Текст книги "«Война миров» и другие романы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 65 страниц)

Глава XV
Головокружительный мост

Эта неприятная пауза длилась не более мгновения. Скоро и мы и селениты одумались. Я понял, что бежать нам некуда: нас окружат и убьют. Невероятное легкомыслие нашего появления здесь предстало передо мной в виде огромного мрачного упрека. Зачем пустился я в это безумное нечеловеческое предприятие?

Кейвор подошел и положил руку на мое плечо. Его бледное, перепуганное лицо казалось мертвенным в голубом свете.

– Ничего не поделаешь, – проговорил он. – Вышло недоразумение. Они нас не поняли. Приходится повиноваться.

Я взглянул на него и затем на новых селенитов, прибывших на помощь товарищам.

– Ах, если бы у меня руки были свободны!

– Это бесполезно, – вздохнул он.

– Неправда.

– Пойдемте же.

Он повернулся и пошел туда, куда нас вели. Я последовал за ним, стараясь казаться покорным и ощупывая кандалы на руках. Кровь во мне кипела. Я ничего больше не видел в этой пещере, хотя протекло, вероятно, немало времени, пока мы прошли ее. А если что и видел, то позабыл. Мое внимание было сосредоточено на цепях и на селенитах, в особенности на вооруженных. Сначала они шли параллельно с нами и на почтительном расстоянии, но потом к ним присоединилось еще трое стражей, и они подступили ближе, на расстоянии руки от нас. Я бесился, как пришпориваемая лошадь, когда они к нам подступали. Маленький толстенький селенит шагал справа от меня, но потом снова пошел вперед.

Как отчетливо запечатлелась у меня в мозгу картина этого шествия: затылок понуренной головы Кейвора как раз против моего лица, его опустившиеся усталые плечи, безобразное лицо ежеминутно оглядывающегося проводника, конвойные со всех сторон настороже, с разинутыми ртами – все в голубом свете. Припоминаю еще одну подробность, помимо чисто личных обстоятельств, – желоб на дне пещеры, по бокам скалистой дороги, по которой мы ступали; желоб этот был наполнен тем же светящимся голубым веществом, которое вытекало из огромной машины. Я шел близко и заметил, что от него не исходило ни малейшего тепла: вещество это только ярко светилось, но не было ни теплее, ни холоднее всего остального в пещере.

«Кланг, кланг, кланг…»

Мы очутились под стучавшими рычагами другой огромной машины; наконец дошли до широкого туннеля, где гулко отдавалось шлепанье наших необутых ног.

Только справа светилась в темноте тонкая голубая полоска. Гигантские уродливые тени двигались за нами по неровной стене и сводам туннеля. Иногда в стенах сверкали кристаллы, похожие на драгоценные камни; туннель то превращался в сталактитовую пещеру, то разветвлялся в узкие ходы, пропадавшие во мраке.

Мы долго шли по этому туннелю. Тихо журчала голубая светлая струя, и наши шаги отдавались эхом, похожим на плеск. Я думал о цепях. А что, если повернуть цепь и попытаться ее сбросить?

Но если я попытаюсь сделать это, то они заметят, что я высвобождаю руку. Что они тогда сделают со мной?

– Бедфорд, – сказал Кейвор, – мы спускаемся. Все время спускаемся.

Его замечание отвлекло меня от мрачных мыслей.

– Если бы они хотели убить нас, – продолжал Кейвор, замедляя шаг, чтобы поравняться со мной, – то они сделали бы это раньше.

– Да, – согласился я, – это верно.

– Они не понимают нас, – проговорил Кейвор. – Они принимают нас за странных животных, может быть за дикую породу лунных коров. Но когда они лучше ознакомятся с нами, то признают нас за разумных существ.

– А что, если бы вы начертили им геометрические теоремы? – заметил я.

– Можно попробовать.

Некоторое время мы шли молча.

– Возможно, – начал опять Кейвор, – это селениты низшего разряда.

– Ужасные болваны! – проговорил я, со злобой посматривая на их раздражавшие меня лица.

– Пока же надо покоряться.

– Да, приходится.

– Нам могут попасться другие, более сообразительные селениты. Это еще только окраина их мира. Мы будем спускаться все ниже и ниже, через пещеры, проходы, туннели, вглубь на сотни миль, пока не достигнем моря.

Его слова заставили меня задуматься о толще пластов, которые нависли над нашими головами. Как будто тяжесть легла мне на плечи.

– Вдали от солнца и воздуха, – сказал я, – но в шахтах на глубине полумили становится душно.

– Здесь это незаметно. Возможно, вентиляция! Воздух устремляется от темной стороны Луны к солнечному свету; углекислота выходит наружу и питает лунные растения. Вверху этого туннеля, например, чувствуется почти ветер. Странный мир! Эти пещеры, эти машины…

– И это копье! – добавил я. – Не забывайте про копье!

– Даже и это копье, – отозвался он, опережая меня.

– А именно?

– Я разозлился в первую минуту, но, возможно, это было необходимо. У них, вероятно, другая кожа и другие нервы. Они могут не понимать нашей чувствительности. Какому-нибудь жителю Марса может также не понравиться наша земная привычка подталкивать локтем.

– Во всяком случае, им следовало бы быть поосторожней.

– И затем геометрия. Они по-своему тоже стараются понять нас, но начинают с основных элементов жизни, а не с мыслей. Пища, принуждение, боль – они начинают с самого существенного.

– Несомненно, – проговорил я.

Кейвор принялся разглагольствовать о громадном и чудесном мире, в котором мы очутились. По его тону чувствовалось, что его совсем не пугал этот спуск вглубь лунной коры. Он думал о лунных машинах и изобретениях, а не об опасностях, как я. Он интересовался ими, но не с практической целью, а просто ради знания.

– В конце концов, – говорил он, – нам представляется необыкновенный случай. Это встреча двух миров! Подумайте, что мы еще увидим? Что там под нами?

– Ну, много мы не увидим в такой темноте.

– Здесь только внешняя оболочка. Там, внизу, в глубине – там все. Вы заметили, как различны селениты? Нам будет о чем порассказать потом на Земле!

– Какая-нибудь редкая порода животных, – возразил я, – могла бы радоваться тому, что ее ведут в зоологический сад… Но из этого не следует, что нам хотят что-то показывать…

– Если они убедятся, что мы разумные существа, то захотят расспросить нас о Земле. Даже если у них и нет высоких побуждений, то все же они начнут нас учить, чтобы потом самим научиться… А сколько интересного они должны знать! Сколько неожиданного!

Кейвор продолжал мечтать о знаниях, каких он никогда не постигнул бы на Земле, фантазировал, несмотря на рану от копья. Многое из того, что он говорил, я уже забыл, так как больше интересовался тем, что туннель, по которому мы двигались, становился все шире и шире. Воздух стал свежей, мы вышли как будто на открытое место, но насколько оно было обширно, этого мы не могли сказать, потому что оно не было освещено. Светлый ручеек извивался узкой нитью, исчезая далеко впереди, – каменных стен по бокам уже не было. В темноте виднелась только дорога и журчащая полоска фосфорического света. Фигуры Кейвора и идущего впереди селенита выступали передо мной. Ноги их и головы со стороны ручейка светились голубоватым отблеском, другая же половина сливалась с темнотой туннеля.

Вскоре я заметил, что мы подходим к уклону, так как голубой ручеек пропал из виду.

Когда он снова показался, мы подошли уже к краю обрыва. Сверкающий ручеек, точно в нерешительности, свернул в сторону и потом ринулся вниз. Он падал на такую глубину, что до нас не доносился звук его падения. Только глубоко внизу светилось голубоватое туманное пятно. Тьма стала еще гуще и непроглядней, на краю обрыва торчало что-то вроде доски, конец которой исчезал во мраке. Из пропасти тянуло теплым воздухом.

Мы с Кейвором подошли к самому краю и заглянули в голубоватую бездну. Проводник схватил меня за руку.

Потом он остановился, встал на конец доски и оглянулся назад. Заметив, что мы на него смотрим, он повернулся к нам спиной и пошел по доске так же уверенно, как по туннелю. Скоро он обратился в голубое пятно и исчез во мраке. Я заметил что-то большое, чернеющее в темноте. Мы стояли молча.

– Несомненно!.. – пробормотал Кейвор.

Один из селенитов прошел вперед и обернулся к нам, как бы выжидая. Остальные готовились последовать за нами. Снова показался первый селенит: очевидно, он вернулся узнать, почему мы не двигаемся.

– Что там такое? – спросил я.

– Я не вижу.

– Мы не пройдем тут, – сказал я.

– Я не смогу пройти и трех шагов, – подтвердил Кейвор. – Даже если бы мои руки были свободны…

Мы в ужасе переглянулись.

– Они не знают, что такое головокружение, – продолжал Кейвор.

– Мы не можем пройти по такой доске.

– Очевидно, у них другое зрение. Я наблюдал за ними. Они, верно, не понимают, что мы ничего не видим в такой темноте. Как нам растолковать им это?

– Необходимо дать им понять…

Мы переговаривались с надеждой, что селениты как-нибудь нас поймут. Необходимо им объяснить это, но, взглянув на них, я убедился, что это невозможно. У нас с ними было больше отличий, чем сходств. Во всяком случае, я не пойду по доске. Я немного высвободил кисть руки из широкой цепи и начал крутить обе кисти в противоположные стороны. Я стоял около доски. Двое селенитов схватили меня и потащили к мостику. Я отрицательно закачал головой.

– Не пойду, – говорил я, – бесполезно. Вы не понимаете.

Третий селенит тоже стал подталкивать меня.

– У меня есть хорошая идея, – сказал Кейвор, но я уже знал его идеи.

– Смотрите, – закричал я селенитам, – остановитесь! Может быть, это хорошо для вас…

Я повернулся и отпрыгнул назад, выругавшись, так как один из вооруженных селенитов кольнул меня копьем.

Наконец я высвободил руки из щупальцев селенитов и повернулся к копьеносцу.

– Проклятый! – закричал я. – Я предупреждал тебя! Из чего я, по-твоему, сделан, что ты втыкаешь в меня копье? Если ты еще раз меня тронешь…

Вместо ответа селенит снова кольнул меня. Я услышал голос Кейвора, тревожный и умоляющий. Он и тут хотел идти на компромиссы с этими тварями.

– Бедфорд! – крикнул он. – Я нашел способ.

Но вторичный укол копьем вывел меня из себя. Цепь на моей руке распалась, вместе с ней распалось и благоразумие, заставлявшее меня быть покорным в лапах этих лунных тварей. Я был вне себя и не думал о последствиях. Цепь обмоталась вокруг моего кулака. Я ударил по лицу селенита.

Последствия моего удара оказались неожиданными, как и все в лунном мире.

Мой броненосный кулак прошел через тело селенита, и он лопнул, как студень с жидкостью внутри. Он раскололся, рассыпался, как гриб поганка! Его легкое тело отлетело в сторону на несколько ярдов и упало, мягко шлепнувшись. Я был ошеломлен. Я не верил, что живое существо может быть таким рассыпчатым. Все это походило на сон.

Но скоро все стало реальным и страшным. Кейвор и остальные селениты стояли неподвижно с того момента, как я повернулся, и до того момента, как мертвый селенит разлетелся на куски. Они стояли наготове позади нас. Оцепенение длилось не больше секунды, после того как упал селенит. Все растерялись. Я тоже замер с вытянутой рукой, стараясь понять, что случилось. «Что же дальше? – пронеслось в моем мозгу. – Что же дальше?» Потом все сразу пришли в движение.

Я сообразил, что мы должны сбросить цепи, но для этого надо разогнать селенитов. Я поглядел на троих копьеносцев. Неожиданно один из них метнул в меня копье. Оно просвистело у меня над головой и полетело в пропасть позади. Я набросился на селенита с такой же стремительностью, как копье, пролетевшее надо мной. Он повернулся бежать, но я сшиб его, поскользнулся в его расползшемся теле и упал. Он точно извивался у меня под ногами. Потом я привстал и увидел в голубоватом свете спины селенитов, скрывавшихся во тьме. Я разогнул цепь на ногах и встал, держа ее в руке. Второе копье просвистело около меня, как дротик, и я бросился в темноту, откуда оно вылетело. Затем вернулся к Кейвору, все еще стоявшему около светящегося ручейка и возившемуся со своими цепями. Он что-то бормотал о своем новом способе общения.

– Следуйте за мной! – крикнул я.

– Но мои руки… – ответил он.

Я не решался подойти к нему, боясь не рассчитать шагов и свалиться в пропасть. Кейвор понял и подошел ко мне, протянув руки. Я стал развязывать его цепь.

– Где они? – прошептал он.

– Убежали, но они вернутся. Это мстительные существа. Куда нам бежать?

– Туда, к свету, в туннель…

– Хорошо, – согласился я, снимая цепи с его рук.

Я встал на колени и начал развязывать цепи у него на ногах. Что-то с плеском упало в ручеек, обдавая нас брызгами. Вдалеке, справа от нас, послышался какой-то свист и писк.

Я сорвал цепь с ног Кейвора и сунул ее ему в руку.

– Бейте вот этим! – проговорил я и, не дожидаясь ответа, побежал большими прыжками обратно по тому пути, по которому мы шли. Позади меня раздался шум от прыжков Кейвора.

Мы бежали, но наш бег, конечно, не походил на бег по Земле. На Земле после прыжка почти тотчас же снова касаешься почвы; на Луне же несешься по воздуху несколько секунд, прежде чем опустишься вниз. Получалась как бы передышка, в течение которой можно было сосчитать до семи или восьми. Шаг – и я взлетаю на воздух! В моем мозгу проносятся вопросы: «Где селениты? Что они собираются делать? Доберемся ли мы до туннеля? Далеко ли позади Кейвор? Уж не отрезали ли они его от меня?» Новый прыжок – и новая передышка.

Вдруг я увидел селенита, бежавшего передо мной. Его ноги передвигались совершенно так же, как у человека, ходящего по Земле. Я увидел, как он оглянулся, услышал, как он запищал и бросился в сторону, в темноту. Мне показалось, что это был наш проводник, однако я не уверен в этом. Скоро мелькнули каменные стены, и еще через два прыжка я уже находился в туннеле и стал передвигаться медленней из-за низких сводов. На повороте я остановился и оглянулся. Шлеп, шлеп, шлеп – вдали показался Кейвор, разбрызгивавший при каждом прыжке струи голубоватого света. Он приблизился и налетел на меня. Мы стояли, схватившись один за другого. Хорошо, что мы были одни, без наших тюремщиков. Мы оба запыхались и говорили отрывисто.

– Вы все испортили! – начал Кейвор. – Что нам делать?

– Ерунда. Все равно нам грозила смерть.

– Что же делать?

– Спрятаться.

– Но как?

– В темноте.

– Где?

– В одной из боковых пещер.

– А потом?

– Там видно будет.

– Хорошо, идемте.

Мы добрались до темной пещеры. Кейвор шел впереди. Он остановился в нерешительности, потом выбрал какой-то темный проход, обещавший надежное убежище. Он пошел вперед, потом обернулся.

– Совсем темно.

– Ваши ноги будут освещать нам дорогу. Вы забрызганы светящейся жидкостью.

– Но…

Послышался отдаленный гул вроде ударов гонга со стороны главного туннеля: очевидно, началась погоня. Мы кинулись дальше в темную боковую пещеру. Дорогу нам освещал фосфорический блеск от ног Кейвора.

– Хорошо, – проговорил я, – что они сняли с нас ботинки. Иначе эхо от топота наполнило бы всю пещеру.

Мы бежали, делая маленькие прыжки, чтобы не удариться о свод. Как будто мы удалялись от гула. Звуки становились глуше, реже и наконец совсем заглохли.

Я остановился, огляделся и услышал шаги Кейвора. Скоро он тоже остановился.

– Бедфорд, – прошептал он, – впереди нас какой-то свет.

Я взглянул, но сначала ничего не заметил. Затем различил голову и плечи Кейвора, выступавшие темным пятном на более светлом фоне. Этот сумрак не походил на голубоватый блеск: его сероватый белый оттенок напомнил дневной рассвет. Кейвор тоже заметил это, и у нас обоих появилась надежда.

– Бедфорд, – шепнул он, и голос его дрогнул, – этот свет… возможно.

Он не решался высказать свою тайную надежду. Мы молчали. Потом по звуку его шагов я понял, что он пошел вперед. Я последовал за ним. Сердце у меня сильно билось.

Глава XVI
Различные точки зрения

Свет все усиливался. Скоро он стал почти так же ярок, как фосфоресценция на ногах Кейвора. Туннель расширился в пещеру, и этот новый свет брезжил на дальнем ее конце. Я заметил еще один признак, и сердце мое запрыгало от радости.

– Кейвор, – сказал я, – свет падает сверху. Несомненно, падает сверху.

Кейвор ничего не ответил, но ускорил шаги.

Несомненно, это был сероватый, серебристый свет. Скоро мы в него попали. Он падал сверху в щель пещеры, и когда я заглянул вверх, то хлоп – на лицо мне упала капля воды. Я отступил в сторону; хлоп – другая капля упала на камень.

– Кейвор, – сказал я, – если приподнять одного из нас, то можно будет достать рукой трещину.

– Хорошо, я подниму вас, – согласился Кейвор и легко поднял меня, как ребенка.

Я сунул руку в щель и сразу нащупал выступ, за который можно было держаться. Белый свет отсюда казался еще ярче. Я подтянулся выше, держась за выступ двумя пальцами, почти без всякого усилия, хотя на Земле мой вес больше восьмидесяти килограммов; ухватился за другой выступ повыше и стал ногами на первом. Потом ощупал скалу. Расщелина расширялась кверху.

– Тут можно карабкаться, – сказал я Кейвору, – сможете вы подпрыгнуть до моей руки, если я протяну ее вам вниз?

Я встал в расщелине, опираясь ногой и коленом о выступ, и протянул руку. Кейвора я не мог видеть, но слышал легкий шум от его движений, когда он нагнулся, чтобы подпрыгнуть. Прыжок – и он повис у меня на руке, легкий, как котенок. Я подтянул его кверху, пока он не ухватился рукой за выступ и не выпустил мою руку.

– Черт возьми! – воскликнул я. – Здесь, на Луне, поневоле приходится сделаться горцем.

И стал карабкаться дальше. Через несколько минут я взглянул вверх. Расщелина расширялась, и свет становился все ярче. Только…

Это оказался вовсе не дневной свет!

Скоро я разглядел, что это за свет, и готов был разбить себе голову о камни от разочарования. Я увидел склон, проросший целым лесом небольших булавовидных грибов, светившихся мягким серебристым светом. С минуту я смотрел на нежное сияние, затем прыгнул в самую середину грибной заросли. Я сорвал с полдюжины грибов и с досадой расшиб их о камни; сел и рассмеялся желчно.

Скоро показалось красное лицо Кейвора.

– Опять фосфоресценция, – крикнул я ему, – не стоит торопиться! Присаживайтесь и будьте как дома.

Он пробормотал что-то по поводу постигшей нас неудачи. Я принялся сшибать грибные макушки и сбрасывать их в расщелину.

– Я думал, что это дневной свет, – проговорил Кейвор.

– Дневной свет! – воскликнул я. – Утренняя заря, закат солнца, облака, небо. Увидим ли мы все это когда-нибудь?

Говоря это, я вдруг ясно представил себе наш земной мир так отчетливо и ярко, как задний план какой-нибудь старой итальянской картины.

– Изменчивый колорит неба, моря, зеленые холмы и рощи, солнечные города и деревни! Вспомните, Кейвор, как блестят крыши при закате. Вспомните, как пламенеют от солнца окна!

Он не отвечал.

– А тут мы пресмыкаемся в этом диком мире. Что это за мир с чернильным морем, запрятанным в бездне, на поверхности – то дневной зной, то мертвящая тишина ночи. И эти существа, гоняющиеся за нами, покрытые чешуей, насекомые-люди, порождение кошмара! Впрочем, они правы. Зачем мы явились сюда давить их и разрушать их мир? Теперь уже вся планета знает о нашем прибытии, и все гонятся за нами. Каждую минуту мы можем услышать их писк или гонг. Что нам делать? Куда скрыться?

– Это вы виноваты, – сказал Кейвор.

– Как так? – удивился я.

– Я уже составил план.

– Знаю я ваши планы.

– Если бы вы не сопротивлялись…

– Под их копьями?

– Ну да. Они бы нас перетащили.

– Через мост?

– Да. Перенесли же они нас вглубь.

– Скорей муха перенесет нас на потолок.

Я снова принялся за истребление грибов. Потом вдруг вскрикнул от радости:

– Кейвор, наши цепи из золота!

Кейвор сидел задумавшись, обхватив голову руками. Он медленно повернулся и равнодушно поглядел на меня. Потом, когда я повторил свои слова, так же равнодушно посмотрел на цепь, обмотанную вокруг его правой руки.

– Да, – сказал он, – действительно, это золото.

Отвлекшись на минуту, он снова погрузился в свои размышления. Я тоже молчал, пораженный своим открытием; при голубоватом свете металл казался бледным. Неожиданное открытие дало новое направление моим мыслям, которые унесли меня далеко. Я забыл, что недавно только упрекал Кейвора за наш полет на Луну. Золото…

Кейвор первый прервал молчание.

– Мне кажется, – сказал он, – есть только два выхода из нашего положения.

– Какие?

– Либо попытаться проложить себе дорогу, пробиться силой, если понадобится, на поверхность и продолжать наши поиски шара до тех пор, пока мы не найдем его или пока холод нескончаемой ночи не прекратит наше существование, либо…

Он остановился.

– Продолжайте, – подстрекнул я его, хотя знал, что он скажет.

– Или попытаться еще раз установить добрые отношения и взаимное понимание с обитателями Луны.

– Что касается меня, то я предпочитаю первый выход как более благоразумный.

– Я сомневаюсь в этом.

– А я не сомневаюсь.

– Видите ли, – пояснил Кейвор, – я не думаю, чтобы можно было вообще судить о селенитах по тем, которых нам пришлось видеть. Их центральный мир, их цивилизованный мир находится внизу, в глубинах около моря. Эта часть Луны – только окраина, пастбища. Те селениты, которых мы видели, – пастухи и машинисты. Они употребляют копья, очевидно, для погони скота. Недостаток сообразительности, – они думали, что мы можем делать то же, что и они, – несомненная грубость – все это подтверждает мои предположения. Но если бы мы вынесли…

– Ни один из нас не может вынести перехода по шестидюймовой доске через бездонную пропасть.

– Верно, – согласился Кейвор, – но…

– Я не согласен, – обрезал я.

– Предположите, – продолжал убеждать меня Кейвор, – что мы заберемся в какой-нибудь уголок, где мы в состоянии будем защищаться. Если мы продержимся с неделю или около того, то, наверное, весть о нашем появлении дойдет до более образованных селенитов…

– Если таковые есть.

– Несомненно, есть. Откуда же иначе взялись бы эти машины?

– Возможно, но нам от этого не будет лучше.

– Мы могли бы начертить надписи на стенах.

– А почему вы думаете, что их глаза увидят эти надписи?

– Тогда мы высечем на стенах буквы.

– Все возможно, конечно.

Мысли мои направились в другую сторону.

– Во всяком случае, – сказал я, – вы не думаете, что селениты умней людей?

– Они знают гораздо больше, чем мы; или, по крайней мере, столько же.

– Да, но… – Я на минуту запнулся. – Думаю, вы согласитесь со мной, Кейвор, что вы человек исключительный.

– Как так?

– Вы человек одинокий, то есть были таким… Вы не женаты?

– Никогда и не собирался. Но почему…

– Вы никогда не стремились разбогатеть?

– Нет, не стремился.

– Вы стремились только к знаниям?

– Так что же? Вполне понятная любознательность…

– Вы так думаете. Вы думаете, что ум каждого человека жаждет познаний. Помню, когда я спросил у вас, к чему вы делаете все эти изыскания, вы отвечали, что вам хотелось бы стать академиком, хотелось бы приготовить вещество, называемое кейворитом, и тому подобное. Вы отлично знаете, что занимались своими исследованиями вовсе не ради этого. Но мой вопрос захватил вас врасплох, и вы чувствовали, что надо указать какую-нибудь достаточно основательную и вескую причину. На самом же деле вы производили все изыскания только ради жажды знаний.

– Может быть…

– Вряд ли найдется хоть один человек среди миллиона, подобный вам. Большинство людей мечтает, разумеется, о разных вещах, но очень немногие жаждут знаний ради знания. И я не из числа тех немногих. Селениты, по-видимому, подвижные, деятельные существа, но почему вы знаете, что даже самые интеллигентные из них заинтересуются нами или нашим миром? Они даже не подозревают о его существовании. Ведь они никогда не выходят по ночам на поверхность, – они замерзли бы, если бы вышли. Они, наверное, никогда не видали ни одного небесного светила, кроме яркого жгучего Солнца. Откуда они могут знать, что существует другой мир, да и какое им дело до другого мира? А если им и случалось видеть звезды или Землю, то что же из этого? Разве будут подземные жители наблюдать за светилами? Ведь и люди не стали бы делать подобных наблюдений, если бы это не понадобилось им для определения времен года или для мореплавания. Зачем же это лунным жителям? Предположим, что среди них найдется несколько философов, подобных вам. Это будут как раз те селениты, которые никогда и не услышат о нашем существовании. Предположите, что какой-нибудь селенит спустился бы на Землю, в то время как вы проживали в Лимпне. Ведь вы последним узнали бы об этом. Вы никогда не читали газет. Итак, как видите, все шансы против вас. А ради взвешивания этих шансов мы сидим тут сложа руки и теряем драгоценное время. Положение наше очень скверное. Мы явились сюда безоружными, потеряли наш шар, остались без пищи, показались селенитам и дали им повод считать нас какими-то дикими, диковинными зверями. Если эти селениты не лишены разума, то они будут гоняться за нами, пока не найдут, постараются поймать нас живьем, а коли им это не удастся, то убьют – только и всего. Поймав нас, они также и убьют нас по какому-нибудь недоразумению. Возможно, что потом они будут спорить о нас, но нам от этого не станет легче.

– Продолжайте.

– С другой стороны, золото здесь такой же обыкновенный металл, как у нас на Земле железная руда. Если бы нам удалось захватить его с собой, отыскать наш шар, прежде чем они на него натолкнутся, и вернуться на Землю, тогда…

– Что тогда?

– Тогда мы могли бы поставить дело на более солидную почву. Могли бы вернуться сюда на более крупном шаре, с оружием и пушками.

– Что вы! – ужаснулся Кейвор.

Я швырнул в трещину еще один гриб.

– Во всяком случае, – продолжал я, – мне принадлежит половина решающих голосов в этом деле, а вопрос этот чисто практический. Я – человек-практик, а вы нет. Я не намерен доверять селенитам и геометрическим чертежам… Вот и все. Довольно с нас тайн. Вернемся на Землю, а потом опять на Луну.

Кейвор раздумывал.

– Да, – сказал он, – мне следовало бы полететь на Луну одному.

– Сейчас самый важный вопрос: как добраться до шара.

Помолчав, Кейвор как будто согласился с моими доводами.

– Я думаю, – заговорил он, – что у нас есть кое-какие данные. Ясно, что когда Солнце находится на этой стороне Луны, то воздух должен устремляться через эту губчатую планету с темной стороны на солнечную, должен вытекать из лунных пещер в кратеры… Значит, здесь должна быть тяга.

– Здесь есть тяга.

– Значит, мы не в тупике. Где-нибудь расщелина идет кверху. Течение воздуха направляется снизу вверх, этот же путь следует избрать и нам. Если мы попытаемся найти выход из этой трубы или камина, то мы из этого лабиринта, где нас ищут…

– Однако предположите, что проход окажется слишком узким…

– Тогда мы спустимся обратно.

– Тсс, – шепнул я, услышав какой-то шум. – Что это такое? – Мы прислушались. Отдаленный шум и звон гонга.

– Они нас принимают за животных, – возмутился я, – и хотят напугать этой музыкой.

– Они идут вдоль туннеля, – проговорил Кейвор.

– Вероятно.

– Но они не обратят внимания на эту трещину, они пройдут мимо.

Я прислушался.

– На этот раз они, наверно, захватили оружие. – Вдруг я вскочил. – Они нас найдут, Кейвор! – закричал я. – Они заметят грибы, которые я бросал вниз. Они…

Я не договорил и прыгнул через шляпки грибов к верхнему концу пещеры. Я заметил, что углубление поворачивает вверх и переходит в темную щель. Я уже собирался туда влезть, как вдруг счастливая мысль осенила меня, и я вернулся назад.

– Что вы делаете? – спросил Кейвор.

– Полезайте вперед, – сказал я, сорвал два светящихся гриба и сунул один корнем вниз в карман своей фланелевой куртки, так, чтобы он освещал нам путь; другой же гриб отдал Кейвору. Шум усилился, – казалось, что селениты находятся совсем близко, под самой расщелиной. Но, может быть, им трудно взобраться или они не решаются, боясь нашего сопротивления? Во всяком случае, мы убедились теперь в своем мускульном превосходстве вследствие нашего рождения на другой планете. Через минуту я карабкался уже с богатырской силой вслед за сверкающими синеватым светом пятками Кейвора.