Текст книги "Эхо отражений (СИ)"
Автор книги: Геннадий Марченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 5
В воскресенье перед выходом из дома я побрился, надушился своим, привезённым ещё из Зарыбинска «Guess 1981 Indigo Man», надел выстиранные накануне вечером в машинке джинсы и худи, сверху накинул куртку, на ногти натянул кроссовки, и отправился к «Дому книги», расположенному на углу Невского проспекта и канала Грибоедова.
Что он собой представляет – я уточнил опять же при помощи незаменимой всемирной паутины. Оказывается, это одно из знаковых зданий Санкт-Петербурга. Дом был построен в начале прошлого века для компании «Зингер», производившей швейные машины. В 1919 году здание национализировали, в него перевели магазин «Петрогосиздата», филиалы различных издательств и редакции газет и журналов, целое крыло занимал государственный комитет цензуры. Название «Дом книги» закрепилось в речи горожан по магазину, работавшему в здании с 1938 года.
Идти было недалеко, но погода последние дни стояла мерзкая, с неба сегодня сыпал мокрый снег, поэтому я постарался добежать до «Дома книги» как можно быстрее. Вот наконец и шестиэтажное здание, фасад которого представлял собой настоящее произведение искусства.
Знакомый «Бентли» был припаркован недалеко от входа. Как только я задержал на нём взгляд, с водительского места выбрался всё тот же короткостриженый тип, всё так же открыл заднюю дверь, откуда появилась… Нет, сегодня она поменяла траурные цвета на красные. Но это что касалось шляпки, обуви и перчаток, а также короткого, расклешённого пальто. Или как оно там называлось… И оно было распахнуто, открывая взору брючный костюм ослепительно белого цвета, что по такой погоде казалось верхом непрактичности.
На этот раз Ланской каким-то чудом удалось изобразить более человечную улыбку, пока она двигалась в мою сторону.
– Здравствуйте, Ирина Витальевна! – поздоровался я.
– Здравствуйте, Иван! – ответила она, беря меня под руку и направляя в сторону входа. – Идёмте, скоро уже начнут запускать гостей.
От неё пахло уже каким-то другим парфюмом, но снова явно недешёвым.
Я галантно открыл дверь, пропуская спутницу вперёд. Интерьер «Дома книги» выглядел не менее великолепно, чем фасад, вновь отсылая к началу прошлого века. Мраморные лестницы, витражи и мозаики впечатляли. Жаль, что я раньше не догадался сюда прийти, чтобы получить хотя бы чисто эстетическое удовольствие.
Мы миновали главный зал с высокими потолками и большими окнами, и оказались у входа в другой зал, поменьше, где сквозь открытые двери виднелись несколько рядов стульев, некоторые из которых были уже заняты. В паре метров от первого ряда располагался небольшой стол с бутылочкой… хм, минеральной воды «Perrier» и высоким стаканом. А рядом столик пониже и поменьше, на котором высились стопки книг в тёмной обложке. По другую сторону стола на треноге был растянут постер с изображением улыбающейся Маруси Ге. Это было самое популярное в сети её изображение. Здесь яркой брюнетке было лет тридцать с небольшим, короткая, практически мальчишеская стрижка, ямочки на щеках… Довольно симпатичная особа. На фото она держала в руках книгу обложкой к зрителю. На обложке красовалась надпись: «Дневник последнего бодхисаттвы». Ну понятно, в том же духе, должно быть, что и «Путь кицунэ», только уже с индийским уклоном.
– Ваш пригласительный, пожалуйста, – отвлёк меня от созерцания голос стоявшего на входе молодого человека в униформе, напомнившей ливрею швейцара.
Ланская протянула ему цветастый прямоугольник из глянцевой бумаги, с края которого «швейцар» оторвал контрольку.
– Добро пожаловать! – дежурно улыбнулся он. – У вас первый ряд, седьмое и восьмое места.
– Да, я в курсе, – немного надменно ответила Ирина Витальевна, забирая пригласительный.
Мы прошли в зал и заняли свои места. Они оказались практически по центру первого ряда. Сидя рядом с женщиной, которая была намного старше меня, я испытывал некий дискомфорт, чувствовал себя этаким Прохором Шаляпиным – охотником за престарелыми и состоятельными барышнями. Хотя, конечно, между нами не могло быть никаких отношений, кроме приятельских. И то это была инициатива Ланской, я ей в друзья не набивался. Просто не смог отказать даме.
Зал между тем наполнялся. Были тут и мои ровесники, и даже затесалась, судя по всему, лесбийская парочка. Во всяком случае, одна из них явно косила под парня. На фоне происходящих в стране в последние годы событий это было смело. В основном же среди почитателей таланта Маруси Ге преобладали люди явно не с улицы. И не только в плане «упакованности». Вон тот мужичок с залысиной и спускавшимися до плеч волосами с проседью, к примеру, похож на профессора, а может, и писатель какой. Похоже, это была тусовка для избранных, в число которых я попал исключительно по прихоти моей спутницы.
Наконец вроде бы все места оказались заняты, и на авансцену вышла женщина неопределённого возраста в очках – типичный библиотекарь. Гул в зале тут же стих. Женщина обвела присутствующих взглядом, улыбнулась, сцепила ладошки на уровне своей небогатой груди, и торжественно объявила:
– Дамы и господа! Приятно видеть вас всех в этом прекрасном и уютном зале, в котором – уж поверьте – такие мероприятия проходят лишь в исключительных случаях. Сегодня мы собрались здесь по весьма радостному поводу – наша всеми любимая Маруся Ге презентует свою новую книгу под названием «Дневник последнего бодхисаттвы».
Она улыбнулась ещё шире, и присутствующие вежливо похлопали, мне тоже пришлось пару раз ударить в ладоши, чтобы не выглядеть белой вороной.
– А теперь я предлагаю предоставить слово самой виновнице торжества, – закончила свой спич очкастая. – Встречайте – Маруся Ге!
На этот раз аплодисменты были более сильными и продолжительными. Пока они звучали, из боковой двери появилась и сама Маруся. Одета писательница была вполне демократично – в однотонном чёрном свитере и расклешённых джинсах, на ногах – кроссовки на толстой платформе. И выглядела естественно, без всяких этих полуметровых ногтей и ресниц. И ямочки от улыбки такие же, как и на постере. В целом она чем-то напоминала экранную Элис Каллен из вампирской саги «Сумерки». Ту, что обладала даром ясновидения. Может, и у кареглазой Маруси таковой имеется? Я бы не удивился. Правда, ростом Маруся была повыше мелкой Эшли Грин, сыгравшей вампирессу, где-то на голову.
– Добрый вечер! —ещё шире улыбнулась писательница. – Вижу как знакомые лица, так и новые. И это здорово!
Она села за стол, взяла в руки книгу.
– Роман поступит в продажу только завтра, и я договорилась с издательством, что презентация состоится сегодня, и сегодня же вы сможете первыми приобрести эту книгу.
– Да ещё и с автографом, – негромко, но так, что все её услышали, сказала какая-то женщина позади меня.
– Ещё и с автографом, – снова улыбнулась Маруся. – А для начала я давайте немного расскажу, о чём роман «Дневник последнего бодхисаттвы». Мысль о его создании появилась у меня во время моей поездки в Индию в позапрошлом году. В тот раз мне посчастливилось заодно побывать и в соседнем Непале, а именно в поселении Лумбини, где родился Сиддхартха Гаутама, позже получивший известность как Будда Шакьямуни, то есть «Пробуждённый из рода Шакья». Побывала я и в Бодх-Гая, где расположен храмовый комплекс в честь Будды, и где он когда-то достиг просветления. Кстати, в Непале со мной произошёл странный случай. Мы ехали с моей подругой, которая отправилась со мной в путешествие, на арендованном автомобиле по шоссе от Лумбини в сторону индийской границы, вдруг видим – у обочины стоит монах. Старый, лысый, закутался в оранжевого цвета кашая… Кашая – это верхняя часть одеяния буддийских монахов, – пояснила Маруся. – В общем, он махнул рукой, и я попросила подругу, которая сидела за рулём, остановиться. Так-то я обычно водила, но под конец посещения Лумбини у меня вдруг разболелась голова, и подруга меня подменила, благо что она умела водить, в том числе и леворульные машины – в Индии и Непале движение левостороннее. Монах сел, поблагодарил на каком-то своём, непальском наречии, мы поехали. А я через какое-то время начала массировать виски, пытаясь унять головную боль. И тут произошло то, чего я меньше всего ожидала… Сидевший позади меня монах мягким движением отвёл мои руки от головы, и сам приложил пальцы к моим вискам. Буквально спустя минуту его массажа боль отступила! Чудо это было или какая-то специальная техника – не знаю. Но факт остаётся фактом. И после этого вот уже почти два года меня ни разу не посещали головные боли, хотя до этого
Маруся взяла небольшую паузу, наблюдая за эффектом от её рассказа. Эффект был, народ в зале зашумел, обсуждая услышанное. Выждав, когда гул стихнет, писательница продолжила:
– И вот, путешествуя по этим священным для каждого буддиста местам, и слушая легенды о Будде, я и подумала, а что, если написать о нём книгу… Вы спросите, почему же тогда роман называется «Дневник последнего бодхисаттвы», если Будда, живший в VI или V веке до нашей эры, был далеко не последним?
Она снова замолчала, вновь обвела собравшихся взглядом, почему-то задержавшись на мне, отчего захотелось съёжиться или вообще сделаться невидимым.
– Отгадку вы найдёте в книге, – улыбнулась Ге. – Кстати, может быть, кто-то не знает, что такое бодхисаттва? Поясню… Термин «бодхисаттва» буквально означает «тот, чья сущность (саттва) есть совершенное знание (бодхи)». Исторически это понятие трактуется как «тот, кто находится на пути к достижению совершенного знания, будущий будда». Впервые этот термин применили к Гаутаме Будде в период его поисков освобождения. Таким образом, он стал обозначать «предназначенного стать буддой» в этой или будущей жизни. Считается, что после достижения нирваны все земные связи прекращаются. Однако бодхисаттва, движимый глубочайшей любовью к страдающим существам, сознательно откладывает свой окончательный уход в нирвану. Человек, испытывающий горе и несчастья, нуждается в духовном наставнике. Эти возвышенные натуры, способные достичь нирваны, берут на себя труд вести людей по истинному пути знания.
Я покосился на соседей слева и справа. Те с обожанием смотрели на говорившую, кто-то даже кивал в такт её словам, а вот на лице Ланской застыло непроницаемое выражение. Можно было даже представить, что она спит с открытыми глазами.
– … и в романе Будда представлен вполне живым, не чуждым обычных страстей человеком, – вывел меня из задумчивости голос Маруси Ге. – Например, у меня он не чурается развлекаться с женщинами во время своего пути к просветлению. Да-да, после этой книги я, боюсь, стану персоной нон-грата в Индии. Да и в других странах, где исповедуется буддизм. Но, как говорится, художник так видит.
Публика благосклонно приняла шутку, где-то послышались даже одобрительные смешки. Маруся дождалась, пока шум стихнет, продолжила:
– Впрочем, я не сильно расстроюсь. В мире немало мест, где я ещё не была, но обязательно побываю. Например, в джунглях Амазонки. И возможно, после какого-нибудь путешествия напишу новую книгу.
Последовали аплодисменты, я тоже поаплодировал. После чего было предложено встать в очередь к столу, за которым сидела Ге, чтобы она могла
– А дорого книга стоит? – на всякий случай громким шёпотом уточнил я у Ланской.
Та снисходительно улыбнулась:
– Книги бесплатные, они уже входят в стоимость пригласительного.
Я приподнял брови, демонстрируя своё искреннее удивление.
– Пока не спешите, Иван, пусть остальные получат свои экземпляры с автографами, – попросила Ирина Витальевна, продолжая сидеть. – Ведь вы никуда не торопитесь?
Я пожал плечами:
– В общем-то да, спешить мне некуда.
– Ну и замечательно, – кивнула она, улыбнувшись одними лишь краешками губ.
До нас очередь дошла минут через пятнадцать. Маруся при нашем приближении вышла из-за стола, и они с Ланской обменялись поцелуями в щёчку.
– Привет, дорогая! Поздравляю! Уверена – это бестселлер!
– Ну не знаю, – заскромничала писательница. – Но спасибо на добром слове.
– Уверена – так и будет… Кстати, ты не забыла, что в субботу у нас собрание? – спросила моя спутница. – Будем обсуждать важные вопросы, и твоё присутствие весьма желательно.
– Конечно, помню, и обязательно буду, – с лёгкой улыбкой кивнула Маруся.
Только сейчас я разглядел перстень, красовавшийся на безымянном пальце писательницы. Он был точно такой же, как и у Ланской, только белого металла. И она масонка⁈
– А своего спутника представите, Ирина Витальевна? Кому мне книгу подписывать?
– Этого молодого человека звать Иван. Приехал он в Петербург из Зарыбинска, что на Волге. И он… Он дальний, очень дальний родственник Марии Андреевны.
– Даже так? – приподняла брови Маруся, фокусируя взгляд на моей персоне.
Эта Ге тоже, что ли, в курсе истории Росси? Впрочем, даже если Росси покинула «Северную Пальмиру» до того, как в ложе появилась писательница, последняя всё равно хоть что-то, но слышала о Марии Андреевне.
– Я об этом не знал, – немного смутившись, честно признался я. – Ирина Витальевна на днях мне об этом сообщила. Говорит, сведения верные.
– Иван, если сомневаетесь, то можно провести генетическую экспертизу, – снисходительно заметила Ланская. – Это довольно просто сделать, учитывая, что Мария Андреевна сама её проводила и результаты должны были сохраниться в базе данных лаборатории. Но поговорим об этом позже, сейчас мы здесь по совсем другому поводу.
И она снова улыбнулась писательнице, причём эта улыбка была совсем не акульей. Как вот так?
Маруся вернулась за стол, взяла одну книгу, на титульном листе написала что-то и протянула экземпляр руководительнице ложи. Та с лёгким поклоном приняла книгу, а виновница торжества тем временем принялась подписывать ещё один экземпляр. Теперь уже для меня: «Ивану на добрую память от автора». Роспись и дата.
– Спасибо! – поблагодарил я Марусю.
На что она ответила улыбкой:
– Читайте на здоровье, надеюсь, книга вам понравится.
– Сегодня же и приступлю к чтению, – заверил я.
Уже было собрался поспрошаться и с Ланской, и с Марусей Ге, но тут Ирина Витальевна неожиданно изрекла:
– Иван, мы сейчас с Марусей едем в одно тихое и уютное местечко, отметить выход её новой книги, не хотите составить дамам компанию?
Предложение было настолько неожиданным, что на какое-то время я даже, можно сказать, потерял дар речи. Одно дело – такое вот мероприятие, ни к чему особо не обязывающее, и совсем другое – посещение ресторана или куда они там собирались… Да и налички-то у меня с собой не так много. В принципе, сейчас и по карте можно расплатиться, но во сколько мне это встанет, если я, как уважающий себя русский мужчина, решу заплатить за не только за себя, но также за Ланскую и Ге.
Словно уловив мои мысли, писательница с улыбкой произнесла:
– Надеюсь, для вас, Иван, это не прозвучит оскорбительно, но сегодня я угощаю. Так что тратиться этим вечером вам не придётся. Итак, едем?
Зачем я вам? На хрена компании двух приятельниц, собравшихся бухнуть, понадобился третьим едва им знакомый человек? Именно такие вопросы лезли мне в голову, когда мы шли к выходу, где нас поджидала машина Ланской с личным водителем. Но я их не задал.
Примерно полчаса спустя мы уже сидели за столиком в действительно уютном – не соврала Ланская – заведении под названием «Парадная №7» на Садовой. Небольшом и, судя по всему, достаточно популярным, так как забит он был под завязку, но у Маруси был забронирован столик за ширмой, своего рода в кабинете, где мы и расположились.
– Что будете заказывать?
Предусмотрительный официант тут же нарисовался у нашего столика. Я покосился на лежавшее передо мной одно из трёх меню.
– Ирина Витальевна, Иван, выбирайте, – кивнула Маруся, и сама взяла в руки тонкую и красиво оформленную брошюрку.
Я принялся листать своё меню. Названия-то блюд какие вычурные… «Нева на рассвете», «Дворцовая нарезка», «Белые ночи», «Адмиралтейская закуска», «Рассольник по-ленинградски», «Невский проспект», «Зимний дворец», «Бефстроганов по-петербургски», «Балтика-микс», «Пышки на Большой Конюшенной», «Петропавловский пирог», десертный «Ленинградский набор», «Петергофская груша», «Медный всадник», «Чай у Достоевского», «Кофе по-петергофски», «Сбитень 'Северная столица», «Крюшон 'Белые ночи»… Напротив каждого названия стояла цена, и цифры, нужно сказать, меня немного шокировали. Однако расплачиваться предстояло не мне, поэтому я без зазрения совести выбрал салат с корюшкой, огурцами и укропом «Невская свежесть», «Бефстроганов по-петербургски» с гарниром в виде жареной картошки, «Чай у Достоевского» и «Петропавловский пирог» с начинкой из лосося и шпината.
Тем временем мои соседи по столику тоже сделали заказ, плюс к этому Маруся заказала бутылку «Prosecco» – надо же было обмыть книгу. Прежде в этой жизни пробовать сей напиток мне доводилось лишь единожды, и я не понял разницы между «Prosecco» и обычным шампанским. Ну не гурман я, не сомелье.
Не понял я разницы и в этот раз. Так, баловство какое-то, уж лучше бы водочки выпил. Маруся, кстати, предлагала мне заказать что-нибудь покрепче этой газировки, но я поскромничал. Зато из съестного, принесённого на мой стол, не осталось ничего. Это я ещё растягивал удовольствие, превозмогая желания схомячить всё это как можно быстрее, учитывая, насколько я проголодался к этому времени.
А между тем за столом текла неспешная беседа, в которой и мне периодически предлагалось принять участие. Та же Маруся забросала меня вопросами сначала о жизни в Зарыбинске, а когда Ланская проболталась ей о моём Телеграм-канале – то следующие минут пятнадцать писательницу интересовали мои исследования паранормального, и она даже пообещала подписаться на канал.
– Так, друзья, меня ещё ждут кое-какие дела, – сказала вдруг Ланская, посмотрев на часы. – Поэтому я вынуждена вас оставить.
– Ирина Витальевна, какие же могут быть дела в десятом часу вечера? – удивилась Маруся.
– О-о-о, милая, дела всегда есть, если ты занимаешь такой пост, какой занимаю я, – усмехнулась руководительница ложи.
Лишь когда она исчезла, на прощание снова поцеловавшись с писательницей, я вспомнил, что мой экземпляр книги остался в машине, где, собственно, и Ланская оставила свой, прежде чем идти в ресторан. Ну ничего, не последний раз, думаю, виделись, передаст как-нибудь при случае.
Итак, мы с Ге остались наедине. К тому времени я уже допивал свой чай и доедал пирог, прокручивая в голове варианты, как красиво попрощаться и отправиться уже наконец домой. И в этот момент Маруся, лениво ковырявшая десертной ложечкой какой-то диетический десерт, неожиданно спросила:
– А вы, Иван, не слишком торопитесь?
– Да нет, в общем-то…
– Давайте я ещё бутылочку «Prosecco» закажу, поможете мне её распить?
– Почему бы и нет, – пожал я плечами, хотя, признаться, снова вливать в себя шампанское не было особого желания.
Но пришлось.
– Скажи какой-нибудь тост, – вдруг предложила Маруся. – А то Ирина Витальвена говорила, а ты отмалчивался. Теперь твоя очередь… Ой, ничего, что я на «ты» перешла?
– Да ладно, – отмахнулся я, – мы же практически ровесники.
– Точно, – улыбнулась Маруся, снова демонстрируя свои очаровательные ямочки. – Это с Ириной Витальевной нам не по статусу тыкать, а между собой можно. Итак, тостуй!
– Ну-у, – пожал я плечами, поднимая бокал, – желаю, чтобы эта книга была не последней.
– Нормально, – кивнула Ге, пригубив напиток, и неожиданно спросила. – Думаешь, зачем я пишу книги? Ради славы, известности?
Я снова пожал плечами.
– Плевать я на это хотела! – нахмурилась она. – Ради денег? Их у меня и так хватает на безбедную жизнь.
– А ради чего? – спросил я.
– Ради чего? – задумчиво повторила она и вдруг предложила. – Иван, задержи дыхание. Задержи, насколько сможешь.
– Это ещё зачем? – опешил я.
– Ну я тебя прошу, – настаивала она. – Неужели так трудно?
– Да не трудно… Хорошо, засекай, может, какой рекорд установлю.
Я набрал полную грудь воздуха и положил перед собутыльнике смартфон с включённым таймером. Выдержал я почти полторы минуты, после чего с горящим от прилива крови лицом сделал долгожданный вдох.
– Вот, – кивнула Маруся, даже не глядя на экран смартфона. – Ты без воздуха смог продержаться полторы минуты, а я без того, чтобы не писать, могу выдержать от силы неделю. Это мой кислород, мой наркотик. Если я неделю не пишу – у меня начинается ломка.
Да уж, мелькнуло у меня в голове, это какая-то клиника.
– А как же на отдыхе? В той же Индии?
– Так я писала. Брала с собой ноутбук – и писала.
– Но если постоянно писать, то книги должны выходить каждые полгода минимум, – криво усмехнулся я.
– Большинство из написанного подвергается затем тщательной переработке, бывало. Что я уже ненаписанную книгу практически набело переписывала. Так было и с романом «Путь кицунэ». Так что уж поверь мне, времени на каждую книгу уходит куда больше, чем полгода.
– Ну хотя бы не сжигаешь, как Гоголь второй том «Мёртвых душ», – блеснул я эрудицией.
– Сжечь хранящийся на жёстком диске текст – задача довольно проблематичная, —ответила Маруся с серьёзным выражением лица. – Однако достаточно одного нажатия на кнопку с надписью «Delete», чтобы труд долгих дней и ночей отправить в корзину. А потом и корзину на экране монитора почистить, чтобы уж совсем никаких следов не осталось. Никогда не хотел что-нибудь подчистить в своей жизни? Так, чтобы не осталось следов, как будто ничего и не было?
Ага, шагнуть в зеркало и что-нибудь поменять в своём прошлом, подумал я. А может, и не только в своём.
– Возникает иногда такое желание, – признался я. – Только в жизни такой кнопки, увы, не существует.
– Уверен?
Она пристально посмотрела мне в глаза, отчего я почувствовал себя немного неуютно. А что, если она знает про секрет старого венецианского зеркала?
– Ну, машины времени пока не изобрели, – немного нервно улыбнулся я. – Она существует лишь в воображении писателей-фантастов.
– А жаль, да?
– Ну это как посмотреть… Вон у Брэдбери к чему привело лишь незначительное вмешательство в прошлое! Да и у Кинга… Читала его вещь под названием «11/22/63»?
– И сериал даже смотрела. То есть ты считаешь, что в прошлое лучше не вмешиваться ни при каких обстоятельствах, даже руководствуясь благами намерениями?
– Возможно, но проверить это мы всё равно никак не сможем… Слушай, можно нескромный вопрос?
– Валяй.
– А ты тоже состоишь в ложе?
– Почему тоже?
– Ну…. Как Ирина Витальевна…
– Так она её возглавляет, – дёрнула плечом Маруся. – Хотя, если посмотреть с другой стороны – то да, состоит. Такой же член ложи, как и я, и другие…
– И давно ты там?
– Шестой год.
– А как это случилось?
Маруся поморщилась:
– Были обстоятельства… Не хочу вспоминать, ты уж извини.
– Да ладно, у каждого свои скелеты в шкафу, – сыронизировал я. – А чем вообще вы там занимаетесь?
– Основная цель масонов звучит как «самосовершенствование и просвещение человеков для их улучшения». Ты вообще много знаешь о масонах?
– Так, попадалась кое-какая информация…
– Вот именно, кое-какая, – усмехнулась она. – Масоны не относят себя к политическим или религиозными силам. На своих собраниях мы не обсуждаем политику и религию, так как уверены, что это как раз разъединяет людей. Например, Великая объединенная ложа Англии так описывает главные приоритеты масонов: «Для масонов существуют четыре важные ценности, которые помогают определить их жизненный путь: честность, дружба, уважение и служение».
– Достойные цели, – покивал я. – И что, вступить в вашу ложу может любой… любая женщина? Как вообще проводится кастинг?
– Там несколько критериев. Прежде всего ты должен достичь 21-летнего возраста, прежде чем подавать заявку на вступление в ложу. Должен иметь достойную репутацию и хорошие рекомендации от равных себе. В большинстве масонских лож обязательным требованием является вера в Высшую силу, независимо от религии, которую ты исповедуешь.
– А ты исповедуешь?
– Я крещёная в православии, и от Бога не отрекалась, но в церкви последний раз была уже и не помню, когда. Бог у тебя должен быть здесь, – она приложила руку к груди в районе сердца, – и здесь.
На этот раз её пальцы коснулись лба.
– Как ты понимаешь, членом женской ложи может стать лишь женщина. Причём рождённая ею. А то был случай…
Она замурчала, а я вопросительно приподнял бровь. Маруся усмехнулась:
– Это было в Штатах, там членом женской ложи стала транссексуалка – то есть бывший мужчина. И она скрыла этот факт. А когда всё же правда всплыла – её с позором изгнали из ложи.
– Да уж, не повезло, – глубокомысленно заметил я.
И тут Ге решительно ударила ладошкой по столешнице:
– Ну всё, хочу домой и в постель! Иван, может быть, проводишь меня? Отсюда до моего дома идти от силы минут десять, нет смысла вызывать такси. А одной идти страшновато, мало ли…
– Не вопрос, – кивнул я, немного опешив от такого предложения. – Уж от хулиганов, думаю, как-нибудь отобьёмся… Или убежим. Хотя, пока живу в Питере, не встретил ни одного.
– О да, это уже давно не тот бандитский Петербург, воспетый ремесленниками от кинематографа, – хмыкнула Маруся. – Просто мне скучно будет идти одной по холодным улицам этого странного города…
– Почему странного?
– Ты, наверное, слишком мало в нём прожил, но со временем почувствуешь его странность. Она будет проявляться во многих вещах. Сам поймёшь… Ну что, идём?
Она оставила официанту щедрые чаевые, и мы, забрав из гардероба свою одежду, покинули это приятное заведение общепита с оригинальным названием «Парадная №7».
Жила Маруся в дореволюционной постройки доме на углу Никольского и Кустарного переулков.
Дом был 4-этажным, но первый этаж смотрелся каким-то неполноценным, так что, как я про себя прикинул. Тут было скорее три с половиной этажа. Квартира Маруси располагалась на последнем. Это писательница мне сообщила, когда мы уже стояли возле парадной.
– Зайдёшь? – просто спросила она.
– Зайду, – просто ответил я.
И мы поднялись к ней в квартиру.
– Кофе будешь? У меня хороший зерновой кофе, через кофемолку прогоняю и варю в турке.
– Боюсь, после твоего кофе я долго не засну…
– А ты что, спать собрался?
И в её взгляде я прочитал такое, отчего моим причиндалам в джинсах стало тесно.
– Ладно, вари, – сдался я. – И это… Зарядником для телефона не поделишься?
– Да не вопрос, – улыбнулась она.
Потом мы пили кофе, оказавшийся даже на мой неискушённый взгляд весьма приличным, а дальше я и сам толком не понял, как мы с Марусей оказались в постели. Угомонились мы часа через полтора, после чего я стал собираться домой.
– На работу утром, – пояснил я, натягивая джинсы.
– Так и что? От меня пойдёшь.
– Ну знаешь, у меня свой, утренний ритуал. Ты же не будешь, например, со мной делиться своей зубной щёткой…
– Зачем делиться? У меня запасная есть, новая. Давай, Ваня, не дури, возвращайся в постель. Неужели охота тащиться в ночь в такую погоду⁈
Погода и впрямь была мерзкой, мы ещё когда шли к Марусе домой, пришлось пробираться сквозь дождь вперемежку с мокрым снегом, и так он эти несколько последующих часов и не прекращался. Разве что такси вызвать… Но с этими постоянными отключениями мобильного интернета даже такая ерунда, как вызов такси, становилась целой проблемой. Подумав, я вынужден был признать правоту своей новоиспечённой пассии.
– Ладно, уболтала, – хмыкнул я.
Так что на работу я отправился утром хоть и не выспавшийся, но с чувством физического и морального удовлетворения. Не каждый день удаётся переспать с модной писательницей, да ещё такой горячей, каковой она показала себя этой ночью. Радовало, что я вроде бы тоже не оплошал, во всяком случае, Маруся стонала так, что я боялся, как бы соседи не вызвали полицию. И при этом не забыла подсунуть мне перед началом «экзекуции» упаковку с презервативом. Мол, чувства чувствами, но и о возможности стать пациентом венеролога забывать не стоит.
Утром она не только вручила мне зубную щётку в упаковке, но и накормила завтраком. Большая чашка кофе, в который я добавил сливки и сахар, и парочка приличных бутербродов с ветчиной и сыром зарядили меня энергией.
По пути на работу, а позже занимаясь своими прямыми обязанностями, я лелеял в себе гревшие душу воспоминания о ночи в писательской квартире. Наверное, это отражалось на моём лице, так как начальник отдела коммуникаций Георгий Сергеевич Кондаков, пригласивший меня наладить кое-что в его компе, не без иронии заметил:
– Вид у тебя, Иван, какой-то мечтательный. Не влюбился, часом?
– Вот ещё, – фыркнул я.
И тут же залился румянцем, вызвав у Кондакова приступ заразительного смеха. Мужик он был весёлый, это я понял ещё только когда впервые его увидел. Как раз рассказывал коллегам какую-то байку из своей жизни, и сам же хохотал над своими словами, заставляя и слушателей невольно подхихикивать. Так что сейчас я лишь передразнил его: «Гы-гы-гы», что заставило Сергеича чуть ли не согнуться пополам. Недаром он руководил отделом коммуникаций, такой через свои шуточки-прибауточки с кем угодно коммуникацию наведёт.
Книгу, оставленную в лимузине Ланской, вечером мне домой привёз курьер – молодой человек в какой-то сине-белой униформе без надписей и логотипов. Но представился курьером. И даже отказался от пятисотенной в качестве чаевых. Объяснил, что человек, передавший упакованную в прозрачный пакет книгу, оплатил как доставку, так и чаевые.
– А если бы меня дома не было? – спросил я, оглядываясь на шаркающую по коридору Тамару Яковлевну, явно гревшую уши. – Соседям отдали бы?
– Нет, заказ я должен был передать лично в руки. Пришёл бы завтра, или послезавтра, – пожал плечами парень. – Мне хорошо заплатили. Рано или поздно я бы вас застал.
– Логично, – согласился я. – Спасибо за доставку!
Душу всё ещё грели вчерашние воспоминания. Эх, надо было у Маруси номер телефона взять, мелькнула запоздалая мысль. И тут же осадил себя… Ну, позвонил бы я ей, и что дальше? Прошлая ночь была лишь стечением обстоятельств, не более. Да, доставили друг другу удовольствие, но не думаю, что Маруся при желании не нашла бы, с кем переспать. Просто я – половозрелый самец, не самой отталкивающей наружности молодой мужчина – удачно подвернулся под руку. А уж при её известности и привлекательности найти любовника не только на ночь, но и для более длительных отношений вряд ли является проблемой. И уж точно не такого нищего провинциала, как я.
Смирившись с этой мыслью, я решил составить план по дальнейшему наполнению своего канала в «телеге». Первые два питерских сюжета хорошо зашли, правда, в отношении Юсуповского дворца некоторые комментаторы пеняли, что нужно было в подвале затаиться каким-нибудь образом на ночь, и попытаться заснять местных привидений.
