Текст книги "Разыскивается живым или мертвым. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Нет так нет, – пожал плечами Гастингс. – Хватит мне и одной бутылки. Поставлю в сервант. Жена мне не разрешит выпить всю зараз, придётся цедить понемногу, наслаждаться.

– А вы не спрашивайте, – посоветовал я.

– А вы, похоже, никогда не были женаты, – засмеялся он.

– Ну так что, поможете мне с этим делом? С угольными шахтами? – спросил я.

Мы стояли у выхода из бильярдной, практически в дверях.

– Я завтра отправляюсь в командировку в Боулдер… – почесал в затылке Гастингс. – Даже не знаю. Я, конечно, поеду утром в контору за документами, но…

– Сто долларов, мистер Гастингс. Зелёных и хрустящих, – сказал я, отчаянно не желая, чтобы эта ниточка, ведущая к моей цели, оборвалась бесследно.

– Хорошо. Думаю, смогу уделить вам немного времени, – сказал он. – Приезжайте в департамент. Часов, скажем, в девять утра. Позже я уже не могу, а раньше офис будет закрыт.

Он назвал мне адрес, который я даже записал, чтобы не забыть, и мы распрощались, пожелав друг другу доброй ночи.

Однако я чувствовал, как внутри нарастают сомнение и тревога. Девять часов утра. А я не могу быть в двух местах одновременно.

Глава 24

Переночевал я в каком-то безымянном отеле, вернее, переждал ночь, ворочаясь на желтоватых простынях. Сон всё не шёл, голова была забита мрачными и тяжёлыми думами. Пять тысяч долларов с одной стороны, причём не просто пять тысяч, а такие, которые способны в будущем стать миллионами. И пять тысяч с другой, только за них придётся подраться с самой опасной бандой Запада.

Два варианта, простой и сложный.

И я терзался сомнениями, какой из них выбрать. С одной стороны, выбор был очевиден. Идти за Мартинесом, чтобы прикончить его на месте и отомстить. С другой, я мог бы забрать деньги и уехать в любой конец земного шара, чтобы безбедно существовать до конца своих дней. Как в «Поле Чудес» у Леонида Аркадьевича, приз или деньги. И в чёрном ящике меня может поджидать как гнилая луковица, так и ключи от новенького а-а-автомобиля. Судьба словно подталкивала меня к выбору из этих двух вариантов, чтобы посмотреть, как я с ним справлюсь.

До самого утра я так и не сомкнул глаз, негритянка из прислуги, которая должна была меня разбудить в семь, постучала в дверь, когда я как раз только начал засыпать. За окном уже рассвело, только погода всё равно была серой и пасмурной. Бодрость духа пришлось возвращать большой кружкой крепкого чёрного кофе. Помогло ли это? Нет, но живот у меня закрутило, как барабан стиральной машины. Сразу стало не до сна.

Хмурый и злой, я вышел на улицу Колорадо-Спрингс как раз в начале девятого. Прошёлся до конюшни, накормил всю свою животину, взнуздал Ниггера, который всё косился на меня большим чёрным глазом, навьючил Паприку.

Всё было готово к отправлению. Вот только я тянул до последнего, медлил, не желая делать выбор. Как это часто бывает, когда оба варианта одинаково сомнительны. Лишь когда время уже подбиралось к девяти, я вывел своих лошадей из конюшни и взобрался в седло, шагом отправляя жеребца по мостовой.

Ехал, как на казнь, не переставая прокручивать в голове все варианты событий, в основном, крайне мрачные. В конце концов, мне это попросту надоело, и я хлестнул коня, заставляя его перейти на рысь, а затем повернул к горному департаменту.

В конце концов, продать землю я могу в любой момент, а вот найти своего врага – далеко не факт. И пусть дожди и ручей рано или поздно смоют всё золото ниже по течению, плевать. Уильямсон, конечно, не оценит мой поступок, его драгоценное время будет потрачено впустую, но ему стоило бы помнить, что если бы не я, у него бы вовсе не было этого времени.

Я пустил Ниггера бежать по улицам Колорадо-Спрингс, уворачиваясь от других всадников и многочисленных повозок, будто боялся, что если буду медлить, то передумаю в самый последний момент.

Без пяти девять я был у департамента. Само собой, двери оказались заперты, и я нервно курил, прохаживаясь у крыльца взад и вперёд. На мгновение меня даже посетила мысль, что Гастингс решил меня кинуть или банально про меня забыл, и я из-за этого потерял обе возможности разом, но в три минуты десятого я увидел фигуру Тревора Гастингса в котелке и лёгком пальто. Чиновник быстрым шагом шёл по тротуару прямо ко мне. Я с облегчением вздохнул и щелчком отправил окурок в ближайшую урну.

– О, вы уже тут! – воскликнул он, и мы пожали друг другу руки.

Мистер Гастингс достал связку ключей и открыл замок на двери.

– Я думал, тут будет хоть кто-нибудь ещё, – сказал я.

– Вы что? Воскресенье, все идут в церковь, а не на работу, – сказал он. – Это мне… Так сказать, повезло.

Так вот отчего на улицах столько прохожих, целые семьи в полном составе.

– Я немного потерял счёт времени, – признался я.

Мы прошли в пустые коридоры департамента, отчего то напомнившие мне не то коридоры советских НИИ, не то администрацию старого завода. Не хватало только пальмы в кадке и фотографий лучших работников где-нибудь у выхода.

Я следовал за Гастингсом, который нигде не задерживался, а стремительно шагал прямо к нужному кабинету, я помнил, что время у него тоже ограничено.

– Шахты-шахты-шахты… – пробормотал он, отпирая ещё одну дверь.

– Интересуют только угольные, – сказал я. – И заброшенные.

– Ага… – протянул он в ответ.

Макулатуры здесь, несмотря на то, что на дворе был девятнадцатый век, а не двадцатый, хватало с лихвой, настоящее царство бюрократии. Гастингс принялся рыться в бумагах и папках, я же прислонился к дверному косяку, постаравшись напустить на себя равнодушный вид, хотя внутри всё дрожало от нетерпения.

– Если найдётся карта, будет просто замечательно, – добавил я.

– Нет, карта вряд ли найдётся, только если старая… – пробормотал Гастингс. – Ага… Так… Нет, это сводки по золоту…

Он явно торопился, быстро пролистывая одну папку за другой.

– А до следующей пятницы не терпит? – вдруг спросил он. – Я вернусь из командировки и спокойно найду всё необходимое.

– Нет, – покачал я головой.

Раз уж мне пришлось пожертвовать одним вариантом, не хочу, чтобы вышло так, что я пожертвовал им совершенно зря. Да и отыскать Мартинеса надо как можно скорее, за то время, пока я тут нарезаю круги по горам, можно уйти на лыжах до канадской границы и вернуться обратно.

– Вот оно! – воскликнул вдруг Гастингс.

Я оживился, встрепенулся, отлип от дверного косяка, словно гончая, сделавшая стойку.

– Записывайте, – приказал он.

Внезапно. Я начал хлопать себя по карманам, рыться в сумке в поисках хотя бы клочка бумаги. Гастингс, видя мои страдания, снабдил меня каким-то старым исчёрканным бланком, на задней стороне которого оставалось пустое место. Я вооружился карандашом, опять же, из местной канцелярии, и приготовился писать.

– Округ Дуглас… Округ Эль-Пасо… Луисвилль… Ладлоу… Заброшена в 1873… Выработана на 88 процентов… – диктовал он быстро, даже чересчур, я кое-как успевал записывать.

Пришлось даже сокращать и писать по-русски. Так выходило чуть быстрее. Список шахт вышел не слишком длинным, зато координаты каждой он выдал очень подробно, гораздо подробнее, чем я рассчитывал. Одного бланка даже не хватило.

Я быстро перечитал получившийся список, сразу пытаясь заучить его наизусть. От руки я не писал уже очень давно, и корявый почерк, может, даже не смогу разобрать через какое-то время, а так он врежется в память, как на каменные скрижали.

– Кажется, всё, – сказал Гастингс, закрывая папку и убирая бумаги на место.

– По гроб жизни вам обязан, – сказал я, отсчитывая сотню долларов и убирая драгоценный список в бумажник.

– Самая лёгкая сотня баксов в моей жизни, – посмеялся Гастингс.

Мы вышли из кабинета и он запер его на ключ.

– Мне пора бежать на мой дилижанс, – сказал он, когда мы вышли на крыльцо, быстрым шагом пролетев через все коридоры. – Приятно было познакомиться.

– Приятно иметь с вами дело, мистер Гастингс, – сказал я, и это было чистейшей правдой.

Можно было бы его подбросить до станции, но я не стал навязываться со своей помощью. На Паприке не было седла, а он явно не из тех людей, кто стал бы пачкать костюм рыжим конским волосом ради нескольких минут форы. Скорее всего, время у него было чётко высчитано.

Мы распрощались, и я тоже глянул на часы. Стрелки подбирались к десяти. К Уильямсону я безбожно опоздал, чего и следовало ожидать. Не стоило даже пытаться ехать к нему теперь на Юма-стрит, сделки всё равно не получится.

Я сидел в седле посреди улицы и перечитывал свои записи. Всего этих шахт было семь, все они находились в разных округах. Четыре по ту сторону гор, и ещё три – по эту. Хорошо бы найти подробную карту Территории Колорадо и посмотреть, что где находится, но я как-то даже и не знал, где можно настолько подробную карту найти. Вряд ли они есть в открытом доступе.

Мне в голову вдруг пришла внезапная мысль. Даже две внезапные мысли. Я немедленно принялся рыться в сумке, забурился на самое дно, чтобы достать из неё телефон, бережно завёрнутый в тряпочку.

Зажал кнопку включения, подождал, пока он отыграет свою анимацию. Батарейки, несмотря на то, что телефон был всё время выключен, осталось всего пять процентов.

На прохожих и случайных свидетелей я никакого внимания не обращал, пусть даже они никогда и не видели человека, роющегося в телефоне посреди улицы. Через сто пятьдесят лет это будет самым обычным делом.

Связи, естественно, не было, и я сразу перевёл телефон в режим полёта, чтобы он не тратил заряд на поиски сети. Полистал список приложений. Фейсбук, телега, ютуб, вотсап. Ничего полезного. Гугл-карты, наконец-то. Ими я пользовался часто.

Вместо карты местности или спутникового снимка телефон показал мне только серый прямоугольник, после чего потребовал подключиться к сети. Вот непруха. Заряд батареи за это время уменьшился на один процент.

Я выругался матерно и принялся искать какое-нибудь другое приложение с картами. Ничего, пусто. Без интернета ловить было нечего. Это Дэнни регулярно выбирался на пикапе в какую-нибудь жопу мира, где из средств связи есть только почтовые голуби и сигнальные костры, ему приходилось эти карты скачивать, а я подобным не заморачивался. Стоп. У меня же и его телефон с собой.

Свой мобильник я выключил, завернул в тряпочку и вновь положил на дно сумки, а вместо него достал телефон моего друга. Будем считать, что это подсказка, звонок другу. Его телефон, большой противоударный кирпич в резиновом чехле, сохранил гораздо больше заряда, чем мой побитый жизнью самсунг, аж сорок с лишним процентов. Включился телефон Дэнни без проблем, вот только после включения сразу же запросил пароль из четырёх цифр. Само собой, пароль мне никто не докладывал.

Ладно хоть попыток у меня оказалось бесконечное множество, телефон не блокировался намертво из-за неверного пароля. Так что я немедленно попробовал все самые популярные комбинации, какие только пришли в голову, начиная с 0000 и заканчивая 1488. Затем начал вспоминать какие-нибудь важные даты, которые он мог бы поставить в качестве пин-кода. Ввёл дату его собственного дня рождения, не сработало. Попытался вспомнить день рождения его старшей дочки, на котором я даже однажды бывал в гостях. Месяц июль, это помнил точно, а вот с днём вышли затруднения. Где-то около дня независимости. В итоге плюнул и по очереди попробовал все даты начиная с первого и заканчивая десятым июля.

На одной из них телефон разблокировался. Я немедленно полез шариться в приложениях. Оффлайн-карты нашлись всё в том же гугле, скачаны оказались карты Техаса, Нью-Мексико, Аризоны, Юты и Колорадо. Я едва сдержал торжествующий крик.

Немедленно забурился в изучение карты штата Колорадо. Само собой, за сто пятьдесят лет многое изменилось. Там, где карта показывала густонаселённый город, сейчас могла быть пустая девственная прерия, а там, где гугл показывал достопримечательность в виде города-призрака или старых развалин, сейчас мог находиться процветающий посёлок.

Многие названия тоже поменялись, но большинство ориентиров остались прежними, в конце концов это горный штат, а горы стоят миллионами лет.

Я снова открыл бумажку со своими записями, начиная искать на карте хоть какие-нибудь названия из тех, что продиктовал мне Гастингс. Жаль, что GPS тоже не работает. Первые спутники полетят лет через сто, не меньше.

Кое-какие населённые пункты, однако, соответствовали местоположению на карте, особенно центры округов и шахтёрские посёлки. Города, конечно, изрядно выросли за это время, поглотив пригороды.

Потратив примерно час времени и десять процентов батареи, я наконец сумел сопоставить все записанные шахты с их местоположением на карте. Слава Богу, отметки на ней можно было делать и в оффлайн-версии.

Округа Дуглас, Эль-Пасо, Лейк, Гранд, Саммит, Парк и Пуэбло. Не думаю, что смогу обойти их все, горные дороги извилисты и коварны, часто кажутся гораздо короче, чем есть на самом деле, но я был теперь заряжен на поиски. Я проехал весь Запад в поисках своей цели, и теперь уже не остановлюсь. К тому же, если подойти к делу с умом, можно попробовать вычислить местоположение банды чисто логически. Дедукция, Ватсон.

Вряд ли Хорхе Мартинес стал бы забираться в самый глухой медвежий угол высоко в горах. Скорее всего, он выбрал бы местечко поближе к цивилизации. Он говорил про золотые прииски, значит, и базу он приглядел себе неподалёку. Правда, ни одного громкого преступления на золотых приисках Колорадо пока не случилось, ограбление, должно быть, пока на стадии планирования.

Значит, все шахты, расположенные на западных отрогах Скалистых гор, отпадают. Это всё глухомань несусветная, где нет ничего, кроме индейцев, медведей-гризли и горной болезни. Виды там красивые, несомненно, а вот поживиться нечем.

Остаются только те, что расположены здесь, на восточной стороне. Тут тебе и золотые прииски, и посёлки старателей, и цивилизация с телеграфом и почтой. Банки, магазины, бордели. Всё, что нужно честному бандиту. Так я размышлял, пытаясь поставить себя на место главаря банды.

Округа Дуглас, Эль-Пасо и Пуэбло сменяли друг друга по очереди, если двигаться с севера на юг, и я сейчас находился в Эль-Пасо, посередине. Две других шахты находились на равном удалении от меня, и мне предстояло выбрать, с какой начать. Дуглас ближе и к золоту, и к цивилизации. В Пуэбло я нашёл глок. Вероятность встретить мексиканцев оставалась примерно одинаковой в обоих случаях.

В итоге решил не тянуть кота за яйца и начать с самой ближайшей шахты, которая находилась здесь, в округе Эль-Пасо. Будет смешно, если они там. Началось всё в округе Эль-Пасо, и там же закончится.

Но сперва мне нужно было пройтись по магазинам. Отнятые у лесных братков деньги нестерпимо жгли ляжку, и я хотел поскорее от них избавиться. Закупиться патронами, да побольше, пригодятся наверняка. Может, прикупить какую-нибудь обновку из одежды, приобрести другую шляпу. Не хочется приходить на праздник в обносках, а для меня встреча с Мартинесом будет именно что праздником. Ждал сильнее, чем новогодних каникул и дня рождения, вместе взятых.

Поэтому остаток дня я потратил на то, чтобы привести себя в порядок. Купил новую чёрную шляпу взамен старой, потёртой, помятой и простреленной, зашёл в магазин готового платья и приобрёл похоронный чёрный костюм-двойку. Там же купил несколько рубашек и исподнего, гулять так гулять. Жадничать я не видел никакого смысла, я после этого мероприятия либо помру, либо разбогатею так, что навсегда перестану смотреть на ценники. Пан или пропал.

В итоге из зеркала на меня смотрел мрачный заросший тип. Надо бы ещё и к цирюльнику заглянуть, бриться самому здесь не принято. Ещё не настала эра безопасных станков, сменных блоков, одноразовых лезвий и плавающих головок. Первый же встречный показал мне путь к ближайшей цирюльне, отмеченной красно-синим столбиком.

Ощущать на горле прикосновение холодного металла оказалось гораздо неприятнее, чем я полагал, пусть даже цирюльник и пытался по ходу процесса развлекать меня местными сплетнями. До сплетен мне не было никакого дела, а вот до собственной глотки – ещё как было, но справился он мастерски. Даже ни разу не порезал кожу, убрав все лишние волосы с головы и лица.

Теперь из зеркала глядел просто мрачный тип с холодным взглядом убийцы. Даже жестяной значок помощника не спасал положение. Встреть я такого год назад в переулке, развернулся бы и немедленно пошёл прочь. Теперь же… Сомневаюсь.

Переночевал я всё ещё в Колорадо-Спрингс, заказав себе номер с горячей ванной, чтобы утром переодеться в чистое, будучи сам чистым и свежим.

И только на рассвете следующего дня выехал на поиски Хорхе Мартинеса-младшего. Теперь он уже никуда не ускользнёт.

Глава 25

Первым делом я направился к самой ближайшей из трёх заброшенных шахт, которая находилась примерно в десяти милях к западу от Колорадо-Спрингс, в горах. Я незаметно поднимался всё выше и выше. Странное дело, вроде едешь по достаточно пологой дороге, а стоит оглянуться назад, то вид открывается такой, будто ты уже забрался куда-то очень высоко.

Подковы звонко цокали о камни, покрытые росой, утро выдалось сырым и промозглым. Я зябко ёжился в седле, подняв воротник нового шерстяного пиджака. Лето кончалось. Здесь, в горах, это ощущалось особенно сильно. Деревья укутывались в жёлто-красные одеяния буддийских монахов, дыхание приближающейся зимы заставляло и меня подумать о более тёплых одеждах.

Нет, у меня имелся в багаже пыльник, но останавливаться и доставать его мне было лень, поэтому я ехал так, без него. Пока что – по весьма широкой дороге, но в какой-то момент мне придётся свернуть на едва заметную тропку, и главное этот момент не пропустить.

Верный Бродяга бодро носился вдоль дороги, хриплым лаем распугивая птиц и прочую живность, но я знал, что он замолкнет, как только это потребуется. Распугивать мексов он не станет.

Я же, покачиваясь в седле, размышлял о грядущем. Многое зависело от того, набрал Мартинес в банду новых людей, или же ограничился старыми знакомыми. Сомневаюсь, что этническая банда станет принимать к себе местных, не говорящих по-испански. Поэтому исходим из того, что вместе с главарём их там человек пять-шесть, не больше. Возможно, с ними живут какие-нибудь женщины в качестве обслуги и походно-полевых жён, но их можно в расчёт не принимать.

Конечно, лучше было бы собрать людей, местных ковбоев и ганфайтеров, ищущих, где бы подзаработать, пообещать им долю из награды и долю добычи, обезопасить себя. Гуртом и батьку бить легче, но не было в Колорадо-Спрингс таких стрелков, которым бы я доверял, как себе. Только злой и ненадёжный народец, готовый пальнуть в спину за пригоршню долларов. В Тусоне или Эль-Пасо, может, и нашлись бы честные джентльмены, но здесь – нет. Я таких не знал.

Да и делиться наградой я ни с кем не желал. И уж тем более, тем, что отыщется в закромах банды. А там найдётся многое, в конце концов, награбил Мартинес гораздо больше, на порядок больше, чем обещали власти за его поимку. Большую часть они, конечно, прокутили, с шиком и блеском, но что-то наверняка осталось. Заначка на чёрный день.

Но делить шкуру неубитого медведя ещё рано, и я вообще старался не думать о том, что смогу найти в их карманах и сумках. А может, я и вовсе не сумею их выследить, и в каждой из семи шахт найдётся только угольная пыль и мусор, оставшийся после шахтёров.

Однако такие тревожные мысли я старался прогонять как можно скорее. Мексы здесь, в Колорадо, это я чувствовал интуицией, охотничьим чутьём. Воздух вонял мексами. А значит, я их обязательно найду. Может, не сразу, но найду.

Периодически я доставал бумажку с записями, сверяясь с отмеченными ориентирами. Каждое слово я выучил уже наизусть, но всё равно сверялся. Ехал я в сторону Грин-Маунтин, чтобы потом свернуть к югу, вдоль Кристального ручья. Где-то там и будет искомая шахта.

Ехал я неторопливо, стараясь не слишком сильно нагружать Ниггера. Ну и пытался читать следы, само собой. На камнях и щебне выходило не очень, даже после недавних дождей.

Нужная мне тропинка отыскалась не сразу. Выглядела она заросшей и забытой, но я знал, как умеют заметать следы профессиональные бандиты, и поэтому смело направил Ниггера по ней, руками раздвигая нависающие над головой ветки. Кобуру с кольтом подвинул поближе к луке седла, кобуру с винчестером на всякий случай расстегнул.

Где-то поблизости ручей шумел на камнях, пели птицы, укрытые желтеющей листвой. Всё было тихо и мирно, пасторальная идиллия, но сердце у меня гулко стучало в ушах, всё ускоряя и ускоряя бег. Никаких поводов для волнения пока не было, но я уже нарисовал себе десятки вариантов развития событий, заранее прикидывая свои действия на случай той или иной ситуации.

Через какое-то время я вышел к заброшенному посёлку, в котором ветхие хижины из потемневшего дерева соседствовали с довольно крепкими ещё зданиями. Дома глядели на меня мрачными пустыми оконными проёмами, тут и там всё зарастало травой и кустами. Никаких следов присутствия человека я не обнаружил.

Но расслабляться пока было рано. Это шахтёрский посёлок, а мне нужна сама шахта.

Вскоре нашлась и она.

Вход в неё находился неподалёку, вырублен был прямо в скале, и заколочен подгнившими уже от времени досками. Мимо, значит. Никто здесь не живёт.

Я молча выкурил сигарету, глядя на серую поверхность скал и постапокалиптичный пейзаж всеобщего запустения, а затем развернулся и так же неторопливо поехал обратно, размышляя о законе подлости. По этому закону мексы найдутся, но только в седьмой, последней шахте, в каком бы порядке я ни задумал их посетить.

И как бы мне ни хотелось объехать Колорадо-Спрингс десятой дорогой, мне всё равно придётся вновь его посетить. А там уже решать, куда ехать дальше, на север, в округ Дуглас, поближе к Денверу, или же на юг, в Пуэбло.

Не то чтоб я как-то был против посещения Колорадо-Спрингс, но там существовала вероятность столкнуться с мистером Уильямсоном, а я меньше всего на свете желал с ним объясняться. Моё внезапное исчезновение из города это моё дело.

– Орёл – Дуглас, решка – Пуэбло, – сказал сам себе я, подбрасывая один из серебряных долларов.

Выпала решка.

Стало быть, можно будет не останавливаться в городе, а до темноты успеть до собственного участка, и заночевать там. Зря, что ли, хижину строил.

Я ткнул Ниггера пятками в бока, заставляя его перейти на бодрую рысь, и он сам, казалось, был рад немного размяться. Если я хочу успеть на участок засветло, придётся поторопиться.

Сквозь город, однако, я проехал абсолютно спокойно и свободно, никому не было до меня дела. Хотя если бы меня кинули подобным образом, я бы наверняка поставил у каждого выезда по человеку. Мне бы хотелось разобраться, в чём дело, но Уильямсона, похоже, это не слишком интересовало, хотя он из-за поездки ко мне потерял троих людей и сам чуть не погиб.

И я направился знакомым уже маршрутом к своему участку, на ходу попивая тёплую воду из фляжки и закусывая холодным беконом. Обедать в седле я привык уже давным-давно, а путь не такой долгий, чтобы устраивать днёвку.

Знакомые места почему-то вселяли уверенность, ехать по ним оказалось приятнее, чем по новым и неизведанным горным тропам. Я направился прямиком к своей хижине на берегу ручья, куда за это время уже натоптал заметную дорожку.

Вот только, подъезжая к своим владениям, я невольно насторожился и прислушался. В кустах у ручья слышались голоса.

Пока я не получил денег за землю, она по всем законам считалась моей, и это было вторжением на частную территорию. Я немедленно потянул револьвер из кобуры и спрыгнул на землю, бросив поводья на ветки ближайших кустов.

Здесь я чувствовал себя полноправным хозяином, и вторжение на свою землю простить не мог. Так что подкрался незамеченным почти к самому ручью, где и обнаружил двоих работяг, стоявших с лотками по колено в воде. Мыли моё золото, суки.

– Руки вверх, – приказал я.

Оба золотоискателя встрепенулись, как потревоженные птицы на утиной охоте, и замерли неподвижно, глядя в чёрное дуло «Миротворца».

– Кто такие? Чего вам тут надо? – спросил я.

– М-мы… Так это… Сказано… – промямлил один из них, рослый сутулый мужик.

У обоих на поясе болтались кобуры с револьверами, но они даже и не подумали схватиться за оружие. Ни одного шанса опередить меня у них не было, оба это прекрасно понимали, и поэтому послушно подняли руки к небу.

– И по какому праву вы моете золото на чужой земле? – спросил я.

Хотя примерно догадывался и без их ответа. Уильямсон, жучара. Решил, что эта земля уже принадлежит ему.

Старатели переглянулись, продолжая держать руки кверху.

– Нет, если у вас есть с собой пять тысяч долларов и нотариус, который заверит сделку по купле-продаже, то мойте сколько влезет, но что-то вы непохожи на людей, у которых есть пять штук, – сказал я. – И нотариуса я здесь не наблюдаю.

– Мы… – сипло начал сутулый, откашлялся, и продолжил. – Мы думали это ничейная.

Я даже присвистнул от удивления.

– Откуда вы такие взялись, джентльмены, с Луны? По эту сторону гор давным-давно нет ничейной земли, – сказал я.

– Мы из Нью-Йорка, сэр, – подал голос второй золотоискатель.

– Ах, из Нью-Йо-о-орка, – протянул я. – Тогда пожалуйста, продолжайте, не смею вам мешать.

Сутулый начал опускать руки к лотку, приняв мои слова за чистую монету. Ему точно нужна была табличка «сарказм», чтобы меня понять.

– Ты идиот? – спросил я. – Значит так, горожане, даю вам двадцать секунд, чтобы отсюда убраться. И всё, что вы тут намыли, бросайте обратно в воду.

– В воду? – недоумевающе спросил второй.

– Я неясно выразился? Это вот в ту журчащую хреновину под твоими ногами, понял? – фыркнул я.

Я продолжал держать их на мушке, и поэтому желания со мной спорить у них даже не возникало. Золотоискатели опрокинули лотки, высыпая всё обратно в ручей.

– А теперь марш отсюда, – сказал я. – Хотите намыть золота, езжайте на Аляску, на реку Юкон. Или на Клондайк, там его больше, чем здесь. Разбогатеете.

– Да пошёл ты, – сквозь зубы процедил сутулый.

– Нет, сейчас уходишь ты, дружище, – сказал я. – Двадцать секунд, время пошло.

Они, шлёпая босыми ногами по воде, побежали прочь, пока я громко считал вслух. Добежали до лошадей, вскочили в сёдла, ускакали прочь. Лотки им пришлось бросить здесь же, в ручье.

Когда они скрылись из виду, я сунул револьвер обратно в кобуру, взял оба лотка и перетащил их к хижине, думая о том, что продавать эту землю надо как можно скорее, всё, что она мне принесла пока что, так только кучу лишней головной боли. Я бы согласился уже и на три тысячи баксов, лишь бы поскорее избавиться от этого груза.

Вернулся за Ниггером, который меланхолично щипал жухлую травку, развёл небольшой костерок на старом месте. Даже не представляю, каким надо быть идиотом, чтобы посчитать это место ничейным. Набрехали, значит.

Главное, чтобы они не задумали вдруг вернуться. Ушли они явно обиженными и недовольными. Могут и позвать других работяг, проучить меня, так сказать. Бродяга, конечно, будет охранять, спит пёс весьма чутко, но всё равно я самую малость беспокоился. Здесь даже ньюйоркцы могут оказаться дикими.

Закат встретил, поджаривая на костре бекон и гренки, красное солнце уходило куда-то за горы, подёрнутые туманной дымкой. Красивые здесь места, всё-таки. На мгновение даже промелькнула мысль обосноваться здесь, выстроить ранчо, зажить спокойной жизнью мелкого фермера. Но я эту мысль быстро отбросил. В фермерстве я ничего не смыслил, а мистер Уильямсон просто не даст мне спокойно жить в окрестностях Колорадо-Спрингс.

Ладно, всё равно сперва надо разобраться с Мартинесом. Нет никакого смысла строить планы на будущее, пока он жив.

Спал как убитый, спокойным сном младенца, то ли свежий воздух так подействовал, то ли полное отсутствие каких-либо сомнений и мрачных дум. Я будто наконец встал на рельсы, как патрон, досланный в ствол. Из всего пространства вариантов у меня осталась только одна дорога, и вела она прямиком к мексиканцам. Дорога, конечно, могла ещё немного попетлять, но я чувствовал, что уже скоро повстречаю их снова.

Ньюйоркцы не пришли, побоялись. А я с утра забрался в седло, оглядел свои владения, будто в последний раз, и, не оглядываясь, поскакал на юг, в Пуэбло, к следующей шахте.

В сам город я заезжать не стал, делать там было решительно нечего, я направился прямо по адресу, записанному на бумажке. Спустился с гор, чтобы потом снова подниматься в горы, но уже в другом месте.

Искомая шахта находилась где-то за Гринвудом, между горой Уикссон и пиком Святого Чарльза. Места здесь были не сказать чтоб густонаселённые, в стороне от проезжих путей и троп, но стоило проехать чуть восточнее, поближе к городу Пуэбло, как со всех сторон виднелись бесконечные ограды ранчо и ферм. Будь я бандитом, где-нибудь здесь бы и обосновался, достаточно близко к городу и в достаточно безлюдных местах, подальше от любопытных взоров.

Поэтому я снова был осторожен. Ехал медленно, внимательно глядя по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Особенно если это были шорохи на испанском. Мне чудилось иногда, что я слышу тихую испанскую речь, но это была игра воображения, не более. Так бывает, когда чересчур сосредоточен на чём-либо, мозг просто подкидывал ожидаемые образы.

Здесь пейзаж несколько отличался от того, что я видел в округе Эль-Пасо. Горные склоны были сплошь покрыты тёмно-зелёным лесом, валуны и камни валялись повсюду, вросшие в землю. Под копытами лошадей хрустел мелкий желтоватый щебень, который в целом придавал земле какой-то оттенок, напоминающий об аризонских пустынях. Дорога то резко поднималась вверх, то круто спускалась вниз, и если бы я ехал на машине, у меня непременно заложило бы уши.

Солнце сегодня жарило так, будто решило вспомнить июльские деньки, даже здесь, в горах, основательно припекало, хотя по календарю уже начиналась осень. Будто я ехал не по Территории Колорадо, а по одному из мексиканских штатов.

Я миновал Гринвуд, крохотный городишко, образовавшийся вокруг лесопилки, проехал мимо горы Уикссон, оставив её по правой стороне. Где-то здесь и должна быть заброшенная угольная шахта, если верить информации Гастингса. А я его информации верил.

И он не обманул.

В какой-то момент я увидел дымок впереди, едва заметный, почти прозрачный. Вскоре до меня донёсся и запах дыма. Кажется, я сорвал джек-пот.

Здесь, в глуши, никого не могло быть. Разве что какие-нибудь охотники или трапперы встали лагерем где-то неподалёку, но я предпочитал думать, что это мексиканцы. В заброшенной угольной шахте.

Я решил, что если услышу речь на испанском, то буду сразу стрелять на поражение. Вступать в диалог я не собирался, это даст Мартинесу шанс ускользнуть, а я не мог себе позволить ещё одного провала. Шрам на голове начал зудеть, будто чувствовал скорую расплату. Да, я с большей охотой поглядел бы, как он корчится на виселице, как к нему приходит осознание скорой смерти, возмездие за все совершённые преступления. Но вряд ли мне удастся взять его живьём. Гораздо проще будет пристрелить его на месте.