Текст книги "Разыскивается живым или мертвым. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

«Миротворец» будто сам скользнул в руку, следом за ним – ещё один. Что удивительно, на этот раз я нисколько не нервничал. Бродяга умильно вилял лохматым хвостом, Ниггер тихонько фыркал под седлом, свежий приятный ветерок обдувал щёки. Отличный день, чтобы покончить со всем этим. Сама судьба вела меня к этому дню, пусть даже окольными путями.

Запах дыма стал отчётливее, я понял, что уже скоро прибуду на место. Тропа, кстати, оказалась довольно нахоженной, по ней регулярно ездили всадники. Следы подкованных копыт сложно перепутать с чем-то другим.

На всякий случай я спешился и достал винчестер. Мой верный карабин, конечно, не сравнится с «Сайгой», но успел мне послужить верой и правдой, и я успел его полюбить. Надёжный, как швейцарские часы, и такой же точный.

Периодически я охотился с ним на мелкую живность, на кроликов, на птиц. Теперь вот пришлось охотиться на людей, и я не сомневался, что он меня не подведёт.

Вокруг этой заброшенной шахты никакого посёлка не было, судя по всему, уголь отсюда возили прямиком в Пуэбло или Гринвуд, но вход в неё точно так же оказался вырублен в отвесной скале и укреплён брёвнами. А возле входа у небольшого костерка сидел мексиканец в лоскутном пончо и его рожа показалась мне смутно знакомой.

Время платить по счетам, сеньор Мартинес.

Глава 26

Я не стал стрелять сразу, как только увидел цель. Я залёг в кустах чуть поодаль и начал наблюдать, отчаянно жалея о том, что так и не сподобился приобрести себе хоть какую-то оптику. Хотя бы театральный бинокль.

Сейчас я отчётливо понимал, что второго шанса не будет, мне нужно действовать сразу и наверняка. Поэтому бездумно стрелять по первому же увиденному мексу будет великой глупостью. Что смущало меня больше всего, так это то, что возле коновязи топтался только один мерин. Неужели хозяева отошли куда-то в гости?

Мексиканец у костра сидел и скучал, стругая ножом маленькие щепочки, которые отправлялись в красное пламя, вспыхивая на лету. Изредка он поглядывал на дорогу, иногда прикладывался к фляжке с каким-то пойлом. Вид у него был довольно грустный. Ничего, сейчас повеселимся.

Ко входу в шахту почти вплотную примыкали кусты, расчищенная полянка, впрочем, неплохо просматривалась, как и дорога, но если двигаться аккуратно, то я, возможно, сумею к нему подкрасться. Тихо, по-пластунски, чтобы ни одна веточка не хрустнула под ногой. Медленно и методично. Я повесил винчестер за спину, вытащил револьвер и потихоньку пополз на брюхе через кусты и подлесок, стараясь не пошевелить ни одной травинки.

Мексиканец ничего даже и не подозревал. А я потратил, наверное, больше часа, чтобы проползти какие-то полсотни метров. Регулярно останавливался, пережидал опасность, когда часовой отрывал взгляд от пламени и с надеждой глядел вдаль, на дорогу. Мне повезло, что он смотрел в костёр, на играющие язычки пламени. Они его слепили, и заметить меня становилось ещё труднее.

Хотя я множество раз вспомнил про костюм «лешего», в котором добрался бы до нужного места гораздо быстрее. Но и в обычном чёрном костюме неплохо вышло. Я подполз максимально близко, насколько сумел, а потом резко поднялся и шагнул к часовому, наставляя на него ствол. Мексиканец от неожиданности даже опрокинулся на задницу.

Он немедленно потянулся к своему револьверу, но я сунул револьвер ему под нос, отбивая всякую охоту делать глупости.

– Хола, амиго, – сказал я.

Мексиканец не ответил. Лишь хлопал глазами, пытаясь понять, откуда я тут вообще взялся.

– А я тебя, кажись, знаю, дружок-пирожок, – хмыкнул я. – Давидом тебя звать?

– Д-да, – неуверенно сказал он.

– Ты уже понял, зачем я здесь, да? – спросил я.

Он медленно кивнул.

Я, продолжая наставлять на него пушку, наклонился и вытащил револьвер у него из кобуры. Чтобы у него не возникло соблазна, если я вдруг отвлекусь.

– Где твой босс? – спросил я. – И где все остальные?

– Не твоё дело, гринго, – вдруг осмелел он.

– Их дожидаешься, не так ли? – фыркнул я. – Как думаешь, что мне мешает сейчас тебя пристрелить, и подождать их тут вместо тебя?

– Твой значок, – криво улыбнулся он. – Законники так не поступают.

– Шляпу сними, – приказал я.

– Чего? – не понял он.

– Шляпу сними, говорю. Положи на землю, – повторил я. – И пончо тоже.

Он сделал то, что я приказал. А я взвёл курок и выстрелил ему в голову. Мексиканец рухнул на спину, под ним начала растекаться большая лужа крови, тут же впитывающаяся в камни и песок. Я взял его за ноги и оттащил вглубь шахты, так, чтобы снаружи его не было видно, а затем вернулся к костру.

– Не поступают… Ха, – буркнул я, закидывая песком лужу крови, оставшуюся бурым пятном на земле.

Минус один ублюдок, планета стала чище. Я поднял его сомбреро, повертел в руках, испытывая некоторую брезгливость. Ладно, надеюсь, оно того стоит. Я забросил свои новую шляпу и пиджак в ближайшие кусты, а вместо них напялил цветастое пончо и сомбреро, которое ещё хранило стойкий запах кислого пота.

Сел возле костра, положил винчестер рядом. Переломил поля шляпы так, чтобы они скрывали моё лицо, а затем принялся ждать гостей. Вспомнил про лошадей, про Бродягу, сбегал за ними. Привязывать лошадей не стал, на случай, если придётся быстро уезжать, просто накинул поводья на продольную жердину.

– Десять негритят отправились обедать… Один поперхнулся, и их осталось девять… – бормотал я, поглядывая на дорогу.

В костёр старался не смотреть, чтобы не слепить себя. Я понимал, что позиция у меня так себе, на открытом месте, но я намеревался застать негодяев врасплох. Они наверняка подъедут верхом, и гораздо больше подозрений у них возникнет, если вход никем не будет охраняться. Застрелю главаря, а если что-то пойдёт не так, засяду в шахте.

Ждать пришлось почти до темноты.

Я трижды подкидывал в костёр припасённый неподалёку валежник, прежде, чем на дороге послышались голоса.

Бандиты ехали, не скрываясь, радостно переговариваясь между собой на испанском. Я пододвинул винчестер поближе и приготовился.

– Эй, Давид! – воскликнул один из них, выезжая из-за кустов. – Ты не поверишь!

– Чьи это лошади? – вдруг крикнул другой.

– Это не Давид! Засада! – заорал третий.

Пришлось вскинуть винчестер и пальнуть, почти не целясь, после чего тут же уходить внутрь шахты. В темноту. Не знаю, попал я по кому-то или нет, слишком глазастый мекс испортил мне всю задумку, а ведь как элегантно должно было получиться.

Тут же загремели выстрелы, пули защёлкали по каменным сводам. Я практически нырнул внутрь, улёгся рядом с покойным Давидом, начиная выцеливать мексов снаружи. У меня имелось преимущество, я видел, что происходит снаружи, а они меня видеть не могли.

И если они вернулись в шахту, если её оставляли под охраной, то в ней наверняка припрятано что-то ценное. То, ради чего они будут сражаться. А я и не против, пускай лезут под пули.

Перед входом в шахту мелькнула фигура одного из бандитов, я немедленно потянул за спуск. Винчестер толкнулся отдачей, а мексиканец рухнул, как подкошенный, прямо напротив костра. Внутрь шахты вдруг влетело что-то горящее, не то факел, не то просто головёшка.

– Твою мать, – буркнул я, пытаясь пятиться назад.

Зажжённый факел упал в паре метров от меня, но этого хватало, чтобы осветить коридор шахты и прицелиться по мне. Чем немедленно воспользовались бандиты.

Я успел только спрятаться за трупом Давида, не смея высунуть головы. Чёртов факел ещё и ослепил меня, перед глазами плясали зайчики, и я не мог ответить на выстрелы. Только пальнуть, не глядя, прямо из укрытия, как я и поступил, пытаясь отогнать наседающих мексиканцев.

– Кто ты такой, чёрт подери⁈ – крикнули снаружи.

Отвечать я не торопился. Притих, медленно отползая вглубь шахты. Коридор, вырубленный в толще скалы, казался тесным и низким, хотя на самом деле по нему спокойно могла пройти телега.

Но телегами здесь не возили, пользовались вагонетками, о чём свидетельствовали остатки шпал на каменном неровном полу. И рельсы, и всё остальное давно вывезли, а вот шпалы остались. Жаль, можно было бы укрыться за вагонеткой и толкать её вперёд, как Индиана Джонс.

Я вновь устроился на самой границе видимости, понимая, что сам себя загоняю в ловушку, в тупик. Рано или поздно шахта закончится. Но я надеялся, что враги закончатся раньше.

Мексиканцы, несмотря на горячий нрав, на рожон не лезли, им хватило одного убитого, чтобы понять – стреляю я метко, и мне ничего не стоит этот выстрел повторить. Я не мог понять, сколько их всего. Не меньше четырёх, это точно. А ещё я так и не понял, здесь Мартинес или же нет. Давид, конечно, был из его банды, но в жизни случается всякое. Хотелось взглянуть Хорхе Мартинесу в его бесстыжие глаза, прежде чем пуля из моего «Миротворца» оборвёт его жизненный путь.

– Эй, ублюдок, тебе конец, ты понял? – крикнул кто-то из мексов. – Ты уже труп!

Однако никто из них не спешил выйти в коридор напротив меня и попытаться сделать меня трупом. Всё надеялись друг на дружку, как это обычно бывает в толпе. Никто не хочет брать на себя ответственность.

Я ждал, пока кто-нибудь из них появится в коридоре. В шахту вёл только один вход, он же служил выходом, а я как раз стоял на пути между мексиканцами и их логовом. Возможно, ещё и их награбленные богатства тоже были припрятаны здесь. Не пещера Али-Бабы, конечно, но тут наверняка есть чем поживиться.

– Мистер! Эй, гринго! – крикнули снова.

На этот раз я узнал голос. Шрам на голове вновь начал зудеть.

– Можешь сидеть там хоть до скончания веков, слышишь? Мы подождём! – крикнул он. – Когда у тебя закончится вода, приходи, обсудим варианты!

Чёрт побери. Об этом я снова не подумал. Кажется, операция по уничтожению банды мексиканцев не задалась с самого начала, а теперь всё летело наперекосяк. Я даже и помыслить не мог, что они так легко откажутся от идеи меня преследовать.

Полагаю, спровоцировать Мартинеса тоже не получится, ни отборной руганью, ни как-то ещё. Хитрый лис на такую детскую уловку не поведётся, даже если я сумею вывести его из себя.

Глаза мои уже привыкли к сумраку, я медленно отправился вглубь шахты. Вскоре появились первые развилки, перекрёстки и повороты. Чтобы не заплутать в темноте, я решил поворачивать всё время только направо. Периодически я останавливался и прислушивался, но преследовать меня никто так не решился, мексы решили остаться снаружи и караулить меня там. Ладно, мне ещё повезло, что они не развернулись и не уехали восвояси. Значит, здесь точно что-то припрятано.

Когда всё вокруг окончательно погрузилось во тьму, я нашарил в сумке телефон Дэнни и включил, чтобы подсвечивать себе фонариком. Так идти оказалось гораздо легче и быстрее. Огромная масса камня над головой давила и угнетала, мне всё время казалось, что она вот-вот обрушится на меня сверху. Клаустрофобией я обычно не страдал, но сейчас было как-то не по себе.

От каждого шага в воздух подлетала мелкая угольная пыль, оседая чёрным слоем на одежде и коже. Я исследовал каждый закуток, каждый отнорок. Не спускался только на нижние уровни, если я видел лестницу вниз, то разворачивался и уходил. Пару раз чуть не свалился, благо, подвернувшийся под ногу камешек, который я случайно пнул, полетел вниз первым, гулко стуча по стенам.

Не знаю, сколько я так плутал, времени я не засекал. Но в один прекрасный момент я набрёл на жилое помещение. В небольшом зале стояли деревянные нары, в углу виднелись бочки и мешки, в центре – потушенное кострище. Обстановка довольно спартанская, скудная, иначе и не скажешь. И, по всей видимости, зал этот находился неподалёку от выхода, надо было только повернуть из коридора налево, а не направо, как это сделал я.

Зато в одном из углов обнаружился аж настоящий письменный стол из массива дерева, наверняка украденный из какой-нибудь конторы. Я тут же принялся шариться в ящиках стола. Бумаги, акции, ассигнации, облигации, чеки на предъявителя, наличные доллары, долговые расписки, и прочее, и прочее. Я сгребал всё подряд, без разбору, разобраться с этим можно будет после.

Тут же встречались и документы с печатями и подписями, и личная переписка на испанском и английском языках. Чего только не было.

Я даже простучал дно у каждого ящика в поисках потайных отделений, но Мартинесу, похоже, нечего было скрывать от своих подчинённых, а случайных людей тут в принципе не бывало. Я стал первым.

И да, теперь я стал на сто процентов уверен, что Мартинес никуда отсюда не уедет, прежде чем не заберёт своё из этих ящиков. Одной только налички здесь хранилось на несколько тысяч баксов. Такое упускать нельзя. Даже если он захочет уехать, его братки такого поступка не поймут. Вероятнее всего, я взял общак банды.

Периодически я замирал и прислушивался к звукам снаружи. Пока всё было спокойно, а шаги, даже самые тихие, я бы точно услышал. В гулком коридоре заброшенной шахты звуки разносились очень далеко, даже малейшие шорохи.

После того, как я обшарил стол, то принялся за остальное. Шкафов тут не было, но самодельные стеллажи из жердей имелись, и я начал инспектировать их. Пренеприятнейшее известие, к вам приехал ревизор. Посуда, инструменты, бытовые вещи меня не интересовали, я искал её. Свою Сайгу. Хотелось снова прижать к плечу её чёрный приклад, ощутить, как лягается семь-шестьдесят два, как вместо клубов серого дыма из ствола вырывается только вспышка.

Полка с оружием и запчастями к нему, сваленными в кучу, обнаружилась в числе последних, по закону подлости. Старые револьверы, ружья с расколотыми прикладами, дробовики, винтовки, запчасти к ним, принадлежности для чистки, драные кобуры, короче, хлам, который и никому уже вроде не нужен, и выкинуть жалко, вдруг пригодится.

Здесь, под грудой всяческого хлама, я заметил сперва знакомый пламегаситель, а затем и сам карабин. Сайга, заросшая пылью и грязью, выглядела откровенно плохо, но я почувствовал, словно у меня открывается второе дыхание. Я любовно стёр пыль с приклада, провёл рукой по цевью. Карабин лёг в руки, как влитой. Жаль, к нему нет патронов, не то я бы показал этим ублюдкам-мексикашкам мать Кузьмы.

Но я всё равно закинул Сайгу за спину, притянув ремень потуже, чтобы не болтался. Руки чесались выйти и перестрелять негодяев, вид карабина пробудил во мне неприятные воспоминания о той ночи в пустыне.

Тут же нашлась и полуразобранная AR-15Дэнни. Я завернул её в промасленную тряпку и положил отдельно, чтобы забрать потом.

А затем вытащил два «Миротворца», взвёл курки и зашагал к выходу, твёрдо намереваясь покончить с ублюдками раз и навсегда. Внутри кипел гнев, но снаружи я оставался холоден, спокоен и сосредоточен. Руки не дрожат, дыхание ровное. Младший сержант Шульц к стрельбе готов.

Тело Давида так и осталось лежать там, куда я его затащил, трогать убитого товарища бандиты не стали. То ли поленились, то ли побоялись лезть вглубь шахты, чтобы не нарваться на пулю из засады. Я спокойно перешагнул через него.

На улице сгущались тени, солнце почти закатилось. Наступала ночь. У выхода продолжал гореть костёр, мексиканцы сгрудились вокруг него, поглядывая в тёмный зев заброшенной шахты. Травили байки, смеялись, будто я и не захватил их логово и не убил двоих членов банды.

Я немного замедлил шаг, прежде, чем выйти на линию огня, прислушался к разговору. Если хоть один из них внимательно наблюдает за выходом, то успеет подать голос и меня расстреляют. Если они относятся к своим обязанностям так же наплевательски, как их покойный дружок Давид, то у меня есть все шансы.

Снаружи снова послышался громкий смех. Сейчас вам будет не до шуток, сукины дети.

И тут я начал стрелять. Взвёл курки, вышел в открытую против пятерых бандитов, не сразу даже осознавших, что я рискнул выйти, и начал стрелять. Так быстро и так метко, как не стрелял никогда в жизни.

Мексиканцы хватались за стволы, но падали прежде, чем успевали их выхватить. Вытащить револьвер успел только Хорхе Мартинес-младший, но и он поймал пулю грудью. Над полянкой повис острый запах сгоревшего пороха и пролитой крови. Я неторопливо пошёл к костру, недрогнувшей рукой добивая негодяев одного за другим. Расслабились, не ожидали внезапной вылазки.

– Т-ты! – прохрипел бандит, обессилевшей рукой пытаясь поднять тяжёлый флотский револьвер.

– Я обещал, что найду тебя, Хорхе, – глухо сказал я. – А я своё слово держу.

– Будь ты проклят, – прохрипел он.

Пуля, кажется, пробила ему лёгкое, он тяжело дышал, на чёрных густых усах повисли тягучие струйки крови, вылившейся изо рта. Не жилец. Плевать, заплатят и за мёртвого.

– Нет, – сказал я, взвёл курок ещё раз и выстрелил Мартинесу прямо в середину груди, в сердце.

Хотелось выстрелить в лицо, но я знал, что за изуродованный труп мне платить не станут.

Все они были мертвы. Последний выстрел поставил жирную точку в этой истории. Я снял палец с курка – всё было кончено.

Эпилог

Ниггер, весело потряхивая чёрной гривой, скакал по пыльной грунтовой дороге вдоль изгороди. Жеребец был счастлив выйти из конюшни и немного размяться, в последнее время я нечасто выезжал на нём куда-либо. Всё чаще я ездил в дилижансе, чтобы не пачкать костюм.

В Колорадо-Спрингс я стал уважаемым человеком. Не мог не стать. В конце концов, именно туда я доставил труп Хорхе Мартинеса, к тамошнему шерифу. Тот долго не мог поверить, разглядывал бледное лицо, облепленное мухами, но когда я продемонстрировал замусоленный плакат с физиономией бандита, крепко пожал мне руку. Пять тысяч долларов правительство выплатило мне полностью, хоть и не сразу, пришлось ещё поприсутствовать на нескольких заседаниях суда и дать показания. Выдуманные, само собой, но вопросов ни у кого не возникло.

А когда эту историю подхватили газетчики, она разлетелась сначала по всему штату, а потом и по всей стране. Моё имя стало слишком известным, и я предпочёл убраться в глушь. Относительную глушь, на свой «золотоносный» участок, где вместо продуваемой всеми ветрами хижины я начал строить капитальный дом. Деньги позволяли. И заработанные, и трофейные. Я в одночасье стал богатым человеком, завидным женихом. Владельцем заводов, газет, пароходов, так сказать, я вложил большую часть денег в акции знакомых компаний. Которые точно не прогорят и будут только расти. Таких даже в этом времени хватало.

Для строительства, конечно, пришлось нанимать работников, иначе до зимы я ничего бы не успел. Даже так справились только после первого снега.

В округе я приобрёл славу не только меткого стрелка, но и славу эксцентричного сибарита, спускающего деньги на всякую чушь, по мнению приличного общества. По моему же мнению, я спускал деньги на потенциально полезные изобретения, вспоминая школьные курсы физики и химии, и пытаясь применить их на практике.

Мистер Уильямсон, с которым я договаривался о продаже участка, меня демонстративно избегал, всем видом показывая свою неприязнь и настраивая против меня других уважаемых джентльменов, но я жил отшельником и в высшие круги не стремился, поэтому врагов не нажил, да и сам Уильямсон остерегался как-то явно мне вредить.

Зато вредить пытались всяческие мстящие за друзей бандиты, авантюристы, гоняющиеся за славой крутого стрелка, и мошенники, предлагающие вложить средства в какое-нибудь очередное чудо-средство от всех болезней.

Так что хоть я и повесил Сайгу на полочку над камином, с револьверами всё-таки не расставался, три раза в неделю упражняясь на собственном стрельбище.

Иногда выбирался на охоту, раз в две-три недели ездил в город, чтобы выпить там с немногочисленными приятелями из местных. С Тревором Гастингсом, например. Приглашения на званые ужины я обычно игнорировал, слишком часто на них меня пытались оженить, когда у очередного почтенного джентльмена подрастала дочка на выданье. Захомутать богатого холостяка мечтали многие, но я в эти сети не попадался.

В следующем году Территория Колорадо наконец получила статус полноправного штата, и я даже подумывал о том, чтобы избраться в Конгресс, но быстро понял, что карьера политика меня привлекает даже меньше, чем карьера скотовода, шахтёра или фермера.

Поэтому я отправился в небольшое путешествие по местам боевой славы. Верхом на Ниггере, в компании одного только Бродяги, который от хорошей кормёжки раздобрел и превратился из лохматого кабыздоха в благородного лоснящегося пса.

Мы поехали прямо на юг, через Нью-Мексико. Я вновь ночевал под открытым небом, укрывшись лошадиным потником и подложив под голову седло, останавливался возле родников и ручьёв, захаживал в грошовые салуны и пил незнакомцами. Как в старые добрые времена.

Меня, впрочем, иногда узнавали, слава о человеке в чёрном до сих пор ходила по Западу. Впрочем, гораздо чаще меня желали угостить выпивкой, нежели помериться со мной силушкой или меткостью.

В Санта-Фе из старых знакомых мне удалось разыскать только мисс Тейлор, которая только расцвела и похорошела за время нашей разлуки, превратившись из угловатого подростка в красивую юную леди. Она была искренне рада меня видеть, даже несмотря на то, что я уехал тогда, не попрощавшись. Мисс Тейлор даже показала мне газетную вырезку с громким заголовком «БАНДИТ МЁРТВ», в которой журналист, привирая и приукрашивая, рассказывал о моём подвиге.

Я сказал, что так всё и было, пообещав заехать и на обратном пути.

Лас-Крусес я на всякий случай объехал стороной. Вот там-то точно найдутся желающие насверлить во мне дырок, если вдруг узнают, что я снова приехал в их паршивый городишко.

Эль-Пасо был всё таким же шумным и крикливым, в нём я заехал только к маршалу Милтону, которого, к счастью, застал на месте. Вернул ему значок помощника. Он немного порасспрашивал меня о том, как я взял Мартинеса, пожурил за переполох в Лас-Крусесе и внезапное исчезновение, но в целом тоже был рад увидеть меня живым. Мы с ним выпили немного, выкурили по сигаре, и я отправился дальше, в Хомстед-Медоус.

Вот там пришлось задержаться надолго. В конце концов, там друзей и знакомых у меня осталось больше всего. Как и обещал, сообщил мистеру Голдуэллу-старшему, что отомстил за смерть его сына Джесси. Старик расчувствовался и даже расплакался от радости.

Зашёл к шерифу Ларсену, который окреп и возмужал. Ларсен долго и крепко жал мне руку, осыпая подробностями своих успехов на новом месте. Пропустил стаканчик в салуне мистера Марша, собрав вокруг себя большую компанию местных мужчин, каждый из которых желал из первых рук узнать мою историю. Какой-то незнакомец, услышав, как я прострелил шляпу на лету, предложил на спор это повторить, но его быстро отговорили, мол, зря только новую шляпу испортишь.

Несколько дней пришлось провести в Хомстед-Медоус, а затем я отправился дальше на запад, в Тусон. По дороге заглянул в Квемадо, навестил Барбару Запольски. В Тусоне отправился напрямик в салон Мамы Лоу, где, купаясь в лучах женского внимания, провёл ещё пару беззаботных деньков. Заодно проверил, соблюдает ли макаронник нашу сделку, и да, он её соблюдал.

Затем проехал по самому краю земель навахо. Никаких следов доктора Раттингтона я не обнаружил, а сильно исхудавший после тяжёлой раны Бородатый, к которому я заглянул напоследок, сказал, что док пропал без вести. Полагаю, его череп, формой которого он так гордился, теперь служит украшением для какой-нибудь индейской хижины.

Как я и обещал, на обратном пути я снова заехал в Санта-Фе к мисс Тейлор, которая заявила мне, что поедет со мной. Мол, бабуля умерла зимой, и ей всё равно нечего больше делать в Санта-Фе, кроме как перебиваться редкими заказами на шитьё, а меня она ждала всё это время. Я, признаться, немного опешил от такого напора, хоть и ожидал чего-то подобного. Пришлось взять её с собой в Колорадо. Я видел, что отказа она не примет, а в упрямости и стойкости духа мисс Тейлор мог позавидовать любой мужчина.

Правда, я сразу дал ей понять, что до её совершеннолетия между нами ничего быть не может, и на это она ответила согласием.

В Колорадо-Спрингс, в моё поместье, мы вернулись вместе. Но это уже совсем другая история.