Текст книги "«Война миров» и другие романы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 65 страниц)

Глава XVII
Сражение в пещере лунных мясников

Не помню уже, сколько времени мы карабкались вверх, пока не достигли решетки. Может быть, мы поднялись на несколько сот футов, но тогда мне казалось, что мы проползли, протискались, проскакали и вскарабкались по крайней мере почти на целую милю вертикально вверх. Когда я вспоминаю об этом, то в моих ушах раздается позвякивание золотых цепей. Они звенели при каждом нашем движении. Я содрал кожу на пальцах и на коленях и оцарапал щеку. Скоро мы стали карабкаться более медленно и осторожно. Шум преследовавших нас селенитов заглох. Вероятно, они не полезли по нашим следам в расщелину, хотя и заметили сорванные нами грибы. Местами щель так суживалась, что мы с трудом протискивались вверх; иногда она, напротив, расширялась, образуя широкие пустоты, утыканные колючими кристаллами или обросшие светящимися грибами. Проход то извивался, то спускался вниз почти горизонтально. Часто журчала и капала вода. Раз или два от нас что-то шмыгнуло в сторону. Возможно, что это были ядовитые пресмыкающиеся, но они не причинили нам вреда, а мы так торопились, что нам было не до них. Наконец далеко вверху забрезжил знакомый нам синеватый свет, и мы увидели, что он просачивается через решетку, преградившую нам путь.

Пошептавшись, мы с удвоенной осторожностью полезли вверх. Когда мы добрались до решетки, я прижался лицом к ее прутьям и стал разглядывать пещеру. Она была обширна и освещалась, без сомнения, ручейком того же синего света, который струился от виденной нами машины. Вблизи моего лица между прутьями решетки капала вода.

Я хотел разглядеть дно пещеры, но решетка находилась в углублении, края которого мешали мне видеть. Затем мы обратили внимание на шум, и я заметил неясные тени, скользившие по тускло освещенному своду высоко вверху.

Несомненно, в пещере находились селениты, может быть даже их было много: мы слышали их голоса и какие-то слабые звуки, которые я принял за их шаги. Кроме того, до нас доносились мерные удары ножа или топора по чему-то мягкому. Потом раздался звон вроде лязга цепей, свист и грохот и снова удары ножа. Тени показывали, что селениты двигались быстро и ритмически, в такт с этим мерным стуком, и останавливались, когда он прекращался.

Мы наклонились друг к другу и начали перешептываться.

– Они работают, – прошептал я, – они чем-то заняты.

– Да.

– Они не ищут нас и не собираются нас ловить.

– Может быть, они о нас и не слыхали.

– За нами гонятся другие, там, внизу… А что, если мы вдруг покажемся?

Мы переглянулись.

– Новый удобный случай вступить с ними в переговоры, – заметил Кейвор.

– Ну нет, – ответил я, – только не сейчас.

Мы молчали, занятые своими мыслями. Снова послышался стук, и тени задвигались.

Я стал внимательно осматривать решетку.

– Она непрочная, – сказал я, – можно отогнуть две полосы и пролезть между ними.

Мы посовещались несколько минут. Затем я ухватился обеими руками за прут, ногами уперся в скалу и потянул прут. Он согнулся так быстро, что я чуть не упал вниз. Взобравшись выше, я согнул другой прут, затем вынул из кармана светящийся гриб и бросил его вниз, в расщелину.

– Будьте осторожны и не торопитесь, – шепнул мне Кейвор, когда я пролезал через решетку. Передо мной промелькнули работавшие над чем-то фигуры, я нагнулся так, что край впадины, в которой находилась решетка, скрывал меня от них. Лежа, я подал знак Кейвору последовать моему примеру. Мы залегли рядом и стали наблюдать за тем, что делалось в пещере.

Пещера была гораздо больше, чем нам сначала показалось. Мы смотрели из самой низкой ее части. Пещера расширялась вдаль, но нависшие своды скрывали от нас отдаленные ее части. Вдоль пещеры тянулись, исчезая вдалеке, какие-то огромные бледные туши, над которыми возились селениты. Сначала мне показалось, что это большие белые цилиндры. Затем я заметил головы без глаз и кожи, похожие на бараньи головы в мясной лавке, и разглядел, что это туши лунных коров, которые селениты разделывали, как команда китобойного судна ошвартованного кита. Селениты резали мясо полосами, и на некоторых тушах виднелись обнаженные ребра. Удары топориков селенитов и производили этот звук: чид, чид, чид. В стороне был протянут канат провода, обвешанный кусками свежего мяса. Эта бесконечная аллея туш, предназначенных для продовольствия, свидетельствовала о густоте населения лунного мира и подтверждала наше первое впечатление от огромной шахты.

Сначала мне показалось, что селениты стоят на досках, положенных на козлы, но потом я увидел, что и настил, и подпорки, и топорики были такого же свинцового цвета, как и мои кандалы, пока я не разглядел их при белом свете. Кстати сказать, я не помню, чтобы мне случалось увидеть какие-нибудь деревянные вещи на Луне: двери, столы, вся обстановка, вроде нашей земной мебели, была сделана из металла и, кажется, по большей части из чистого золота, которое из всех металлов, конечно, заслуживает предпочтения, при прочих равных условиях, – по легкости обработки, по ковкости и по прочности. На дне пещеры кое-где валялись толстые ломы, очевидно для переворачивания мясных туш, длиной приблизительно в шесть футов и с рукояткой – очень подходящее для нас оружие. Пещера освещалась тремя ручьями синего света.

Мы долго лежали молча и наблюдали.

– Ну что? – спросил наконец Кейвор.

Я сполз ниже и обернулся к нему. Меня осенила блестящая мысль.

– Если только они не спускают этих туш с помощью кранов, – сказал я, – то мы, очевидно, находимся недалеко от поверхности.

– Почему?

– Потому что лунные коровы не могут прыгать и у них нет крыльев.

Кейвор выглянул из впадины, где мы лежали.

– Меня удивляет только… – начал он. – Впрочем, мы и не уходили далеко от поверхности.

Я дернул его за рукав, чтобы он замолчал: я услыхал шум из расщелины под нами. Мы притаились и начали прислушиваться. Скоро у меня не осталось никакого сомнения, что кто-то тихо лез вверх по расщелине. Не торопясь, бесшумно я взял в руку обрывок цепи и ждал появления врага.

– Смотрите за теми молодцами с топорами, – сказал я.

– Они заняты своим делом, – ответил Кейвор.

Я выбрал место для удара в отверстии решетки. Скоро я услышал тихое щебетание поднимавшихся селенитов, шорох их рук, цеплявшихся за камни, и звуки падения щебня.

В темноте за решеткой что-то двигалось. Что-то блеснуло и направилось на меня. Я вскочил и отбил удар. Это было острие копья. Я понял потом, что длинное копье не попало в цель только благодаря недостатку места. Копье высунулось из решетки змеиным жалом и, промахнувшись, скрылось, потом снова вытянулось. Я ухватил и вырвал копье, но в меня направилось другое. Я вскрикнул от радости, когда почувствовал, что селенит, державший и не выпускавший копья, не выдержал. Тогда я стал наносить добытым трофеем удары сквозь решетку среди писка, раздававшегося в темноте. Кейвор тоже вырвал копье и прыгал, размахивая им, но не попадая в цель. «Кланг, кланг», – зазвенело о решетку, и по воздуху просвистел топор, ударившийся о скалу вблизи нас и напомнивший мне о мясниках над мясными тушами в пещере.

Я обернулся и увидел, что они, выстроившись, приближаются к нам, размахивая своими топорами. Это были толстые приземистые коротконожки с длинными руками, мало похожие на тех селенитов, которых мы видели раньше. Если они и не слышали о нас, то очень быстро поняли, в чем дело. Я, держа копье, смотрел на них.

– Охраняйте, Кейвор, решетку! – крикнул я и с ревом, чтобы устрашить их, ринулся навстречу.

Двое из мясников метнули свои топоры, но промахнулись, а остальные мгновенно обратились в бегство. Затем и эти двое побежали вверх по пещере, прижав к туловищу руки и наклонив головы. Я никогда не видал, чтобы люди так убегали!

Захваченное мною копье оказалось плохим оружием, тонким и хрупким, слишком длинным, годным только для метания. Я преследовал селенитов до первой туши, потом остановился и поднял один из брошенных ломов. Он оказался увесистым, хорошим оружием для разгрома селенитов. Я бросил копье и поднял второй лом для другой руки. Погрозив ломами кучке селенитов, которые остановились вдали в пещере, я обернулся к Кейвору.

Он прыгал около решетки, грозно размахивая обломком копья. Все обстояло благополучно. Кейвор отражал нападение селенитов снизу. Но что делать дальше?

Мы загнаны в тупик. Но мясники наверху, очевидно, захвачены врасплох; они, наверное, перепугались, и у них, кроме топориков, нет никакого оружия. Их коренастые фигуры (они были ниже ростом и толще, чем селениты-пастухи) были рассеяны среди пещеры, это свидетельствовало об их нерешительности. Я их напугал своей бешеной яростью. Но зато их было очень много. Селениты же внизу, несомненно, вооружены длинными копьями. Возможно, что они приготовили нам и другие сюрпризы… Черт возьми! Если мы ударим на мясников, то селениты с копьями останутся у нас в тылу, если же не атаковать, то их соберется еще больше. Кто знает, какие орудия разрушения – пушки, бомбы, минометы – может выслать для нашего истребления этот неведомый мир, находящийся у нас под ногами, этот обширный мир, до глубин которого мы еще не добрались. Нам ничего более не оставалось, как самим наступать на противника. Тем более что скоро показались новые полчища селенитов, сбегавших вниз по пещере по направлению к нам.

– Бедфорд! – крикнул Кейвор и отскочил от решетки.

– Назад! – закричал я ему. – Что вы делаете?

– Они тащат какую-то пушку!

Между копьями показалась голова и плечи селенита, несшего какой-то сложный аппарат.

Кейвор не годился для такого боя. Несколько секунд я колебался, потом ринулся вперед, размахивая своими ломами, стараясь ревом испугать селенита, который целился вкось, прижав аппарат к животу. Свист… Это, оказалось, не пушка, а что-то вроде самострела. Выпущенный заряд попал прямо в меня во время прыжка.

Я не упал, а только опустился несколько раньше, чем следовало, и по ощущению в плече заключил, что заряд только слегка контузил меня. Я отбил древко и заметил, что стрела вонзилась чуть не наполовину в мое плечо. Подскочив, я ударил селенита ломом. Он рухнул, и голова его раскололась, как яйцо.

Я бросил лом, выдернул стрелу из плеча и начал размахивать ломом в темноте. При каждом ударе под решеткой раздавался жалобный писк и визг. Я метнул туда стрелу, схватил лом и кинулся на толпу в пещере.

– Бедфорд! – умолял Кейвор, когда я пролетел мимо него. – Бедфорд!

Я слышал позади себя его шаги. Шаг, прыжок, толчок, снова прыжок…

Каждый прыжок, казалось, длился вечность. С каждым прыжком пещера расширялась, и число селенитов увеличивалось. Сначала они бегали, как муравьи в разоренном муравейнике, некоторые размахивали топориками, но большинство спасалось бегством вперед или в сторону по аллее туш. Скоро показались селениты, вооруженные копьями. Я видел целую кучу рук и ног. В пещере становилось темней… Что-то просвистело над моей головой. Опять. Подпрыгнув, я увидал, что копье вонзилось в одну из туш слева от меня. Когда я опустился, то другое копье ударилось в грунт передо мной, и я услышал отдаленный треск. Целый ливен копий.

Я остановился как вкопанный.

Не думаю, чтобы я тогда отчетливо соображал. Но, помнится, в моем мозгу промелькнула стереотипная фраза: «Огневая завеса, под прикрытие!» Я встал между двумя тушами, тяжело дыша и чувствуя себя убийцей.

Я искал Кейвора. Одно мгновение мне казалось, что он погиб, но вскоре он появился из темноты между тушами и каменной стеной пещеры. Я увидал его маленькое лицо, тусклое, синее, вспотевшее, выражавшее сильное волнение.

Он что-то сказал, но я не расслышал. Я решил, что нам лучше всего пробираться от туши к туше, вверх по пещере, пока не пробьемся наружу. Пробиться наружу – другого выхода нет.

– За мной! – сказал я и пошел вперед.

– Бедфорд! – кричал Кейвор, но тщетно: я его не слышал.

Я обдумывал план спасения, поднимаясь по узкому проходу между тушами и стеной. Пещера закруглялась, и селениты не могли стрелять вдоль. Хотя в узком пространстве мы и не могли делать прыжков, однако благодаря нашей земной силе мы продвигались быстрее селенитов. Я решил, что скоро мы опять вступим с ними в бой. Когда мы ворвемся в их ряды, то они окажутся для нас не более опасными, чем черные тараканы. Однако сначала надо выдержать их обстрел. Я обдумывал стратегический план и на бегу скинул фланелевую куртку.

– Бедфорд! – задыхался сзади Кейвор.

Я обернулся и спросил, что ему надо.

Он показывал вверх, через туши.

– Белый свет! – сказал он. – Опять белый свет!

Я взглянул вверх: действительно, вдалеке брезжили белые призрачные сумерки. Силы мои сразу удесятерились.

– Не отставайте! – крикнул я Кейвору.

Длинный плоский селенит высунулся из мрака, но тотчас же скрылся с писком. Я остановился и подал знак Кейвору, чтобы и он не двигался. Затем повесил свою куртку на лом, спрятался за ближайшую тушу, положил куртку с ломом и высунулся на секунду.

«З-з-зз!» – просвистела стрела. Мы находились на очень близком расстоянии от селенитов, толстых, длинных и коротких, толпившихся кучей около батареи своих орудий, направленных в пещеру. Три или четыре стрелы последовали за первой, затем обстрел прекратился.

Я высунул голову и оказался на волосок от гибели. Просвистела целая дюжина стрел, раздались крики и чириканье селенитов, свидетельствовавшие об их возбуждении. Я поднял с пола куртку и лом.

– Теперь пора! – воскликнул я и выставил свою куртку.

«З-з-зз! Зз-зз!» В одно мгновение она была продырявлена тучей стрел, перелетавших через тушу над нашими головами. Я схватил лом, сбросил куртку, – она так и осталась на Луне, – и ринулся в атаку.

С минуту длилась бойня. Я рассвирепел и не давал пощады. Селениты же, вероятно, перепугались и плохо защищались. У меня, как говорится, кровь бросилась в голову. Помню, что я пробивался между этими насекомообразными существами, как через высокую траву, кося и направо и налево – раз, два! Брызгала какая-то жидкость, под ногами что-то хрустело и пищало, рассыпаясь на куски. Толпа расступалась и снова смыкалась, как вода. Они сражались в беспорядке. Копья свистели вокруг меня; меня ранили в ухо, в руку и в щеку, но я заметил это потом, когда почувствовал на щеке запекшуюся кровь.

Что делал Кейвор, я не знаю. Мне казалось, что этот бой длится целый век и никогда не кончится. И вдруг конец – остатки селенитов обратились в бегство… Я почти не пострадал. Пробежал вперед, крикнул и оглянулся.

Я был изумлен.

Я летел через них громадными скачками. Селениты остались позади или разбегались в разные стороны. Неожиданный конец боя, в который я бросился очертя голову, обрадовал меня. Мне казалось, что я победил не потому, что селениты оказались такими хрупкими, а потому, что я оказался таким сильным. И я самодовольно расхохотался. Ах, эта удивительная Луна! Посмотрев на искрошенные и корчившиеся тела, разбросанные по пещере, я поспешил к Кейвору.

Глава XVIII
В солнечном свете

Вскоре мы увидели, что пещера обрывается в туманную пропасть, и вышли в наклонную галерею, которая привела нас в обширное круглое пространство, к огромной цилиндрической шахте, идущей вертикально вверх и вниз. Вокруг нее извивалась галерея без всякого парапета или перил и через полтора оборота поворачивала вверх, в скалы. Галерея эта напоминала мне спираль железной дороги через Сан-Готард. Все было необычайно грандиозно. Невозможно описать титанические размеры этого сооружения и подавляющее впечатление от него. Далеко вверху, над обрывом гигантской шахты, мы заметили круглое отверстие со слабо мерцающими звездами на дневном небе. Мы оба невольно вскрикнули от радости.

– Скорей! – торопил я, бросаясь вперед.

– А что там? – спросил Кейвор и осторожно подошел к краю шахты. Я последовал его примеру и заглянул вниз, но мне мешал свет сверху, и я разглядел только во мраке цветные полосы малинового и пурпурного цвета. Но хотя я не мог видеть, зато мог слышать. Из темноты доносился гул, похожий на гудение пчел, если приложить ухо к улью, – гул из пропасти глубиной, быть может, мили четыре…

Я прислушался, потом взял лом и пошел вперед, вверх по галерее.

– Вероятно, это та самая шахта с крышкой, куда мы смотрели, – заметил Кейвор.

– А внизу те же самые огни!

– Огни! – повторил Кейвор. – Да, огни того мира, которого нам никогда не увидеть.

– Мы еще вернемся, – утешил я его.

После нашего бегства я начал надеяться, что мы найдем шар.

Ответа Кейвора я не расслышал.

– Что? – спросил я.

– Ничего, – ответил он, и мы торопливо зашагали вверх по галерее.

Этот наклонный боковой проход тянулся, вероятно, не менее четырех или пяти миль и поднимался так круто, что идти по нему на Земле было бы совершенно невозможно, но здесь, на Луне, это было очень легко. Мы заметили только двух селенитов, которые при нашем приближении обратились в бегство. Очевидно, до них дошла весть о нашей силе и быстроте.

Подъем оказался довольно легким. Спиральная галерея перешла в крутой туннель с отпечатками следов лунных стад, такой узкий и короткий по сравнению с обширными сводами, что почти весь он был освещен. Скоро стало светлей, и вверху показался блиставший ослепительным светом выход: альпийский склон, увенчанный гребнем колючего кустарника, теперь уже высохшего и помертвевшего, четко вырисовывавшегося на фоне солнца.

Странно, что мы, люди, которым эта самая растительность казалась недавно такой ужасной, смотрели теперь на нее с таким же чувством, как вернувшийся домой изгнанник при виде родных мест. Мы радовались даже разреженному воздуху, который мучил нас одышкой при быстром движении и затруднял наши разговоры. Приходилось сильно напрягать голос. Все шире и шире становился освещенный солнцем круг; туннель позади нас погружался в непроницаемый мрак. Видневшийся наверху колючий кустарник уже побурел и засох. Его густо переплетавшиеся ветки затеняли узорами нависшие скалы. У самого входа в туннель расстилалась широкая утоптанная площадка для лунных стад.

Мы вышли наконец по ней на ослепительный свет и невыносимый зной. Мы с трудом перешли через открытое место и, вскарабкавшись по откосу между стволами колючих растений, уселись, запыхавшиеся, под выступом застывшей лавы. Но даже и в тени скала была горячая.

Воздух веял огнем. Физически мы чувствовали себя неважно, но зато нас не мучили больше кошмары. Нам казалось, что мы опять вернулись к себе под звезды. Все страхи и трудности нашего бегства через мрачные пещеры и расщелины теперь миновали. После последнего боя мы уже не боялись селенитов. Оглядываясь на зияющее отверстие, мы сами не верили, что там были. Там, глубоко внизу, в голубоватом свете, переходившем в мрак, мы встретились с существами – извращенными подобиями людей, с насекомыми со шлемообразными головами. И мы их боялись и подчинялись им, пока наконец не возмутились. И вот они растаяли, как воск, рассыпались прахом, исчезли, как кошмарные призраки.

Я протер глаза, сомневаясь, уж не видели ли мы все это во сне под опьяняющим действием съеденных грибов, но вдруг заметил кровь у себя на лице и убедился, что рубашка крепко прилипла к моему плечу и руке.

– Черт возьми! – проговорил я, ощупав свои раны. Вход отдаленного туннеля, казалось, наблюдал за нами своим пристальным глазом. – Кейвор, что же они будут делать? Что делать нам?

Он покачал головой, не отрывая глаз от темного входа туннеля.

– Откуда мы можем знать, что они намерены делать?

– Это зависит от того, что они о нас думают, нам же это неизвестно. Затем это зависит от того, что у них имеется в резерве. Вы правы, Кейвор: мы коснулись лишь окраины лунного мира. У них там, в глубине, могут быть неожиданные сюрпризы для нас. Даже своими самострелами они могут причинить нам немало вреда… Но все же, – резюмировал я, – если даже мы и не найдем наш шар сразу, то все-таки у нас есть шансы. Мы можем еще держаться даже ночью. Мы можем сойти вниз и отвоевать себе место.

Потом я начал осматриваться. Характер пейзажа резко изменился вследствие роста и засыхания растительности. Вершина, на которой мы сидели, возвышалась над обширной долиной, сплошь покрытой увядшей, сухой растительностью поздней, послеполуденной лунной осени. Один за другим тянулись пологие бугры и поля, где пасся лунный скот; вдали грелось и дремало на солнце, точно овцы, целое стадо, отбрасывая тени. Селенитов нигде не было видно. Убежали ли они при нашем появлении, или они обычно скрывались после выгона стада на пастбища, этого я не могу сказать. Тогда я предполагал первое.

– Если поджечь этот сушняк, то мы, пожалуй, нашли бы наш шар среди пепла.

Кейвор, по-видимому, не слыхал моих слов: он внимательно смотрел, прикрывая глаза рукой, на звезды, которые, несмотря на яркий солнечный свет, были хорошо видны на небе.

– Как вы думаете, сколько времени мы пробыли здесь? – спросил он наконец.

– Где здесь?

– На Луне.

– Два дня, наверное.

– Нет, около десяти дней. Солнце уже перешло зенит и склоняется к западу. Дня через четыре, а может быть и раньше, наступит ночь.

– Но ведь мы ели только один раз?

– Знаю, но так выходит по звездам.

– Разве время здесь, на меньшей планете, другое?

– Не знаю, но выходит так.

– Как же следует исчислять время?

– Голод, утомление – все здесь иное. Все здесь другое, не такое, как на Земле. Мне казалось, что со времени нашего выхода из шара прошло всего несколько часов, несколько длинных часов – не больше.

– Десять дней, – удивлялся я, – значит, нам остается… – Я взглянул на солнце. Оно уже прошло полпути от зенита до запада. – Остается всего только четыре дня… Кейвор, нам нельзя сидеть тут сложа руки. С чего нам начать?

Я встал.

– Надо наметить какой-нибудь отдаленный и издалека видный пункт, можно вывесить флаг, или платок, или что-нибудь еще, наметить участки и искать кругом.

Кейвор поднялся и стал рядом со мной.

– Да, – согласился он, – нам ничего больше не остается, как искать наш шар. Ничего больше. Может быть, мы найдем его. Разумеется, мы его найдем. А если нет…

– Мы должны искать.

Он огляделся кругом, посмотрел вверх на небо, вниз в туннель и удивил меня внезапным нетерпеливым жестом.

– Какие мы безумцы! Зачем попали мы в этот туннель! Подумайте только, сколько мы успели бы сделать!

– Мы и сейчас можем еще кое-что сделать.

– Никогда нам не сделать того, что упущено. Ведь тут под нашими ногами целый мир. Подумайте, как это интересно! Вспомните о машине, которую мы видели, о шахте с крышкой! Но все это только начало. А те несчастные создания, с которыми мы сражались, только невежественные, захолустные жители окраин, пастухи и мясники. Там же внизу… Огромные подземелья, туннели, сооружения, пути сообщения… На глубине все грандиозней, населенней. Несомненно, там должно находиться Центральное море, омывающее сердцевину Луны. Подумайте о его черных, чернильных водах при скудном освещении, если только их глаза нуждаются в свете! Подумайте о многоводных, бегущих каскадами потоках, питающих это море! Подумайте о его приливах и отливах! Может быть, у них есть суда, многолюдные большие города и пути сообщения. Быть может, у них разум и порядок. А мы погибнем здесь и никогда не увидим разумных существ, создавших все эти сооружения. Мы здесь замерзнем и умрем. Воздух замерзнет на нас и вновь оттает. И вот тогда они случайно набредут на наши окоченелые, безмолвные трупы, найдут и шар, который нам не удастся отыскать, и поймут наконец, хотя и слишком поздно, сколько мыслей и усилий погибло так бесплодно.

Голос его во время этого монолога звучал, точно сквозь телефонную трубку, откуда-то издалека.

– Но эта темнота… – возразил я.

– Это не так уж важно.

– Как так?

– Не знаю. Откуда я могу знать? Можно захватить факел, лампу или фонарь. Те другие могут нас понять.

Он постоял с минуту с опущенными руками и печальным лицом, уныло глядя в пространство, затем с жестом самоотречения обратился ко мне с предложением начать систематические поиски шара.

– Мы ведь можем потом вернуться обратно, – утешал его я.

– Прежде всего нам надо вернуться на Землю.

– Мы можем потом привезти с собой лампы и железные крючья для лазанья и другие необходимые вещи.

– Да, – согласился Кейвор.

– Мы захватим с собой золото.

Он посмотрел на золотые ломы, но ничего не ответил. Он стоял, заложив за спину руки и грустно глядя на кратер. Наконец вздохнул и снова заговорил:

– Да, я нашел сюда путь, но найти путь не значит еще быть его монополистом. Если я привезу свое изобретение на Землю, то что произойдет? Я не смогу скрывать его даже в течение одного года. Рано или поздно все обнаружится, или другие люди вторично откроют его. А тогда… Правительства и державы будут стараться сюда проникнуть, будут воевать из-за лунных территорий между собой и с лунными жителями. Это только усилит вооружения и даст лишний повод к войнам. В непродолжительном времени, если я только оглашу мой секрет, вся эта планета, вплоть до глубочайших галерей, будет усеяна трупами. В чем другом, а в этом не приходится сомневаться… Конечно, Луна людям не нужна. Для чего им новая планета? Что сделали они со своей собственной планетой? Поле вечной битвы, арену вечной бессмыслицы. Мир человеческий мал, и жизнь человеческая коротка, – еще довольно дел на Земле! Нет, наука и так уже слишком много трудилась над выковыванием оружия для безумцев. Пора с этим покончить! Пусть люди откроют это изобретение через тысячу лет.

– Можно сохранить тайну, – возразил я.

Кейвор посмотрел на меня и улыбнулся.

– Наконец, – продолжал он, – из-за чего нам спорить? У нас так мало шансов разыскать шар, а там, внизу, уже готовятся. Только человеческая привычка надеяться до самой последней минуты заставляет нас думать о возвращении на Землю. Наши затруднения только теперь начинаются. Мы показали лунным жителям нашу силу и жестокость. Шансы наши на спасение такие же, как у тигра, который вырвался из клетки и загрыз человека в Гайд-парке. Весть о нас, по всей вероятности, разносится из галереи в галерею до центральных областей… Никакие разумные существа не допустили бы нас взять шар с собой обратно на Землю после всего, что они видели или слышали о нас.

– Но мы не улучшим наших шансов, если будем сидеть здесь, – сказал я.

Мы оба встали.

– Лучше будет, – сказал Кейвор, – если мы пойдем в разные стороны. Надо вывесить платок на верхушке одного из этих стволов, крепко привязать его и от этого пункта, как от центра, приняться за поиски по всему кратеру. Вы пойдете на запад, полукругом, в сторону заходящего солнца. Вы должны двигаться сначала так, чтобы ваша тень падала от вас вправо, до тех пор, пока она не будет пересекать под прямым углом путь от нашей вехи, а затем двигайтесь так, чтобы ваша тень ложилась влево от вас. Я буду делать то же самое в восточном направлении. Мы будем заглядывать в каждый овраг, осматривать каждую скалу, мы приложим все усилия, чтобы отыскать наш шар. Селенитов будем избегать. Для утоления жажды можно глотать снег, для утоления голода надо убивать лунных коров, если только мы сможем есть сырое мясо. Итак, каждый из нас пойдет своей дорогой.

– А если один из двух натолкнется на шар?

– Он должен вернуться к вывешенному платку и ждать там, подавая сигналы.

– А если никто из нас…

Кейвор взглянул на солнце.

– Мы будем искать шар до тех пор, пока нас не застигнет ночь и стужа.

– А вдруг селениты нашли шар и спрятали?

Кейвор пожал плечами.

– А если они теперь гонятся за нами?

Он ничего не ответил.

– Возьмите на всякий случай один лом, – предложил я.

Он покачал отрицательно головой и посмотрел на расстилавшуюся перед ним пустыню.

– Ну, идемте, – проговорил он.

Он почему-то заколебался и посмотрел на меня смущенно.

– До свидания, – сказал он наконец.

«Проклятье, – подумал я, – мы могли действовать лучше!» Мне не хотелось с ним расставаться, хотя мы и должны были надоесть друг другу. Я хотел протянуть ему на прощание руку, но он уже сомкнул ноги и прыгнул на север. Он несся по воздуху, как сухой лист, плавно опустился и снова прыгнул. Я постоял с минуту, наблюдая за его полетом, потом нехотя повернулся на запад, выбрал место для прыжка и с чувством человека, собирающегося прыгнуть в ледяную воду, устремился обследовать свою половину лунного мира. Я спустился неудачно между скалами, осмотрелся вокруг, вскарабкался на каменную площадку и прыгнул снова…

Кейвор уже скрылся из виду, но платок ясно был виден на пригорке – ослепительно-белый при блеске яркого солнца.

Я решил не терять из виду платка, что бы ни случилось.