Текст книги "Эхо отражений (СИ)"
Автор книги: Геннадий Марченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Пока решил не тратиться на экскурсии, снять сюжет про сфинксов на набережной Невы. Котт был прав, ходили про них такие легенды, что выражение лиц у сфинксов меняется с благодушного утром на зловещее вечером, что на них начертаны заклинания фараона Аменхотепа, и что прикасаться к сфинксам и заглядывать в их глаза опасно.
Настроился прогуляться к сфинксам в следующую субботу. Первый заход будет утренним, второй – вечерним. Надеюсь, погода окажется не настолько отвратительной, чтобы откладывать мероприятие.
Погода в целом не подвела. С утра даже на несколько минут выглянуло солнышко, правда, потом снова небо затянула пелена серых облаков без намёка на прореху, но хотя бы на время съёмочного процесса обошлось без дождя. А это почти полтора часа утром и около часа вечером на одной и той же локации. Я до того себя накрутил, что мне и впрямь показалось, будто лица сфинксов к вечеру становятся мрачнее, а уже заглядывать им в глаза и правда лучше не стоит. О чём и поведал своим подписчикам.
Первую половину воскресного дня монтировал сюжет, то и дело отвлекаясь на чаепитие. Воду, кстати, кипятил уже в новом чайнике, который мне обошёлся всего в тысячу с маленьким хвостиком, и работа его пока никаких нареканий не вызывала. Ближе к вечеру, удостоверившись, что всё вроде как нормально, выложил видео в сеть. Почти сразу же пошли комменты, по большей части положительные – народ заинтересовался. Вот и славно, трам-пам-пам!
А до субботних съёмок я как раз прочитал подаренную мне автором книгу «Дневник последнего бодхисаттвы». Неожиданно мне понравилось. Недаром роман рекламировали даже по ТВ, не говоря уже о рекламе в соцсетях. Продажи его, кстати, и в книжных магазинах по всей стране, и на маркетплэйсах начались в прошлый понедельник, на следующий день после презентации, как и обещала Ге. И стоила 500-страничная книга от 700 до 850 рублей за экземпляр в зависимости от того, где вы решили его приобрести.
Но у меня был экземпляр с автографом автора, что повышало стоимость книги кратно. Правда, подпись адресовалась конкретно мне, то бишь Ивану. Ну мало ли Иванов в России, фамилии-то там, вот какому-нибудь тёзке можно и толкнуть, как нужда припрёт. Однако я надеялся, что до такой степени не обнищаю. Даже с учётом только что оплаченных коммунальных услуг – счета из почтового ящика в течение нескольких дней вынимала Тамара Яковлевна, и после моего возращения с работы домой собственноручно мне их вручала.
Приходили счета всё ещё на имя Росси, поскольку мне предстояло здесь прописаться лишь почти через полгода. В мобильном приложении банка я забил номер лицевого счёта установил автоплатёж, чтобы в будущем с этим не заморачиваться. Учитывая, что в квартире общий счётчик на воду, общий газ, свет в коридоре, ан кухне в санузле, этот вопрос я уже обговорил с соседями.
Как объяснила Тамара Яковлевна, за свет всё просто. Каждый жилец снимает свои показатели, они суммируются, а остаток на общеквартирном счетчике оплачивается по договоренности – то есть делится поровну или как договорились. Тот же самый финт проделывается и с водой. Меня этот вариант устроил. Хотя надежды на то, что Тренькин будет оплачивать свою часть, было мало, что Фёдорова и подтвердила. Мол, сколько раз уже за этого обалдуя мы с Машей платили… Тот, правда, как на халтуре рисованием подзаработает – отдавал, но случалось такое нерегулярно.
Занимаясь коммунальными делами, я невольно вспоминал свой ночной разговор с Марией Андреевной. Разговор, казавшийся сном, если бы не бумажка с датами, написанная ею собственноручно. И если бы не мой последующий экскурс в Ленинград 1938 года. После своего первого визита в прошлое я перелопатил массу информации о том времени. Выяснил, в частности, что на посту Народного комиссара внутренних дел СССР всё ещё пребывал Николай Ежов, и занимать ему этот пост до 24 ноября этого же, 1938 года. Сменит его сам Берия. А в феврале 1940-го Ежова расстреляют в Сухановской тюрьме.
И я при сильном желании мог бы, к примеру, как-то предупредить наркома о грядущей участи. Только, во-первых, даже если я доберусь до него, вряд ли он мне поверит, и тут же буду арестован по какой-нибудь шпионской статье, а во-вторых – гнида он, туда ему и дорога! Тем более зарекался я не лезть в дела прошлые, памятуя о том, к каким последствиям это может привести, да и Росси предупреждала – не стоит ничего менять в прошлом. Хотя сама и пыталась. Но её можно понять – отца хотела спасти. Я бы ради своих отца или матери тоже, наверное, рискнул бы совершить аналогичный поступок. А то и какой покруче, не ограничился бы уговорами.
Между тем приближалось очередное полнолуние, и я стал задумываться, куда мне отправиться на этот раз. Вариантов с выходом из квартиры, которая принадлежала в то время полностью семейству Росси до превращения её в коммуналку, как уточнила в записке Мария Андреевна, было всего два. Первый – и эта же дата вообще первая в списке – 2–21 июня 1886 года. В эти сроки (видимо, ещё со слов бабушки Елены Евгеньевны) семейство Киселёвых отдыхало на водах в Баден-Бадене, а за квартирой присматривала горничная, в обязанности которой входило раз в неделю заглядывать сюда и протирать пыль. В какие именно дни – не указано, но наткнуться на горничную нужно было ещё суметь постараться. Должно было произойти просто нелепейшее стечение обстоятельств.
Лады, отправлюсь в конец 19 века. Пока Киселёвы отдыхают на водах, я совершу вылазку в Петербург. Правда, нужно ещё раздобыть соответствующую одежду и не напороться на дворника. Про дворника, выполнявшего функции чуть ли не городового, Росси тоже указала в записке.
Я тут же принялся рыться в интернете, выискивая образцы повседневной мужской одежды второй половины XIX века. Фрак, жилет, сорочка, шейный платок либо галстук двух типов, круглая шляпа на твёрдом каркасе, панталоны, туфли на низком каблуке либо начищенные до блеска сапоги…
«В моду вошли короткие стрижки, например, „à la Duroc“ – стриженные волосы сзади и более длинные курчавые локоны спереди, „à la Titus“ – романтические, „небрежно“ уложенные пряди. Уходу за волосами придавали огромное значение: их тщательно „вычесывали“, сначала – гребнем с частыми зубьями, потом – щеткой; для укрепления и блеска два-три раза в неделю наносили античное масло…»
Ага, щас, ещё я маслом волосы нет поливал!
Также я узнал, что руки аристократа должны были отличаться белизной и мягкостью кожи, а также хорошими, ухоженными ногтями, для чего ежедневно втирали кремы и делали маникюр. Ну, на аристократа я не претендую, так, мещанин какой-нибудь. Хотя подстричь ногти не мешало бы. А вообще без перчаток появиться в обществе, даже летом – для аристократа считалось признаком дурного тона. Для лета, кстати, использовали перчатки из тонкой лайковой кожи.
Духи… Наносили их не на тело, а на отдельные части гардероба. Причём мужчины переходили от «животных» и цветочных ароматов к «лесным» – сосне, кедру, дубовому мху… Интересно, как пахнет дубовый мох? А в общем-то всё это фигня, меня моя туалетная вода вполне устраивает, и там, в 1886-м году сойдёт. Если я вообще решу надушиться.
А как говорили в то время! Ну ладно, слова типа «сударь» и «сударыня» я ещё смогу применить к месту, но имелась масса других слов, которые жителям того же Петербурга приходилось вворачивать в свою речь.
Петербургское произношение часто соответствовало написанию слов, в отличие от московского, где произношение могло отличаться. Например, петербуржцы произносили «что» вместо «што», «гриб» вместо «грыб», а слова «девки», «канавки», «булавки» – по-писаному, а не как в московском говоре.
А вот как различить, к примеру, повозку от омнибуса, конку от дилижанса… А были еще какие-то «кукушки» – общественные кареты вместимостью до 10 человек. Или вот… Оказывается, ночевать «под шарами» – это значило, что человек попал в руки полиции и был отправлен в Съезжий дом.
Вот этого мне точно хотелось бы избежать. И чтобы избежать – нужно как следует ассимилироваться уже сейчас, как говорится, на берегу. Прежде всего озаботиться соответствующей одеждой. Шить на заказ? К полнолунию вряд ли успеют, пришлось бы откладывать ещё на месяц. Да и дорого, боюсь, не потяну, тем более что зарплату я получил 6-го числа лишь за два первых рабочих дня, и это были слёзы. А следующая будет уже после новолуния. Не кредит же брать в банке, в самом деле. Либо переносить экскурс в позапрошлый век ещё на месяц, ограничившись более современной эпохой,
Но насколько современной? Революцией? Довоенным или послевоенным периодом? Но здесь тоже в одежде из XXI века не погуляешь, хотя в целом, конечно, ситуация попроще. Да и второе «окно», разрешённое для выхода за пределы квартиры, лишь одно – 7 октября 1921 года, когда Елена Евгеньевна и её уже взрослый сын Андрей. Именно в тот день отправилась Маша, чтобы предупредить отца о грозящем ему через полтора десятилетия аресте. На тот момент в квартиру Росси только собирались подселять жильцов. Это были последние деньки, когда Елена Евгеньевна и Андрей являлись полноправными хозяевами квартиры.
И тут меня словно током ударило… Блин, а чего я голову-то ломаю⁈ Всё необходимое попросту возьму на месте! Наверняка с собой на воды глава семейства прихватил далеко не весь свой гардероб. Нет, конечно, фигурой он может быть куда как солиднее, и тогда на мне его одежда будет сидеть мешком. Да и ростом Евгений Аполлонович может быть выше или ниже меня. Опять же, размер ноги… Если я в своих ботинках, которые прихватил из Зарыбинска на всякий случай, прогуляюсь по Питеру почти полуторавековой давности – кто-нибудь обратить на меня внимание?
Ладно, не получится прогуляться – значит, не получится. Попытка, как говорится, не пытка. У меня три ночи подряд для прогулок, можно будет выбрать и какую-нибудь другую дату.
Но прежде чем я отправился в прошлое, решил посетить Смоленское кладбище, расположенное на Васильевском острове, чтобы снять новый сюжет для своего Телеграм-канала. Для начала выяснил, что Смоленское кладбище, являлось ровесником Петербурга. И, понятно, успело обрасти мистическими легендами. К примеру, якобы сто лет, после революции, здесь заживо похоронили сорок священнослужителей, и ещё долго из-под земли раздавались их стоны. До сих пор к этой братской могиле приходят люди, которые просят о заступничестве. Священников считают чуть ли не святыми. Рассказывают и о заключённых, которые содержались в тюрьме близ кладбища. Для удобства их хоронили тут же, а вот кандалы не снимали. Говорят, что ночью и по сей день можно услышать звон кандалов и стоны несчастных. Случайные гости погоста в сумрачное время видели рыцаря и силуэт белой женщины без лица. Ещё одна мистическая история повествует о рыцарях Мальтийского Ордена, тайно похороненных на Смоленском кладбище. Якобы иногда в сумерках можно увидеть призрачную процессию рыцарей в белоснежных мантиях. В общем, рассказывают всякое, и это нельзя подтвердить или опровергнуть.
Учитывая, что Дворцовый мост разводится в 1.25 ночи, мне нужно было успеть отснять всё к этому времени и вернуться на другой берег Невы, на Адмиралтейскую набережную. Приехал вечером, чтобы успеть что-нибудь поснимать при достаточно скудном ввиду хмурой погоды, но всё же естественном освещении. На входе меня встретила табличка, что на кладбище была похоронена няня Пушкина – та самая Арина Родионовна. Правда, точное место её захоронения неизвестно. Когда-то тут покоились Тарас Шевченко и Александр Блок, но позже их прах был перезахоронен – первого в украинском Каневе, а второго – на Литераторских мостках.
Пока бродил со смартфоном в руках по ветхим аллеям, стараясь особо не отсвечивать – всё-таки тут имелась и какая-никакая, но охрана, следящая за порядком – окончательно стемнело. Ущербная луна периодически выглядывала между рваными краями облаков, позволяя время от времени различать обстановку вокруг. Работавший с перебоями мобильный интернет показывал скромные + 2. Радовало, что с неба ничего не лило и не падало, однако морозец уже пробирал как следует, и я похвалил себя за то, что прихватил вязаные перчатки. Но поругал, что не взял термос с горчим чаем. Термос со вполне ещё рабочей колбой с посеребрением достался мне в наследство от Марии Андреевны. Правда, ещё советского производства, так что неизвестно, в рабочем ли он состоянии… Хотя я подозревал, что термосы, тем более кондовые советские, вообще не имеют срока давности, особенно этот, из нержавейки.
Как бы там ни было, я решил, что честно прошатаюсь до полуночи. Наверняка ничего сверхъестественного со мной не случится, но жути я нагоню, а потом уже на монтаже добавлю разных подозрительных звуков, а быть может, и таинственных теней. Нужно же будет нагнать побольше жути.
То и дело поглядывал на экран смартфона, проверяя время, которое, казалось, тянется ужасающе медленно. Не раз успел пожалеть, что вообще подписался на эту авантюру, прежде чем в какой-то момент в кладбищенской тьме неожиданно различил какое-то движение. Среди могил явно мелькнуло что-то светлое.
Я застыл, уподобившись находившему неподалёку каменному изваянию, изображавшему скорбного ангела. Даже дышать перестал, слышал только стук собственного сердца.
Что бы это могло быть? Тряпка на ветру или человек? Охрана? Или… Учитывая, что сам я не так давно общался с покойной и при этом выглядевшей вполне живенько Росси, вариант с привидением не казался мне таким уж маловероятным.
Вот светлое пятно остановилось, а потом, словно поразмыслив несколько томительных секунд… бесшумно двинулось в мою сторону. Твою мать! Волосы на голове под модной шапочкой-бини (она же в простонародье пидарка) явно шевельнулись. Умом я понимал, что хорошо бы, как говорится сделать ноги, однако эти самые ноги будто бы приросли к допотопному потрескавшемуся асфальту.
В горле моментально пересохло, я даже не смог бы позвать на помощь. Да и кого звать? Тут на сотни метров вокруг ни одной живой души… Кроме разве что этого жуткого белого пятна, неумолимо приближавшегося ко мне. И то не факт, что душа в нём живая.
Набравшись смелости, чуть послушными пальцами я включил на смартфоне видеозапись. Пусть после моей смерти хоть что-то останется…
Загадочное существо тем временем неуклонно приближалось. Что же это такое, да ещё высотой максимум мне до пояса⁈ Окончательно обнаглев, я включил на смартфоне фонарик. В то же мгновение белое пятно застыло на месте, будто бы слабенький луч света оказался для него серьёзной преградой, и тут же я увидел перед собой лохматую физиономию и смотрящие на меня снизу вверх печальные глаза.
– С-сука, – выдохнул я.
Хотя, может, это был и кобель, но в данный момент меня просто радовал тот факт, что встретился мне ночью на кладбище не призрак, и даже не охранник, а всего лишь обычная псина непонятной породы.
Я протянул руку и потрепал пса за загривок. Тот прижал уши, довольно заурчал и завилял хвостом.
– Что ж ты людей-то пугаешь, бродишь тут по ночам, – продолжая трепать собаку, с укором пробормотал я. – Тебя как звать-то? Хотя можешь не говорить. Кстати, вот, держи. Не знаю, понравится тебе или нет, больше всё равно предложить нечего.
С этими словами я достал из кармана прихваченный на случай голодного обморока шоколадный батончик, развернул, отломил половинку и протянул своему новому приятелю. Вторую половинку начал мерно жевать, показывая пример. Пёс недоверчиво понюхал подношение, а затем, видимо, решив, что хуже не будет, присоединился к позднему ужину.
Ну вот, думал я, глядя, как собакен аппетитно уплетает шоколадку, всё-таки из этого можно будет что-нибудь состряпать. Загадочное белое пятно на видео имеется, а то, что эта был четвероногий друг человека, пусть останется за кадром. Было пятно, приблизилось и резко пропало. Причём никакой 3D-графики, просто на монтаже я отрежу лишнее.
Решив, что на сегодня приключений хватит, да и на тру сторону Невы хотелось попасть до развода мостов, двинулся к выходу с кладбища. Думал, псина увяжется за мной, однако она так и осталась стоять на месте, печально глядя мне вслед. Я пару раз обернулся, а потом махнул рукой и ускорил шаг. И правильно, что не увязалась, не домой же мне её вести. А тут она чувствует себя, наверное, как дома, здесь ей лучше.
Моё ночное возвращение не осталось незамеченным соседями. Хорошо, что не додумались запреть общую входную дверь изнутри на второй замок – я предупредил, что приду поздно и открою своим ключом. Но, едва я переступил порог, как из своей комнатушки выполз Тренькин, который, судя по всему, ещё даже не ложился.
– Ваня, составишь компанию? – просипел он, обдав меня выхлопом спиртных паров.
– Не, спасибо, но я в душ и спать. Вымотался уж очень.
– Это где ты вымотался? – подозрительно прищурился Тренькин.
– На кладбище шастал, привидений ловил, – ответил я, практически не соврав.
– Да ну тебя!
Художник махнул рукой и скрылся в своей комнатушке. А я действительно, едва раздевшись, направился в душ, и как следует принялся натирать себя мочалкой, пытаясь содрать с кожи воспоминания о некрополе. И после этого, наконец добравшись до постели, проспал как убитый едва ли не до обеда.
Надо сказать, сюжет со Смоленского кладбища вызвал хороший резонанс, а среди моих подписчиков добавилось немало адептов с питерской пропиской. Это прибавление началось уже после моего первого сюжета из города на Неве, а теперь проходило если и не лавинообразными, то в любом случае вполне приличными темпами. Мало того, как раз после кладбищенского сюжета, буквально на следующий день, получил предложение о сотрудничестве с одним из агентств ритуальных услуг Санкт-Петербурга. Для обсуждения деталей приехал лично к ним в выглядевший весьма солидным офис, где пообщался с заместителем директора. За то, чтобы их баннер висел в моём канале, они готовы были платить мне ежемесячно 30 тысяч рублей. Причём всё оформляется на законных основаниях, и эту сумму я буду получать в чистом виде, все налоговые вычеты они берут на себя.
Я подумал и согласился. Ну а что, деньги лишними не бывают. Тем более все эти памятники и прочие ритуальные услуги неплохо так перекликаются с темой моего канала.
Но все мои мысли занимало предстоящее путешествие в прошлое. В тот самый 1886-й год, намеченный заранее. Я и с датой определился – в ночь с 12 на 13 июня, воскресенье. Мне по жизни везло с «чёртовой дюжиной», например, 13-го августа, как сейчас помню, у меня случился первый в жизни секс. А ещё 13-го января – день рождения моего Телеграм-канала. Так что над датой своего визита в прошлое размышлял я недолго.
В этот вечер я даже ботинки свои единственные начистил до блеска, подозревая, что в них и доведётся шагать по булыжным мостовым Петербурга XIX века. Ну и побрился до кучи, чтобы уж выглядеть если не как денди, то хотя бы не привлекать двухдневной щетиной ненужного внимания.
Ключ с выцарапанной на нём датой 2–21 (VI) 1886 заранее положил в карман. Ещё не хватало лишний раз палец колоть, возвращаться. А оно мне надо?
Фоном работал телевизор, немного отвлекая от мыслей о предстоящем экскурсе в прошлое, а я то и дело поглядывал на зеркало. Оно стояло как ни в чём ни бывало, совершенно с виду обычное, в жизни бы не продумал, что это самый настоящий портал. И в который мне придётся этой ночью шагнуть…
В одну минуту первого я уколол подушечку указательного пальца и приложил её к зеркальной поверхности. Кровь, как и в прошлый раз, тут же впиталась, а зеркало покрылось мелкой рябью. Несколько секунд спустя по ту сторону уже можно было различить некоторые детали интерьера, отличавшегося от интерьера моей комнаты. И снова этот цветочный запах. Это такой комплимент от шеф-повара, то бишь создателя зеркала, что ли?
Ладно, это всё после, а пока – вперёд, в прошлое!
Глава 6
Квартира образца 1886 года встретила меня абсолютной тишиной и запахом… Чем-то таким, кстати, отдавало и в прошлый раз, когда я заглядывал в 38-й год, только сейчас ощущения были более острыми. Может быть, так пахнет время? Бред, конечно, но ничего другого в голову не пришло.
Я огляделся. В этой комнате было попросторнее, чем в моей. Оно и понятно, после превращения квартиры в коммунальную бывшим владельцам недвижимости пришлось свои вещи утрамбовывать в одну-единственную комнатушку. Тут же в распоряжении хозяев была вся квартира из пяти комнат. А сейчас они в моём распоряжении, и мне предстоит в какой-то из них найти мужскую одежду, желательно подходящего размера.
Вопреки предупреждению Марии Андреевны телефон я захватил. Встроенный фонарик сгодится, чтобы не тыкаться в потёмках наощупь. А в кармане ещё и power bank на 20 000 mAh. Надеюсь, не потеряю эти гаджеты в прошлом, иначе, если их кто-то найдёт, и впрямь может произойти «эффект бабочки».
И я начал поиски. Для начала открыл дверь и прислушался; мало ли, вдруг кто-то в квартире всё же есть. Удостоверившись, что до моих ушей не доносится ни одного постороннего звука, принялся исследовать квартиру комната за комнатой. В третьей мне повезло обнаружить платяной шкаф. К сожалению, в нём находились лишь женские вещи. И только в пятой, последней, когда я уже было совсем отчаялся и недоумевал, где же глава семейства хранит свой гардероб, нашёлся ещё один шкаф. Тут-то меня и ожидал небольшой одёжный Клондайк.
Фрак меня, естественно, не заинтересовал, в оперу или на светский раут я пока не собирался. В итоге свой выбор я остановил на костюме-тройке, состоящим из слегка пахнувших лавандой брюк, жилета и пиджака. Правда, тот был на пару размеров великоват в ширину, но по длине в самый раз. Похоже, с его владельцем мы были одного роста. Для поддержки брюк использовались подтяжки. В жизни не носил, всегда предпочитал пользоваться в таких случаях ремнём, но здесь ради всё той же аутентичности пришлось наступить на горло собственной песне.
А вот обувь была представлена лишь одного фасона – какие-то странные штиблеты на пуговицах. Причём размер оказался один в один, что не могло не радовать.
Нашлись в отдельной коробке и несколько шейных платков. Шейный платок я научился повязывать заранее благодаря урокам в интернете, приобретя этот аксессуар на одном из маркетплейсов, и эти старания не прошли даром. Даже захватил его с собой на всякий случай, но, обнаружив здесь аутентичные платки, решил свой пока приберечь.
В прямоугольном ящичке нашлась пара тонких лайковых перчаток бежевого цвета. Хранились они вместе с распялкой – я об этом загодя в интернете прочитал. Так как перчатки были узкими, такая распялка помогала их надеть. Вот и мне пригодилась –даже с распялкой еле натянул.
Обнаружил пару цилиндров – обычный и шапокляк, который можно было сложить для удобства. И тут же на полке сиротливо притулился котелок. Я примерил и цилиндры, и котелок, и в итоге остановил свой выбор на последнем.
Покрутился в полном облачении перед зеркалом-порталом, осмотрев себя в полный рост, и увиденным остался более-менее доволен, пусть даже костюмчик оказался слегка мешковат. Что ж, осталось дождаться утра и выйти, как говорится, в люди. Правда, пришлось снова разоблачаться, дабы одежда не помялась. Не стоя же мне дожидаться рассвета, так что пока пришлось прилечь на показавшийся самым удобным диван, подсунув под голову жестковатую подушку с красиво расшитым наперником или как там эта штука называется… Уж точно не наволочка. Ну и прикрылся найденным здесь же достаточно тёплым пледом.
Даже не заметил, как уснул. Причём мне в прошлом спалось так хорошо, что глаза я разлепил, если судить по хронометру моего смартфона, в семнадцать минут седьмого. Надо же, и в прошлом время показывает… Так-то оно изначально через подключение к интернету устанавливается изначально и затем уже синхронизируется при каждом повторном подключении. В 1886 году, что логично, интернет отсутствует, значит, телефон показывает время, установленное ещё в будущем. Меня это пока устраивало. Хотя, конечно, брегет на золотой цепочке смотрелся бы солиднее, а смартфон и power bank я вообще должен засунуть куда поглубже, дабы те не отсвечивали.
Я сладко зевнул, потянулся до скрипа в суставах, прислушиваясь к доносившемуся с улицы шарканью метлы. Ну да, логично, это не та погода, из которой я сюда попал, тут до лопат дело дойдёт ещё не скоро.
Встал, осторожно глянул в окно. Дворник – мужик лет пятидесяти, крепкий, лысый и с густыми усами, вроде бы как тронутыми проседью, мерно размахивал метлой, обхватив её казавшимися огромными лапищами. Да-а, такому и полицию вызывать не нужно с одного удара в нирвану отправит. Если, конечно, догонит.
Тут я понял, что хорошо бы умыться и отлить. Первый вопрос – где взять воду, учитывая, что хозяева покинули квартиру надолго, а водопровод здесь вряд ли имеется? Ночью я проходил через кухню, которая располагалась на том же месте, что и в моём времени. Правда, обставлена была иначе. Второй вопрос – имеется ли здесь сортир? Одну ночную вазу я обнаружил, но мочиться в неё не хотелось. На улицу они, что ли, бегают по нужде? Видимо, придётся искать будку во дворе, при этом стараясь не попасться на глаза пресловутому дворнику, всё ещё махавшему метлой. Либо просто какие-нибудь кустики. А что, я провинциал, мне можно!
Оказалось, что туалет всё-таки имеется, вот только без канализации. Унитаз представлял собой что-то вроде то ли ведра, то ли небольшого бака с откидывавшейся сидушкой. И оттуда попахивало, хотя вроде бы было пусто. Приподняв сидушку, я без зазрения совести надул в это самое ведро. Пометил, блин, прошлое, хе… Ничего страшного, высохнет к возвращению хозяев.
На кухне стояла небольшая кадушка с водой. Не очень свежей, в воде даже муха плавала кверху брюхом, правда, живая, бешено работала крылышками и выписывала по поверхности замысловатые узоры. Видно, недавно плюхнулась, не успела ещё устать. Я брезгливо поддел муху найденным тут же черпачком, открыл выходившее в пустынный ещё двор окно и выплеснул в него воду вместе с насекомым. После этого умылся над изящной раковиной, сполоснул рот, посетовав, что нет под рукой моих пасты с зубной щёткой, и принялся снова облачаться в чужой костюм. Напоследок прихватил носовой платок, кончик которого теперь высовывался из нагрудного кармашка.
В животе заурчало, напоминая, что не мешало бы позавтракать. На кухне я видел вазочку с печеньками, решил пока ими перекусить. Печенья оказались не такими уж и засохшими, вот только запить такой скромным завтрак водой из кадушки я не решился.
Уже в прихожей обнаружил стойку с тростями. Мелькнула мысль, что с тростью я буду выглядеть куда солиднее, и выбрал одну из них – с набалдашником в виде выполненной вроде бы как из серебра львиной головы. А ничего так, увесистая… Может, внутри свинец залит?
Ещё раз вернулся к зеркалу, оглядел себя со всех сторон, словно никак не мог надышаться перед смертью. Не фонтан, конечно, но имеем то – что имеем. Выглянул в окно. Звук метлы давно пропал, и дворника сейчас не было видно. Умаялся, небось, бедный…
Я глубоко вздохнул. В конце концов приказал себе перестать мандражировать и отправляться в путь. Прогуляться, к примеру, по Невскому.
Ключ вошёл в скважину как влитой – попал нужной стороной. Провернул пару раз – замок щёлкнул, между дверью и косяком образовалась узкая щель. Замер, прислушиваясь к звукам снаружи. Всё-таки в этом доме обитали и другие жильцы, как-то они отреагируют, увидев выходящего из квартиры Киселёвых постороннего молодого человека? Естественно, как минимум начнут звать дворника, который здесь по месту жительства чуть ли не городовой, а то могут попрятаться и сами схватить вора. Понятно, вора, что ещё могут подумать? А потом и сам городовой явится, или пристав какой, я особо в полицейской иерархии не разбирался. Обыщут, отберут смартфон… Если только я успею обратно в зеркало нырнуть. Надеюсь, Мария Андреевна не ошибалась, когда говорила, что на обратном пути полнолуние не имеет значения, главное, чтобы оно было со стороны, откуда ты пришёл.
Петли чуть скрипнули, когда я слегка приоткрыл дверь, чтобы в проём сумела пролезть моя голова. Осмотрелся… Парадная визуально отличалась от привычной мне явно в лучшую сторону. Тут и ограждения лестниц были другими, с коваными перилами и балясинами – настоящее произведение искусства. Да и двери смотрелись не в пример солиднее. Ко всему прочему, ещё и вазоны с цветами…. Да-а, Россия, которую мы потеряли, мелькнула в голове где-то прочитанная фраза[1]. Ладно, пойдём посмотрим, чего мы там ещё потеряли.
Я начал медленно и осторожно, чуть ли не на цыпочках, спускаться по лестнице, легко касаясь пальцами отполированной тысячами прикосновений поверхности перил. В какой-то момент я замер. А что если внизу консьерж сидит? Правда, Росси ничего такого не говорила, но кто знает, может, просто запамятовала меня предупредить…
Мой спуск стал ещё более тихим и незаметным, я крался, как какой-нибудь ниндзя в виденном когда-то старом фильме. Наконец достигнув нижней площадки, я облегчённо выдохнул – никого.
И в этот момент наверху негромко хлопнула дверь и раздались голоса – женский и детский. Твою ж мать!
Я толкнул входную дверь и буквально пулей вылетел из парадной. Тут же, очутившись в пустынном дворе, сбавил шаг, постаравшись придать себе вид солидного молодого человека. Под ногами вместо привычного асфальта – булыжник. Но овальные камни прилегают друг к другу плотно, подвернуть ногу практически нереально.
Не спеша двинулся к арке, через которую когда-то мы с Коттом въезжали во двор. Сейчас там располагались кованые ворота со встроенной калиткой. Там ходили люди, слышался цокот лошадиных копыт, там начинался обычный летний день Петербурга образца 1886 года.
Туда я и двинулся, стараясь по-прежнему изображать не спеша идущего по своим делам молодого человека. Возможно, на службу в какое-нибудь учреждение… Хотя какая служба – сегодня же воскресенье! Насколько я успел узнать о дореволюционной России, по воскресеньям народ должен массово посещать церковь.
Миновав массивную, но достаточно легко открывшуюся калитку (не иначе дворник или кто там следил за тем, что петли были смазаны), я оказался на Гороховой. На несколько секунд застыл, переваривая открывшееся мне зрелище.
То, что я раньше видел исключительно в исторических фильмах, теперь стало явью. Вот по тротуару чинно шествует целое семейство во главе с пузатым и бородатым купчиной, во всяком случае тот был одет соответствующе. Позади него женщина помладше, наверное, супруга, и целый выводок детей лет от шести-семи и где-то до практически двадцати.
