Текст книги "«Война миров» и другие романы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 65 страниц)

Глава X
Заблудившиеся на Луне люди

На лице Кейвора отразился мой испуг. Он встал и начал внимательно осматривать окружавшие нас быстро разраставшиеся заросли. Он приложил руку к губам и заговорил без своей обычной уверенности:

– Мне кажется… мы оставили его… где-то… там… – Он показал неопределенным жестом. – Не знаю наверное. – В его глазах выразилось смущение. – Во всяком случае, он где-то недалеко.

Мы оба встали, напряженно всматриваясь в чащу джунглей. Повсюду вокруг, на освещенных солнцем скатах, виднелись лишь колючая щетина, раздутые кактусы, ползучие лишаи да кое-где в тени синели снежные сугробы. На север, на юг, на восток и на запад – во все стороны расстилались однообразные заросли необычайных растительных форм. И где-то, погребенный среди этого хаоса стеблей, лежал наш шар – наш дом, наша провизия, наша последняя надежда выбраться из этой фантастической пустыни, покрытой эфемерными растениями.

– Я думаю, – Кейвор показал пальцем на север, – что шар, наверное, там.

– Нет, – возразил я, – мы двигались по кривой линии. Смотрите, вот отпечаток моих каблуков. Ясно, что шар находится восточнее. Нет, он где-нибудь там.

– Мне кажется, – сказал Кейвор, – что Солнце все время было справа.

– А мне кажется, что при каждом прыжке моя тень падала вперед.

Мы посмотрели вопросительно друг на друга.

Дно кратера приняло в наших глазах громадные размеры, чащи кустарника казались мне непроходимыми.

– Какое безрассудство!

– Очевидно, нам надо найти наш шар, – сказал Кейвор, – найти как можно скорей. Солнце печет все сильней. Мы давно уже изнемогли бы от жары, если бы воздух не был так сух. К тому же я проголодался.

Я посмотрел на него с удивлением. Об этом я не подумал, но после его слов сразу почувствовал волчий аппетит.

– Да, и я тоже проголодался.

Кейвор решительно встал.

– Нам надо найти шар.

Стараясь держаться спокойнее, мы всматривались в бесконечные каменные гряды, в чащи на дне кратера, молча, каждый про себя взвешивая шансы найти наш шар, прежде чем нас обессилят зной и голод.

– Он находится не дальше пятидесяти ярдов отсюда, – сказал Кейвор несколько нерешительно.

– Единственный способ, – согласился я, – не торопясь, начать поиски. О, если бы эти проклятые колючки росли не так быстро!

– Вполне разделяю ваше желание, – сказал Кейвор. – Но ведь шар наш остался в снежном сугробе.

Я огляделся по сторонам, тщетно надеясь узнать какой-нибудь бугор или кактус вблизи нашего шара. Но везде было одно и то же: стремящиеся кверху заросли, раздувающиеся грибы, тающие и постоянно меняющие очертания снежные сугробы. Солнце палило нестерпимо; мы слабели от голода, и это еще более увеличивало затруднительность нашего положения. И в тот момент, когда мы стояли так, смущенные и растерянные, мы вдруг услышали странный звук, не похожий ни на шелест растений, ни на свист ветра, ни на наши шаги.

«Бум… Бум… Бум…»

Звук исходил из-под наших ног, из-под почвы. Казалось, что мы ощущаем его не только ушами, но и ногами. Он отдавался глухим отдаленным гулом. Странный, необъяснимый звук, не связанный ни с чем окружающим. Густой, медленный и мерный, как удары гигантского погребального колокола:

«Бум… Бум… Бум…»

Звук, напоминавший о церквах, о ночном гуле многолюдного города, об ожидании и бодрствовании, о размеренном порядке, таинственно разносился по фантастической пустыне. Ничего не изменилось в окружающем пейзаже: однообразные заросли и кактусы колыхались от ветра, до самого горизонта на темном куполе неба палило солнце, но загадочный звук трепетал в воздухе как предостережение или угроза:

«Бум… Бум… Бум…»

Мы тихо спрашивали друг друга:

– Как будто колокол?

– Похоже на колокол.

– Что это такое?

– Что это может быть?

– Считайте, – сказал Кейвор, но опоздал, так как удары прекратились.

Тишина, ритмический беспорядок тишины тоже казался нам странным. Действительно ли мы слышали таинственный звон?

Я почувствовал прикосновение руки Кейвора к моему плечу. Он говорил вполголоса, как бы боясь кого-то разбудить:

– Будем держаться вместе и искать наш шар. Нам надо вернуться к шару. Мне непонятны эти загадочные звуки.

– Куда же мы пойдем?

Он колебался. Мы почувствовали присутствие каких-то неведомых существ. Что это за существа? Где они живут? Не является ли окружающая нас пустыня, то мерзлая, то опаленная, только оболочкой какого-нибудь подлунного мира? А если так, то каков этот мир? Каких обитателей может он изрыгнуть на нас?

И вдруг, пронизывая тишину, раздался громовой удар, звон и скрежет, как будто распахнулись громадные металлические ворота.

Мы замедлили шаги, потом остановились в изумлении. Кейвор тихо подошел ко мне.

– Не понимаю, – прошептал он мне над самым ухом. Он неопределенно махнул рукой в небо – смутное выражение еще более смутных мыслей. – Надо найти убежище. На случай, если…

Я осмотрелся кругом и кивнул в знак согласия.

Мы пустились на поиски шара, двигаясь тихо, с преувеличенной осторожностью, стараясь производить как можно меньше шума. Мы направились к ближайшим зарослям, но раздавшийся снова звон, похожий на удар молота по котлу, заставил нас ускорить шаги.

– Надо пробираться ползком, – прошептал Кейвор.

Нижние листья колючих растений, затененные свежей верхней листвой, начали уже вянуть и свертываться, так что мы сравнительно легко могли пробираться между утолщающимися стеблями. На уши, лицо или руки мы уже не обращали внимания. В середине чащи я остановился и тревожно уставился в лицо Кейвора.

– Подземные, – прошептал он, – там, внизу…

– Но они могут выйти наружу.

– Нам надо найти наш шар.

– Да, но как его найти?

– Надо ползать, пока мы не наткнемся на него.

– А если не наткнемся?

– Будем прятаться. Посмотрим, что это за существа.

– Мы будем держаться вместе, – сказал я.

Кейвор задумался.

– Какой путь нам избрать?

– Надо идти наудачу.

Мы осмотрелись и поползли через заросли, стараясь двигаться по кругу, останавливаясь перед каждым грибом, при каждом звуке, думая только о шаре, который мы так легкомысленно покинули. Иногда из-под почвы под нами слышались удары, звон, странные, необъяснимые механические звуки; затем мы слышали слабый треск и гул, доносившийся к нам через воздух. Мы боялись взобраться на возвышение, чтобы взглянуть на кратер. Долгое время мы не замечали никаких признаков присутствия существ, о наличии которых свидетельствовали эти настойчивые частые звуки. Если бы не мучительное чувство голода и жажды, то наше ползание походило бы на яркое сновидение. Так все это было нереально. Единственным намеком на реальность были эти таинственные звуки.

Представьте себя в нашем положении! Кругом нас безмолвная чаща, колючие листья вверху, под нашими руками и коленями ползучие яркие лишаи, выпирающие в быстром росте, как ковер, надуваемый снизу ветром. Иногда исполинские грибы, как пузыри, надутые солнцем, лопались и обдавали нас пылью своих спор. Все новые, невиданные растительные формы с яркой окраской. Даже клеточки, образующие эти растения, были величиной с мой большой палец и напоминали цветные стеклянные бусы. Все это озарялось ярким блеском солнца и отчетливо вырисовывалось на темно-синем небе, где, несмотря на солнечный свет, сверкали еще немногие звезды. Странно! Даже камни были необычайны по форме и строению. Все было странно, даже наше самочувствие: каждое движение заканчивалось чем-нибудь неожиданным. Дыхание застревало в горле, кровь пульсировала в ушах: тук, тук, тук, тук…

И порой доносились откуда-то глухой шум, удары молота, звон, грохот машин и мычание огромных зверей.

Глава XI
Пастбища лунных коров

Так мы, два несчастных земных отщепенца, заблудившиеся в лунных джунглях, ползли в страхе перед доносившимися до нас странными звуками. Ползли мы так довольно долго, прежде чем увидели селенита и лунную корову, хотя рев и мычание доносились до нас все ясней и ясней. Мы ползли через каменистые овраги, через снежные сугробы, по грибам, лопавшимся под нами пузырями и выпускавшим из себя водянистую жидкость, ползли как бы по мостовой из дождевиков, сквозь колючие заросли и тщетно высматривали покинутый нами шар. Звуки, издаваемые лунными коровами, походили то на мычание, то на яростное завывание, то на животный рев, как будто эти невидимые существа искали корм и ревели.

В первый раз они промелькнули так далеко, что мы не смогли разглядеть их, хотя и испугались. Кейвор полз впереди и первый заметил их близость. Он замер и подал мне знак не шевелиться.

Треск и шум в чаще показывали, что они приближаются. Пока мы сидели на корточках, прислушиваясь и стараясь определить их местонахождение, страшное мычание раздалось позади нас, верхушки зарослей закачались, и мы почувствовали чье-то горячее и влажное дыхание. Обернувшись, мы увидели среди качавшихся стеблей лоснившиеся бока лунной коровы и ее огромную выгнутую спину, выделявшуюся на фоне неба.

Конечно, мне трудно сказать, что именно я увидел в ту минуту, так как первые мои впечатления были дополнены потом последующими наблюдениями. Прежде всего меня поразили огромные размеры животного: в окружности его туловище имело не менее восьмидесяти, а в длину не менее двухсот футов. Бока его поднимались и опадали от тяжелого дыхания. Я заметил, что его исполинское рыхлое тело почти лежало на грунте и что кожа у него была морщинистая, в складках, белая, темная только на спине. Ног его я не заметил. Мне кажется, что мы увидели только профиль его, с почти лишенной мозгов головой, с тонкой шеей, мокрым, всепожирающим ртом, маленькими ноздрями и закрытыми глазами (лунные коровы всегда закрывают глаза от солнечного света). Мы мельком увидели и красную пасть, когда чудовище разинуло рот, чтобы зареветь и замычать, почувствовали даже его дыхание. Затем чудовище опрокинулось на бок, как судно, которое волокут по отмели, подобрало складки кожи и проползло мимо нас, проложив просеку среди чащи и скрывшись в зарослях. Скоро показалось другое такое же чудовище подальше, третье – еще дальше, и наконец появился селенит – очевидно, пастух, гнавший эти громадные туши на пастбище. В испуге я судорожно ухватился за ногу Кейвора. Мы замерли и долго смотрели вслед селениту.

В сравнении с лунными коровами он казался муравьем, пигмеем не более пяти футов ростом. На нем была одежда из какой-то кожи, так что все тело его было закрыто, но тогда мы об этом еще не знали. Селенит представлял собой крепкое насекомоподобное существо с длинными бичеобразными щупальцами и рогом на цилиндрическом туловище. Голова была скрыта под огромным, утыканным остриями шлемом.

Впоследствии мы узнали, что селениты пользовались этими остриями для наказания упрямых лунных коров. Два темных стекловидных наглазника сбоку придавали птичий вид металлическому аппарату на его лице. Рук не было видно, и селенит передвигался на коротких ногах, которые, хотя и были обернуты во что-то теплое, показались нам очень жидкими: слишком короткие бедра, длинные голени и маленькие ступни.

Несмотря на тяжелое, по-видимому, одеяние, селенит шел довольно большими шагами и все время работал рогом. По его походке в ту минуту, когда он проходил вдали мимо нас, было заметно, что он торопится, сердится. Вскоре после того, как мы потеряли его из виду, протяжное мычание лунных коров перешло в короткий резкий визг, сопровождаемый возней. Рев, удаляясь, становился тише и наконец совсем смолк: вероятно, чудовища достигли пастбища.

Мы прислушались. В лунном мире царила тишина. Мы поползли дальше искать наш пропавший шар.

Во второй раз мы увидели лунных коров довольно близко, среди скал. Пологие обрывы густо поросли каким-то растением с зелеными мшистыми клубками: их-то и поедали чудовища. Мы остановились на опушке чащи, наблюдая эти создания и высматривая кругом, нет ли где селенита. Чудовища лежали на пастбище, как огромные жирные паразиты, и жадно пожирали корм. Неуклюжие и неповоротливые, они, казалось, состояли из одного жира, – смитфильдский бык в сравнении с ними был бы образцом проворства. Их искривленные, жующие пасти и закрытые глаза вместе со смачным чавканьем выражали такое животное наслаждение, что еще сильней почувствовалась пустота наших желудков.

– Свиньи! – разозлился Кейвор. – Отвратительные свиньи!

Бросив на чудовищ завистливый взгляд, Кейвор пополз через кусты вправо. Убедившись, что растение совершенно непригодно для человеческого питания, я пополз вслед за ним, грызя сорванный стебель.

Но скоро мы вторично остановились при приближении селенита. На этот раз мы могли лучше рассмотреть его. Верхний покров его был действительно одеждой, а не скорлупой. Одежда у второго селенита была такая же, как и у первого, с той лишь разницей, что у него на затылке торчало что-то похожее на вату. Селенит стоял на выступе скалы, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, как бы охраняя кратер. Мы притаились, боясь привлечь его внимание. Скоро он повернулся и скрылся.

Мы наткнулись на другое стадо мычавших лунных коров, поднимавшихся по скату обрыва; потом мы проходили через место, где раздавались звуки, похожие на стук машин, как будто под почвой работала огромная фабрика. Звуки эти еще доносились до нас, когда мы достигли окраины открытого пространства ярдов двести в диаметре. Если не считать лишаев, кое-где выступавших по краям, поляна была совершенно голая, покрытая желтоватой пылью. Сначала мы боялись пуститься по этой пыльной равнине, но так как она представляла меньше препятствия для ползания, то мы наконец решились спуститься и начали осторожно прокрадываться вдоль ее края.

Подземный шум прекратился, слышался только шорох быстрорастущих растений. Вдруг шум снова возобновился, более резкий и громкий, чем раньше. Стук этот, несомненно, шел откуда-то снизу. Инстинктивно мы плотно прижались к почве, готовые при малейшей опасности прыгнуть в чащу. Каждый удар, казалось, отдавался в нашем теле. Грохот и стук становились все громче и громче, порывистая вибрация усиливалась. Скоро весь лунный мир пришел в какое-то мерное содрогание наподобие пульса.

– Прячьтесь, – шепнул Кейвор, и я повернулся к кустам.

В этот момент раздался оглушительный удар, как будто залп из пушки, и произошло то, что еще и теперь пугает меня во сне. Я повернул голову, чтобы взглянуть на Кейвора, и протянул руку вперед. Рука моя не нащупала ничего. Под ней зияла пропасть.

Моя грудь опиралась на что-то твердое, а подбородок оказался на краю вдруг разверзшейся бездны. Моя рука потянулась в пустоту. Вся эта плоская, круглая равнина оказалась гигантской крышкой, которая двигалась теперь с шахты в сторону, в приготовленную для нее выемку.

Если бы Кейвор не поспешил мне на помощь, я, наверное, так и остался бы висеть на краю пропасти, пока не упал бы вниз. Но Кейвор, к счастью, не растерялся. Он находился немного дальше меня от края, когда крышка начала отодвигаться, и, заметив опасное положение, в котором я очутился, схватил и оттащил меня за ноги. Я отполз от края на четвереньках, привстал, шатаясь, и побежал вслед за Кейвором по звон-кому зыбкому металлическому листу. Крышка быстро сдвигалась, кусты впереди, к которым мы бежали, уносились в сторону. Скоро спина Кейвора исчезла в густой чаще, и пока я карабкался вслед за ним, чудовищная крышка со звоном задвинулась. Долго мы лежали, затаив дыхание, не смея подползти к шахте.

Наконец осторожно мы решились заглянуть вниз с безопасного места. Заросли вокруг нас трещали и колыхались от ветра, дувшего в шахте. Сначала мы не увидели ничего, кроме гладких отвесных скал, уходивших в непроницаемый мрак, но потом разглядели внизу движущиеся туда и сюда огоньки.

Таинственная пропасть так захватила нас, что мы позабыли даже о нашем шаре. Когда глаза наши освоились с темнотой, то мы разглядели крохотные призрачные фигурки, двигавшиеся между тускло светящимися точками. Мы молча смотрели вниз, не находя от изумления слов. Мы не могли понять, что значат эти копавшиеся на дне пропасти создания.

– Что это может быть? – спросил я. – Что это может быть?

– Инженерные работы. Они, очевидно, проводят ночь в этих шахтах, а днем выходят на поверхность.

– Кейвор, может быть, это люди?

– Нет, не люди.

– Не будем рисковать. Нам необходимо найти шар.

Он со вздохом согласился и, осмотревшись, выбрал направление. Мы стали снова пробираться сквозь чащу. Сначала мы ползли довольно быстро, но скоро энергия наша ослабела. Среди красноватых зарослей послышались шум и крики. Мы притаились; звуки долго раздавались поблизости, но мы ничего не увидели. Я шепнул Кейвору, что вряд ли долго продержусь без пищи, губы мои пересохли.

– Кейвор, я больше не могу.

Он обернулся и с ужасом посмотрел на меня.

– Надо потерпеть.

– Меня мучит жажда, – настаивал я, – посмотрите на мои губы.

– Я тоже чувствую жажду.

– Ах, если бы остался хоть кусочек того снега!

– Нет, он растаял весь. Мы перенеслись из арктического пояса в тропический со скоростью одного градуса в минуту…

Я стал сосать свою руку.

– Шар! – сказал Кейвор. – Только в нем наше спасение.

Мы возобновили поиски. Я думал лишь о еде, о прохладительных напитках: особенно хотелось мне выпить пива. Я вспомнил о ящике пива, который остался у меня в погребе в Лимпне. Припомнилась мне также и соседняя кладовая с припасами: холодное мясо, паштет из почек – нежное мясо, почки и жирная подливка. Я даже начал зевать от голода. Мы выбрались на равнину, покрытую коралловыми мясистыми растениями, которые с треском разламывались от прикосновения. Я поглядел на поверхность излома. Растение походило на съедобное. Мне показалось, что и пахнет оно недурно. Я отломил ветку и обнюхал.

– Кейвор! – прохрипел я.

Он взглянул на меня, и лицо его искривилось в улыбке.

– Нельзя, – сказал он.

Я бросил ветку, и мы продолжили пробираться через эти соблазнительные заросли.

– Кейвор, – спросил я, – почему нельзя?

– Яд! – сказал он не оборачиваясь.

Мы поползли дальше. Наконец я не выдержал.

– Я все-таки попробую.

Он жестом хотел остановить меня, но опоздал. Я уже набил себе полный рот. Он присел, наблюдая за выражением моего лица. Его лицо исказилось гримасой.

– Недурно! – сказал я.

– Боже! – воскликнул он.

Он наблюдал, как я жую, на лице его выражалось колебание между желанием и запретом. Наконец он не выдержал и набил себе рот. Несколько минут мы жадно ели. Растение походило на гриб, но ткань его была гораздо рыхлее и при проглатывании согревала горло. Сначала мы испытывали просто удовлетворение от еды, потом кровь у нас начала двигаться быстрее, и мы ощутили зуд на губах и в пальцах. Фантастические мысли ключом забили в нашем мозгу.

– Как тут хорошо, – сказал я, – адски хорошо! Какая прекрасная колония для нашего избыточного населения! Для бедного избыточного населения!

И я сорвал новую порцию.

Я радовался, что на Луне есть такая вкусная пища. Муки голода сменялись теперь беспричинным весельем. Страх и подавленное настроение исчезли. Я смотрел на Луну не как на планету, с которой нужно поскорее убраться, а как на обетованный рай для человечества. Я позабыл о селенитах, о лунных коровах, о проклятой крышке шахты и о пугавших нас звуках. Так подействовали на меня лунные грибы.

Кейвор ответил одобрительно на мое повторенное в третий раз замечание об «избыточном населении». Я почувствовал головокружение, но приписал это действию пищи после долгого голодания.

– Вы сделали великое открытие, Кейвор, – пробормотал я, – вро… вроде картофеля.

– Что? – удивился Кейвор. – Открытие, что Луна вроде картофеля?!

Я посмотрел на него, удивленный хрипотой его голоса и несвязным выговором. Очевидно, он опьянел от грибов. Я возразил, что он заблуждается, полагая, что он открыл Луну: он только добрался до нее.

Я положил руку на его плечо и пытался разъяснить ему это обстоятельство, но мои объяснения оказались слишком мудреными для его мозга. Да и мне было трудно высказать ясно свои мысли. После минутной тщетной попытки понять меня (неужели мои глаза стали такими же рыбьими, как у него?) он пустился разглагольствовать на другую тему.

– Мы, – объявил он торжественно, икая при этом, – продукт нашей пищи и питья.

Он повторил эту фразу, а я стал оспаривать его положение. Вероятно, я немного уклонился в сторону от предмета спора, но Кейвор все равно не слушал меня. Он поднялся, опираясь рукой на мою голову, и стоял, озираясь по сторонам, совсем не боясь лунных обитателей.

Я пытался доказать, что стоять опасно, но не мог привести веских доказательств. Слово «опасно» перепуталось у меня со словом «нескромно» и в конце концов перешло в слово «нахально». Я обращался с речью преимущественно к посторонним, более внимательным слушателям: к коралловидным растениям. Я чувствовал, что необходимо выяснить путаницу с Луной и картофелем, и пустился в пространные рассуждения о важности точного определения в доказательствах. Мое самочувствие было уже не такое приятное, как сначала.

Затем каким-то образом я перескочил к проекту колонизации.

– Мы должны аннексировать эту Луну, – говорил я, – без всяких колебаний. Это – Бремя Белого Человека. Кейвор, мы – сатапы… To есть сатрапы. О такой нимперии не мечтал даже Цезарь! Будет пропечатано во всех газетах. Кейвореция. Бедфордеция. Бедформация. Так – все. Неограниченно! Практически…

Я совсем опьянел. Я пустился в перечисление всех бесконечных благодеяний, которые наше прибытие может принести Луне. Стал доказывать, что прибытие Колумба было благодетельно для Америки, потом запутался и продолжал бессмысленно повторять: «Подобно Колумбу!»

После этого момента мои воспоминания о действии на нас лунного гриба становятся туманными. Помню, что мы возмущались проклятыми насекомыми и решили, что позорно прятаться здесь, на спутнике Земли: мы набрали полные пригоршни коралловых грибов, очевидно для самозащиты, и, не обращая внимания на уколы шипов, вышли на припек.

Почти тотчас же мы встретились с селенитами. Их было шестеро, они шли гуськом по каменистой долине, издавая свистящие жалобные звуки. Они заметили нас, смолкли и остановились, как животные, повернув голову к нам.

На мгновение я отрезвел.

– Насекомые, – пробормотал Кейвор, – насекомые… И они воображают, что я буду перед ними ползать на животе, на позвоночном животе! На животе! – повторил он с негодованием.

Затем вдруг в ярости он сделал три больших шага и прыгнул к селенитам. Прыгнул он неудачно: несколько раз перекувырнулся в воздухе, перелетел над ними и исчез с треском среди кактусоподобных растений. Как отнеслись селениты к этому странному и, на мой взгляд, невежливому вторжению непрошеного гостя с иной планеты, – не сумею сказать. Кажется, они повернулись назад и обратились в бегство. Но хорошо не помню. Последующие события перед наступившим потом беспамятством слабо отпечатались в моем мозгу. Помню, что я шагнул, чтобы последовать за Кейвором, но споткнулся и растянулся между камнями. Мне сделалось дурно, и я потерял сознание. Смутно вспоминается мне какая-то борьба, потом металлический зажим…

Мои последующие ясные воспоминания касаются уже нашего плена в глубине, под лунной поверхностью. Мы очутились в темноте, среди странных беспокойных звуков: тело у нас было покрыто царапинами и синяками, голова же мучительно болела.