Текст книги "Эхо отражений (СИ)"
Автор книги: Геннадий Марченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
А вон кучер экипажа, в котором сидят солидный мужчина и ухоженная барышня, замахивается плёткой и орёт на мужика, чья телега, загруженная каким-то хламом, загородила проезд. Вспомнилась фраза из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», который любили смотреть мои родители, да и мне старые фильмы нравились в отличие от многих, снятых после развала СССР. Так вот там управдом Бунша в исполнении Юрия Яковлева удивлялся: «Они не могут кричать, они давным-давно покойники!».
Удостоверившись, что на меня никто не пялится, немного успокоился. В этот момент из арки следом за мной вышли молодая женщина и девочка-подросток. Они-то, похоже, и произвели шум этажом выше, напугавший меня.
– Софи, я ещё раз повторяю – не нужно просить папа́ о таких глупостях, – выговаривала женщина девочке. – Леонид Михайлович – человек крайне занятой, ему не до твоих поездок на дачу.
– Ну мама́, там Оля с Леной, мы договаривались, – проныла дочка.
– Ничего, подождут твои Оля с Леной. Поедем на следующей неделе…
Я не спеша двинулся в сторону Невского, стараясь при этом изображать скучающего повесу, хотя голова непроизвольно крутилась из стороны в стороны, а мозг посредством зрительных и акустических образов неутомимо впитывал новые впечатления. Вывеска на здании напротив гласила «Складъ аптекарскихъ товаровъ». Откуда-то донёсся звонкий мальчишеский голос:
– Покупайте «Санкт-Петербургские ведомости»!
До Невского идти было совсем ничего, но по пути я едва не угодил под лошадь. Засмотрелся по сторонам, переходя улицу, а тут откуда ни возьмись пролётка. Пустая, без пассажиров. Кучер, выдав смачное «Тпру-у-у!», едва успел остановить гнедого мерина.
– Куды ж ты, барин, под копыта-то лезешь⁈ А ежели б зашиб?
– Простите, – нервно дёрнул я кадыком, отсыпая назад, – не заметил.
И тут же понял, что сморозил глупость. Я ж барин! Вон и кучер на меня как-то удивлённо посмотрел.
– А ты смотри, куда прёшь, скотина! – рявкнул я, входя в образ. – Сейчас вон как двину в морду!
Мужик, видимо решив, что лучше не нарываться, взмахнул кнутом, легонько охаживая несчастную скотину по костлявому крупу, и пролётка рванула прочь. А я, решив быть более осторожным и внимательным, всё же перешёл на другую сторону, удостоверившись, что никакие транспортные средства на конной тяге мне не угрожают. Не хотелось по глупости становиться калекой. Да и зеваки вон всё ещё смотрят мне вслед, включая какого-то младшего полицейского чина. А мне в данным момент лишнее внимание совершенно ни к чему.
Невский проспект не сильно-то отличался от того, к которому я привык в своём будущем. Разве что вместо автомашин по нему курсировали экипажи на конной тяге, и люди были одеты по-другому. А многие здания я узнавал – за полтора столетия она практически не изменились. Как вон, к примеру, Казанский собор, возле которого собралась здоровенная толпа в пару тысяч человек точно. Причём внутрь никого не впускали стоявшие у входа полицейские, в том числе и конные казаки, выдавливая от невидимых линий особо настырных.
Я подошёл поближе, тронул за плечо бедно, в каком-то чуть ли не сельском стиле одетого мужичка:
– Любезный, а чего народу столько?
Тот обернулся, глянул на меня с недоумением.
– Дык, барин, на амператора люди поглядеть хотят. Оне скоро с семейством на службу приедут.
– На Александра III, что ли? – уточнил я.
– Ну дык, – с ещё большим удивлением и даже подозрением уставился тот на меня. – Его императорское величество Александр III Миротворец. С супругой Марией Фёдоровной пожалуют и детьми.
Из того, что я успел прочитать про эту эпоху и конкретно государя российского, готовлюсь к визиту в прошлое, помнил, что у Александра III было шесть детей, правда, второй по старшинству сын умер во младенчестве. И старший точно Николай, которого в 1918 году вместе с семьёй, прислугой и доктором Боткиным расстреляют в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге. Став обладателем зеркала, открывавшего портал в прошлое, я сначала через силу, а затем уже более увлечённо стал изучать историю России и СССР. Так что в этом плане был более-менее подкован.
– Едут! Едут! – вдруг послышалось со всех сторон.
Я привстал на цыпочки, чтобы лучше видеть происходящее. А это приближался, судя по всему, царский кортеж. Состоял он из примерно полутора десятков карет в сопровождении конных то ли гусар, то ли каких-то гвардейцев с саблями наголо. Возглавляла процессию украшенная двуглавым орлом карета, похоже, императорская.
Блин, вот когда ещё выдастся шанс увидеть воочию самого императора⁈ Поэтому я, активно работая локтями отдавливая чьи-то ноги, а в ответ получая тычки и витиеватые ругательства, сумел всё же пробиться в первые ряды прежде, чем монаршая карета остановилась, и к ней подлетел какой-то расфуфыренный тип при погонах и сабле в ножнах, предусмотрительно открывая дверцу. Следом уже останавливались и остальные экипажи.
– Господи, храни самодержца! – гаркнул кто-то у меня над самым ухом.
Публика заволновалась, подалась вперёд, подталкивая и меня, но полицейские дело своё знали туго – тут же сами навалились. Да и казаки не спали: в воздухе – впрочем, довольно лениво, без лишнего усердия – несколько раз свистнули нагайки.
Эх, сейчас бы хоть парочку фоток сделать, а ещё лучше и видео коротенькое заодно снять. Но как это провернуть у всех на виду? Разве что замаскировать телефон… Другой вопрос – как именно? Тут я вспомнил про торчавший из нагрудного кармана носовой платок. А что, заверну телефон в платок, оставлю только маленький прогал под объектив, и фиг кто меня раскусит! Особенно если буду снимать от живота, не поднимая руки, благо что я уже оказался в первом ряду, и обзор мне никто не загораживал – как раз образовался прогал между двумя полицейскими.
Сказано… вернее, задумано – сделано! Успел сделать несколько кадров и уже практически в спину заснял на видео взошедших на крыльцо и далее входящих в собор Романова с супругой и детьми. Старшему на вид было около двадцати, понятно, что это будущий наследник трона, Николай Саныч. Там же парень лет пятнадцати, девочка лет десяти, ещё один мальчик лет восьми, а девочку лет трёх-четырёх император держал на руках. А следом шла свита, наверное, состоявшая из министров императорского двора и прочих приближённых.
Снято! Я незаметно сунул телефон в карман, а этим же платком вытер вспотевшие то ли от волнения, то ли от начинавшейся жары шею и лоб. Вроде бы никто на меня внимания не обратил. Многие уже начали постепенно расходиться, но немало зевак по-прежнему топтались у входа в собор, дожидаясь окончания службы, в надежде снова лицезреть Его императорское величество с семейством. Я же решил, что для меня на первый раз впечатлений достаточно, тем более ещё имеются фото и видеосвидетельства, так что можно в принципе возвращаться домой. То есть в квартиру на Гороховой.
Опять же, никуда выкладывать отснятый материал я не собирался, как и в случае с видео из 38-го года. Пришлось бы доказывать, что это действительно снято в прошлом, а не проделки нейросети. Но я никому ничего доказывать не собирался, зеркало – наш фамильный секрет, а я, раз уж во мне течёт кровь Росси, обязан его хранить и передать следующему поколению. А что, будут у меня когда-нибудь сын или дочь, подрастут, повзрослеют, и на смертном одре я открою им тайну многовекового зеркала. А на случай, если моя кончина окажется преждевременной, положу на депозит в банковскую ячейку документ, в котором всё будет развёрнутое объяснение, что собой представляет зеркало и как им пользоваться. Не пропадать же добру!
Хотя есть вариант никому ничего не рассказывать, и покончить с путешествиями в прошлое, которые рано или поздно могут обернуться большими проблемами. Это ладно я такой осторожный, да и предыдущие владельцы зеркала пользовались им с умом, а вдруг среди моих потомков окажется какой-нибудь балбес, который решит протащить в 16-й век автомат «Калашникова»… И это ещё не самый хреновый вариант.
Я медленно брёл вдоль канала Грибоедова, который в эти годы, если не ошибаюсь, назывался Екатерининским, продолжая впитывать окружающий пейзажи и иногда доставая телефон, чтобы скрытой камерой снять понравившиеся виды. Опять же, всё для себя – кому мне это показывать? Буду сидеть в своём 21-м веке и пролистывать фото и видеозаписи, служащие доказательством того, что эти путешествия были наяву, а не плод больного воображения.
Хм, а вон какая симпатичная барышня в ажурной белой шляпке и такого же цвета прозрачных перчаточках шествует параллельным курсом по другой стороне канала, ведя на поводке белоснежную болонку. Такая же пушистая лялька была у нашей пожилой соседки, причём они умерли едва ли не в один день. Как-то перекликается история с Росси и её Матильдой…
Я мог разглядеть, на вид девушке что лет двадцать с небольшим. И двигались они с собачкой в сторону Храма Воскресения Христова на Крови, или попросту Спаса на крови. Но не думаю, что красотка собирается на службу, с собакой-то на поводке. Просто выгуливает питомца вдоль канала, наверное, это их излюбленный маршрут.
Я двигался с той же скоростью, то и дело поглядывая на девушку и, поравнявшись с мостиком, перешёл по нему на противоположную сторону, пристроился шагах в десяти позади объекта своего интереса. За незнакомкой оставался лёгкий шлейф сирени, напомнивший мне тот самый аромат, который проникал в комнату, когда открывался зеркальный портал.
А барышня спустя пару минут свернула в сторону Малой Конюшенной. И я следом за ней. Было в ней что-то притягательное, в этой девице, заставлявшее моё сердце учащённо биться. Что-то на уровне животного магнетизма.
Между тем незнакомка свернула в очередной переулок, на мгновение скрывшись из виду, а когда я повернул следом за ней и её собачкой, то моему взору предстала не очень приятная картина. Я бы даже сказал, тревожная. Потому как барышню с её питомцем окружили трое молодых мужчин вида, далёкого от интеллигентного. И явно с не самыми порядочными намерениями.
– Слышь, барышня, – щерился один из них, преградив девушке дорогу. – Не хочешь пожертвовать деньжат на нужды трудящихся?
– Вам деньги нужны? Но у меня их нет, – растерянно произнесла та.
Я, оперативно нырнув обратно за угол и осторожно выглядывая из-за него, невольно отметил, что выглядела она весьма премило. Вот только сама ситуация казалась отнюдь не милой. Безлюдный проулок почти в центре российской столицы, где средь бела дня грабят беззащитную женщину. Или все случайные прохожие просто попрятались, не желая нажить себе неприятностей?
– Так ты, краля, коль денег нет, можа, так расплатишься?
С этими словами самый здоровый из троицы потянул свои пальцы-сосиски к вздымавшейся груди девушки. Щёки молодой особы моментально вспыхнули румянцем, и она отвесила парню звонкую оплеуху. Болонка тут же залилась лаем, а здоровяк, осклабившись, схватил обидчицу за руку и потянул к себе.
– Люблю таких горячих…
– Давай, Карп, хватай её, и в подвал тащи, там повеселимся, – довольно загоготал третий подельник.
Болонка, озверев от такого отношения к своей хозяйке, решила проявить завидное мужество и попыталась укусить здоровяка за ногу, но тот просто пнул её, и несчастная собачонка с визгом отлетела в сторону.
Я никогда не отличался особой любовью к братьям нашим меньшим, но почему-то именно в этот момент во мне произошёл перелом. Не произнося ни звука, я рванул вперёд. Один из дружков Карпа, тот, что предлагал тащить девушку в какой-то подвал, увидел меня, но успел только рот открыть. А в следующее мгновение моя трость с набалдашником в виде львиной головы, перехваченная за нижнее основание, со всей силы опустилась на спину Карпа.
Тот крякнул, оборачиваясь. Не давая Карпу опомниться, я зарядил ему набалдашником по колену, после чего, не теряя ни секунды, двинул в пах одному из гопников. А вот за третьим не уследил, только почувствовал, как мне в левую скулу влетает кулак, а из глаз летят звёзды.
– Помогите!
Это, кажется, кричала девушка. Я отпрянул в сторону и замахнулся тростью, готовый двинуть сопернику по черепушке, если он рискнёт продолжить атаку. Но тот, увидев, что я настроен радикально, замер в нерешительности, хотя и держал в руке нож. Его подельники пока находились вне игры, не в силах принять вертикальное положение. Верзила вообще лежал на спине, с воем держась за перебитое колено, а второй сидел на корточках с выпученными глазами, прикрывая ладошкой свой многострадальный пах.
И в этот момент раздалась спасительная трель полицейского свистка.
– Ну, пёс, мы с тобой ещё встретимся, – процедил тот, кому ещё от меня нет досталось, посмотрел с сомнением на страдающих дружков и… попросту побежал.
Я поднят отлетевший в сторону котелок, водрузил его на голову, а мгновение спустя появился полицейский. Если точнее – городовой, насколько я после моей усиленной подготовки разбирался в правоохранительной иерархии царской России. Грузный, усатый, с бьющей его по ляжке висевшей на боку саблей и отчаянно на ходу дувший в свой свисток.
– Всем стоять! – гаркнул запыхавшийся страж порядка, доставая из кобуры револьвер.
Замерла даже девушка, правда, её испуг длился не более нескольких секунд.
– Вот те двое, они на меня напали, – ткнула она пальчиком поочерёдно в одного и второго гопников.
– А-а, Карп Шлыков и Николай Блинкин, – довольно осклабился городовой. – Попались, голубчики, на горяченьком, сейчас в околоток препровожу, а потом, глядишь, и на каторгу пойдёте. Ответите за все свои прошлые прегрешения. Хватит уже на воле гулять.
– Был ещё третий, но он убежал, – добавила любительница домашних животных. – Сначала деньги требовали, потом тот вон лапать меня начал. А этот молодой человек пришёл мне на помощь… Нам с Мими.
– Что? – шевельнул усами обладатель револьвера. – Вы были с подругой?
– Да нет же, Мими – это моя болонка.
Она схватила на руки тихо поскуливавшую собачонку.
– Мими, бедненькая, не испугалась, бросилась меня защищать, – принялась покрывать она мордочку своего питомца поцелуями. – Вон тот громила её ногой пнул… Господи, как можно было ударить такое беззащитное создание⁈
И тут же переключилась на меня.
– Ох, молодой человек, как же вы вовремя пришли на помощь! Сильно болит?
Я сначала не понял, о чём она, а потом до меня дошло, что на скуле у меня, кажется, наливается небольшой кровоподтёк.
– Да ерунда, – криво усмехнулся я, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к скуле. – Надо будет только что-нибудь холодное приложить.
– Надо будет, – согласно кивнул городовой. – Только для начала придётся и вам, барышня, и вам, молодой человек, тоже пройти в околоток, дать свидетельские показания.
– Я не могу идти, эта сволочь мне колено перебила, – подал голос Карп.
– Ничего, дружок твой тебе поможет, доковыляете в три ноги, тут недалеко. И не шалить мне, ежели что – сразу стреляю, – погрозил городовой револьвером.
Блин, а мне ведь наверняка в этом самом околотке придётся рассказывать про себя. Где живу, где служу… Могут последовать уточняющие вопросы, и тут я рискую попасть впросак.
– А можно барышня одна даст свидетельские показания? Просто я спешил на важную встречу, от которой очень многое зависит, и каждая минута промедления смерти подобна.
Городовой с сомнением посмотрел на меня, потом пожал могучими плечами:
– В общем-то, показаний пострадавшей хватит. Но потом, как свои дела сделаете, найдите время зайти в околоток на Большой Конюшенной. Знаете, где это?
– Примерно представляю, – кивнул я. – Обязательно зайду…
– Боже!
Тихий крик девушки заставил вздрогнуть не только меня, но и городового.
– Боже, она не дышит! Мими! Мими!!!
Она со слезами на глазах посмотрела на меня, на стража порядка, снова перевела взгляд на своего обвисшего в её руках питомца. И болонка, кажется, действительно не дышала.
– Сделайте же что-нибудь!
– Так что ж тут сделаешь… – немного растерянно пробормотал городовой.
И погрозил кулаком верзиле, который уже поднялся, но стоял на одной ноге, поддерживаемый подельником.
– Ужо я тебе! Точно на каторгу пойдёшь, убивец!
– Мими, Мими, – всхлипывала девушка, прижимая к себе остывающее тельце.
Сердце моё сжималось от вида несчастной, потерявшей, возможно, самое близкое существо… Хотя у неё наверняка есть родители, возможно, братья и сёстры, но эта болонка, похоже, была девушке особенно дорога. Не было у меня сил смотреть, как барышня убивалась, и я решил по-тихому ретироваться.
– Я, наверное, пойду, а в околоток загляну попозже, – сказал я и, получив одобрительный кивок городового, скорым шагом направился в сторону Екатерининского канала.
Минут двадцать спустя я уже осторожно входил в парадную доходного дома на Гороховой. В квартиру удалось подняться никем незамеченным. Заперев за собой дверь, только тут я смог облегчённо выдохнуть.
Первым делом прошёл к зеркалу, осмотрел небольшой кровоподтёк на скуле, который вроде бы не собирался превращаться в серьёзную гематому. Но всё равно дома приложу лёд, он у меня в морозилке в специальной формочке кубиками заморожен. Эта формочка ещё от Росси осталась, ну я и залил туда отфильтрованной воды, поставил в морозильную камеру. Сам не знаю, зачем, вроде не собирался в виски добавлять, я такие напитки не употребляю.
А пока раздеваемся и возвращаемся в свой привычный мир. Одежда вроде бы не успела испачкаться, только ботинки покрылись пылью, поэтому я не стал её чистить, просто аккуратно вернул на место, где она и висела на вешалке до моего появления. А теперь можно и в прошлое. Надеюсь, портал сработает.
Зеркало не подвело, тут же отреагировали на каплю моей крови, а я, готовясь перейти в ноябрь 2026 года, отметил уже ставший привычным запах сирени. Ну точно, как пахло от незнакомки, чья несчастная болонка стала жертвой гопника Карпа. Это вообще как-то между собой связано, или просто совпадение? Думаю, ответ на этот вопрос я если и получу, то уж точно не в ближайшее время.
Как и в прошлый раз, путешествуя в 38-й, я вернулся к месту старта буквально спустя несколько секунд от момента отбытия. Сразу отправился в душ, смыть с себя пот и пыль, а потом сделал примочку из кубиков льда в целлофановом пакете.
Пока держал – пересматривал записанные в память смартфона фото и видео полуторавековой давности. В том числе и как незнакомка ведёт свою ещё вполне живую и бодрую болонку вдоль Екатерининского канала. Потом скопировал фото и видео в свой ноутбук.
И пока копировал – меня осенила мысль; рвануть снова в тот самый день, и на этот раз уже постараться сделать так, чтобы Мими (какое же инфантильное имя!) не пострадала. Тем самым спасу девушку от страданий. Помочь мне снова должен эффект неожиданности. Первым, не меняя стратегии, вывести из строя верзилу, то бишь Карпа Шлыкова. И не размениваться на его могучую спину, а сразу лупить по колену. И второго можно тоже по колену двинуть, в пах-то я попал чуть ли не случайно, тычком, а вот по ноге с размаху точно не промахнусь. Сразу минус два.
Третий-то, конечно, успеет среагировать. Важно не пропустить от него удар, а потом уже, пусть даже нож достанет, побоится идти против трости. А ещё можно прихватить с собой свисток. Не показываясь, изобразить полицейскую трель, якобы сейчас из-за угла городовой появится. Но вот сработает ли? А если сработает, то в глазах незнакомки уже не буду выглядеть героем, не испугавшимся вступить в схватку с превосходящими силами противника. Наверное, трость всё же надёжнее. Главное – не мандражировать, бить сильно и точно.
Настроив себя таким образом, я отправился на боковую. Усталость физическая и моральная дали о себе знать – в черноту я провалился практически сразу, а проснулся по звонку встроенного в смартфон будильника в семь утра. Нужно было идти на работу, а потом снова отправляться в ночь с 12 на 13 июня 1886 года.
То, что я не выспался, коллеги заметили сразу, да и кровоподтёк, хоть и слегка припудренный (пудреница нашлась в закромах прежней владелицы комнаты), всё же был заметен при определённом освещении. Само собой, Кондаков не преминул по этому поводу ввернуть очередную дебильную шутку:
– Ну-у, Ваня, судя по твоему лицу, ночь у тебя была бурной. Кто она, что распускает руки в экстазе?
Я ничего не ответил, сохраняя каменное выражение лица, хотя и хотелось послать пусть даже и не непосредственного, но всё же начальника, в пешее эротическое путешествие.
Ночи я ждал с нетерпением. И в то же время с волнением, так как знал, что мне предстоит не просто прогулка, а самое настоящее приключение, где мне предстоит вступить в схватку с негодяями, защищая прекрасную девушку. Романтично, хмыкнул я про себя, хоть кино снимай. Или книгу пиши.
По пути домой заскочил в антикварный магазин на Моховой, чей сайт посетил заранее и выяснил, что там можно приобрести карманные серебряные часы Генри Мозера с серебряной же цепочкой образца середины XIX века. Причём с работающим механизмом. И стоила эта вещица аж 25 тысяч целковых. Но деньги у меня ещё были, и я посчитал, что, обладая брегетом, буду смотреться не в пример солиднее. Там же приобрёл и пару серебряных гривенников чеканки один 1858, а второй 1861 годов, отдав за них в общей сложности 5 тысяч. Зато теперь хоть какую-нибудь безделушку смогу прикупить на память.
Перед ночным экскурсом в прошлое я постарался хоть немного поспать, на всякий случай поставив будильник. И действительно, удалось пару часиков подремать. Но после такого неполноценного сна голова была тяжёлой, пришлось даже выпить таблетку обезболивающего.
И вот наконец я снова в квартире Росси образца позапрошлого века. Вернее, Киселёвых, в то время бабушка Марии Андреевны ещё была ребёнком, и ни о какой смене фамилии речи идти не могло. Понятно, что костюм главы семейства выглядел как новый – в этой реальности я к нему ещё не прикасался, но при этом уже знал, что он мне будет чуть великоват. Надевать сразу не стал, снова улёгся вздремнуть, чтобы понапрасну время не терять и выглядеть на фоне утреннего Петербурга более-менее свежим.
На этот раз я с собой прихватил парочку бутербродов с сыром и колбасой, а также жвачку, что должно было мне заменить зубную щётку с пастой и придать свежести запаху изо рта. Бутербродам перемещение во времени не повредило, пусть даже нарезанные сыр с колбасой и провели несколько часов вне холодильника вместе с парой кусков нарезного батона. Памятуя про воду в кадушке с плавающей мухой, прихватил с собой полторашку минералки без газа. Хватило и завтрак запить, и умыться. На обратном пути прихвачу и пустую бутылку, и полиэтиленовый пакет. Всё равно никто в квартире за это время не появится. Но на всякий случай этикетку с бутылки содрал, там же и производитель указан, которого ещё в природе не существует, и дата разлива. А саму бутылку – опять же на всякий пожарный – засунул под шкаф.
Шарканье метлы с улицы прекратилось, а значит – можно было выдвигаться. Я, как и в прошлый раз, критически напоследок оглядел себя в зеркале, с виду сейчас вполне обычном, после чего, чуть ли не насвистывая, двинулся на выход. В прихожей не преминул прихватить трость, ту самую с набалдашником в виде львиной головы. Сегодня это снова моё оружие. Надеюсь, не летальное, не хотелось бы настолько сильно менять прошлое, да и возможные разборки с местной полицией в мои планы не входили. По голове точно бить никого не буду этой увесистой тростью.
Снова идти к Казанскому, чтобы лицезреть царское семейство, уже не хотелось. Вместо этого я устроил себе лёгкий променад по Невскому. Не удержался, хотя вроде бы и позавтракал влёгкую, но всё же купил у тётки с лотка здоровый пряник за две копейки, получив на сдачу 9 копеек – пятак и три копеечных монеты. А другая тётка за копейку налила мне большую кружку охлаждённого (только что из погреба, барин) клюквенного морса. Жизнь удалась!
Ещё я время от времени с важным видом доставал из специального кармашка пиджака своего Генри Мозера, щёлкал откидывающейся крышечкой и несколько секунд изучал циферблат. Нужно же было произвести ан окружающих хоть какое-то впечатление.
Детский сад, конечно, штаны на лямках, но я не мог с собой совладать. Так и хотелось изобразить спесивого, как индюк, аристократа, пусть даже в слегка великоватом костюме и не подкованных штиблетах – тут, как я успел заметить ещё в прошлый раз, подковки у всех имелись и на сапогах, и на ботинках.
И только когда, фланируя вдоль Екатерининского канала, куда на всякий случай пришёл с запасом, увидел вчерашнюю незнакомку с пуделем – пришла собранность. Я пристроился следом, мысленно прокручивая в голове возможный сценарий битвы в переулке. А что, если эффекта неожиданности не получится? Выскакивать из-за угла придётся раньше, чтобы Карп не успел пнуть Мими, и гопник может меня увидеть, а не только их третий подельник, который в первый момент застыл как вкопанный. Но именно Карпа нужно первым выводить из игры – в этом я был уверен на 100%. Даже наличие ножа у сбежавшего в прошлый раз бандита не могло поколебать моих планов. Трость всё равно длиннее.
Я двигался на расстоянии в пару десятков шагов, а когда девушка с собачкой свернули на Малую Конюшенную – притормозил. Вчера – это по моему времяисчислению – я двигался на большем удалении от объекта, поэтому пришлось в какой-то мере синхронизироваться с собой вчерашним.
Итак, я осторожно выглянул из-за угла, и увидел, что навстречу девушке идёт та самая троица. Вот они преградили ей дорогу, окружили… Вроде бы пора выскакивать, но тут меня тормознула мысль; они ещё не начали её домогаться, а я тут уже выскакиваю с тростью наперевес и начинаю их лупить. Получается уже с моей стороны немотивированная агрессия. В противном же случае попросту не успею спасти от пинка болонку. Вот же, блин, дилемма…
Значит, нужно ловить момент, когда они начнут приставать к девушке и та даст здоровяку оплеуху. И я его дождался. Выскочил из-за угла, словно метеор. И буквально за секунду до того, как должно было прилететь Мими, врезал Карпу по колену. Туда же полетела трость и Блинкину, не успевшему среагировать на моё неожиданное нападение.
Оба моментально оказались вне игры и, учитывая характерный хруст в обеих случаях – сегодня я себя не сдерживал – думаю, бегать этим хромоножкам уже никогда не придётся. А вот третий вновь успел вытащить нож прежде, чем я нацелился на его колено. Да ещё и отскочить в сторону, так что мне пришлось бы за ним хорошенько побегать.
– Вали отсюда подобру-поздорову, – сказал я, глядя прямо в его злые, бегающие глазки. – Иначе и тебе достанется, на всю жизнь инвалидом останешься… Ну чего встал? Или хочешь погеройствовать? Тогда давай, подходи, посмотрим, насколько хорош твой ножичек против моей трости.
На принятие решения негодяю хватило нескольких секунд. С уже знакомой фразой про то, что мы ещё встретимся, тот предпочёл покинуть место битвы, несмотря на стоны раненых товарищей, взывавших к нему о помощи. Всё это время очаровательная незнакомка 9хоят мы с ней уже были знакомы в общем-то второй день) пребывала в явной растерянности. Даже болонка вела себя смирно, глядя на меня снизу вверх своими круглыми чёрными глазёнками.
– Вы как, барышня? – спросил я девушку. – Эти негодяи не причинили вам вреда?
– Н-нет, не успели, – она быстро пару раз отрицательно мотнула головой.
– И слава богу… Давайте уйдём отсюда поскорее, пока третий не привёл подмогу, – предложил я.
– А может, позвать городового? На набережной канала я несколько минут назад видела одного.
Ну да, подумал я, вспомнив вчерашнего стража правопорядка, даже знаю, кого именно.
– Так-то оно так…. Но вот потом начнутся расспросы, ещё самого осудят за этих балбесов, они же теперь могут хромыми остаться, – я дёрнул подбородком в сторону стонущих и матерящихся Карпа с Колей. – А мне на каторгу ой как не хочется. Да и штрафы платить нет ни малейшего желания. Потому и предлагаю просто уйти. А вам впредь этим проулком не ходить, либо в сопровождении кого-то из знакомых с револьвером.
– Пожалуй, вы правы, – согласилась девушка. – Обычно горничная выгуливает Матильду, но сегодня мне захотелось самой прогуляться. Впредь постараюсь избегать этих мест.
– Что ж, тогда, если вы не против, я вас провожу. А то мало ли…
– О, я буду только рада, – на её лице появилась улыбка, отчего у меня где-то в районе груди запорхали мотыльки. – Давайте побыстрее покинем это ужасное место.
И она взяла меня под локоть, отчего от груди к животу пошла вторая волна мотыльков. Чёрт возьми, да вы, сударь, кажется, втрескались по самые уши, как безусый юнец!
Прежде чем мы свернули на набережную, я всё же не выдержал, оглянулся. Карп и его подельник так и корчились на булыжной мостовой, посылая проклятия в мой адрес и обещая достать меня из-под земли. Я хмыкнул про себя. Ну-ну, дерзайте, калеки! Попробуйте поймать меня на расстоянии в полтора века. Надолго я здесь не задержусь. Наверное…
– Ой, я ведь даже не представилась, – вдруг замерла моя спутница. – Я Екатерина. Екатерина Викентьевна Зорина. Может быть, слышали о моём папе, Викентии Петровиче? Он известный в Петербурге адвокат.
– М-м-м, не приходилось, Екатерина Викентьева, – честно признался я.
– Да что вы, давайте без отчества, – улыбнулась Катя. – Так как вас звать? Надеюсь, вы не будете скрывать от меня своё имя, и не назовётесь чужим, как граф Монте-Кристо?
– Ну нет, до графа я не дотягиваю, – поморщился я. – И имя своё скрывать смысла не вижу. Иван Александрович Абрамов. Приехал из Москвы, где служу коллежским секретарём в межевой канцелярии, навестить тётушку.
Эту версию я заготовил заранее, и вряд ли кто-то здесь, в городе на Неве, слышал вообще про эту межевую канцелярию. Которая, как я выяснил из информации в сети, располагалась в Хохловском переулке, а после революции здесь расположились разные городские учреждения.
– А надолго вы в Петербург?
– Через неделю уезжаю обратно в столицу.
– В столицу?
Блин, язык мой – враг мой! Совсем из головы вылетело, что сейчас-то столица как раз Петербург.
– Почему бы и нет, Москва ведь и впрямь была когда-то столицей, – попытался обосновать я свою оговорку. – И, кто знает, вдруг снова ею когда-нибудь станет.
– Что-то слабо верится, – на лице Кати появилось сомнение. – Всё-таки Петербург – это Петербург! А в чём заключается ваша служба?
– Скучнейшая работа, приходится перекладывать бумажки с места на место, – добавил я.
– А я в этом году, вот буквально только что, закончила Высшие женские курсы, – не без гордости заявила девушка. – Это которые Бестужевские, наверняка ведь слышали.
– Ну конечно, кто о них не слышал, – слегка приврал я, хотя название курсов в моей памяти прозвучало лишь отдалённым эхо.
