пропустили в замок Торнхилл – уж он-то в представлении не нуждался. Гарцуя около конюшен, он дождался, когда хозяин замка выйдет с приветствием. Вопреки ожиданиям Роберта, сэр Генри встретил его весьма холодно и неприветливо.
Разумеется, правила приличия требовали, чтобы гостю было подано угощение и вино, и все это Уотерхолл предоставил, но без особой радости.
– Вы сердитесь на меня, – сказал сэр Роберт после того, как первый бокал вина был выпит.
– А как я, по-вашему, должен еще к вам относиться? – мрачно ответил сэр Генри. – Вы были неласковы с моей дочерью, обманывали ее, и, в конце концов, допустили, что ее похитил и заточил в своем замке гнусный вампир!
– Вот эту ошибку я и хочу исправить! – с жаром воскликнул Лиддел. – Все в наших руках! Я хочу снарядить поход на Хайрок.
– Вы уже снарядили один, – сухо заметил граф. – Я не хочу такой же судьбы для жен своих воинов, которую вы уготовали для ваших.
– Да, я допустил много неверных ходов, – закивал сэр Роберт. – Но у вас лучшие в округе кузнецы, ваше оружие совершенно, а воины – настоящие рыцари без страха и упрека. И потом, речь все-таки идет о вашей дочери!
– Вот именно, – не меняя тона, отозвался сэр Генри. – Меньше всего я желаю ей смерти от руки разъяренного Дика Нортропа, когда он увидит ваше – то есть, мое – войско под своими стенами.
– То есть, вы отказываете мне? – побагровел гость.
– Да. И требую немедленно покинуть Торнхилл.
– Генри, о, Генри, умоляю, не надо! Не гони его! – послышался голос графини. – Сэр Роберт, я готова услышать вас! У меня тоже есть владения в графстве, и воины в них весьма достойны! Прошу вас, распоряжайтесь ими, как своими! Зло должно быть наказано и уничтожено!
– Вашими устами говорит Господь, – почтительно произнес Лиддел. – Вам стоит только сказать, кого и сколько вы можете предоставить для похода.
Сэр Генри не мог поверить собственным ушам. Он растерялся и переводил взгляд с сэра Роберта на свою жену. Это было столь неожиданно и нелепо, что граф не нашел ничего лучше, чем налить себе громадный бокал вина и удалиться с ним прочь из обеденной залы.
– Я не дам своих солдат, и в то же время препятствовать решению леди Магды не могу, – сказал он напоследок. – Но учтите, что кровь Дженни будет всегда обагрять ваши руки, Роберт. Вы не смоете ее ничем и никогда!
Дверь за графом захлопнулась. Леди Магда подошла к Лидделу и серьезным голосом сказала:
– У меня примерно три тысячи великолепно обученных солдат и командиров. Об оружии я позабочусь. Вы правы, в Лоуленде самые лучшие кузнецы. И сегодня для них начнутся жаркие деньки! Там, в Хайроке, моя дочь. Каждая минута, проведенная ею там, терзает мне сердце, словно кинжал. Прошу, нет, я умоляю вас, освободите ее!
– Даже если это будет стоить мне жизни, – склонился в почтительном поклоне сэр Роберт.
И побежали от замка гонцы в деревни леди Магды, загудели кузнечные меха, зазвенели латы рыцарей. Начинался второй поход на Хайрок.
Весть эта очень быстро долетела до Холироуда, где сэр Эрик уже привязывал сумку к ремням упряжи своего коня. Узнав о сумасбродной идее брата, он ворвался к отцу Уолтеру и воскликнул:
– Святой отец, все пропало! Безумец Роберт уговорил леди Магду Уотерхолл дать ему войско для атаки Хайрока.
– Господи, помилуй наши грешные души! Что же теперь делать?
– Не знаю, – горестно сказал сэр Эрик, подходя к окну. Глаза его сверкали, скулы свело гневом.
После нескольких минут молчания аббат поднялся со своего кресла и подошел к юноше.
– Сын мой, – мягко сказал он, по-отечески обнимая его за плечи. – От меня не укрылось, что вы практикуете магические приемы, или же познакомились с кем-то, кто умеет это делать. Все, что я вам могу посоветовать – это воспользоваться либо вашим знакомством, либо вашим знанием. Иного пути нет. Но помните, я сказал вам это не как священник, а как человек, который просто не хочет допустить того, чтобы зря пролилась невинная кровь. Господь да поможет вам!
– Благодарю, отец Уолтер, да благословит вас Бог! – с поклоном сказал сэр Эрик. – В таком случае, я должен спешить.
– В добрый путь! – крикнул аббат вслед убегающему юноше. – Да, поменять бы их местами, вот было бы для сэра Уильяма истинное счастье.
Конь несся так, будто хотел обогнать ветер. Дорога до озера Райн еще никогда не казалась сэру Эрику такой свободной. Может быть, он просто не замечал задевавших его ветвей и кустов, не видел препятствий в виде поваленных стволов и камней.
Не успела еще вечерняя заря позолотить тихую гладь озера, как юный Лиддел уже подъезжал к дивному домику в ивняке. «Болота, миазмы, комары», – усмехнулся он. Элли вбежала навстречу, раскрыв руки для объятий.
Эрик соскочил с лошади, схватил волшебницу и, крепко прижав к себе, закружился вместе с ней в стремительном танце. Элли обвила шею баронета руками и прошептала:
– Ты приехал! Ты все-таки приехал! А я так долго ждала тебя!
– Элли, милая! Клянусь, я не буду больше покидать тебя так надолго! Поверь, так было необходимо.
– Я знаю, – сказала волшебница, медленно ослабляя объятья. – Все плохо, да?
– Хуже просто некуда. Мой полоумный братец Роберт решил, что у него второй раз получится лучше, чем первый, и на этот раз решил рискнуть воинами леди Магды.
– О Боже, – выдохнула Элли.
– Нам нужно срочно что-то делать, – сказал Эрик, крепко сжимая ладонь озерной девы.
– Дженни там, – тихо сказала она.
– Да, – кивнул Лиддел. – И он убьет ее сразу же, как только поймет, что на него снова идет войско.
– Эрик, – сказала Элли, отворачиваясь. – Ты любишь ее?
– Не знаю, – честно признался юноша. – Не так давно она казалась мне звездой, упавшей с небес. А теперь уже нет. Но и сказать, что чувства мои к ней остыли, я тоже не могу. Но знаешь, есть лишь одна правда, примешь ты ее или нет. Я люблю тебя, Элли. Все, чего я хочу – это поселиться после войны здесь, в твоем уютном домике, чтобы мы могли вместе встречать рассветы и слушать пение птиц над озером.
– Я не люблю рассветы, – коротко и сухо ответила волшебница, не поворачивая головы. – Но… зато я люблю тебя, Эрик!
Стремительно развернувшись, она засмеялась и вновь обняла его крепко-крепко. Губы их слились.
Глава XXXV. Ночь нежна
Прошло три дня. За это время дело по подготовке похода в холмы Хайвуд не продвинулось ни на шаг. Кузнецы то и дело жаловались на плохую сталь, не позволявшую выковать хоть сколько-нибудь качественное оружие, воины постоянно получали травмы и раны на тренировочных боях. Под конец в одной из деревень кузница и вовсе рухнула, едва не убив под собой хозяина. Роберт пребывал в бешенстве. Казалось, какая-то магическая сила не давала ему возможности спокойно и надежно собрать войско для битвы. Леди Магда тоже была весьма недовольна происходящим. Она как могла подгоняла командиров и ремесленников, но дело не шло.
