Текст книги "«Война миров» и другие романы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 65 страниц)

Глава XXII
Невероятное сообщение мистера Юлиуса Вендиджи

Когда я кончил свой рассказ о возвращении на Землю в Литлстоне, я написал: «Конец», подвел черту и отложил перо, вполне уверенный, что вся история о первых людях на Луне закончена. Я не только это сделал, но и передал свою рукопись в руки литературного агента, позволил ему продать ее, видел, как небольшая часть ее появилась в «Стрэнд мэгэзин», и сел за работу над сценарием начатой в Лимпне пьесы, как вдруг оказалось, что мой рассказ еще не окончен. Следуя за мной из Амальфи в Алжир, меня догнало (с тех пор прошло уже почти шесть месяцев) одно из самых невероятных сообщений, какие я когда-либо получал. Меня известили, что мистер Юлиус Вендиджи, голландский электрик, который в надежде открыть способ сообщения с Марсом производил опыты при помощи аппарата, вроде употребляемого мистером Теслой в Америке, вдруг получил странные отрывочные послания на английском языке, бесспорно исходившие от мистера Кейвора на Луне.

Сначала я принял это за шутку какого-нибудь читателя моей рукописи. Я написал мистеру Вендиджи в шутливом тоне, но он ответил так, что у меня рассеялось всякое подозрение, и я, взволнованный, поспешил из Алжира в маленькую обсерваторию на Монте-Розе, где он работал. После его рассказа и его опытов и в особенности после того, как он при мне получил послание мистера Кейвора, я уже не сомневался более. Я сразу решил принять его предложение остаться при обсерватории, чтобы помочь ему в приеме ежедневных сообщений с Луны и постараться вместе с ним послать наш ответ на Луну. Оказалось, Кейвор был не только жив, но и находился на свободе в обществе муравьеподобных существ, муравьев-людей, в голубоватом мраке лунных пещер. Он стал немного прихрамывать, но в общем был совершенно здоров, более здоров, пояснил он, чем раньше, на Земле. Он перенес лихорадку, но она не оставила никаких последствий. Он был убежден, что я либо замерз в лунном кратере, либо погиб в межпланетном пространстве.

Мистер Вендиджи стал получать сообщения Кейвора в то время, когда занимался совершенно другими исследованиями. Читатель, конечно, помнит, какой интерес в начале нового столетия вызвало сообщение мистера Николы Теслы, знаменитого американского электрика, о том, что он получил послание с Марса. Его сообщение обратило внимание на давно уже известный всему ученому миру факт, что из какого-то неизвестного источника в мировом пространстве до Земли постоянно доходят электромагнитные волны, подобные волнам, употребляемым синьором Маркони в беспроволочном телеграфе. Кроме мистера Теслы, значительное число других изобретателей занялось усовершенствованием аппарата для приема и записи этих колебаний, хотя очень немногим удалось достигнуть какого-нибудь успеха в этом направлении. Однако к этим немногим мы должны причислить и мистера Вендиджи. С 1898 года он почти всецело посвятил себя этому предмету и, располагая большими средствами, построил на склонах Монте-Розы обсерваторию, приспособленную во всех отношениях для таких наблюдений.

Мои научные познания, – должен признаться, – невелики, но, насколько они дают мне возможность судить, придуманные мистером Вендиджи способы приема и передачи разных электромагнитных возмущений в мировом пространстве очень оригинальны и остроумны. Благодаря счастливому стечению обстоятельств аппарат этот был пущен в ход приблизительно за два месяца до того, как Кейвор сделал первую попытку вступить в сообщение с Землей. Таким образом, мы получили целый ряд сообщений Кейвора. К несчастью, однако, это только обрывки, а самые важные открытия, которые он мог бы сообщить человечеству, – инструкция относительно изготовления кейворита, если только он сообщил об этом, – пропали в мировом пространстве. Нам так и не удалось ответить Кейвору. Поэтому он не знает, что мы приняли из его сообщений, не знает вообще, что нам известно о его усилиях войти в сношения с Землей. А его настойчивость, – он отправил восемнадцать подробных описаний событий на Луне, к сожалению, мы их целиком не получили, – свидетельствует, что он не утратил интереса к родной планете после двухгодичного пребывания на Луне.

Можете представить, как удивился мистер Вендиджи, когда его приемный аппарат для электромагнитных волн отметил английскую речь Кейвора. Мистер Вендиджи ничего не знал о нашем безумном путешествии на Луну – и вдруг сообщение на английском языке из межпланетного пространства!

Читатель хорошо поймет, при каких условиях отправлялись эти послания. Где-нибудь на Луне Кейвору удалось, наверное, соорудить огромный электрический аппарат, он установил секретно прибор Маркони. Он имел возможность пускать этот аппарат в ход через неправильные промежутки времени: иногда в течение получаса или около того, иногда же в течение трех или четырех часов в один прием. В эти моменты он передавал свои послания на Землю, не обращая внимания на тот факт, что относительное положение Луны и земной поверхности постоянно изменяется. Вследствие этого обстоятельства и несовершенств наших приемников сообщения его получались очень отрывочными, иногда совершенно неразборчивыми. Часто мы тщетно ломали над ними голову. К тому же Кейвор не был специалистом в этом деле: частью он позабыл, частью же он не знал общеупотребительного кода и поэтому, в особенности когда он утомлялся, путал слова и ошибался самым курьезным образом.

В общем мы, по всей вероятности, потеряли добрую половину его сообщений, а многие дошли до нас в отрывочном, искаженном виде. Поэтому в кратком рассказе, который следует за этой главой, читатель встретит пробелы и недомолвки. Мистер Вендиджи и я работаем над полным, снабженным примечаниями изданием отчета Кейвора, который мы надеемся опубликовать вместе с подробным описанием аппарата, причем первый том издания выйдет в ближайшем январе. Это будет полный научный отчет, настоящий же мой рассказ – только популярное изложение. Но в этом изложении мы даем необходимое дополнение к рассказанной мной истории и изображаем в общих чертах устройство этого другого мира, столь близкого и родственного нам и, однако, столь не похожего на нашу Землю.

Глава XXIII
Краткий обзор шести первых сообщений мистера Кейвора

Первые два сообщения мистера Кейвора лучше оставить для большего тома. В них просто излагаются очень кратко, с некоторыми спорными второстепенными подробностями факты постройки шара и нашего отлета с Земли. Всюду Кейвор говорит обо мне как об умершем, но характер рассказа изменяется, как только речь заходит о нашем прибытии на Луну. Он называет меня «бедным Бедфордом», «этим бедным молодым человеком» и порицает себя за то, что привлек к делу молодого человека, совсем не приспособленного к такому путешествию, которого он побудил покинуть планету, «где его, несомненно, ожидали успехи», ради такого рискованного предприятия. На мой взгляд, он недооценивает той роли, которую я благодаря своей энергии и практическим способностям сыграл в реализации теоретической идеи его шара. «Мы прибыли», – констатирует он факт, не вдаваясь в описание нашего перелета через пространство, точно речь идет о самом обычном путешествии по железной дороге.

А затем он становится очень пристрастен ко мне. Кое-что, правда, в рассказе растянуто, но зато ничего не скрыто.

Сообщение Кейвора таково:

«Вскоре обнаружилось, что чрезвычайная странность окружающей обстановки и явлений – большое уменьшение веса, разреженность воздуха и его насыщенность кислородом, происходивший от этого огромный эффект наших мускульных усилий, быстрое и волшебное развитие растительности из незаметных зародышей, темный цвет неба, – все это очень нервировало моего спутника. На Луне его характер испортился. Он стал импульсивным, вспыльчивым и строптивым. Скоро он объелся гигантскими пузырчатыми растениями, и последовавшее за этим отравление привело к тому, что мы попали в плен к селенитам, не успев ознакомиться с их жизнью…» (Как вы видите, он ничего не говорит о том, что сам объелся этими «пузырчатыми растениями».)

Дальше он рассказывает, что «мы имели с ними столкновение, и Бедфорд, не поняв некоторых их жестов, – удивительные в самом деле жесты! – прибегнул к насилию. Он с бешенством набросился на них и убил троих; после этого мне пришлось бежать вместе с ним. В результате мы выдержали сражение с большой толпой селенитов, желавших преградить нам путь, и при этом убили семерых или восьмерых. О терпимости этих существ более чем достаточно свидетельствует тот факт, что при моем вторичном пленении я не был убит. Мы пробили себе путь на поверхность Луны и разошлись в разные стороны в том же кратере, где высадились, чтобы скорее найти шар. Но вскоре я натолкнулся на отряд селенитов, предводительствуемый двумя, которые по внешности не походили на тех, которых мы видели до сих пор: у них были большие головы и маленькие тела, и одеты они были более тщательно, чем остальные. В течение некоторого времени мне удавалось избегать встречи с ними, потом я упал в расщелину, разбил голову, повредил коленную чашечку и почувствовал, что я не могу карабкаться, решил, если возможно, сдаться. Они, заметив мое беспомощное положение, потащили меня с собой внутрь Луны. О Бедфорде я ничего больше не слышал и никаких следов его не обнаружил; кажется, не видел его никто из селенитов. Одно из двух: или его застигла ночь в кратере, или, что более вероятно, он нашел шар и, желая опередить меня, улетел вместе с ним. Боюсь, что, не умея управлять шаром, он нашел более тяжелую смерть в межпланетном пространстве».

Тут Кейвор оставляет меня в покое и переходит к более интересным темам. Мне не хотелось бы, чтобы подумали, будто я пользуюсь своим положением издателя для того, чтобы выставить себя в благоприятном свете, но я должен протестовать против неправильного освещения событий Кейвором. Он ничего не говорит о своем отчаянном послании на запачканной кровью бумаге, в котором сообщал совершенно другую историю. Добровольная сдача представляет собой совершенно новую версию, которая, несомненно, пришла ему в голову потом, когда он начал чувствовать себя в безопасности среди лунных обитателей. Что же касается моего намерения «опередить» его, то я предоставляю читателю решить вопрос, кто из нас был прав. Я знаю, что я не идеальный человек, – я и не претендую на это. Но разве я таков, каким он меня изобразил?

Таковы мои возражения. Дальше я могу излагать сообщения Кейвора без всяких комментариев, так как он нигде больше не упоминает обо мне.

По-видимому, настигнувшие его селениты утащили его вглубь «большой шахты» при помощи приспособлений, которые он характеризует как «разновидность воздушного шара». По его чрезвычайно путаному рассказу и многим случайным намекам и указаниям в последующих сообщениях мы можем догадаться, что эта «большая шахта» является частью колоссальной системы искусственных шахт, которые, начинаясь с лунных кратеров, спускаются на глубину ста миль или больше по направлению к центру Луны. Эти шахты сообщаются посредством поперечных туннелей. Они разветвляются, образуя глубокие пещеры, и расширяются в большие шарообразные пространства. На сотни миль вглубь Луна похожа на скалистую губку. «Отчасти, – говорит Кейвор, – это губчатое строение естественно, но в значительной степени – также результаты работы поколений селенитов. Огромные круглые насыпи из скал и земли образуют вокруг туннелей большие кольца, которые приняты были земными астрономами, введенными в заблуждение ложной аналогией, за вулканы».

В такую шахту селениты спустили Кейвора при помощи аппарата, названного им воздушным шаром, сначала в чернильный мрак, а затем в фосфоресцирующий свет. Послания Кейвора свидетельствуют о том, что как ученый он был удивительно невнимателен к подробностям, но мы догадываемся, что этот свет обязан своим происхождением потокам и каскадам воды, «без сомнения, содержащей в себе фосфоресцирующие организмы». Вода стекала к Центральному морю. Когда же спустились вниз, то, как говорит он, «селениты также начали светиться». И наконец далеко внизу он увидел нечто вроде озера из холодного огня – воды Центрального моря, сиявшего и клокотавшего, «подобно закипающему светящемуся голубому молоку».

«Это лунное море, – говорит Кейвор в одном из последних сообщений, – не находится в покое: солнечное притяжение гонит его непрерывным потоком вокруг лунной оси; оттого на нем наблюдаются странные бури, воды его кипят и шумят, а по временам над ним веют холодные ветры и слышны раскаты грома, которые отдаются вверху и в туннелях огромного муравейника. Только тогда, когда вода находится в движении, она излучает свет, в редкие же периоды покоя вода темная. Если смотреть на море, то его воды подымаются и падают маслянистой зыбью, хлопья и большие полосы сияющей, пузырчатой пены подымаются вместе с тяжелыми, слабо сияющими волнами. Селениты плавают по пещерным туннелям и лагунам на маленьких плоскодонных лодках, похожих на выдолбленные челноки, и перед моим путешествием к галереям вокруг обиталища Великого Лунария, властителя Луны, мне позволено было даже совершить небольшую экскурсию по водам моря.

Пещеры и галереи очень извилисты. Значительная часть этих путей известна только опытным морякам среди рыбаков, и нередко селениты пропадают в лабиринтах. Там водятся, как мне рассказывали, странные существа, хищные и опасные твари, которых не в силах была уничтожить наука Луны. Среди них замечательна рафа, спутанная масса двигательных щупалец, размножающихся при рассечении на части, и тзи – колючее животное, которое никогда не бывает видимо: так тихо и внезапно оно нападает…»

Затем Кейвор дает кое-какие описания. «Эта экскурсия напомнила мне о Мамонтовых пещерах, о которых я читал когда-то; если бы у меня был желтый факел вместо голубого света и солидный лодочник с веслом вместо селенита с лицом каракатицы, стоявшего у машины на корме челнока, – я мог бы подумать, что внезапно вернулся на Землю. Окружавшие нас скалы были очень различны: черные, бледно-голубые, изрезанные прожилками, а однажды они заблестели и засверкали так, как будто мы вошли в сапфировый грот. Бледно фосфоресцирующие рыбы поблескивали и исчезали в светящейся глубине. Затем показалась длинная ультрамариновая аллея вдоль одного из каналов внутреннего обращения и пристань. Иногда мелькала гигантская, кишащая селенитами шахта какого-нибудь вертикального прохода.

В одной обширной пещере, изобиловавшей сверкавшими сталактитами, многочисленные люди заняты были рыбной ловлей. Мы поплыли мимо одной из них и увидели длинноруких рыбаков-селенитов, забрасывавших сети. Это были низкорослые горбатые насекомые с очень сильными руками, короткими ногами и морщинистыми масками вместо лица. Когда я глядел, как они вытягивают сеть, то она мне казалась самым тяжелым предметом на Луне. К ней привязаны были грузила, – без сомнения, из золота, – тянули ее очень долго, так как в этих водах прятались в глубине самые крупные съедобные рыбы. Рыба в сетях блестела голубым полумесяцем, голубой светящейся струей.

Среди добычи попалось какое-то яростное черное животное с многочисленными щупальцами и неприятным выражением глаз. Появление его вызвало страшный визг и писк. Селениты торопливо разрубили его на части своими маленькими топориками. Отрубленные щупальца продолжали прыгать и извиваться. Впоследствии в лихорадке я все бредил этим чудовищным существом, с такой силой и стремительностью выплывавшим из глубины неведомого моря. Это было самое деятельное и злое из всех живых существ, которых мне пришлось встретить внутри Луны…

Поверхность этого моря на двести миль, если не больше, ниже поверхности Луны. Все города Луны расположены, как я узнал, над этим Центральным морем в пещерах и искусственных галереях и сообщаются с внешним миром гигантскими вертикальными шахтами, выходы которых образуют „кратеры“, как их называют земные астрономы. Крышку, покрывающую подобное отверстие, я видел во время скитаний по поверхности Луны еще до моего плена.

О внешней части Луны я до сих пор мало знаю. Там имеется колоссальная система пещер, в которых лунные стада находят себе убежище в течение ночи, бойни и тому подобное. В одной из этих пещер мы с Бедфордом выдержали сражение с селенитами-мясниками. Я видел потом нагруженные мясом воздушные шары, спускавшиеся из мрака. До сих пор я обо всем этом знаю не больше, чем очутившийся в Лондоне зулус о британских запасах хлеба. Однако ясно, что эти вертикальные шахты и растительность на лунной поверхности должны играть существенную роль в вентилировании и обновлении лунной атмосферы. Однажды после моего освобождения я наблюдал дувший в шахте сверху вниз холодный ветер, затем такой же ветер, но только теплый, вроде сирокко, подувший снизу вверх и вызвавший у меня лихорадку. Через три недели я заболел какой-то лихорадкой, и, несмотря на сон и хинные таблетки, которые я, к счастью, захватил с собой, я долго болел: меня знобило. Болезнь протянулась почти до того времени, когда меня повезли к Великому Лунарию, властителю Луны.

Я не стану распространяться о моем горестном положении, – прибавляет он, – в эти дни моей болезни». И он подробно останавливается на разных мелочах, которые я опускаю. «В течение долгого времени, – говорит он, – у меня была чрезвычайно высокая температура, и я потерял всякий аппетит. Длинные промежутки бодрствования сменялись сном с мучительными кошмарами. Однажды я так ослаб, точно лежал при смерти, в истерике. Я тосковал по ярким краскам среди однообразного голубого света…»

Затем он снова сообщает о лунной атмосфере. Астрономы и физики говорили мне, что сообщение Кейвора не противоречит тому, что нам известно о Луне. «Если б у земных астрономов хватило мужества и воображения сделать смелые выводы, – говорил мистер Вендиджи, – то они предсказали бы почти все, что сообщил Кейвор о Луне. Мы знаем, что Луна и Земля – спутники, один больше, другой меньше, из одной и той же материи. И так как плотность Луны составляет лишь три пятых плотности Земли, то вполне вероятно, что Луна внутри губчатая». «Не было никакой необходимости, – сказал также сэр Джебес Флэп, наиболее талантливый популяризатор звездных миров, – отправляться на Луну для того, чтобы сделать такие открытия». Кейвор шутливо намекает на грюйерский сыр, но, конечно, ему следовало бы раньше сообщить нам о своем знании того факта, что Луна – полое тело. И если Луна полая, то в таком случае кажущееся отсутствие воздуха и воды легко объяснимо. Море расположено внутри, на дне пещер, а воздух просачивается сквозь огромную губку галерей согласно простым физическим законам. В пещерах Луны большая тяга. При солнечном свете воздух во внешних галереях на солнечной стороне нагревается, его давление увеличивается, некоторая часть воздуха вытекает наружу и смешивается с испаряющимся воздухом кратеров (растения удаляют угольную кислоту), между тем как бо́льшая часть воздуха замерзает на ночной части. Поэтому на Луне существует постоянное воздушное течение с запада на восток в наружных галереях и течение снизу вверх в шахтах во время лунного дня, чрезвычайно усложненное, конечно, галереями и остроумными изобретениями селенитов…

Глава XXIV
Естественная история селенитов

Послания Кейвора, начиная с шестого и кончая шестнадцатым, большей частью так отрывисты и так переполнены повторениями, что из них трудно составить последовательный рассказ. Конечно, они будут полностью даны в научном отчете, но здесь можно ограничиться извлечениями и ссылками, так же как и в предыдущей главе. Мы подвергли каждое слово самой строгой критике, и мои воспоминания и впечатления помогли мне разобраться в непонятном. Естественно, что нас, как живых существ, интересовало больше странное общество лунных насекомых, среди которых жил в качестве почетного гостя человек, чем физические условия их мира.

Я уже сообщал, кажется, что селениты, которых я видел, похожи были на человека своим вертикальным положением тела и четырьмя конечностями, но строением головы и конечностей напоминали насекомых. Я, кроме того, упомянул, что вследствие сравнительно небольшой силы тяготения на Луне тела их хрупки и мягки. Все это подтверждает также Кейвор. Он называет их «животными», хотя, конечно, они не подходят ни под одно подразделение в классификации земных существ, и указывает, что «насекомые на Земле, к счастью для человека, никогда не бывают большими». Самые крупные земные насекомые, живые или вымершие, едва достигают шести дюймов в длину, «но здесь, на Луне, при меньшей силе тяготения, существа, средние между насекомыми и позвоночными, могли, по-видимому, достигнуть человеческих и сверхчеловеческих размеров».

Кейвор не упоминает о муравьях, но при всех его указаниях мне вспоминается муравей, неутомимо деятельный, одаренный умственными способностями и социальными инстинктами. Кроме двух полов, мужского и женского, как почти у всех других существ, у муравьев есть бесполые – рабочие, солдаты, отличающиеся друг от друга структурой, сложением, силой и назначением, и тем не менее все это представители одного и того же вида. Селениты также отличаются большим разнообразием форм. Конечно, они не только значительно превосходят муравьев ростом, но даже, по мнению Кейвора, по своему уму, нравственности и социальной мудрости стоят гораздо выше людей. У муравьев четыре или пять разных форм, у селенитов же их очень много. Я указывал уже на различия. Селениты, которых я видел, были очень различны. По моим наблюдениям, различия в росте и соотношениях частей у селенитов были не меньше, чем между человеческими расами. Но замеченные мною в районе наружной коры различия ничто в сравнении с теми огромными различиями, о которых говорит Кейвор. По-видимому, селениты далеких окраин, те, которых я видел, почти одних профессий – это пастухи, мясники и так далее. Но внутри Луны, чего я тогда не знал, есть другие виды селенитов, отличающиеся от первых ростом, соотношением частей, силой и наружным видом, тем не менее они все принадлежат к одному роду и, несмотря на все свои различия, сходны по родовым признакам. Луна является как бы огромным муравейником, но вместо четырех или пяти сортов муравьев там имеется несколько сот различных разновидностей селенитов с промежуточными, переходными формами.

Кажется, Кейвор заметил это очень скоро. Из его рассказов я заключаю, что он передан был пастухами лунных стад в руки других селенитов, которые обладают «более широкими черепами (головами) и более короткими ногами». Поняв, что он откажется последовать за ними даже под угрозой копий, они перенесли его по узкому, как доска, мостику, вроде того, на который я отказался ступить, и спустили его вниз, в область мрака, на чем-то, что сначала показалось ему похожим на лифт. Но это оказался баллон, который, конечно, был невидим в темноте. Очевидно, то, что я принял за перекидной мостик в пустоту, в действительности было переходом к шару. Кейвор спустился вниз, в более освещенные пещеры. Сначала спускались в тишине, если не считать писка селенитов, а потом среди гама и гула.

Освоившись с темнотой, Кейвор стал понемногу различать окружающее.

«Представьте себе огромное цилиндрическое пространство, – говорит Кейвор в своем седьмом сообщении, – быть может, четверть мили в диаметре, сначала очень тускло освещенное, а потом все более и более спускающееся вниз, в голубую, светящуюся глубину. Представьте себе колодец с винтовой лестницей или же глубокую шахту лифта, в которую вам приходилось заглянуть, – все это увеличенное в сто раз, рассматриваемое в голубое стекло. Представьте себе, что вы смотрите вниз, что вы чувствуете необычайную легкость в теле и не испытываете головокружения, как на Земле, и вы поймете мое первое впечатление. Вообразите широкую галерею вокруг шахты в виде спирали, такой крутой, что подъем на ней на Земле был бы невозможен, с низенькими перилами на краю бездны, исчезающими вдали на расстоянии нескольких миль от начала.

Когда я взглянул вверх, то увидел почти то же самое. Точно я глядел в высокий конус. В шахте дул ветер сверху вниз. С поверхности Луны доносилось все слабее и слабее мычание лунных коров, которых загоняли после дневной пастьбы. А вверху и внизу по винтовым галереям рассеяны были многочисленные лунные обитатели – бледные, фосфорические существа, поглядывавшие на нас или чем-то занятые.

Либо мне пригрезилось, либо на самом деле вместе с ледяным ветром упала снежинка. А затем, падая подобно снежинке, быстро пролетела к центральным частям Луны какая-то фигурка, – маленькое человекообразное насекомое на парашюте.

Сидевший возле меня большеголовый селенит, видя, что я двигаю головой, точно вижу что-то, протянул вперед свой хоботок-руку и указал на видневшийся очень далеко внизу выступ – небольшую площадку, висевшую в пустоте. Она летела вверх к нам, скорость спуска быстро уменьшалась, через несколько мгновений мы очутились рядом с ней и остановились. Брошенный с шара канат был схвачен, и я очутился внизу, на площадке, среди большой толпы селенитов, проталкивавшихся вперед, чтобы увидеть меня.

Это была удивительная толпа. Я поразился, как различны эти обитатели Луны!

Казалось, что в этой суетящейся толпе нельзя найти двух сходных между собой существ. Они различались по форме, по размерам, они представляли самые разнообразные вариации общего типа селенитов. Некоторые были очень высокие, другие же сновали меж ног своих братьев. Все они казались каким-то гротеском, уродливой карикатурой на человека. У каждого из них что-нибудь было гипертрофировано до уродства: у одного большая правая передняя конечность, похожая на огромную муравьиную лапу; у другого ноги, точно ходули; у третьего нос, вытянутый хоботом, и это делало его похожим на человека, если бы не зияющий рот. Форма головы пастухов лунных стад, насекомоподобная (хотя без челюстей и усиков), тоже была очень различна: то широкая и низкая, то узкая и высокая, то на кожистом лбу выдавались рога или другие странные придатки, то раздвоенная, с какими-то бакенбардами, с человеческим профилем. В особенности бросалось в глаза уродливое строение черепов. У некоторых черепа были огромные, напоминающие волдыри, с маленькой лицевой маской. Попадались изумительные экземпляры с микроскопическими головками и пузыристыми телами; фантастические, жидкие существа, служившие как бы основанием для больших трубообразных расширений нижней части лицевой маски. Мне показалось очень странным, что двое или трое из этих сказочных обитателей подземного мира – мира, защищенного огромными пластами от действия Солнца или дождя, – держали в своих щупальцах-руках зонтики – настоящие земные зонтики. Потом я вспомнил о виденном мной парашюте в шахте.

Эти лунные жители вели себя так же, как человеческая толпа: они толкались и напирали, карабкались друг на друга, чтобы взглянуть на меня. С каждой минутой число их увеличивалось, и они все энергичнее напирали на диски моих стражей (Кейвор не объясняет, что он подразумевает под словом „диски“), новые призраки выплывали из мрака и поражали меня своим видом. Вскоре меня посадили на носилки, которые подняли сильные носильщики и понесли среди полумрака через толпу, к отведенным мне на Луне апартаментам. Мимо меня мелькали глаза, лица, маски, слышался шелест кожи, похожий на шелест крыльев жука, блеяние и похожее на треск кузнечиков щебетание селенитов…»

По-видимому, Кейвора поместили «в шестиугольном помещении», где он оставался в течение некоторого времени взаперти. Впоследствии ему была предоставлена некоторая свобода – почти такая же, какой пользуются люди в цивилизованном городе на Земле. По-видимому, то таинственное существо, которое является правителем и властителем Луны, назначило двух селенитов «с широкими головами» для того, чтобы охранять и изучать Кейвора и попытаться заговорить с ним. Невероятно, но эти два фантастических насекомых, эти существа другого мира вскоре стали сообщаться с Кейвором при помощи человеческой речи.

Кейвор называет их именами Фи-у и Тзи-пафф. Фи-у был около пяти футов ростом, с маленькими, тонкими ножками в восемнадцать дюймов и небольшими ступнями, как у всех селенитов. На этих ножках покоилось маленькое тело, трепетавшее при каждом ударе пульса. У него были длинные, мягкие, многосуставные руки, со щупальцами на конце, шея, состоявшая, как обыкновенно у селенитов, из нескольких суставов, но очень короткая и толстая.

«Его голова, – говорит Кейвор, очевидно намекая на какое-то предыдущее, не дошедшее до нас, описание, – обычного лунного типа, но странно видоизмененная. Зияющий рот необыкновенно мал и свисает вниз, лицевая маска состоит почти из одного широкого плоского носа. На каждой стороне по маленькому глазу.

Голова представляет огромный шар вместо шероховатого кожистого покрова, как у пастухов лунных стад, на голове его тонкая мембрана, через которую можно наблюдать все движения пульсирующего мозга. Это существо с уродливо гипертрофированным мозгом на теле карлика».

В другом месте Кейвор находит, что сзади он похож на Атланта, поддерживающего мир.

Тзи-пафф, кажется, тоже походил на Фи-у, но у него было очень длинное «лицо» и при ясно выраженной гипертрофии мозга его голова была не круглая, а грушеобразная, узким концом вниз. К услугам Кейвора были предоставлены носильщики – кривобокие существа с огромными плечами, паукообразные привратники и скрюченный прислужник.

Метод, с каким Фи-у и Тзи-пафф приступили к разрешению проблемы языка, был очень остроумен. Они вошли в «шестиугольную клетку» к Кейвору и начали подражать каждому его звуку, даже кашлю. Он, по-видимому, очень быстро понял, что они хотят, и начал повторять им слова и называть предметы. Вероятно, процедура была одна и та же. Фи-у слушал, а потом, в свою очередь, указывал на предмет и повторял слышанное слово. Первое слово, которым он овладел, и было слово «мэн» – человек, второе «муни» – лунянин, которое Кейвор употребил вместо слова «селенит» для обозначения лунной расы. Уловив нужное слово, Фи-у повторял его Тзи-паффу, который запоминал без ошибки. Они заучили в первый урок сотню английских имен существительных.

Затем они, по-видимому, привели с собой художника, и тот помогал им рисунками и диаграммами, в сравнении с которыми рисунки Кейвора казались весьма несовершенными. «Это было, – говорит Кейвор, – существо с очень подвижной рукой и строгим взглядом, и рисовал он с невероятной быстротой».

Из одиннадцатого сообщения, без сомнения, мы уловили только отрывок. Высказав несколько отрывочных мыслей, Кейвор продолжает: