355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Георгий Мартынов » Мир приключений 1959 г. №5 » Текст книги (страница 29)
Мир приключений 1959 г. №5
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 18:37

Текст книги "Мир приключений 1959 г. №5"


Автор книги: Георгий Мартынов


Соавторы: Игорь Росоховатский,Эмиль Офин,Г. Капица,Г. Матвеев,Николай Яковлев,А. Шмульян,В. Домбровский,Екатерина Андреева,Р. Бархударян,Ф. Зубарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 47 страниц)

Их действия имеют другую цель; но как можно догадаться, какую именно? Из корабля быстро спустился Князев.

– Борис Николаевич спрашивает, почему вы не идете, – сказал он.

– Я знаю это не лучше, чем он сам, – сквозь зубы ответил Белопольский.

– Степан Аркадьевич просит вас скорее прийти. Зиновию Серапионовичу очень плохо.

Белопольский понял, что надо принять какое-то решение.

Он сделал последнюю попытку. Но венериане, как и раньше, ответили отказом.

Все планы рушились. Если люди уйдут на корабль, оставив венериан одних, то как поймут это венериане? Не поведет ли это к разрыву с таким трудом достигнутых отношений?

Что делать?

– Попробуем поднять их по лестнице на руках, – предложил Романов.

Может быть, действительно геолог прав, и венериане просто боятся подниматься по лестнице? Или не могут этого сделать?

– Попробуйте! – согласился Белопольский. – Только осторожно.

Романов подошел к одному из венериан и, указав наверх, протянул руки, чтобы взять его.

Поймет ли венерианин?

Он понял, это было очевидно. Но не менее очевидно было и то, что он не согласен. Венерианин отступил и поднял руку, указывая на дверь камеры. Другой рукой он сделал уже знакомый людям отталкивающий жест.

Ответ был совершенно ясен.

Зачем же они пришли сюда? Что они хотят от людей, отпущенных ими на волю? Долг благодарности требовал исполнить их желание, но как это сделать, если желания никак не понять?

Белопольский сделал единственное, что можно было сделать в столь затруднительном положении. Он постарался показать, что желание хозяев планеты не встречает возражений. Он не знал, в чем состоит это желание, но, так же как венериане, указал на лес и на себя. Потом он поставил ногу на нижнюю ступень лестницы, внимательно наблюдая за венерианами.

Они медленно наклонили головы, точно прощаясь. Это могло означать и другое – согласие. Оба отступили на шаг, еще раз показывая, что не последуют за людьми.

Больше нельзя было медлить. С чувством досады, недоумения и разочарования Белопольский поднялся в камеру. Романов и Князев последовали за ним. Дверь закрылась.

Венериане остались снаружи. Что они думали о бегстве от них людей? Какие последствия будет иметь то, что люди не поняли хозяев планеты?..

Белопольский поспешно прошел на пульт. Мельников встретил его сдержанно. Ему хотелось обнять Белопольского, выразить ему всю свою радость, но он понимал, что командир звездолета возмущен его недавним поведением. В глазах такого человека, как Белопольский, проступок Мельникова не мог иметь никаких оправданий.

Сухо кивнув головой, Константин Евгеньевич подошел к экрану. Но венериан уже не было.

– Пустите в ход фильтровальные установки выходной камеры и обсерватории, – приказал он. – Надо как можно скорее очистить воздух.

Мельников молча повиновался.

Ему было грустно, что они встретились так сухо. Он заметил, что Белопольский обратился к нему на «вы». Неужели он не может понять? Нет, не поймет… Ведь он сам никогда бы этого не сделал.

Белопольский соединился с лазаретом.

– Дело плохо, – доложил ему Андреев. – Вероятно, придется ампутировать левую ногу.

– Сделайте все возможное, чтобы избежать этого.

– Разумеется, Константин Евгеньевич!

Пайчадзе и Топорков, бывшие на пульте, вышли. Белопольский повернулся к Мельникову и молча посмотрел на него.

– Это было в первый и в последний раз, – сказал Борис Николаевич.

– Что ты предполагал делать?

– Закончить те работы, на которые могло хватить людей, и вернуться на Землю точно в срок. Но вы еще не знаете этого, мы должны вылететь седьмого августа.

– Почему? – удивился Белопольский.

Мельников рассказал об аварии двигателей.

– Три из них восстановлены, но девять не могут работать, – закончил он.

Белопольский принял это известие, нарушавшее все планы, внешне спокойно.

– Ты получил мою записку? – спросил он.

Мельников вздрогнул. Сомнения быть не могло. В часах была записка.

Как же могло случиться, что ни он и никто из его товарищей не подумали о том, чтобы открыть их?

Вторично краска стыда залила его лицо.

– Я думал, вы поймете, – сказал Белопольский.

– Мы считали вас мертвыми. Мы думали, что венериане, неизвестно зачем, сняли хронометр с вашего тела. Мы поняли это как приглашение взять ваши тела у озера.

– И вы отправились туда? Вы встретились с венерианами и разбили каменную чашу?

Мельников с изумлением посмотрел на Белопольского. Откуда он знает эти подробности?

– И ты сам повел вездеход? – безжалостно спросил академик.

Мельников вспыхнул в третий раз.

– Конечно, нет! – ответил он. – Как вы можете так думать?

– Приходится, – пожал плечами Белопольский. – Кто же и почему разбил чашу?

– Ее разбил Второв. Вернее, она сама разбилась. Это произошло так…

– Подожди! – перебил его Белопольский. – Надо обо всем поговорить подробно. И вам и нам надо много рассказать друг другу. Отложим пока.

Процесс очистки воздуха, как оказалось, напрасно испорченного, продолжался больше полутора часов. Все это время члены экипажа не снимали противогазовых костюмов и почти не разговаривали.

Наконец приборы показали, что никаких примесей не осталось в атмосфере звездолета. Двери выходной камеры были закрыты, и автоматика введена в действие. Привычная зеленая лампочка вспыхнула на пульте.

Как только открылись двери, Белопольский ушел в госпитальный отсек. Тревога за здоровье Баландина ни на минуту не покидала его.

Профессор был без сознания. Землисто-серый, с посиневшими губами, он лежал на койке, похожий на труп.

– Сердце плохо работает, – ответил Андреев на вопрос Белопольского, – положение угрожающее. Если бы он попал ко мне немного раньше…

– Какой выход?

– Немедленно произвести ампутацию ноги. Это единственная надежда.

– Но вы сами говорите, что сердце слабое.

– Если не ампутировать ногу, он не проживет и часа.

Белопольский закрыл глаза рукой. Оплошность, в которой он и себя считал виновным, навеки вычеркивала профессора Баландина из рядов звездоплавателей. Константин Евгеньевич почувствовал, как к горлу подступил горячий комок.

– И ничего нельзя сделать?

– Ничего. Слишком поздно.

– Но операция спасет его? Вы уверены в этом?

Андреев опустил голову.

– Мы надеемся на это, – чуть слышно ответил он.

Белопольский ничего не сказал. Он медленно повернулся и вышел.

Началась операция над бесчувственным, едва живым телом.

Весь экипаж звездолета собрался у запертой двери госпитального отсека. Время тянулось для них нескончаемо. Никто не проронил ни слова.

И вот открылась дверь.

Коржевский в белом халате появился на пороге. Он был смертельно бледен.

– Зиновий Серапионович скончался, – сказал он.


НА БЕРЕГАХ ГОРНОГО ОЗЕРА

Неожиданная смерть Зиновия Серапионовича Баландина была тяжелым ударом для его товарищей, жестоким испытанием их мужества, воли и решимости. Белопольский с тревогой наблюдал за членами экспедиции, опасаясь, что трагическая развязка первой по существу попытки проникнуть в тайны планеты подорвет в них веру в их общее дело. И с глубоким чувством удовлетворения и гордости убедился, что все девять участников космического полета на высоте положения.

Никто не упал духом.

Ровно в полночь на опушке леса звездоплаватели опустили в глубокую яму стальной гроб, изготовленный Князевым из запасных плит. Могилу тщательно сравняли, чтобы венериане не смогли обнаружить ее. Земля Венеры сохранит тело до следующей экспедиции.

Нормальному и здоровому человеку не свойственно думать о смерти. Возможность ее как-то невольно не учитывается, забывается. И при подготовке экспедиции на сестру Земли никто не предусмотрел, никто не подумал о том, что будет делать экипаж корабля в случае чьей-нибудь гибели. Никаких средств сохранить тело до возвращения на Землю не было. Положить тело умершего товарища в холодильник вместе с образцами фауны и флоры Венеры казалось им кощунством. Пусть лучше тело Баландина ждет следующей экспедиции, которая доставит его на родину, так же, как ждет этого тело Орлова на Арсене.

Похоронив Зиновия Серапионовича, звездоплаватели с удвоенной энергией взялись за работу под общим руководством Пайчадзе, который заменил профессора на посту начальника научной части экспедиции. Времени оставалось совсем мало.

Быстро и незаметно проходили часы и «сутки» ночи. Напряженный труд помогал забыть не человека, а горе, причиненное его смертью.

Несколько раз экипаж корабля наблюдал волшебное полярное сияние Венеры. Они жалели, что на Земле не увидят всю несравненную красоту этого зрелища. Заснятая Второвым кинопленка могла дать только слабое представление об этой фантасмагории красок.

Чем ближе к утру, тем слабее и реже появлялись эти сияния.


Общение с венерианами совершенно прекратилось. Только раз жители озера явились к кораблю целой толпой, «человек» в сто. Около часа они простояли у опушки леса, очевидно рассматривая звездолет, но не подошли к нему ближе.

Константин Евгеньевич был убежден, что люди снова встретятся с ними у горного озера, куда венериане хотели перетащить своих пленников.

Все обстоятельства пребывания Белопольского и его спутников в подземном городе, а также встречи вездехода на лесной просеке постоянно служили темой горячих споров.

Романов высказал предположение, что венериане вовсе не собирались насильно переправить пленников к горам, а просто предложили им самим сделать это. Белопольский долго не соглашался с таким выводом, но в конце концов и сам стал иначе понимать весь «немой» разговор, происшедший в пещере.

Выходило, что венериане ничем никогда не угрожали людям, относились к ним с самого начала дружелюбно. То, что в глазах людей Земли казалось насилием – захват вездехода, трехдневный плен, – в глазах венериан могло иметь совсем другое значение. Это могло быть даже выражением гостеприимства. Кто мог знать обычаи этого народа?

И то, что произошло у звездолета, когда венериане отказались войти на корабль, после того как сами как будто изъявили желание осмотреть его, подверглось после длительного обсуждения переоценке. Все сошлись на том, что венериане просто проводили своих гостей «домой», а на прощание попросили их еще раз посетить пещеру. Осматривать звездолет они и не собирались.

Но, несмотря на столь благоприятные выводы, Белопольский не считал возможным рисковать и на просьбу Второва разрешить посещение пещеры с целью киносъемки ответил категорическим отказом.

– Жесты венериан при нашем последнем свидании с ними, – сказал он, – могли означать не просьбу посетить пещеру, а как раз обратное – запрещение. Лучше оставим это до следующей экспедиции, которая будет соответствующим образом подготовлена к такой экскурсии.

Эти слова показали членам экипажа, что Константин Евгеньевич не совсем согласен с общим мнением.

Было ясно, что начальник экспедиции не доверяет венерианам и боится новых жертв.

Второву пришлось покориться, но совсем неожиданно он вознаградил себя другими кадрами.

Уже на следующий «день» после похорон Баландина звездоплаватели заметили движение у плотины. Внимательное наблюдение вскоре с очевидностью показало, что венериане принялись за ночную работу. Белопольский сам предложил посмотреть на нее вблизи.

Появление у штабелей мощного вездехода не произвело на обитателей озера никакого видимого впечатления. Они продолжали свое дело, не обращая на него внимания. Люди благоразумно не зажигали прожекторов. Сквозь окна Второв мог снимать сколько ему угодно, что он, конечно, и сделал. Сверхчувствительные пленки, изготовленные специально для него, позволяли получить достаточно отчетливые снимки даже в условиях ночи.

Зрелище было исключительно любопытно. «Ежедневно» вездеход на несколько часов отправлялся к плотине. Кроме Второва, в машине попеременно были все члены экипажа. Всем хотелось увидеть фантастическую картину работы венериан. Но не только интерес вызвала эта картина. Внимательное наблюдение за процессом работы позволило сделать чрезвычайно важные выводы относительно умственного развития жителей озера.

Работа производилась главным образом «черепахами». С ними было несколько венериан. Окончательно выяснилось, что «черепахи» не более как дрессированные животные. Их работа – механическое исполнение приказаний венериан. Несколько раз люди наблюдали действия этих гигантов в тот момент, когда вблизи не было ни одного венерианина. Каждый раз предоставленные самим себе «черепахи» начинали работать совершенно бессмысленно. Они хватались за одно бревно целой толпой, тащили его не туда, куда нужно, и даже, мешая друг другу, пытались идти в разные стороны. Но стоило появиться венерианину, и все приходило в порядок, работа принимала разумный вид, действия «черепах» становились «осмысленными».

Венериане, очевидно, командовали, отдавали распоряжения. Но как это делалось, люди не могли понять. Никаких жестов, никакого звука. Создавалось впечатление, что венериане отдают распоряжения мысленно и что «черепахи» слышат и подчиняются этому мысленному приказу. Но это было явно невозможно, – тут была еще нераскрытая тайна.

Наблюдая за «черепахами», Белопольский часто задумывался о том, как был захвачен в плен их вездеход. Действия «черепах» в тот роковой вечер выглядели вполне осмысленно; они взяли машину «по всем правилам военного искусства». Единственным объяснением было то, что при этом присутствовали венериане, хотя ни он, ни покойный Баландин не заметили их. Еще более сложный маневр осуществили «черепахи» при атаке на вездеход Князева. Правда, при этом ими уже наверняка руководили венериане, но все же то, что сделали «черепахи», выходило за пределы мыслимой дрессировки. Земные обезьяны, слоны и другие наиболее развитые животные не были бы способны на такие действия. Это имело уже характер цирковой дрессировки. Но ведь венериане не могли заранее предвидеть встречу с вездеходом и научить «черепах», как надо действовать при столь внезапных обстоятельствах.

После долгого раздумья Коржевский высказал свое предположение по этому поводу,

– Все, что мы узнали о «черепахах», – сказал он, – доказывает, что они не обладают разумом и не способны, как и все животные, к логическому умозаключению. Свое дело они выполняют механически, не понимая его смысла. Но их действия при нашей встрече, направленные против прожекторов, нельзя объяснить предварительной дрессировкой, Я думал, что им знакома война, – это ошибка. «Черепахи» воевать не могут. Но они умеют пользоваться щитами, подходить к чему-то под их защитой и нападать с помощью камней. Как это объяснить? Только охотой. Существует охота на какое-то большое и опасное животное. «Черепахи» приучены охотиться со щитами и камнями и выполнили знакомое дело. Разницы между обычной целью и нашей машиной они не понимали. Мы думали, что они целились в прожекторы. Это не так. Они швырнули камни вообще в машину. То, что при этом были разбиты прожекторы, – простая случайность.

– Значит, – спросил его Второв, – в тот момент венериане проявили к нам враждебность?

– Нисколько! – ответил биолог. – Вспомните, – они не преследовали вездеход.

Звездоплаватели согласились с Коржевским. Такое объяснение действий венериан многое делало понятным.

Работы у плотины закончились к утру. Старые штабеля были перенесены к озеру, а на их месте уложены новые. При этом снова только один штабель состоял из очищенных стволов, а другой – из деревьев с корой и ветвями. Коржевский придавал этому обстоятельству огромное значение.

– Совершенно очевидно, – сказал он, – что не только черепахи, но и сами венериане действуют по раз навсегда установленному шаблону. Ведь можно наверняка сказать, что эта работа производится сотни лет. Но она все же крайне примитивна.

Действительно, наблюдая за работой, люди видели, что многое можно было делать более результативно и с меньшей затратой сил. Для этого требовались только самые элементарные представления об организации труда. Но, очевидно, венериане даже не догадывались об этом.

Не было ни малейшего намека на технику. Все делалось руками, физическим трудом. Принцип рычага, который мог оказать им большую помощь, был не известен венерианам. Даже до самых простых каменных топоров, известных людям Земли с незапамятных времен, они не додумались.

– Очень скоро здесь все изменится, – сказал Белопольский: – Мы научим их трудиться разумно. Венериане – дикари в сравнении с нами. Но они наши младшие братья. Долг человека Земли – дать им все, что нужно, чтобы облегчить жизнь, и труд. И это будет сделано!

– Без общего языка… – начал Коржевский, но командир корабля перебил его.

– Это будет сделано! – повторил он. – А общий язык будет найден. Как они говорят, пока тайна. Но эту тайну мы должны раскрыть и раскроем.

Топорков, присутствовавший при этом разговоре, посмотрел на Белопольского и загадочно усмехнулся.

– А что вы скажете, – спросил он, – если мне известна эта тайна?

– Вам?..

Игорь Дмитриевич пожал плечами.

– Не обязательно, – сказал он, – быть биологом, чтобы раскрыть биологическую тайну. Может случиться, что возможность говорить с венерианами или, во всяком случае, обмениваться с ними мыслями люди получат от техники.

– Но что вы знаете?

– Во-первых, я не знаю, а только думаю, что знаю. Это не одно и то же. А во-вторых, я вам пока ничего не скажу. Ваше восклицание, Константин Евгеньевич, когда вы с таким недоверием спросили «вам?», относилось не ко мне лично, я это понимаю, а к технике, которую я представляю. Вы не можете допустить, что эту тайну откроют инженеры. Я обиделся за мою корпорацию. У меня есть план; когда он будет осуществлен, вы его узнаете, но не раньше.

Товарищам показалось, что Топорков шутит. Но Игорь Дмитриевич, по-видимому, действительно обиделся. Он так и не сказал ничего, несмотря на все мольбы Коржевского, который в конце концов, рассердился на Белопольского.

– Откуда я мог знать, – чуть заметно улыбнулся академик, – что Игорь Дмитриевич так обидчив? Да не в этом и дело. Он просто не хочет говорить, пока не убедится, что прав.

– В таком случае нечего было и начинать.

– Ничего не поделаешь! Потерпите!

Нетерпеливый биолог несколько раз возобновлял свои попытки, но ничего не добился. Игорь Дмитриевич иногда бывал на редкость упрям. Было ясно, что он никому не откроет своего секрета. Коржевскому пришлось покориться и ждать.

Но один из членов экипажа все же узнал тайну раньше других, но с него Топорков взял слово молчать. Это был Зайцев. Помощь инженера-механика была необходима для осуществления задуманного. Но старший инженер звездолета умел хранить то, что ему доверяли.

Наступило утро.

Снова поднялось над горизонтом невидимое солнце. Конец ночи ознаменовался чудовищной грозой, продолжавшейся двенадцать часов подряд. Точно после двухсотсемидесятичасовой спячки природа Венеры праздновала свое пробуждение.

Звездоплаватели готовились в путь. Программа работ, намеченная на первую ночь, была перевыполнена. Белопольский решил перелететь к горам, найти показанное венерианами горное озеро и провести там оставшиеся дни.

4 августа звездолет покинул место своей стоянки, оставив жителям озера на память о своем пребывании сожженную полосу берега. Мельников, управлявший кораблем, пролетел над озером, прощаясь с ним.

Звездоплаватели взволнованно смотрели на гладкую поверхность воды. Там, под ней, находится странный мир, освещенный розовым светом загадочных деревьев. Ползают похожие на ожившие беседки огромные «черепахи» – «рабочая сила» Венеры.

А там, в недрах высокого обрыва южного берега, таится от глаз огромная пещера – подземный «город» со странными «домами» без крыш, со светящимися стенами. Трое людей побывали в этом «городе» венериан, но почти ничего не видели в нем. Там нашел свою смерть Зиновий Серапионович Баландин. Бревенчатые стены розового туннеля были последним, что он видел в жизни, потому что там он потерял сознание и до последнего вздоха уже не пришел в себя.

Что делают сейчас жители «города»?

Коржевский утверждал, что они спят. Для венериан день – то же, что для человека ночь. Три недели для человека – одни сутки для венериан.

Так ли это?

Может быть, именно сейчас люди могли бы проникнуть в «город» и, пользуясь сном его хозяев, осмотреть его?..

Озеро осталось позади. Под крыльями машины широкая река.

Никаких признаков жизни, кроме растений! Не удивительно, что первые люди, посетившие Венеру, ошиблись. Экипаж «КС-3» мог впасть в ту же ошибку. Ничто не указывало, что планета населена, имеет свое человечество.

В начале второй половины пути стали попадаться плывущие по воде деревья. К вечеру они соберутся у плотины, а ночью будут вытащены и уложены в штабеля. Кто же ломает и сплавляет их по реке? Какая связь существует между жителями озера и гор? Как осуществляется эта связь?..

Люди ничего не знали. Образ жизни венериан, их общественное устройство – закрытая книга. Ее прочтут до конца следующие экспедиции.

Вот, наконец, и горный хребет. Его вершины прячутся в толще облаков.

Корабль поднялся к самым тучам. Отсюда, с высоты полутора километров, легче найти озеро, если оно существует, если люди правильно поняли «рисунки» венериан.

– Вот оно! – сказал Белопольский.

Подобно Гокче, высоко в горах раскинулось огромное озеро. Почти правильной круглой формы, оно имело километров восемь в диаметре. И как из Гокчи вытекает река Занга, так и из этого озера брала свое начало безымянная река Венеры.

Подлетев ближе, звездоплаватели увидели, что на берегу можно посадить корабль. С востока и юга озеро окружал лес, а перед ним были широкие и длинные поляны, поросшие, как казалось сверху, такой же травой желто-коричневого цвета, какую они видели у плотины.

– Это очень удачно, – сказал Белопольский. – Садиться на воду нежелательно.

Мельников кивнул головой. Второй раз предстояло ему совершить трудный и опасный маневр посадки громадного корабля на сушу. Он напряженно всматривался в экран, не выпуская в то же время из поля зрения многочисленные приборы пульта.

– Вон там! – указал Константин Евгеньевич. – Видишь, где озеро образует небольшой залив? По-моему, подходящее место.

Скорость падала. Корабль все ближе и ближе подходил к земле.

– Один! – сказал Белопольский.

Секунда… вторая, – и звездолет остановился на новом месте.

Как и в первый раз, посадка прошла с автоматической точностью.

– Что-то ожидает нас здесь? – задумчиво сказал Мельников.

Берег и озеро были пустынны. Здесь, в заливе, вода была спокойна, но там, на просторе, ветер срывал гребни волн, и они рассыпались белыми клочьями пены, хорошо видными в бинокль. Лес начинался метрах в трехстах и состоял из каких-то, еще не встречавшихся деревьев меньших размеров, чем у порогов. Примерно в километре за ним поднимались крутые склоны гор. Трава на берегу была густой и высокой, в половину роста человека.

Бурное озеро с низко нависшими над ним тучами производило более дикое и неприветливое впечатление, чем лесное озеро.

– Там было как-то уютнее, – заметил Князев.

Вылазка, произведенная Мельниковым и Коржевским, показала, что почва под густой травой сухая и твердая.

– Константин Васильевич, – сказал Белопольский, – приступайте к сборке самолета. Необходимо обследовать местность сверху.

– Придется снова строить ангар, – ответил Зайцев. – День! Будут частые грозы.

И будто в подтверждение его слов, мощный грозовой фронт закрыл озеро. Место было высокое, ближе к тучам, и гроза казалась страшнее, чем на равнине.

А за первой грозой последовала вторая, затем третья и четвертая…

Двое «суток» звездоплаватели не могли выйти из корабля. Точно все грозовые фронты Венеры собрались здесь.

Наконец, 6 августа, наступило относительное прояснение. О сборке самолета не могло быть и речи. Завтра корабль покинет Венеру.

Белопольский решил осмотреть лес. В экскурсии приняли участие Коржевский и Второв.

Предположение биолога, что венериане спят днем, судя по всему, было правильным, но все же решили воспользоваться самым мощным из вездеходов. Сомнения вызывала только кажущаяся густота леса; было не известно, есть ли здесь просеки, сможет ли большая машина войти в него.

Вездеход-танк был спущен на берег. Трое звездоплавателей, хорошо вооруженные, заняли в нем свои места. Семеро оставшихся на корабле собрались в радиорубке перед экраном телесвязи.

Местность казалась совершенно необитаемой, но Венера уже научила людей не доверять внешнему виду.

Высокая желто-коричневая трава легко уступала натиску гусениц. Но позади машины она снова выпрямлялась и казалась нетронутой. Словно и не прошел по ней тридцатидвухтонный вездеход.

– Снова загадка, снова неизвестное свойство! – говорил Коржевский. – Как богата сюрпризами природа Венеры!

Деревья леса были значительно ниже, чем на равнине, тоньше, и кора была не столь гладкой. Но стволы так же соединялись между собой, образуя арки. Но если там ни одна машина не могла войти в чащу, то здесь это было довольно легко. Деревья стояли редко. Между ними всюду лежали груды упавших стволов, росла молодая поросль, и все это было покрыто бурно разросшейся травой, такой же, как на берегу озера.

Вездеход медленно и осторожно вошел в лес, подминая под себя, вдавливая в землю и ломая все, что попадалось на его пути. Белопольский старался выдерживать прямое направление, чтобы звездолет все время находился сзади. Это легко удавалось: промежутки между стволами были раз в пять больше длины машины.

Отошли метров на двести от берега.

И вдруг…

При очередном повороте впереди что-то блеснуло.

Еще раз!.. Ошибиться было невозможно… Слишком хорошо знаком был этот характерный блеск металла!

Луч прожектора скользнул по гладкой металлической поверхности!..

Еще несколько оборотов гусениц – и путь преградила полукруглая стена. Огромная труба уходила в обе стороны, в глубину леса.

Белопольский затормозил.

Трое людей в вездеходе и семеро перед экраном радиорубки не верили глазам. Венериане не могли иметь металлургической промышленности. Все, что было известно о них, противоречило такому допущению. Уж не сон ли – эта невероятная картина?..

Из какого-то незнакомого желто-серого металла, труба была метров четырех в диаметре и отливала тусклым блеском. Металл как будто был совсем новый, без малейших признаков ржавчины.


В ЛОВУШКЕ

Когда в заливе кораллового острова была найдена деревянная линейка, первое, о чем подумали звездоплаватели, – о космическом корабле, посетившем Венеру. Но загадка линейки получила другое, более простое и естественное объяснение, и эта версия была оставлена.

А потом, на каменной чаше венериан, Белопольский увидел украшения в форме тел простой кубической системы, тех самых, которые были найдены в круглой котловине Арсены. И мысль о космическом корабле возникла снова.

И вот в лесу у горного озера…

– Мы проехали вдоль всей трубы, – подытожил результаты экскурсии Константин Евгеньевич, – и убедились, что она имеет форму замкнутого кольца. Хотя металл кажется совсем новым, кольцо-труба лежит здесь очень давно. Это с очевидностью доказывают деревья, сросшиеся над ней. Многие растут из-под трубы, изгибаясь по ее поверхности. Можно уверенно сказать, что весь лес вырос после того, как появилась здесь эта труба. Станислав Казимирович считает, что лес имеет за собой тысячи лет. Значит, и труба появилась тысячи лет тому назад. Если ее сделали венериане, то это означало бы, что тысячи лет назад у них была развитая техника. В этом случае она должна была развиться еще больше и находиться сейчас в цветущем состоянии. Но этого нет. Вывод – труба сделана не венерианами. Кем же? Вспомним каменные чаши, вспомним фигуры на Арсене, имеющие с ними какую-то связь. Сомнений быть не может. Мы нашли то, что осталось от космического корабля, тысячи лет тому назад прилетевшего на Венеру.

– Но почему же?.. – начал Топорков.

– Вы правы, Игорь Дмитриевич! Встает ряд загадок. Почему корабль остался на Венере? Что случилось с его экипажем? И самое главное – откуда он прилетел и когда?

– Но если труба или корабль, как хотите, лежит тут тысячи лет, почему не видно следов времени? – спросил Второв.

– Это еще одна загадка. Вероятно, потому, что металл совсем особый, неизвестный на Земле.

– Надо проникнуть внутрь, – сказал Мельников.

– Мы не видели ничего, что походило бы на запертую дверь. Поверхность трубы всюду гладкая. Ее надо осмотреть с внутренней стороны кольца. Я думаю поручить это тебе, – прибавил Белопольский.

Мельников обрадовался.

– Я сделаю это, – ответил он. – Со мной будут Второв и Князев.

– Очень хорошо. Я сам хотел предложить именно их.

– Когда отправляться?

– Чем скорее, тем лучше.

Как всегда, задержали грозы.

Но звездоплаватели настолько привыкли, что не обращали на эту помеху особого внимания.

– В дорогу! – сказал Мельников, как только барометр Топоркова после очередной грозы показал, что воздух очистился.

Под управлением Князева, которому Второв показывал направление, вездеход быстро дошел до загадочной трубы. Все уже были уверены, что это звездолет.

Мельников и Второв, захватив с собой раздвижную лестницу, вышли через тамбур. Князев должен был ожидать их возвращения. Если приблизится грозовой фронт, он даст сигнал – и разведчики вернутся в машину до ливня.

Путаясь ногами в высокой траве, Второв установил лестницу; и один за другим, они поднялись на трубу.

Свет прожекторов, направленных вверх, отражался от листвы и создавал достаточное освещение.

Внутри кольца был тот же лес. Сверху было хорошо видно, что труба плавно загибается в обе стороны. Диаметр кольца был не меньше двухсот метров.

Второв первый заметил второе кольцо. Оно находилось в пяти – шести метрах и было той же толщины. Может быть, там, в глубине леса, они найдут еще несколько? Форма космического корабля была, очевидно, совсем необычной.

– Кольца должны соединяться между собой, – сказал Мельников.

Они осторожно пошли вперед по гладкой и скользкой трубе. Князев, лавируя между деревьями, повел вездеход вслед за ними, стараясь не отходить далеко.

Соединение обнаружилось очень скоро. Тонкие с виду трубы из того же металла, расположенные в форме ромба, соединяли оба кольца. Сквозь этот ромб поднималось огромное дерево, трех метров в обхвате, что лишний раз доказывало, как давно находится здесь это странное сооружение.

Шагов через тридцать они увидели второй ромб. И словно нарочно, сквозь него опять-таки выросло дерево. Оно задело в своем росте металл, и ромб был искривлен.

– Такие гиганты, – задумчиво сказал Мельников, – растут сотни и сотни лет.

– Коржевский утверждает, что тысячи.

– Еще того лучше!

– Я очень волнуюсь, – признался Второв. – Эти трубы… Мы ходим по ним. Кто построил эти кольца? Кто прилетел в них на Венеру? Здесь, под нашими ногами величайшие тайны. Что, если внутри все так же хорошо сохранилось, как снаружи?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю