Текст книги "Разыскивается живым или мертвым. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

За столом сидели пятеро. Похожий на бульдога чернявый итальянец, скорее всего, сам глава семейства Джироне, ковбой с длинными усами, скучающий тощий клерк, похожий на банковского служащего, одноглазый офицер с застывшей на лице усмешкой и девушка с глубоким декольте и бриллиантами на шее. На столе беспорядочными кучками лежали доллары, игра шла по-крупному.

– Садитесь, мистер, – произнёс Джироне тоном, не терпящим возражений.

Я ощутил мимолётное желание наставить на него пушку, забрать со стола деньги, и смыться, но отогнал его, словно назойливую муху, и уселся на свободное место, пододвигая к себе пепельницу и спокойно закуривая сигарету. Кажется, вечер будет долгим.

Глава 3

– Сыграем? – предложил Джироне.

Будто у меня есть выбор. Если я хочу не просто поговорить, а ещё и решить проблему в свою пользу, придётся сесть и сыграть. Притереться друг к другу, понять ход чужих мыслей, характер. В игре всё это видно. По поведению, ставкам, по выражению лица, по реакции на победу или поражение. Нужно лишь немного внимательности. И синьор Джироне это тоже знал.

– Какие ставки? – спросил я, безразлично глядя на пачки ассигнаций на зелёном сукне.

– Пять и десять долларов вслепую, если, кхм, с деньгами затруднения, то можем ссудить некоторую сумму, – сказал одноглазый офицер.

– Нет необходимости, – сказал я, извлекая бумажник из внутреннего кармана.

После дельца в Квемадо деньги у меня водились, и потратить их я не успел.

Я присоединился в самый разгар игры. Правила примерно совпадали с классическими, знакомыми мне по онлайн-покеру и редким посиделкам с друзьями.

Дилером выпало быть девушке, и она умело метала карты через весь стол, демонстрируя всем присутствующим глубины своего декольте. Отвлекающий манёвр, самый настоящий, и я внимательно следил за руками, хотя взгляд так и норовил скользнуть в ложбинку между грудей, на одной из которых виднелась очаровательная родинка. Уличить эту мадемуазель в шулерстве не сумел бы даже самый внимательный игрок, и я был уверен, что Джироне приглашает её на игру не просто так.

Фишек не было, играли с наличными, и я выложил десятку, уравнивая ставку до минимально возможной, даже не глядя в доставшиеся мне карты. Зато все остальные сгребли свои карты со стола и задумчиво вглядывались в их изображения. Рубашки карт были пёстрые, красно-белые, и колода была достаточно помятая и старая, но краплёных карт я не заметил. Надо быть очень внимательным и дотошным, чтобы увидеть метки на чужой колоде, едва заметные проколы иглой или точки карандашом.

Достались мне весьма посредственные карты, пятёрка и валет, и надо было бы пасануть, но я решил подождать, пока на столе появится хоть что-нибудь. Я внимательно наблюдал за остальными игроками и их реакцией на появляющиеся на столе карты.

Джироне хмурился, ковбой покручивал кончики усов, офицер сидел с гадкой ухмылочкой на лице, но это, скорее всего, казалось из-за его шрамов. Клерк держал «покер-фейс», непроницаемую маску. Девчонка мило улыбалась всем и каждому. Играли скорее на интерес, а не на деньги, искорки азарта виднелись только у ковбоя и офицера, остальные просто пришли неплохо провести время. Я равнодушно мусолил сигарету в зубах, прикрываясь картами, как веером.

Первый кон выиграл ковбой, собрав флеш из всякого мусора, пять карт одинаковой масти. Выиграл он немного, крупных ставок никто не делал.

Джироне поманил рукой, вышколенный лакей принёс всем по бокалу бренди.

– Итак, вы хотели поговорить, мистер, – сказал он, пока девица ловко тасовала колоду.

– Ага, – сказал я.

– И о чём же? – раскуривая сигару, спросил итальянец.

– О салоне Мамы Лоу, – произнёс я.

– Сколько она вам платит? – сходу поинтересовался Джироне.

Надеется перекупить, что ли? Не думаю, что у него получится.

– Много, – расплывчато ответил я. – Так что лучше бы оставить её и её девочек в покое.

Ковбой вдруг усмехнулся в усы. Не люблю обсуждать серьёзные вопросы при посторонних, но тут у меня выбора не было. Я покосился на этого таракана, но тот сделал вид, что внимательно изучает свои карты и усмехнулся именно из-за них.

Мне достались двойка треф и шестёрка пик, так что я мог рассчитывать на стрит, если вдруг удача мне улыбнётся.

– Поднимаю, – сказал я, выкладывая на стол ещё десятку вдобавок к первоначальной ставке.

– Поддерживаю, – сказал офицер.

После первого круга ставок на столе появились дама бубей, пятёрка бубей и тройка пик. Шансы на стрит резко увеличились, но я не выдал своего предвкушения ни единым движением мускулов. Ковбой спасовал, я поднял ещё на десять, клерк, нервно побарабанив пальцами по столу, уравнял ставку. Джироне сбросил, офицер остался в игре.

Четвёртой картой пришёл туз червей. Ну, теперь шансы пятьдесят на пятьдесят, либо придёт четвёрка, либо нет.

– Чек, – поднимать ставку ещё выше я не рискнул, хотя соблазн имелся. Блефовать слишком рано не стоит.

Я вдруг вспомнил, как мы иногда поигрывали в покер дома у Дэнни, с его женой и старшей дочерью.

– Что, не та карта пришла? – участливо поинтересовался Джироне.

Видимо, что-то такое промелькнуло у меня на лице, и макаронник неверно это интерпретировал.

– А что, можете посодействовать? – пошутил я, намекая на жульничество.

Джироне посмеялся, хотя в глазах его застыли две ледышки.

– Знаете, мистер, я не из тех, с кем можно шутить, – процедил итальянец. – И сам шутить не люблю.

Заметно.

– Мадам Лоу было сделано конкретное предложение, от которого она отказалась не самым красивым образом, – продолжил Джироне. – Ничего личного, просто бизнес. Сначала мы договорились, что не станем друг другу мешать, но она начала переманивать моих работниц, а я этого не приемлю. Да, золотце?

– Si, signore, – промурлыкала девушка.

Да уж, всё не так-то просто. С другой стороны, если Джироне и в самом деле подсаживает своих девчонок на опиум и прочую дрянь, это неудивительно. Да и работницы могли уйти сами, а итальянец мог решить, что Мама Лоу их переманивает. Всякое могло быть. В первоначальную версию Мамы Лоу мне верилось больше.

На стол добавилась пятая карта, четвёрка треф, и я вдруг подумал, что девчонка и на самом деле жульничает, и подкинула эту карту специально.

Я посмотрел на реакцию остальных игроков. Клерк держал каменное лицо, офицер поигрывал желваками. Я собрал стрит от двойки до шестёрки, не самая сильная комбинация, но шансы на выигрыш у меня имелись, только если кто-то из них не собрал стрит, например, от тройки до семёрки, но это событие маловероятное. Скорее всего, сидят с двумя парами максимум.

– Поднимаю, – сказал я, бросая на стол полтинник.

– Пас, – клерк с тяжёлым вздохом швырнул карты на стол.

– Уравниваю, – ухмыльнулся офицер, отсчитывая банкноты. – Вскрываемся?

– Прошу вас, – пожал плечами я.

– Стрит, – заявил офицер, демонстрируя свои карты, двойку и даму.

От туза до пятёрки, значит.

– И у меня стрит, – парировал я, вскрывая свои и забирая банк.

Джироне наблюдал за мной с нескрываемым интересом, как в зоопарке. Я стал богаче почти на сотню долларов, и чувствовал, что на следующем кону их нужно спустить. Хотя даже если я надумаю богатеть дальше, карты придут дерьмовые, я это чуял.

Пришли два туза.

– Поднимаю, – сразу же заявил я, вновь задирая ставку до полтинника, ещё до того, как на столе открылись первые карты.

– А вы азартный человек, не так ли? – спросил Джироне, уверенно поднимая ставку вслед за мной.

– Нет, я так не думаю, – ответил я.

Офицер и клерк сбросили, в игре мы остались втроём. Ставки резко поползли вверх, а вот карты на столе были явно не для меня. Но я оставался в игре, пока Джироне не собрал каре из дам, забрав себе банк. Что ж, легко пришло, легко ушло. Покер на то и покер, что сильные карты в начале вовсе не гарантируют победы. Гораздо больше решают умение и удача.

Но в чём я убедился окончательно, так это в том, что девица перекидывает карты по своему желанию, полностью управляя ходом игры. Казино всегда в выигрыше, мать его. Шансы переиграть Джироне в покер и уйти отсюда богаче, чем был, стремительно таяли, но шансы уйти целым и невредимым всё ещё оставались, и это, на мой взгляд, куда ценнее.

Желание играть резко пропало, но и обвинить их в мошенничестве я не мог, подозрения ничего не стоят, и меня только поднимут на смех. И выйти из игры я тоже пока не мог. Переговоры не закончились, хотя свою позицию синьор Джироне обозначил довольно чётко.

– И всё же, синьор, ваши люди мешают моим друзьям вести бизнес, – сказал я.

– Если ваши друзья не в состоянии выдерживать конкуренцию, могу им только посочувствовать, – равнодушно бросил итальянец.

Ах ты, акула капитализма. Конкуренцию. Ну-ну.

– То есть, вы одобряете такие методы конкуренции? – спросил я. – Это может работать в обе стороны, синьор Джироне.

– Пытаетесь мне угрожать, мистер? – хмыкнул итальянец, тряхнув бульдожьими щеками.

– Ни в коем случае, – миролюбиво произнёс я. – Просто пытаюсь воззвать к вашему голосу разума.

Другие игроки переглядывались, не понимая, о чём вообще идёт речь.

– Парень с большими пушками… С мистером Джироне лучше не шутить, – сказал вдруг офицер, вновь натянув на лицо ухмылочку.

– Не припомню, чтобы я спрашивал вашего мнения, – грубо парировал я.

Ситуация понемногу обострялась, и я вспомнил, что нахожусь в самом центре вражеского логова. Пожалуй, лучше будет следить за словами. Даже обращёнными не к хозяину вечера, а к его гостям.

Сейчас проще простого всё испортить. Сделать ещё хуже, чем было до моего вмешательства, спровоцировать макаронника на необдуманные поступки. Начать войну, расхлёбывать последствия которой придётся отнюдь не мне.

Мы сыграли ещё один кон, на этот раз повезло клерку, который сорвал неплохой куш со своим бубновым флешем, пока все остальные, и я в том числе, пытались собрать стрит.

Сбережения мои постепенно таяли, я больше проигрывал, чем выигрывал, хотя несколько раз забирал банк, выходя в ноль или около того. В пепельнице росла гора окурков, от выпитого бренди шумело в голове, солнце давно село. Но игра пока продолжалась.

Почти все уже устали, это было заметно по всем признакам, но никто не смел выйти из-за стола. У офицера вдруг закончилась наличность, он начал играть в долг, к вящему удовольствию Джироне. В этой комнате выигрывал и зарабатывал только один человек.

Я старался не подавать виду, что раскусил мошенничество, иначе всё закончится ненужной стрельбой, но и крупных ставок больше не делал, хотя иногда казалось, что зря, и у меня есть все шансы забрать банк. Однако раз за разом оказывалось, что у моих соперников карты получше, комбинации посильнее, ну или блефуют они увереннее.

– Кажется, вы растеряли охоту играть, мистер, – пряча ухмылку за своими картами, произнёс ковбой. – Не волнуйтесь, мистер Джироне даёт в долг.

– Предпочитаю не иметь долгов, – сказал я, сбрасывая очередной мусор, пришедший в руку, вальта и пятёрку. – А если и имею, то всегда возвращаю свои долги. Не только денежные.

– Дайте-ка угадаю, – хохотнул Джироне. – Мама Лоу именно так вас и заполучила к себе в защитники?

– Вроде того. Спасла мне жизнь, – не стал отпираться я.

– Тогда я понимаю, отчего вы так упрямитесь, – сказал Джироне, тоже сбрасывая карты и предоставляя шанс своим соперникам.

– Ага. И не отступлюсь, пока вы не оставите их салон в покое, – сказал я. – Вам же на самом деле нечего делить.

– Вы так считаете? – усмехнулся итальянец.

– Конечно. В ваши заведения ходит разная публика, совсем разная, – сказал я. – И совсем с разными целями.

Так себе аргумент. Особенно для такой акулы бизнеса, как этот макаронник.

– Вы ничего не смыслите в моём бизнесе, мистер, – сказал он. – Впрочем, как и я в вашем. Кто вы? Погонщик скота? Траппер? Охранник дилижансов? Не лезьте не в своё дело.

– Я охотник за наградой, и да, вы вряд ли что-то смыслите в моём бизнесе, – хмуро ответил я.

– Наёмный стрелок? Ганфайтер? – живо поинтересовался офицер.

– Скорее, наёмный убийца, не так ли? – впервые за весь вечер подал голос клерк, сказав хоть что-нибудь не про покер. – Не вижу при вас ни верёвок, ни наручников. Ни звёздочки законника.

Джироне вдруг покосился на свою девицу, переглянулся с ковбоем.

– Стало быть, вы берёте заказы? – аккуратно поинтересовался Джироне. – Возможно, у меня найдётся для вас подходящая работа.

Его тон изменился, он весь как будто бы подобрался, рассматривая меня под другим углом, по-новому. Более уважительно.

– Зависит от того, какая это работа, – сказал я.

В конце концов, меня никто не заставляет на неё соглашаться. А выслушать его предложение может быть интересно.

– Деликатного характера, – сказал итальянец, явно не желая посвящать остальных в подробности этого дела.

– Скажи ему, Джузеппе, – проворчал ковбой.

– Сквоттеры, – скривился Джироне.

Я молча ждал продолжения, глядя на него поверх своих карт.

– Китайцы, – практически выплюнул макаронник. – Видите ли, у меня есть участок земли здесь, в горах. Честно купленный у правительства, всё законно, чин по чину. Купчая есть, всё официально.

– Ага, – хмыкнул я.

– Вот только когда мы сюда приехали, на этой земле уже вовсю шуровали эти косоглазые, – продолжил Джироне.

– Мыли золото? Что, в Калифорнии земля закончилась? – усмехнулся офицер.

Оба вопроса Джироне проигнорировал. Значит, скорее всего так и было.

– Договориться не получилось, – хмуро продолжил итальянец. – Нас там… Так сказать, встречают не лучшим образом. Свинцом из всех стволов.

Я даже не удивился. Дипломатия точно не его конёк.

– А вы, мистер… Вы человек новый, – задумчиво сказал он.

Понятно. Перестреляй-ка, Евгеша, дюжину китайцев. Покажи им своё кунг-фу. Я ещё раз пожалел, что позволил втянуть себя в эту историю.

– Дайте-ка угадаю. Вы хотите, чтобы эти китайцы исчезли с вашего участка, – предположил я, пыхнув сигаретой.

– Точно, – сказал Джироне. – И меня не волнует, как именно. Если вы и впрямь хороши в своём деле, то вы справитесь.

– А чего вы не нагрянули туда с шерифом или маршалом? – спросил я.

– Ха-ха-ха! Смешно! – рассмеялся итальянец. – Вы ещё и шутник, да⁈

– Понятно, – буркнул я, вспоминая свой опыт взаимодействия с местными законниками. Вернее, его отсутствие.

– Исчезнут сквоттеры – исчезнут все мои претензии к Маме Лоу, даю вам слово, – сказал Джироне. – Хоть на Библии поклянусь, если желаете.

Конечно, участок с золотой жилой потенциально принесёт куда больше прибыли, чем какой-то там салон. И эти китайцы наверняка были гораздо большей занозой в заднице макаронника, нежели хрупкая чахоточная девушка.

Желание переться куда-то в глушь, в глубину пустыни, в горы, отсутствовало напрочь, но я видел, что макаронник вцепился в эту возможность своей бульдожьей хваткой, и не отступит ни на йоту, а если я откажусь, то и он заартачится.

– И далеко этот ваш участок? – вздохнул я.

– Относительно… Да, придётся дать вам проводника… – задумчиво произнёс Джироне.

– Пусть будет проводник. Но он не должен вмешиваться. Я работаю один, – сказал я.

– Конечно, конечно! – радостно воскликнул итальянец, размахивая руками. – Как скажете, мистер! Главное, избавьте меня от этих косоглазых обезьян!

– Вопрос с Мамой Лоу, я так понимаю, уже решён? – спросил я.

– Ну разумеется! Какие могут быть к ней вопросы? Если мои парни и заходили к ней несколько раз, то разве что по ошибке, – расплылся в довольной улыбке макаронник.

– Славно, – буркнул я, бросая карты на стол.

Я даже и не заметил, как собрал фулл-хаус, так что банк снова достался мне. Я сгрёб деньги в ладонь и сунул в карман, поднимаясь из-за стола.

– Спасибо за игру, господа, – произнёс я. – Синьор Джироне. Я зайду завтра утром за вашим проводником.

– Вас будут ждать, – сказал повеселевший итальянец, и я наконец покинул его салун.

На душе было откровенно гадко, совсем не так я рассчитывал всё решить, но другого выхода я не видел, по крайней мере, сейчас. Я ощущал себя щепкой, попавшей в бурный поток. Больше ничего не оставалось, кроме как плыть по течению.

Я прошёл по тёмным улицам Тусона обратно к салону Мамы Лоу, в котором даже ночью горел свет и играла музыка, поднялся наверх, не отвечая на приветствия девчонок, прошёл в свою комнату.

Почти сразу же в дверь постучали, едва только я прилёг, по закону подлости.

– Мистер Шульц! Отзовитесь! – раздался тихий голосок Мамы Лоу.

Я не стал открывать. Поговорю из-за двери.

– Что случилось, мэм? – спросил я.

– Вы были у него, да? – спросила она.

– Да. Вас больше никто не побеспокоит, – сказал я.

– Храни вас Господь, мистер Шульц! – воскликнула она.

Да уж, его защита мне точно не помешает.

– Отдыхайте! Прислать к вам кого-нибудь? – продолжила Мама Лоу.

– Нет, – отрезал я. – Спокойной ночи, мэм.

Глава 4

Уехал я ранним утром, практически тайком, оставив на подушке пятьдесят баксов за проживание и обеды. Чтобы точно не чувствовать себя должным.

Видел меня только мальчишка-конюх, который оседлал для меня жеребца и вывел моих лошадей на улицу, он же помог мне закинуть сумки на Паприку. Там же, на конюшнях, нашёлся и Бродяга. Я взял с кухни немного провизии, без спроса, но вором я себя не считал, сполна отплатив за всё. И за лечение, и за уход, и за всё остальное. Но лучше бы им найти охранника на полную ставку, чтобы следил за порядком всё время, а не только когда возникают какие-то проблемы.

Ушёл я по-английски, не прощаясь, направившись к салуну «Белла», чтобы встретиться там со своим проводником. Раз уж я взялся за такую работу, то надо её делать. Пусть даже запашок у этой работёнки был не очень.

Прохладный утренний ветер закручивал пыль на улице, нежно опуская её обратно на дорогу, город постепенно оживал, все спешили по делам с самого рассвета. Здесь вообще вставали рано, с первыми лучами солнца, чтобы успеть сделать всё при дневном освещении. Ночью и вечером болтались только разного рода бездельники, типа меня. Картёжники, бандиты, бродяги.

Возле салуна, подпирая спиной угол, меня ждал неприятный сюрприз. Там стоял Марио, недовольный и хмурый, с тонкой сигарой в зубах. Одет он был по-походному, и поэтому я не сомневался, что именно он будет моим проводником, разве что узкополая городская шляпа резко выбивалась из образа пустынного странника. На поясе у него висел большой револьвер, кажется, «Уокер».

– Бонджорно, мистер, – произнёс я.

– Клянусь, я думал, босс так шутит, – мрачно сказал Марио, не ответив на приветствие.

– Лошадь-то у тебя есть, проводник? – хмыкнул я. – Зовут-то хоть как тебя?

– Марио, – ответил Марио, и я кое-как сдержал рвущийся наружу смех.

Тёзка самого знаменитого водопроводчика, такой же коренастый и усатый, бросил окурок в пыль и молча пошёл к коновязи, у которой стояла сонная пегая кобыла. Он отвязал поводья, подтянул подпруги и грузно взобрался в седло, после чего ткнул кобылу шпорами и молча отправился в путь. Мне ничего не оставалось, кроме как поехать следом за ним.

Из Тусона мы выехали на восток, в просторы бескрайних пустынь и горных склонов, и у меня при виде этих безжизненных пространств, горных пиков и глубоких каньонов начал зудеть раненый череп. Но в этот раз ехать пришлось по южной дороге, один из указателей на которой сообщил мне, что до Эль-Пасо ехать ещё триста двадцать миль.

– Далеко эти ваши прииски? – спросил я.

Марио ехал, не оборачиваясь и не обращая на меня внимания. Кажется, ему было неприятно моё общество. Обиделся на то, что я пугал его револьвером, наверное. Что ж, сам виноват, их никто не заставлял приходить в салон и устраивать там дебош.

– Ты ведь там уже бывал, да? Сколько там этих китайцев? – спросил я.

Итальянец продолжал меня игнорировать, не желая даже минимально облегчить мне работу. Он делал своё дело, провожал меня к нужному месту, остальное его не интересовало. И общение со мной – тоже. Скорее всего, он даже не будет меня ждать, чтобы сопроводить обратно, придётся возвращаться самому, так что я запоминал дорогу.

Хотя здешние склоны, покрытые жухлой травой и иссохшими кустарниками, напоминающими скрюченные артритом пальцы, все выглядели одинаковыми, как близнецы. Негостеприимная земля, скудная, враждебная человеку, но богатая всем тем, что требуется зарождающейся местной промышленности. В том числе, золотом и серебром, и поэтому народ сюда тянулся, превозмогая все трудности здешнего быта.

А так мы ехали через пустошь, в которой успешно выживать могли только ящерицы, змеи да койоты. Ну и стервятники парили где-то в вышине, и их тень иногда мелькала на песке. Воистину, человек может приспособиться к любым условиям. Поэтому-то он и расселился от Крайнего Севера и до самых жарких пустынь.

Мы свернули с главной дороги на какую-то едва заметную тропку, и я понял, что мы уже близко. Впереди, на горизонте, виднелись тёмно-зелёные горные склоны, перед ними – склоны пониже, серо-жёлто-бурые. Пологие, древние. Отлично подходящие для того, чтобы копать в них шахты.

– Всё, дальше я не поеду, – заявил вдруг итальянец, остановив свою кобылу посреди тропы.

Пришлось объезжать его по целине.

– Что-то я не вижу здесь никаких сквоттеров, – сказал я. – Вообще никого не вижу.

– Конечно, – фыркнул Марио. – Потому что они вон за тем холмом. Дальше по тропинке.

– А что, если нет? – спросил я. – С чего ты вообще взял, что они там?

За тем холмом даже дымок от костра не курился. Звуков, привычных для любого человеческого поселения, тем более, рабочего посёлка, тоже слышно не было, только завывал ветер, гоняя перекати-поле туда-сюда.

– Там они, – хмуро сказал итальянец. – И не удивляйся, если свинцом встретят.

Места здесь лихие, это понятно, особенно там, где можно найти золото, но для меня всё равно было как-то дико открывать огонь без предупреждения по незнакомому путнику.

– Как скажешь, – равнодушно произнёс я.

Марио развернул кобылу и, не прощаясь, поскакал прочь отсюда. Как говорится, попутного ветра в горбатую спину. Я же, в свою очередь, неторопливо поехал к указанному холму, понимая, что без проводника ни за что не нашёл бы это место. Пейзажи здесь однотипные, унылые, и никакое словесное описание не помогло бы.

Оружие я держал в кобуре, но поблизости, пододвинув револьверы вперёд, чтобы можно было их быстро выхватить, бросив поводья. Предупреждение макаронника меня не пугало, но разумную предосторожность соблюсти всё равно надо. Даже при том, что я еду всего лишь поговорить, а не убивать, как того ждал Джироне.

Хотя я не был уверен, что получится решить всё переговорами. Китайцы всегда себе на уме. Не то чтобы я много общался с китайцами, но те, которых я встречал, могли тебе кивать и улыбаться, чтобы ты ушёл в полной уверенности, что переговоры удались, а потом всё равно сделать по-своему. Кинуть кого-либо для них скорее норма, чем исключение.

Ну и прогнать кого-то с насиженного места всегда непросто. Они тут обжились, привыкли, и явно не собираются уходить просто так, учитывая, что эту землю они уже защищали с оружием в руках. Особенно при том, что в здешнем каменистом грунте можно накопать золота. Я бы тоже послал в пешее эротическое путешествие и главного макаронника, и его подручных, и всех прочих переговорщиков.

Когда я выехал на указанный холм, то увидел впереди, на одном из горных склонов, отвалы грунта, две замызганные палатки из парусины, деревянные тачки и людей с лопатами, роющихся в земле, подобно кротам. Воды, чтобы мыть золото, тут не было, и здешним китайцам приходилось ворочать грунт тяжёлыми заступами, чтобы просеять его и отделить зерна от плевел.

Меня заметили почти сразу же, бросая работу и хватаясь за оружие, с которым тут не расставались даже при походе в туалет. Сразу стрелять не стали, но намерения у них были явно недобрыми. Всего я насчитал шестерых, но это только те, кто в данный момент находился на улице. Возможно, кто-то прятался в палатке, но это не точно.

Одеты китайцы были в самые обыкновенные рабочие куртки и штаны, пожелтевшие от возни с песком, даже шляпы у них у всех были западного покроя. Никаких тебе соломенных треугольных шляп, шёлковых халатов и деревянных башмаков, самые обычные работяги, каких тут можно встретить сотнями и тысячами, разве что лица их были жёлтыми, а глаза – недоверчиво прищуренными. Но сомневаться не приходилось, это самые что ни на есть китайцы, прямиком из Сан-Франциско или откуда-то ещё с западного побережья.

– Эй, мистер! Пашоль парочь отысюда! – с ужасным акцентов выкрикнул один из них.

Я поднял правую руку, демонстрируя мирные намерения. Левая покоилась на луке седла, совсем рядом с рукояткой «Миротворца».

Китайцы потихоньку подтягивались мне навстречу, и я поёрзал в седле, чувствуя, как все они напряжены. Гостей они точно не ждали.

– Чево тебе надо? – крикнул другой, не менее сильно коверкая английскую речь.

– Я просто еду мимо! – крикнул я, видя, что некоторые из них уже похватались за оружие.

Я мог бы, конечно, пойти на риск и в мгновение ока перестрелять их всех, благо, стояли они достаточно близко друг к другу, да и умелыми стрелками не выглядели, и меня даже в убийстве никто бы не обвинил. Потому что никто бы не узнал о произошедшем в пустыне, да и на китайцев здесь всем, в общем-то, плевать. Но решать вопросы исключительно насилием это плохой путь, рано или поздно насилие в итоге порешает тебя самого.

Так что я решил начать с переговоров. Может, получится их уговорить. А если они сами вдруг полезут в драку… Ну, будем считать, что я сделал всё возможное, чтобы этой самой драки избежать.

– Найдётся у вас немного воды? По этой пустыне просто невозможно ехать! Моим лошадям надо напиться! – сказал я.

У них наверняка где-то вырыт колодец. Или неподалёку должен быть источник воды. Их слишком много, к тому же у них есть собственные лошади, так никаких бурдюков не напасёшься. Без воды, как говорится, ни туды и ни сюды.

– Пашоль вон, лаовай! Наш вода не твой вода! – крикнул мне китаец.

Белые переселенцы китайцев не любят. И можно было понять, почему. Китайцы, в свою очередь, не любили белых. Да и негров с индейцами тоже. Тут, на самом деле, никто друг друга не любит. И дело даже не в том, что на дворе девятнадцатый век, когда можно вполне официально толкать в науку безумные расистские теории, в двадцать первом веке ситуация ничуть не лучше, все точно так же друг друга ненавидят, несмотря на все квоты, ухищрения и репрезентацию меньшинств.

Я снова поёрзал в седле, подобрал поводья покороче. Всё вело к тому, что мне снова придётся лить чужую кровь, рискуя пролить свою, а после ранения я стал как-то осторожнее относиться к такому риску. Шесть на одного – не лучший расклад. Даже если это косоглазые китайские работяги. Тем более, итальянцев они уже сумели прогнать, а значит, не так просты, как кажутся.

– Я отстал от геологической партии! – соврал я. – Вы не видели тут геологов? Доктор Лестер Раттингтон у нас главный!

Взгляды некоторых китайцев сменились с враждебных на чуть менее враждебные, заинтересованные, один из них тихонько перевёл мою реплику своим товарищам. Самой большой проблемой в общении с китайцами был и остаётся языковой барьер. Не любят они учить чужие языки.

А вот геологи для золотоискателей, которыми, без сомнения, и были эти китайцы, просто лучшие друзья, которые могут подсказать массу полезного и интересного. Например, дать наводку на новые месторождения. И плевать, что я ничего не смыслю в геологии, главное, что китайцы заинтересовались.

– Геологов тут не видели, нет, – произнёс один из китайцев, опуская заступ.

– Золото ищете? – спросил другой китаец.

Я замялся на мгновение.

– Уже нашли, – протянул я после короткой паузы.

Китайцы переглянулись, перекинулись несколькими словами на родном языке, их лица просветлели. От прежней суровой враждебности не осталось и следа.

– Воды вам надо? Сейчас принесём, – сказал мне китаец, тут же отправляя за водой одного из своих товарищей.

Я благодарно кивнул, вытер пот носовым платком, потрепал Ниггера по шее. Бродяга, виляя хвостом, подбежал и обнюхал нескольких китайцев по очереди, хотя я на его месте держался бы от них подальше. Сожрут и не подавятся.

Вскоре из лагеря старателей вернулся пожилой китаец с деревянным ведром в руках. В ведре плескалась красноватая мутная водица. Похоже, у них тут всё-таки вырыт колодец.

Пришлось выскользнуть из седла и принять у него ведро. В этот момент я был максимально беззащитен, и если бы китайцы затеяли какую-нибудь пакость, то у них были все шансы, но они просто ждали, пока я напою лошадей.

Ведро было грязным, с засохшей глиной на краях и днище, и я отколупал немного, разминая комочек грязи в пальцах и рассматривая его с умным видом.

– Нет, определённо… – пробормотал я. – Содержание фосфатсульфатов паршивенькое… Глутамат натрия…

Китайцы напряжённо вслушивались в каждое слово.

– Дайте-ка угадаю… Вы пытаетесь здесь золото копать? – спросил я, щелчком отшвыривая этот комочек в сторону и отряхивая грязные руки.

– Копать, – хмуро подтвердил китаец, который забрал обратно своё ведро.

Я усмехнулся.

– Могу только пожелать удачи, – посмеиваясь, сказал я. – Много вы тут не накопаете.

Старатели снова начали хмуро переглядываться. Похоже, они тут и впрямь накопали не слишком много. А даже если и накопали, то это понятие относительное.

Я демонстративно начал поправлять уздечку и подпруги, словно готовился уезжать, оглянулся, ещё раз оглядел лагерь старателей критическим взором, разочарованно покачал головой.

– Эй, мистер! А гыде другой золото? – спросил какой-то молодой китаец.

На него с резкой отповедью накинулся старший, но большинство, затаив дыхание, ожидало моего ответа. Я буквально кожей почувствовал повисшую в воздухе нервозность. Похоже, дела у них тут шли не очень.

– Это, кхм… Конфиденциальная информация, – протянул я, забираясь на Ниггера. – Но я готов вам её продать. Мне всё равно, кто будет копать там золото. Может быть, успеете разбогатеть до того, как доктор Раттингтон вернётся в Бостон и представит свой доклад в университете.

Китайцы засовещались, мнения разделились, совещание постепенно перерастало в жаркий спор. Я всё равно не понимал ни слова, поэтому просто ждал, обмахиваясь шляпой и разглядывая китайских работяг. Здесь, на западных территориях, частенько можно было их встретить, и чем дальше на запад, тем больше их было в городах, на шахтах и стройках. Мужчины, в основном, женщин почти не было, а если и были, то не здесь.

Все они бежали от голода и бедности в перенаселённых и нищих районах Китая, целыми отрядами, да так, что правительству Штатов приходилось ограничивать их въезд.

– Сыколька ты хочешь, геолог? – спросил вдруг меня старший китаец.

Я просто пожал плечами в ответ.

– Сто долларов будет достаточно. Можно золотым песком, – сказал я, заломив довольно большую цену.