Текст книги "Лакомая кровь (СИ)"
Автор книги: Герберт Грёз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Это было как затишье перед бурей. Когда набегают на небо страшные черные тучи, но у земли по-прежнему тепло и тихо. И видно только, как начинают сгибаться под налетевшим ветром верхушки деревьев, и вдруг становится холодно и страшно.
Утро понедельника выдалось хмурым и прохладным. Порой даже принимался моросить мелкий дождик. Однако это совершенно не испортило боевого настроя армии сэра Роберта. Поднялись в воздух знамена, то красные с черным Лидделов, то белые с зеленым Уотерхоллов, загудела труба. И они двинулись вперед. Из-за тяжелых требушетов и катапульт скорость позволяла желать лучшего, да и вообще дорога не обещала быть легкой. Но Роберт все равно был доволен. «Трепещи, вампирское отродье!» – то и дело думал он.
Все последние дни Элли не отходила от Эрика. Он улыбался ей и подбадривал, но ему и самому было, честно говоря, не по себе. Он не мог точно сказать, что именно беспокоит душу, но с каждым часом мрак на сердце сгущался все сильнее.
– Странно, – сказал он Элли, усаживая ее себе на колени. – Вот ты такая могучая, волков разбрасываешь голыми руками, умеешь превращать воду в эль, а корешки одуванчиков – в хлеб, а все равно боишься.
– Я девочка, – сказала она, обнимая любимого за шею. – И не могу все время быть непобедимой. Иногда хочется бояться, дрожать, как последняя дурочка, спрятавшись от грозы под одеялом. Быть слабой, забыть на время все заклинания, разучиться драться. Только чтобы кто-то стал сильным вместо тебя рядом. Звякнул невзначай познавшей вкус крови шпагой. Придумал, как пробраться во вражеский замок. А ночью погладил по голове, спел колыбельную, поправил подушку.
– Маленькая моя колдунья, – улыбнулся Эрик и поцеловал Элли в кончик носа. – На самом деле ждать больше нельзя. Я придумал, что нужно делать. Сегодня мы выдвигаемся в Холироуд за Брауном, а потом – в Хайрок.
– Освобождать?
– Для начала защищать, – уточнил сэр Эрик. – А там посмотрим. Вихри тьмы и зла сгустились до предела, и вот-вот грянет гром. Силы наши велики, но против той, что идет на нас, могут оказаться даже недостаточными.
– Мне начинать собираться?
– Давай сначала выпьем, – подмигнул юный лорд. – Так дорога покажется веселее.
Это было утро среды.
Глава XLI. Роковое совпадение
Окна в комнате Дженни были открыты, и теплый ночной ветер мягко ласкал волосы и кожу девушки, лежащей на кровати. Ричард сидел на кровати, нежно поглаживая пальцы руки любимой.
Не в силах сдержать себя, Дженни с силой прижала к себе любимого. Это всегда было непросто – даже в неподвижности в его мускулах таилась немыслимая сила. Но все же была мощь, способная преодолеть это сверхъестественное могущество, и имя ей было – любовь.
Ричард схватил Дженни в объятья, легкими движениями сбросил с нее одежды и впился в губы. Минуты становились все громче, и воздух, казалось, вот-вот взорвется огнем.
– Ты боишься чего-то, сказала Дженни, когда ее дыхание успокоилось, а сердце перестало бешено стучать.
– И да, и нет, – ответил герцог. – Просто я не уверен в завтрашнем дне. Не знаю, что может произойти, а чего никогда не случится.
– Ты можешь видеть будущее?
– Нет, конечно, – усмехнулся Ричард. – Иначе я вел бы себя по-другому. Знаешь, милая, мне не приходится волноваться за себя, но вот твоя судьба вызывает опасения.
– Ты не веришь в то, что твой план получится?
– Видишь ли, действие яда обратимо. Если я не буду кусать тебя пару недель, ты вновь станешь такой же, как все. И если я выпью твою кровь, когда в ней не останется ни капли волшебства, ты просто погибнешь, не став вампиром.
– Но почему ты так говоришь? Ведь мы делаем это каждую ночь!
– Вокруг нас слишком много тех, кто хочет разбить наше счастье и прервать жизни – твою и мою.
– Тогда выпей меня прямо сейчас, – сказала Дженни. – И вместе мы сможем противостоять любому злу!
Ричард прижал девушку к себе и коснулся губами ее шеи. Дженни глубоко и тяжело вздохнула, ожидая острой боли. Но ее не было. Лишь цветные искры полетели перед глазами, а по телу разлилась приятная теплая истома. Но вдруг все исчезло.
За окнами тревожно завыли волки. Коршуны громко и испуганно клекотали в вышине. Ричард, вытирая с губ алые капли, подбежал к окну.
– Любимая, прости! На нас напали!
– Как напали? Кто? – с ужасом воскликнула Дженни. Все же она потеряла немного крови, потому что руки и ноги ее слушались плохо.
– Ваш супруг, с позволения сказать, – сердито сказал вампир, вглядываясь в армию, подходящую ко рву. – Ба, да он еще и Уотерхолла опять приплел, судя по штандартам. Но каков нахал, а? Напасть на меня во тьме, когда я наиболее силен? Смело!
– Это значит, что он действует не вполне сам.
– Да уж, будь уверена, – усмехнулся Нортроп. – Так, что там у него? Ага, требушеты, катапульты… Конница, три тысячи пехоты. Хорошо. Дженни, любимая, что бы ни случилось, оставайся здесь и никуда не уходи. Боюсь, что с такими силами им удастся прорваться в замок, но тебя в обиду я не дам.
В этот момент загрохотали по стенам камни, пущенные с катапульт.
– Дьявол, – в сердцах рыкнул вампир, закрывая окно. – Все, сиди тут. Я побежал!
И Ричард исчез, превратившись в летучую мышь и выпорхнув в дверь.
Глава XLII. Вторая битва при Хайроке
Мосты разложили и перекинули через ров очень быстро. Слаженно и точно начали бить катапульты, укладывая камни практически у ворот. От мощных залпов массивная преграда содрогалась и скрипела, готовая рухнуть в любой момент. Ударили требушеты, разбивая верхушки сторожевых башен. Коршуны сорвались вверх и почти сразу же стройными рядами начали снижение. У каждого в клюве был пузырек из тонкого стекла, в котором зеленела какая-то жидкость. На небольшой высоте птицы выпустили склянки, и тогда пехота Уотерхоллов поняла, что такое яд. За несколько минут нападавшие потеряли двести с лишним человек, корчившихся в страшных предсмертных муках.
Оставшиеся воины остервенело заорали и ринулись к мостам. Катапульты давали залпы один за другим, и вскоре огромные деревянные ворота Хайрока с треском и грохотом рухнули. Тут же на поляну выскочили полчища волков, в считанные минуты полностью расправившихся с кавалерией. Надрывно ржали смертельно раненые кони, а волки, рыча и клацая зубами, принялись за пехоту. Коршуны, слетав в оружейную, вернулись с новой порцией яда.
И вновь дикие крики боли разнеслись по поляне под стенами замка. Но армия нападавших была верна своему слову и долгу. Продираясь сквозь ревущих беснующихся волков, пехота постепенно подходила ко входу в Хайрок. Перед самыми воротами от рядов нападающих отделились три человека – Лиддел и двое его самых верных оруженосцев. Толпа пехоты заблокировала двери, не дав волкам возможности преследовать предводителя своих врагов.
Роберт и его спутники вбежали в главное здание. Темнота, окружившая их, была полной и страшной. Не успели они зажечь факелы, как дверь захлопнулась с жутким грохотом.
– Святые угодники, – прошептал один из оруженосцев. – Вот мы и в ловушке.
– Посмотрим, – хмуро сказал Роберт. – У меня есть несколько сюрпризов для пиявки.
В свете факелов внутреннее убранство Хайрока выглядело мрачно и зловеще. Похоронная атрибутика, развешанная по стенам, навевала тоскливые и жуткие мысли. Непрошенным гостям стало не по себе.
Однако стоять на месте было явно глупо, и они двинулись вдоль по коридору. Звук их шагов долгим эхом разносился в разные стороны, создавая странные иллюзии. Сердца дрожали у всех. «Все-таки, надо было атаковать днем», – подумал Роберт. Но раз уж он принял решение вести честный бой, то следовало быть сильным.
Никто точно не знал, где находится главный зал замка, но это было и не так уж важно. В ужасающей тьме, которую даже факелы разгоняли с трудом, идти все равно приходилось по наитию. Прошло около получаса, когда, наконец, визитеры нашли лестницу, ведущую в зал для приемов.
Вдруг впереди вспыхнул ослепительный свет. От неожиданности все трое вздрогнули и привычными движениями положили ладони рукоятки своих мечей.
– Роберт Лиддел, – раздался мощный и ровный голос откуда-то сверху. – Ты решил исправить ошибки, совершенные не тобой?
– Что ты имеешь в виду, кровопийца? – откликнулся сын герцога, прикрываясь рукой. – Я пришел забрать домой свою жену!
– Что же, тебе придется постараться, – усмехнулся вампир.
– Уж не обессудь, – крикнул Роберт. – Постараюсь!
Ричард опустился на пол прямо перед противником. Оба внимательно и молча посмотрели друг на друга. Вдруг Нортроп молниеносным движением метнулся от одного оруженосца к другому, и спустя мгновение они уже лежали на полу, содрогаясь в предсмертной агонии.
Роберт вздрогнул, и холодок страха пополз по его спине.
– Вот теперь честно, – сказал вампир. – Один на один. Хотя, строго говоря, я все же в меньшинстве.
– Что за чушь ты несешь? – недоуменно спросил Роберт. – Защищайся, мерзавец!
Надо отдать должное боевому искусству Лиддела – если бы противником его был человек, то схватка кончилась бы, толком не начавшись. Но Нортроп лишь усмехнулся, увернулся невообразимо быстрым маневром, схватил меч за клинок и вырвал его из рук нападавшего.
– Вернись в Краун, – глухо сказал герцог, смотря прямо в глаза Роберту.
– Ну, уж нет, – так же невыразительно ответил тот и швырнул в вампира осиновый шарик.
Тело Нортропа в буквальном смысле отлетело к противоположной стене. И впервые человек услышал, как стонет адское существо.
– Ага! – воодушевленно воскликнул Роберт и, подбежав к распростертому на полу герцогу, осыпал его чесночным порошком.
Вампир затих и замер. Это была победа! Победа! Тотчас же во всем замке вспыхнули сотни свечей и факелов, и не помнящий себя от радости Лиддел помчался искать свою жену.
Он нашел ее полуодетую и плачущую в уютно обставленной комнате западной башни. Она взглянула на мужа, отвернулась, и стон ужаса и горя сорвался с ее губ, а плач стал еще сильнее. Роберт не смутился, решив, что Дженни просто слишком потрясена случившимся и измотана долгим пленом. Он сгреб ее в охапку и потащил вслед за собой по увитыми черными розами коридорам.
Дженни не кричала, не сопротивлялась, а только рыдала, не в силах совладать с невыразимым горем.
Когда Роберт выскочил во внутренний двор, битва за замок была почти окончена. Не в пользу нападавших. Жалкие остатки пехотинцев, сгрудившиеся спина к спине, пытались отбиваться от осатаневших от ярости волков. Вдруг все увидели Роберта и Дженни. Вмиг волки замерли, поджали хвосты и отступили. Коршуны поднялись высоко в небо, и в их клекоте слышалась скорбь. А выжившие воины-люди огласили окрестности победными воплями. Они подхватили на руки своего лорда, невесть откуда нашли что-то вроде пледа, чтобы укрыть возвращенную пленницу, и с радостными песнями вышли за ворота.
На внутреннем дворе остались только сотни мертвых тел – людей и волков. Холодный предрассветный ветер звенел в лежащих доспехах, гонял упавшие полотна знамен, шелестел в кронах обагренных кровью деревьев.
Хайрок пал, так же, как и его хозяин.
Глава XLIII. Все изменилось
Еще на подходе к холмам Хайвуд Эрик, Элли и Браун поняли, что случилось что-то непоправимое. Земля была сплошь изрыта следами лошадей и осадных орудий. В воздухе пахло кровью и деревом. Флагов на шпилях замка не было.
– Господи, помилуй, – выдохнул Браун. – Только не это.
Но сомневаться, к сожалению, не приходилось. Два разборных моста, перекинутых через ров, горы трупов и обрушившиеся ворота говорили только об одном.
– Нет, – в ужасе закрыла глаза руками Элли. – Нет!
– Мы не успели, – голос сэра Эрика задрожал. – Боже, Боже, мы не успели!
Браун снял шлем и склонил голову, глядя на лежащие на земле знамена Уотерхолла. Эрик в ужасе и бессилии припал на одно колено и устремил взор в небеса. Элли заплакала.
– Мы так хотели увидеть эту картину когда-то, – тихо сказал Браун. – И один только Господь свидетель, как страшно мы ошибались.
Не в силах двигаться дальше, все трое молча смотрели на последствия ужасного сражения. Они не заметили, как к ним подлетел старый черный ворон, поэтому почти одновременно вздрогнули, когда он вдруг заговорил.
– Не в добрый час пришли вы в Хайрок. Сегодня в этом замке день скорби.
– Кто вы? – первой опомнилась Элли.
– Меня зовут Гундорк, – представился ворон. – Я хранитель флага. А вы?
– Элли Лиддел, дева озера Райн.
– Эрик Лиддел, эсквайр, баронет Хантервилльский.
– Курт Браун, рыцарь дома Уотерхолл и слуга Господень.
– Понятно, – тихо каркнула птица. – Все сплошь высокородные. Зачем шли вы в этот дом?
– Мы хотели помочь сэру Ричарду защитить его, – сказал Эрик. – Но не успели.
– Да… – ворон отвернул голову. – Не успели. И мы не справились. Ну, то есть, не то, чтобы совсем. Мы отбили атаку, но он выкрал Дженни. И сильно ранил Господина.
– Так герцог жив?
– Если так можно выразиться, – ответил ворон. – Проходите в замок, я покажу вам, где он.
Все трое побежали за Гундорком. Хранитель флага летел медленно, а в коридоре и вовсе едва шевелил крыльями. Он приземлился рядом с лежащим на блестящем полу сэром Ричардом и кивком головы показал на него.
Элли, ни слова не говоря, одним движением подскочила к герцогу, взяла его за руку и начала быстро-быстро говорить заклинания. Нортроп пошевелился, и с его губ сорвался тихий стон.
Обрадованная волшебница возвысила голос, и таинственные слова полились еще быстрее. Сэр Ричард открыл глаза.
– Кто вы? – тихо спросил он заплетающимся языком.
– Тихо, – скомандовала Элли. – Мы пришли спасти вас.
– Меня… не надо. Спасите Дженни!..
– И до нее дело дойдет, – сказал Эрик, приседая к вампиру. – Как вы себя чувствуете?
– А, Эрик, это вы, – радостно вздохнул Нортроп. – Я знал, что вы поймете смысл моего письма к вам.
– Это было не так-то просто, – улыбнулся юный лорд. – Но все же мы здесь. Хоть и с опозданием.
– Все не так плохо, – сэр Ричард попытался подняться, но тут же рухнул на пол снова. – Хотя кто знает. Дженни он утащил?
– Да. Но замок почти не пострадал. Вам просто придется поставить новые ворота.
– Я же говорю, что не все так плохо, – подобие улыбки показалось на лице герцога. – Вы можете отнести меня в гроб?
– В родном гробу и стенки помогают? – спросил Эрик, подавая вампиру руку.
– Пожалуй, что так. Хотя лучше крышка. Черт возьми, как перед дамой-то неудобно, – сказал Нортроп, повисая на руках Эрика и Курта. – Но что поделаешь. Это был почти равный бой.
– Почти равный? То есть… Вы знаете? – спросила Элли.
– Еще как, – кивнул вампир. – Это не было для меня сюрпризом. В молодости я увлекался черной магией, некромантией и прочими темными делами, которые, впрочем, позволили мне сохранить цветущий вид до вполне почтенных лет. Так вот, я знаю то, о чем вы тоже успели проведать. Положение, прямо скажу, скверное. Но не безвыходное. Хуже всего то, что Дженни необходимо вернуть сюда как можно скорее, иначе она умрет. Да-да, не смотрите на меня так. Клянусь всем, что мне дорого, я полюбил ее. Самой искренней любовью, какую только знала история человечества. Сначала она была для меня лишь орудием мести, костью в горле Лидде… неважно, впрочем. Но потом я возжелал крови Дженни. Она стала для меня самым дорогим, самым чудесным лакомством на свете. И в тот же день узнал, кто на самом деле стоял за похищением моей невесты, крошки Тессы. И мы… я… Словом, я укусил ее, и часть яда вампира попала в ранку. С того дня она медленно начала превращаться в не-умершую. Вчера перед нападением Дженни попросила обратить ее, и я почти сделал это, но тут ваш братец огорошил меня залпом из требушетов. И вот теперь она наполовину человек, наполовину вампир, оказалась среди людей. Если в ближайшее время – предельный срок две недели – я не укушу ее снова, она угаснет, как свеча на холодном ветру. Дженни еще не умеет и не способна пить кровь, а обычная еда уже не сможет насытить ее. Если бы я не укусил ее вчера, все было бы проще – яд со временем уходит из тела. Но теперь обратного пути нет. А я, как назло, выбит из строя на неопределенное время!
В воздухе повисла тишина. Эрик почесал затылок и нахмурил брови. Элли теребила прядь волос около уха, глядя куда-то вдаль. Браун и вовсе не в силах был поднять голову.
– Что нужно, чтобы помочь вам? – спросила волшебница, отряхнувшись от оцепенения.
– Немного свежей крови и несколько дней покоя, – ответил Нортроп.
– Кусайте меня, – сказал Браун. – Я хоть и стар и невкусен, зато в жилах моих огонь.
– Благодарю, – усмехнулся вампир. – Не бойтесь, много не выпью.
После нескольких глотков Нортроп заметно посвежел и ободрился.
– Эх, Курт, Курт, – вздохнул он. – Тридцать лет назад ты убил меня, а сейчас спасаешь. Чудны и запутанны дороги судьбы!
– Не знаю, сможете ли вы простить меня, сэр Ричард, – сказал рыцарь-монах.
– Да что уж там, – махнул рукой вампир. – После моего визита в деревню Мэлвилль, что близ Тинитролла, я всех простил. Знать бы тогда!
– Ничего бы этого не случилось, – кивнул Браун. – Десять долгих лет я отмаливал этот грех.
– А я вот уже не смогу, – грустно улыбнулся Нортроп. – Ладно. Элли, милая дева озера Райн, могу ли я попросить вас остаться здесь на некоторое время? Вы очень недурно смыслите в магии, а это как раз то, что сейчас очень нужно. С вашей помощью я вернусь в строй куда быстрее.
– Разумеется, – кивнула Элли. – Если Эрик будет не против.
– Разве я могу быть против? – удивился юноша. – Конечно, мы будем только рады, если вы поправитесь поскорее! А мы с сэром Куртом сейчас же отбываем в Краун, и там попытаемся вправить Роберту его разум.
– Да пребудет удача на вашей стороне! – кивнул сэр Ричард. – В добрый путь!
Глава XLIV. Отец и дочь
Победителей не судят. Как бы ни хотел герцог Лиддел устроить взбучку Роберту за исподтишка провернутую вылазку, приходилось признать, что на этот раз молодой человек сделал все верно. Да, пусть от трехтысячной армии осталось не больше трех сотен живых воинов, пусть полегли на поле брани все породистые лондонские боевые скакуны, пусть осадные орудия остались брошенными под стенами Хайрока, пусть! Главное – вампир повержен, а Дженни возвратилась домой!
Трубили фанфары, развевались на ветру благородные полотнища знамен дома Лиддел, люди смеялись и поздравляли друг друга с избавлением от страшного чудовища.
И, конечно, Роберт в одночасье стал героем. Ему пели песни, в честь него закатили роскошный пир. Но почему-то сам виновник торжества был печален и холоден, словно покрытая льдом скала. Тоска сжимала его сердце, слезы предательски душили и сдавливали горло. Он даже не пошел на празднование, ограничившись лишь скупым ответом на первую прославляющую речь.
– Что с вами, Роберт, сын мой? – спросила леди Джоанна, уловив взгляд покрасневших глаз. – Вы не рады победе?
– Я не знаю, – сказал он. – Какая-то часть меня сейчас ликует и беснуется от радости. А другая – тоскует и плачет, словно совершившая тяжелый грех. Я не понимаю, что со мной.
– Вы слишком много перенесли за последнее время, – ласково сказала герцогиня. – Выпейте вина и постарайтесь забыть все невзгоды. Самое главное – вы вернули леди Дженни!
– Не знаю, рада ли она этому, – вздохнул Роберт. – Она рыдала все время, пока мы ехали сюда. А сейчас спит, но не очень спокойно.
– Сын мой, не знаю, как я бы вела себя, проведя месяц с лишним в плену у исчадия ада! Простите ей это настроение, она, возможно, сама не знает, что делает.
– Наверное, вы правы, матушка, – согласился молодой человек и вновь вышел к пирующим.
Праздник гремел и в замке Торнхилл. Леди Магда приказала подать лучшие вина и яства, наняла самых искусных менестрелей, дабы с честью отметить чудесное избавление своей дочери от уз гадкого кровопийцы. Веселье и шумные речи наполнили замок, и только сэр Генри молчаливо ходил от стола к столу, не притрагиваясь к еде, но отдавая должное питью.
Мрачные мысли крутились в его голове, не отпускали и не давали отдыха. В конце концов, он незаметно покинул зал, прошел к конюшням, отвязал своего любимого серого скакуна по кличке Шквал, вскочил на него и помчался изо всех сил по направлению к замку Краун.
Отсутствия графа никто из празднующих не заметил.
На ночлег сэр Генри остановился в небольшой деревеньке, названия которой даже не помнил. Он попросил у хозяина таверны графин вина, выпил его за какие-то четверть часа, и шатающейся походкой отправился наверх, в комнаты для постояльцев. Уже почти проваливаясь в сон, граф краем уха услышал, как кто-то на улице сказал что-то вроде: «Старая ведьма свергла Нортропа. Теперь жди большой беды».
Наутро Уотерхолл вспомнил эти слова, когда седлал коня для дальнейшего путешествия. Едва ли он толком мог понять, что бы все это значило, но ощущение надвигающейся большой беды только усилилось.
К замку Краун граф подъехал только к вечеру. Сэр Уильям радостно встретил дорогого гостя и сразу же повел его за стол. Но сэр Генри попросил для начала увидеться с дочерью.
Дженни впервые за время после возвращения из Хайрока улыбнулась и вытерла слезы.
– Господи, ты приехал! – крикнула она, бросаясь в объятия отца. – Я так рада, так рада!
– Доченька, – шептал граф, целуя Дженни. – Как ты? Как пережила весь этот ужас?
– Нам нужно будет с тобой поговорить с глазу на глаз, – тихо ответила Дженни.
– Конечно, – кивнул сэр Генри. – Вечером выйдем с тобой в еловую аллею, прогуляемся.
Ужин получился веселым. Радовалась Дженни, не ворчал и не закатывал истерик Роберт, все много и громко говорили, шутили и произносили всякого рода торжественные речи. Действительно, было такое ощущение, словно кошмар, наконец, окончился.
Когда на улице совсем стемнело, Дженни взяла графа под руку и увела его из зала. Никто, разумеется, не думал воспротивиться совместной прогулке так давно не видевших друг друга отца и дочери. В глубине еловой аллеи было очень тихо, мрачно и немного тоскливо. Девушка схватила сэра Генри за ладонь и попросила остановиться.
– Ты спрашивал меня, как я пережила этот кошмар? Лучше спроси, как я его переживаю, и переживу ли. Тссс! Ни слова! Шесть недель в Хайроке были лучшими в моей жизни. А здесь… Здесь я умираю. И это не шутка, отец. Я полюбила Ричарда. Ты знаешь, какой он? Нет, ты не можешь этого знать. Я никого и никогда так не любила раньше. А Роберт мне просто противен. Я проклинаю тот день, когда он вломился в Хайрок и забрал меня оттуда. Он хвалится тем, что убил Ричарда, и каждый раз, когда я слышу это, тоска и горе разрывают мою душу на части. Но мы все равно скоро с ним встретимся, потому что мне недолго здесь осталось быть. Я отравлена ядом, отец, и должна была стать вампиром, как и Ричард. Но мы не успели. Роберт все испортил. Теперь все кончено. Обычная еда стала отравой, после хлеба и овсянки меня рвет. Я бы умерла еще раньше, но, слава Богу, повар замка Краун – золотой человек. Он втайне ото всех дает мне сырую говядину с кровью, она хоть как-то насыщает. Я не совсем вампир, но уже и не человек. Так долго продолжаться не может.
– Твои слова режут меня, словно нож, – едва слышно сказал сэр Генри. – Но я люблю тебя всякой, будь ты даже и вампиром. Ты – моя единственная радость, надежда и причина жить. И если тебе судьба пить по ночам кровь – что же, на все воля Господа. Но неужели ничего нельзя сделать для того, чтобы ты не умерла?
– Я не знаю, отец. Не знаю. Будь Ричард жив, он закончил бы обращение, и тогда я бы осталась юной навеки. Но теперь… Боюсь, что дни мои сочтены.
– Нельзя допустить этого. Возможно, что-то сделать еще можно. Я сейчас же еду в Хайрок. Там наверняка есть ответ.
– Я люблю тебя, – со слезами прошептала Дженни. – Я так тебя люблю!
Сэр Генри проводил дочь до входа в замок и сразу же направился к конюшням. Но не успел его конь набрать ход, чтобы перейти на галоп, как столкнулся с бешено скачущими навстречу сэром Эриком и Куртом Брауном.
– Вот это встреча! – удивленно и радостно воскликнул младший Лиддел. – Сэр Генри! Куда же вы направляетесь в столь поздний час?
– В Хайрок, сынок. Моя Дженни умирает, и вся надежда, если она есть, может быть найдена только там.
– Там она и есть, милорд, – сказал Браун. – Давайте вернемся в этот чудесный дом и обсудим кое-что. Надежда на исцеление леди Дженни более чем существует, но не все так просто.
– Так Нортроп жив?
– Ну, в каком-то смысле, да. Но он серьезно ранен и не может передвигаться самостоятельно. Несколько дней точно. Впрочем, даже не это на самом деле является истинным препятствием. Видите ли, сэр Генри, есть близ поместья Тинитролл одна деревенька…
Глава XLV. Роберт узнает правду
Рассказ сэра Эрика и Курта Брауна получился долгим. Они вместе с Уотерхоллом сидели на террасе внутреннего двора, заполучив в распоряжение большой графин вина и печеную курицу. Сэр Генри внимал словам рыцаря и баронета с раскрытым от удивления ртом.
– Но это же немыслимо, – сказал он после того, как Лиддел закончил свою речь.
– Тем не менее, – пожал плечами юный лорд. – Так что до победы в этой войне еще ой как далеко.
Граф откинулся на высокую спинку плетеного стула, и принялся медленно пить вино, не говоря больше ни слова. Теперь-то, конечно, все вставало ровно на свои места. И причина раздора, и внезапно вспыхнувшая война, и убийство Тессы составили идеальную картину блестящей интриги и коварнейшего замысла. Но вот только ход дальнейших действий был совершенно неясен.
Сэр Генри поднялся с места и начал ходить взад-вперед, беспрестанно потягивая вино.
– Я понимаю, милорд, что вам сейчас тяжелее всего, – сказал Браун. – Но именно поэтому мы очень рассчитываем на помощь. Она может оказаться поистине бесценной, ведь вы очень важны в этом деле.
– Все ради моей маленькой Дженни, – кивнул Уотерхолл. – Все, что только понадобится.
Тем временем дочь сэра Генри лежала в своей спальне, глядя в потолок, и старалась не смотреть на мужа. Роберт ходил по комнате, меряя ее из угла в угол и не находя себе места. Дрожь его рук выдавала крайнюю степень волнения, а бледный цвет лица лишь подчеркивал это. Наконец, он присел на краешек кровати и спросил:
– Дженни, ты спала с Нортропом?
– Да, – выдохнула девушка, прикрывая глаза. – И ни о чем не жалею. Видит Бог, была бы моя воля, я продолжила бы делать это до конца своих дней.
– Как ты можешь так говорить? – взвился Роберт.
– А как ты можешь так делать? – спросила в ответ Дженни. – Там, в Хайроке, я ни единой минуты не чувствовала себя вещью, предназначенной лишь для услаждения самых низменных желаний. Что ты сделал для меня? Запер в этих стенах, и только! А Ричард… Он дарил мне удивительные цветы, одевал в такие наряды, о которых я и не мечтала никогда, угощал лакомствами, о которых ты и понятия не имеешь! Он ласкал меня там, где ты трогать-то брезговал, благородный рыцарь! Но дело не только в этом. Ричард хотел делать то, что нравится мне. Мне, понимаешь? Не ему! Или нам, или только мне. Когда он не знал, то спрашивал, что мне могло бы хотеться. И делал! А ты? Даже сейчас ты думаешь только о себе. Я ухожу, Роберт. Угасаю, как вечерняя заря. А ты даже ни разу не спросил, как я себя чувствую. Тебя интересует лишь то, владел мной твой враг, или нет. Знаешь, что? Я рада умереть. Мне противно жить, пока по земле ходят такие, как ты!
Роберт вскочил с кровати, едва владея чувствами. Глаза его налились кровью, руки сжались в кулаки. Он смерил жену злобным и презрительным взглядом, но ничего не смог ей сделать. Слишком уж она была беспомощной и слабенькой, лежа под пуховым одеялом с вышитой розой. Поэтому он только выругался и вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.
А Дженни, оставшись одна в комнате, уже не могла больше плакать. Она лишь сложила на груди руки для молитвы, и простыми и наивными словами обратилась к Богу. Самая большая просьба звучала в высшей степени нелепо, но попробуйте сами хоть раз примирить то, что у вас на сердце, и то, что кажется правильным! Так в мольбах она и уснула.
Роберт же почти было спустился в обеденную залу, как его перехватил камердинер.
– Милорд, вас зовут, – сказал он.
– Кто?
– Его светлость граф сэр Генри Уотерхолл.
– О! – поперхнулся Лиддел. – Где он?
– На летней террасе, – ответил слуга. – Вас проводить?
– Я и без тебя знаю, где в этом доме летняя терраса, – огрызнулся Роберт и быстрым шагом направился к коридору, ведущему во внутренний двор.
Там, помимо тестя, его ждал очень неприятный сюрприз в виде Курта Брауна и Эрика. Роберт поморщился и хотел было уже развернуться, но взгляд графа практически пригвоздил его к месту.
– Добрый вечер, сэр Генри, – немного заискивающим тоном произнес победитель вампира.
– Садись, – скомандовал Уотерхолл. – И слушай.
Рассказ начал Браун. Он не отличался многословием, но хорошо умел называть вещи своими именами. Роберт раскрыл рот и сначала не понимал, что происходит, и не пытаются ли эти трое его попросту одурачить. Затем повествование продолжил Эрик, и спустя несколько минут лицо старшего брата посерело, а губы задрожали. Итог подвел сэр Генри.
– Все, что рассказали эти двое – правда. Я могу поручиться своей головой, ведь кое-что из этого я видел раньше, только не придал значения. Так что, сынок, дела твои плохи.
– Но… Я не понимаю, – развел руками Роберт. – Ведь я действовал, только руководствуясь честью и справедливостью!
– А еще наветами и наушничеством, – глухо сказал граф. – И вы сами знаете, о чем я.
– Но этого не может быть! Не может!
– Послушайте себя, свое сердце, – тихо сказал Браун. – И вы поймете, милорд, что это правда.
– Но… – Роберт упал в плетеное кресло и закрыл лицо руками. – Боже, Боже, если это так, то что мне теперь делать?
– Ехать в Холироуд, – ответил монах. – Когда-то я был на вашем месте, точно так же роняя голову в ладони и осознавая невероятную тяжесть совершенного греха. Так же, как и вы, я был ослеплен и оглушен. И только молитва и служение Господу помогли мне избавиться от этой вины, которая, словно удавка, сжимала мне горло. Езжайте, сэр Роберт. Не откладывайте это ни на минуту. Новый аббат – чудесный человек…
– Новый? А что случилось с отцом Уолтером? – испуганно перебил Лиддел.
– Его убили. В попытке скрыть страшную правду, – сказал Эрик. – Но все тайное так или иначе становится явным.
– Боже правый, – прошептал Роберт. – Боже правый!
Он поднялся с кресла, налил себе полный кубок вина, осушил его и поклонился. Затем, пробежав по длинным коридорам, выскочил к конюшне, быстро отвязал гнедого шалуна по кличке Неистовый, вскочил на него и, осенив себя крестным знамением, рванул в Холироуд.
А сэр Генри, Эрик и Браун смотрели друг на друга и молчали.
– Мы с Куртом завтра на рассвете едем в Хайрок, – наконец, сказал Эрик. – Я должен помочь Элли. Вы, сэр Генри, останетесь здесь, потому что Дженни больше не к кому обратиться за поддержкой. Даст Бог, все будет хорошо!
