Текст книги "Разыскивается живым или мертвым. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Билли Хейз до самого конца не мог поверить, что я всё-таки сдам его законникам, но я это сделал безо всякого смятения. Его бросили за решётку, в подвал, в одиночную камеру, а мне здешний шериф, ухмыляясь в длинные усы, выписал чек на две тысячи долларов. Ещё пять сотен я мог получить у железнодорожников, и я непременно воспользуюсь такой возможностью.

Никаких претензий за состояние Хейза мне не предъявляли, наоборот, крепко пожимали мозолистую руку, поздравляли и спрашивали, как меня зовут. Событие всё же неординарное, не каждый день в город привозят одного из самых опасных преступников Канзаса и сопредельных территорий.

От предложенной выпивки я отказался, хотя шериф налил довольно дорогого виски. Я сунул чек в бумажник, планируя обналичить его в каком-нибудь банке Денвера, распрощался с местными законниками и уехал. Судьба Билли Хейза меня нисколько не волновала, присутствовать на казни или судебном слушании я не собирался, у меня хватало и других дел. Например, посетить наконец территорию Колорадо.

Настроение было приподнятым, с деньгами в кармане даже солнце теперь светило ярче. Я проехался до корраля, где меня ожидала Паприка, забрал кобылу оттуда, а мустангов, не торгуясь, продал тамошнему конюху.

Время близилось к вечеру, но конторы ещё работали, и я отправился к железнодорожной станции. Внутри молодой скучающий клерк за решётчатым окошком читал книжку. Пришлось кашлянуть в кулак, чтобы привлечь его внимание.

– А? Да? Чем могу помочь? – встрепенулся он, пальцами потирая глаза, будто спал, а не читал.

– Я слышал, железнодорожники объявили награду за Билли Хейза. Он с бандой ограбил поезд, – сказал я.

– А, «Канзас Пасифик», – кивнул парень. – Да, слышал.

– Как бы мне денежки за него получить? – спросил я.

– Это либо в Эллсворте, либо в Денвере, – пожал плечами он. – В их офисах.

– А здесь? – нахмурился я.

– А здесь «Железные дороги Атчисон, Топека и Санта-Фе», – сообщил клерк, указывая на одну из вывесок.

Я сперва не понял, в чём дело, но потом вспомнил, что железные дороги здесь принадлежали частным компаниям, самым разным, и единой системы железнодорожных перевозок тут не было. Они, конечно, взаимодействовали между собой, но это чаще были отношения конкурентов, а не коллег, и конкуренция шла довольно жестокая.

– Ясно. И как мне добраться до Денвера? – спросил я.

– Есть два пути, по времени примерно одинаковые, но цена разная, – сказал парень. – В первом случае просто придётся немного проехаться самому.

Я развёл руками, мол, рассказывай, не стесняйся.

– По нашей железной дороге на запад, до Сарджента. Дальше дороги пока нет, там придётся пересесть на дилижанс. Если будут свободные. Ну, или ехать верхом, – сообщил он.

Ожидаемо. Далеко не везде железка успела протянуть свои стальные сети.

– Или поехать назад, на восток, до Эмпории, а там пересесть на поезд до Джанкшен-Сити, а оттуда уже напрямик в Денвер, – сказал клерк.

Чем-то это напоминало поездки на метро, когда нужно сесть на одну ветку, доехать до кольцевой, перейти на другую станцию, и так далее. Только здесь вместо скоростных поездов метро небо коптили стальные чудовища с огромными паровыми котлами.

– Я, пожалуй, проедусь до Сарджента, – задумчиво произнёс я. – Только у меня две лошади.

– Вагон для животных есть, оплачивается отдельно, – сказал парень.

Ему, кажется, не терпелось вернуться к чтению книги, а я его отвлекал своими расспросами.

– Отправление завтра в девять утра. Вечерний уже ушёл, – сказал он, оформляя билет.

– Понял, благодарю, – сказал я.

Вагон я выбрал первого класса, лучший из возможных, чтобы не соседствовать с неграми, китайцами, реднеками и вообще разного рода маргиналами. Чтобы не вдыхать запахи застарелого пота, дешёвого табака и грязной одежды. Наоборот, буду сидеть на мягком сиденье рядом с какой-нибудь юной барышней. На худой конец, с цветущей и всё ещё прелестной мадам. А если совсем не повезёт, то с благообразной чопорной старушкой. Всё лучше, чем ехать вместе с такими же, как я, ковбоями.

Отвалить за такое удовольствие пришлось чуть больше двадцатки, достаточно много для столь малого расстояния. Половину зарплаты обыкновенного рабочего.

– А прибывает поезд во сколько? – спросил я, догадываясь, что в Додж-Сити он будет проездом из более цивилизованных мест.

– Восемь тридцать, – сообщил клерк, снова погружаясь в чтение и даже не поднимая на меня взгляд.

За полчаса можно успеть многое. Погрузить лошадей и забраться в вагон самому уж точно. Я приподнял шляпу, кивнул (клерк даже не шелохнулся), попрощался и вышел, сжимая билет в пальцах. Напечатанный на плотной желтоватой бумаге, он чем-то напоминал мне советский проездной.

Этим вечером я не пил и не праздновал успешное завершение ещё одного дела и ещё одно вычеркнутое имя в моём длинном списке, я снял номер в отеле, заперся там и усердно чистил оружие. Во многом именно поэтому оно меня ещё ни разу не подводило, ни осечкой, ни как-то ещё. Оружие точно как женщина, требует за собой ухода.

Услужливая горничная разбудила меня ровно в семь, как я и просил накануне.

Я плотно позавтракал там же, в отеле, собрал вещички и поехал на здешний вокзал. Там уже собирался народ, и компании встречающих, и навьюченные барахлом пассажиры. Путешествовать на поездах мне всегда нравилось, у них своя, особенная атмосфера. Не только чай из титана и запах курицы-гриль, разносящийся по всему плацкарту, но и двухминутные перекуры на безымянных полустанках, интересные случайные попутчики, пирожки на перроне.

Поезд «Железных дорог Атчисона, Топеки и Санта-Фе» опоздал на шесть минут. Завизжали тормоза, локомотив сбивчиво пыхтел, будто бы утомился тащить все эти вагоны. Проводники в форменных фуражках начали выпускать народ, гурьбой ломанувшийся на выход, и на перроне воцарилась суматоха и суета. Точно такая же, как на Казанском или Ленинградском вокзале, разве что пузатых патрульных с собаками тут не было, порядок железнодорожники наводили своими силами, насколько могли.

Я первым делом отправился к вагону для животных, из которого по деревянным сходням выводили растерянных лошадей. Показал проводнику билет, подождал, когда дойдёт моя очередь, помог тому же проводнику справиться с Ниггером, который снова решил показать норов.

В итоге в вагон первого класса я поднялся одним из последних, когда поезд уже готовился отчаливать и машинист зазвонил в колокол. Пришлось протискиваться к своему месту, когда паровоз, издав протяжный натужный свист, медленно тронулся.

Таких вагонов я прежде не видел. Интерьер больше напоминал какой-нибудь отель или ресторан в стиле ретро, разве что сдвоенные сиденья, точно как в электричках, ясно показывали, что я нахожусь именно в поезде.

Вагон был полон, несмотря на дороговизну билетов первого класса. В более дешёвых наверняка народа ещё больше. Все стремились на запад, чтобы разбогатеть. Урвать свой кусок земли, найти золотую жилу, выгодно застолбить участок. На восточном побережье таких шансов было гораздо меньше, а вот на неосвоенных территориях они были, и каждый старался поймать свою птицу удачи.

Я наконец добрался до своего места. Моими соседями оказались армейский полковник в синем мундире, протестантский священник и невзрачный мужичок в потёртом твидовом пиджаке. Надежды на приятную компанию в лице хорошенькой попутчицы испарились, как утренний туман, хотя в другом конце вагона я заметил стайку благородных девиц, чопорно обсуждающих какие-то свои женские штучки.

– Доброе утро, джентльмены, прошу прощения за неудобство, – сказал я, протискиваясь мимо полковника к своему месту возле окна.

В своём залатанном чёрном костюме я казался здесь немножечко лишним, но звёздочка на лацкане яснее ясного говорила, кто я такой, и почему меня надо уважать.

Паровоз громко запыхтел, исторгая клубы чёрного дыма, колёса застучали по рельсам, унося всех нас дальше на запад. Состав был не таким уж длинным, всего пять или шесть вагонов, причём вместе с пассажирскими тут был прицеплен ещё и грузовой вагон, наглухо закрытый.

Я сидел и меланхолично глядел на удаляющийся вокзал Додж-Сити и людей, машущих вслед поезду. Самое время зашуршать фольгой, разворачивая ещё тёплую курочку, ведь что ещё делать в поезде? Либо есть, либо спать. Шутка, конечно, этот поезд будет идти всего шесть часов, так что я просто посижу на мягкой лавке, разглядывая пробегающие мимо пейзажи Великих Равнин. Верхом этот путь я преодолел бы за пару дней.

– К следующему году дорогу обещают продлить до Пуэбло, – пригладив жиденькие волосы, вдруг произнёс полковник.

Мои попутчики молча закивали, мол, было бы очень неплохо. Железные дороги здесь строились ударными темпами, сотнями километров, и от их существования выигрывали все без исключения.

Поезд выехал из Додж-Сити и побежал через прерию на запад, к Скалистым горам. Вдоль железной дороги тянулась и обычная, грунтовая, которая в далёком будущем укроется асфальтом и превратится в хайвей. Периодически я замечал на ней караваны, одинокие повозки и просто всадников, которые так же глазели вслед поезду.

Периодически он останавливался на мелких станциях и полустанках, и именно поэтому путь выходил таким долгим. Будь это экспресс, домчались бы в два раза быстрее.

Вообще, ощущение было таким, будто я еду в пригородной электричке в соседний город, не хватало только попрошаек и торгашей-лоточников, проходящих из одного вагона в другой. Хотя я не удивлюсь, если в других вагонах они всё-таки есть, это в первом классе проводник строго проверял каждый билет.

– Господа, может, вы знаете, как попасть в Боулдер? – спросил вдруг мужичок в твидовом костюме.

– Проездом через Денвер, – подал голос пастор. – В горах не так-то много дорог.

– Зато полно индейцев и прочего сброда, – проворчал полковник. – Рекомендую нанять охрану или поехать на дилижансе.

Мужичок снова пригладил волосы, вздохнул, поглядел в окно, за которым волновалось зелёное травяное море. Я покосился на него, размышляя о том, что мне тоже придётся ехать в Денвер. Нет, расследование своё я мог начать хоть откуда, Колорадо – территория большая, но в Денвере меня ждали пятьсот баксов от железнодорожников.

Я прежде в Колорадо вообще не бывал, да и знал про него немного. В основном то, чего нахватался, пока смотрел «Южный парк». То есть, ничего конкретного. В моём представлении штат казался сплошным нагромождением горных массивов и скал, среди которых живут медведи-гризли, индейцы-шайенны и четыре мальчика-третьеклассника, каждый день влипающие в неприятности.

Какое-то время ехали молча, почти до самого Гарден-Сити. В нём поезд останавливался на десять минут, и я выскочил покурить на перрон вместе со многими другими пассажирами. Я знал, что в это время многие курили прямо в поездах, но только в специальных вагонах, в первом классе курить было запрещено под угрозой штрафа, о чём на входе предупреждал проводник.

Я даже немного прошёлся вдоль поезда, глазея на городок и других пассажиров. Всегда так делал. Сходил к локомотиву, поглядел на грузовой вагон, рядом с дверью которого стоял парень в котелке и с винчестером в руках. Охранник, стало быть.

Снова забил колокол, я поспешил вернуться на своё место. Половина пути пройдена, время близилось к полудню. Я бы с удовольствием чего-нибудь заточил, но вагон-ресторан в этом поезде отсутствовал, и даже дошираки у проводника не купить. Потерплю до конечной.

Вновь застучали колёса, однообразный пейзаж Канзаса уныло пробегал за окном. Одни поля сменялись другими, огороженные пастбища сменялись дикой прерией. Ещё дважды мы останавливались на маленьких станциях, а потом пути резко свернули от грунтовой дороги на юг, ближе к реке Арканзас.

Там-то нас и попытались остановить.

Торможение и остановка вышли настолько резкими, что люди чуть не попадали со своих мест, священник случайно двинул мне локтем в ребро и долго потом извинялся. Встревоженные пассажиры испуганно озирались по сторонам, где-то заплакал ребёнок, кто-то выглядывал в окно, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь.

Я тоже глянул в окно. Ничего, кроме унылого степного пейзажа. Но я всё равно напрягся, мало ли что там произошло. Машинально поправил револьверы на поясе, устраивая их поудобнее, и это не укрылось от взора полковника.

– Что, помощник, думаете, кто-то на нас напал? – хмыкнул он, поправляя мундир.

– Не исключаю такой возможности, – буркнул я.

Ограбления поездов тут вовсе не были чем-то из ряда вон выходящим. Да, про них писали в газетах, имена грабителей, если они становились известны, долго оставались у всех на слуху, а некоторые страховые компании даже продавали полисы на случай подобного ограбления.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и оставайтесь на своих местах! – в вагоне появился проводник, спешащий угомонить взволнованных людей.

Те, кто успел встать на ноги, расселись обратно по местам. И тут где-то снаружи громыхнул выстрел. Снаружи, за окном, мелькнули несколько всадников, промчавшихся куда-то в сторону локомотива, несколько пассажиров взвизгнули, я угрюмо потянулся за револьвером. Полковник ухмыльнулся, священник сохранял ледяное спокойствие, мужичок растерянно хлопал глазами.

Я окинул остальной вагон пристальным взглядом. Стрелков среди пассажиров не было, да и вообще, судя по всему, оружие было только у меня и у полковника. Большая часть пассажиров была обыкновенными мирными горожанами, не знающими, с какой стороны надо держаться за револьвер.

– Это что, ограбление? – пробормотал мужичок. – Боже мой! Как некстати!

Пастор нахмурился.

– Не поминайте всуе, мистер, – сказал он.

– Прощу прощения, – быстро исправился мужичок.

Снаружи вновь захлопали выстрелы, не слишком частые, и я подумал, что лучше бы поехал верхом, а не выпендривался в вагоне первого класса. Не такой уж он и комфортный, а поезд не настолько быстрый, чтобы иметь какое-то преимущество, по крайней мере, на таком расстоянии. Меня, как всегда, подвело моё любопытство.

С одной стороны, я мог бы сейчас выскочить с двумя револьверами наперевес, по-македонски, влететь в сражение с неожиданной стороны, переломить ход битвы, но что-то мне подсказывало, что лучше так не делать. Чревато проблемами не только для меня, но и для всех остальных пассажиров.

Но и отсиживаться в стороне, ожидая, когда в вагон первого класса заявятся бандиты, чтобы срывать золотые серьги с женщин и отнимать бумажники у мужчин, я тоже не мог. Внутри меня грызло какое-то непонятное волнение, которого я прежде не ощущал.

Все остальные пассажиры первого класса покорно ждали, разве что некоторые дамы, ничуть не стесняясь, прятали часть ценностей под юбки и в декольте.

Стрельба затихла. Проводник теребил фуражку, периодически выглядывая в окно. Двери вагона он запер изнутри, но ни у кого из нас не было сомнений, что это не поможет. Захотят войти – войдут беспрепятственно, как к себе домой.

Грабителям поездов, в принципе, гораздо интереснее выпотрошить грузовые вагоны, чем гулять меж рядов испуганных пассажиров, но и собрать урожай из часов, перстней, цепочек и мелкой наличности тоже надо, и вскоре в железную дверь вагона снаружи гулко забарабанили.

– Открывайте, живее! – рявкнул приглушённый голос.

Проводник нервно вздохнул, будто проколотый воздушный шарик, часто заморгал, посмотрел на перепуганных пассажиров, которые глядели на него, словно на супергероя, с надеждой.

– Даю тридцать секунд, чтобы открыть эту чёртову дверь, иначе её откроет динамит! – добавили снаружи.

Открывай, сова. Медведь пришёл.

Глава 17

Тридцать секунд потекли, как расплавленный на жаре асфальт. Медленно и неторопливо. Бандиты снаружи считали вслух.

Я поднялся со своего места, выглянул в одно окно, затем в другое, противоположное, пытаясь хотя бы примерно понять, сколько их там. Сумел разглядеть только десяток осёдланных лошадей, но негодяев может быть и больше.

Проводник испуганно поглядывал на пассажиров, даже и не думая прикасаться к кургузому револьверу на поясе и как-то сопротивляться. Но и открывать двери вагона по первому требованию он не спешил.

– Мистер, не открывайте, умоляю! – взмолилась какая-то перепуганная бледная барышня.

– Девять! Восемь! – голос бандита звучал приглушённо, но достаточно громко, чтобы его могли слышать все. – Чёрт побери, мне надоело, взрывай эту дверь к дьяволу, Микки!

– Не надо! – крикнул вдруг проводник. – Я открываю.

Я сидел на месте и теребил пальцем рукоять револьвера. Я хоть и не Стивен Сигал в осаде, и геройствовать мне не слишком хотелось, чтобы не подвергать опасности всех остальных пассажиров, но и сидеть на месте без дела я не мог.

Пришлось подняться и быстрым шагом пройти в другой конец вагона, в туалет. Не для того, чтобы спрятаться, а для того, чтобы застать их врасплох. Ну и если по мне начнут стрелять, то не заденут никого из остальных пассажиров. Надеюсь.

Оба «Миротворца» я вытянул наружу, взвёл курки, шумно втянул носом воздух, пахнущий каким-то чистящим средством и вонью палёных тормозных колодок. Открывать огонь в тесноте сидячего вагона, плотно набитого людьми – отвратительная идея, но других вариантов я не видел. Или так, или покорно сидеть на своём месте, сжимая в кулачке бумажник и часы, чтобы бросить их в мешок, когда подойдёт очередь.

Проводник тем временем открыл двери вагона и сразу же получил в лоб рукояткой револьвера, внутрь ввалилась компания бандитов с пушками наперевес, упиваясь чужим страхом и ощущением безграничной власти.

– Это ограбление! Прошу без глупостей, леди и джентльмены, и тогда никто не пострадает! – объявил долговязый бандит, размахивая кольтом на вытянутой руке.

Его подельники, ещё трое таких же мутных типов, отправились прочёсывать вагон, наставляя пушки на седых старушек, благородных джентльменов, юных барышень и сопливых подростков. Настоящее равноправие, никаких поблажек и исключений они не делали.

В вагон первого класса ворвались четверо, значит, ещё несколько мерзавцев либо ждут снаружи, либо прочёсывают другие вагоны.

Бандиты методично переходили от одного к другому, потрошили кошельки у всех по очереди, заставляли снимать украшения из золота и серебра.

– Нет! – упрямо взвизгнула какая-то старушка. – Это фамильная драгоценность! От моего покойного мужа! Вы что, будете грабить старую вдову?

– Да, – хмыкнул бандит. – Снимай кольцо по-хорошему, старуха, не то присоединишься к своему мужу на небесах.

Аргумент подействовал, пожилая вдова стащила кольцо с пальца и швырнула в мешок, всем своим видом демонстрируя презрение и злобу.

– Подумайте только, что сказали бы ваши матери! – фыркнула она, пытаясь пристыдить негодяев.

– «Стреляй первым, сынок, мёртвые не кусаются», – заржал один из бандитов, и вслед за ним заржали и все остальные.

Удивительно мудрая мать.

Я приготовился выскочить и начать стрелять, бандиты как раз дошли до середины вагона. Один, правда, остался рядом с проводником у выхода, наблюдал за обстановкой среди тех, кого уже ограбили.

Они как раз дошли до моих соседей и наставили револьверы полковника и пастора. И, к моему удивлению, полковник безропотно освободил бумажник от наличности, а священник невозмутимо сложил руки на груди.

– Нет, – произнёс он. – От меня вы ни цента не получите. И вообще, верните всё законным владельцам.

Бандиты на мгновение даже потеряли дар речи. Я и сам обалдел. Кем он себя возомнил, Чаком Норрисом? Нет, поступок, конечно, сильный, но попытка достучаться до них словесно – полный бред. Бисер перед свиньями. До таких, как они, достучаться можно только свинцом.

– Святой отец… Я же просил без глупостей, разве нет? – вздохнул долговязый. – Вы нас вынуждаете… Грешно с вашей стороны подвергать жизни попутчиков опасности.

Широкий бородатый бандит, похожий на медведя-гризли, вдруг поднял кольт и выстрелил в потолок. Женщины взвизгнули, мужчины замерли, затаив дыхание.

– Вы что, мать вашу дери, не поняли, это чёртово ограбление! И если кто будет вонять, я ему мозги вышибу к чёртовой матери! – рявкнул он.

Ну, кажется, пора.

Их было четверо в вагоне, долговязый, вот этот крепыш-медведь, молодой парнишка, прячущий лицо за шейным платком, и индеец в европейской одежде и большой шляпе. Остальные работали в других вагонах.

Самым опасным, как ни странно, выглядел индеец, цепким взглядом контролируя каждого пассажира. Долговязый и медведь-гризли собирали ценности, размахивая револьверами, парнишка держал на мушке проводника, стоя у самого входа в вагон.

Я вышел из туалета, мгновенно поймав в прицел индейца, и потянул за спусковой крючок. Громыхнул выстрел, индеец рухнул замертво с огромной дырой в голове, кто-то истошно закричал, почувствовав тёплые брызги на лице.

Бандиты заорали что-то невнятное, но сориентировались быстро, укрываясь за сиденьями и начиная палить в мою сторону все разом. Я тут же шмыгнул обратно, прижимаясь к дверному косяку и выжидая, когда у налётчиков кончатся патроны. Я уже успел пожалеть о своём решении погеройствовать, пули жужжали совсем рядом со мной, а несколько даже пробили деревянную перегородку насквозь.

– Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, – зашипел я, понимая, что мне придётся либо соваться под пули, либо меня достанут прямо так.

Укрытие моё оказалось слишком ненадёжным.

Я дождался секундного затишья и вновь высунулся наружу, долговязый укрылся за сиденьем посреди компании девиц, гризли схватил в охапку какого-то плюгавого старичка и укрывался его телом, обхватив локтем за тощую шею.

Все инструкции запрещают стрелять по человеку, захватившему заложника, но я никаких инструктажей не проходил и подписей нигде не ставил, так что взял медведеподобного бандита на мушку и выстрелил ему в лицо. Старичок вздрогнул и непроизвольно обмочился, когда бандит рухнул вместе с ним на пол вагона.

Долговязый высунулся и пальнул по мне, но промахнулся, а я такой роскоши себе позволить не мог. Он укрылся среди пассажиров, и мой промах будет означать чью-то случайную смерть. Я и так подверг риску невинных граждан. В конце концов, бандиты могли начать убивать всех подряд, едва только я открыл огонь.

В дальнем конце вагона, у выхода, началась какая-то суматоха, борьба, осмелевший проводник накинулся сзади на отвлёкшегося парнишку, пытаясь вырвать у него оружие. Смелый поступок, но делал он это крайне непрофессионально, выворачивая револьвер так, что ствол гулял из стороны в сторону прямо над головами пассажиров, и если произойдёт случайный выстрел, кому-то точно не поздоровится.

– Дамы, хватайте его! – заорал я, имея в виду долговязого бандита, укрывшегося среди них.

Приказ мой не поняли, но бандит высунулся и позволил мне наконец поймать его в прицел. Чем я и воспользовался. Пуля ударила его в тощую впалую грудь, он рухнул на коленки какой-то почтенной матроне, а я побежал через весь вагон к выходу, где проводник всё ещё боролся с последним из налётчиков.

Я успел как раз вовремя, подбивая руку с револьвером вверх, и в это время грянул выстрел, пуля пробила потолок. Вдвоём с проводником нам удалось парнишку вырубить и скрутить. Я спешно вогнал в барабан кольта новые патроны.

– Что вы тут устроили, это безумие! – набросилась на меня какая-то расфуфыренная дамочка.

Пассажиры, осмелев, начали потрошить мешок бандитов, разбирая обратно свои драгоценности.

– Ещё не всё закончилось, – отмахнулся я и выглянул наружу.

Снаружи топтались бандитские лошади, несколько налётчиков, стоявших на стрёме, завидев меня, тут же открыли огонь из револьверов, и я вынужден был юркнуть обратно в вагон.

Четверых обезвредили, осталось ещё как минимум шесть, а то и больше.

– Что же делать, что же делать, – бормотал проводник.

Хотелось ответить ему нецензурно, но я сдержался. По стене вагона щёлкали пули, после одного из выстрелов раздался звон стекла – кто-то особо меткий высадил окно, и дождь из осколков пролился на пассажиров первого класса.

Я взвёл курок, высунулся и пальнул в первого попавшегося налётчика, тот рухнул лицом вниз на железнодорожную насыпь.

– Надо добраться до машиниста, – сказал я. – Запри двери.

Проводник часто закивал, глядя на меня, как на привидение, с благоговейным страхом.

– Тут есть люк на крышу? – спросил я.

Проводник нахлобучил мятую фуражку на голову и провёл меня в тамбур, где отпер люк, к которому вела узенькая железная лесенка. Я сунул револьверы в кобуру и поднялся на крышу вагона, надеясь, что с земли меня не видно.

Покатая и скользкая железная крыша, разогретая солнцем, оказалась укрытием ненадёжным. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом, и меня быстро обнаружили. Ещё и Бродяга заливался злобным лаем из вагона для животных.

– Вон он, на крыше! – крикнул один из бандитов.

И мне пришлось залечь, чтобы не схлопотать пулю, по мне начали палить из всех стволов. Я в долгу тоже не остался. Выцеливал тех, кто пытался подобраться к поезду поближе, и меткими выстрелами укладывал их на насыпи. А между делом продолжал ползком двигаться вперёд, к локомотиву.

Вагон первого класса находился в самом хвосте, подальше от угольного дыма, чтобы уважаемые пассажиры, купившие самые дорогие билеты, не осквернили своё обоняние чёрной сажей. Теперь это обстоятельство только усложняло мне дело.

Я, наконец, не выдержал, поднялся и побежал, низко пригибаясь от летящих пуль и громко бухая сапогами по железу. Просветы между вагонами я перепрыгивал на бегу, как Марио, одной рукой я придерживал шляпу, другой – стрелял по налётчикам, особо не целясь, просто чтобы заставить их понервничать.

Под обстрелом поезд казался теперь неимоверно длинным. Я наконец добрался до тендера с углём, прыгнул на него, лишь чудом не подвернув лодыжку, вскарабкался по куче угля, пачкая руки и костюм, спрыгнул на платформу, с которой помощник машиниста загребал уголь совковой лопатой. Сам помощник лежал тут же с простреленной головой.

В кабине машинист был не один, с ним был один из бандитов, плечистый мужик в маске. Он держал машиниста на мушке, и повернуться ко мне не успел. Я сходу пальнул из «Миротворца», прострелив ему шею, бандит рухнул, хватаясь за рану.

– Кто вы такой⁈ – воскликнул машинист, но тут же увидел мою звёздочку, и вопрос отпал сам собой. – Ублюдки застали меня врасплох, перегородили пути.

Перед самым локомотивом поперёк рельс стояла телега без лошади.

– Это же пустая телега, поезд разнёс бы её в щепки! – воскликнул я.

– Ха! А мне потом отвечать за происшествие? – фыркнул машинист.

– Запускайте машину, – приказал я. – Надо ехать, пока не поздно.

– Чего? Надо телегу убрать! – воскликнул он.

Пришлось ткнуть ему под нос револьвером.

– Езжайте! – рыкнул я.

Машинист насупился, поправил фуражку, проворчал что-то себе под нос, но всё-таки приказ исполнил, хватаясь за рычаги.

– Если эта телега повредит хоть что-нибудь, клянусь, я напишу на вас жалобу, – произнёс он.

– Хоть десять, – буркнул я.

Паровая машина вновь запыхтела, машинисту пришлось самому подкидывать уголь в топку. Нам пришлось какое-то время ждать, стоя на месте, и только когда машина раскочегарилась, поезд тронулся.

Бандиты, не желая упускать добычу, повскакивали на лошадей, так что мне вновь надо было заниматься стрельбой. Я высунулся из кабины с кольтом в руке и целился с упора, пытаясь поймать на мушку скачущих налётчиков.

Локомотив наконец добрался до телеги, двинул её могучим покатым лбом путеочистителя. Телега жалобно захрустела, заскрипела, и паровоз спихнул её с дороги, словно детскую игрушку. Я так и не понял, чего боялся машинист.

Поезд начал набирать скорость, наши преследователи старались не отставать, нахлёстывая своих лошадей. Им важна была не только добыча, они стремились ещё и отомстить лично мне, испортившему всё дело. Стреляли прямо на скаку, покороче ухватив поводья.

Я стрелял в ответ, изредка высовываясь из кабины машиниста.

– Эй, законник! Помощь твоя нужна! – взопревший машинист вдруг обратился ко мне. – Уголь покидать сможешь? А то не уйдём! Я один не успеваю!

– Сейчас! – ответил я, перекрикивая шум колёс.

Высунулся снова, поймал в прицел ещё одного бандита-индейца. Кольт ткнулся отдачей в ладони, выплёвывая серый вонючий дым. Бандит упал прямо под ноги собственной лошади, и та поспешила убраться куда-то в сторону.

– Я готов! – крикнул я.

Машинист вручил мне совковую лопату, и я засучил рукава, прежде чем браться за работу. Бери больше, кидай дальше, мне это было знакомо, и я воткнул совок в кучу мелкого угля и угольной пыли, чтобы закинуть их в ненасытную пасть паровой машины.

Жар паровозной топки мгновенно заставил меня вспомнить о пустыне Чиуауа, пот градом катился по вискам, тут же испаряясь. Поезд набирал скорость, наши преследователи начали отставать. Пожалуй, мне за такую поездку должны ещё и доплачивать.

Я продолжал закидывать уголь в топку, лопату за лопатой. Я взмок полностью, до нижнего белья, вымазался в угле, как чёрт. Уголь всё не кончался, а станции всё не было видно, и я трижды пожалел, что согласился помочь машинисту. О том, что я вообще поехал этим поездом, я так и не переставал жалеть.

Но что сделано, то сделано, фарш невозможно провернуть назад. На моей совести теперь висит ещё несколько трупов, а в вагоне первого класса лежат три мёртвых бандита и один живой, но помятый.

– Всё, хватит! – крикнул мне машинист.

Я даже не сразу понял, что он просит меня остановиться, и по инерции закинул ещё пару лопат угля в топку. Завизжали тормоза, поезд начал сбрасывать скорость. Мы подходили к какому-то посёлку.

– Где это мы? – спросил я.

– Сиракузы, Канзас! – ответил машинист. – Придётся тут встать! И надолго!

Кажется, это уже недалеко от границы с Колорадо. Перспектива застрять здесь на несколько дней или даже недель, пока местные законники разбираются с последствиями ограбления и перестрелки, меня ничуть не прельщала, и я замыслил сбежать отсюда при первой же возможности.

– Надо телеграфировать на станцию, что у нас тут чрезвычайное происшествие! – сказал машинист так, будто я был не случайным пассажиром, решившим защитить поезд от грабителей, а штатным охранником железной дороги Атчисона, Топеки и Санта-Фе.

Поезд остановился на станции Сиракузы, и местные удивлённо глазели на следы пуль и выбитые стёкла. Пассажиры начали выбегать на перрон, вновь поднялся плач, пострадавших стали вытаскивать наружу. Благо, пострадавших оказалось немного, нескольких человек посекло осколками стекла.

Я вытер лицо, измазанное в угольной пыли, какой-то тряпкой, и спрыгнул с подножки. Прохожие шарахались от меня, как от зачумлённого, и я не сразу понял, почему. Чужая кровь вперемешку с углём на моей одежде производила не самое приятное впечатление.

Распихивая толпу, я продвигался обратно к своему вагону, чтобы забрать багаж и своих лошадей, и никто не осмелился встать у меня на пути. Люди шептались у меня за спиной, глазели вслед, удивлённо цокали языками, качали головами. История об ограблении поезда уже обрастала небылицами, слухами и различными выдуманными подробностями, но меня это нисколько не волновало. Я планировал забрать своё и уехать молчком, по-английски, не прощаясь. Даже если меня станут искать, то билет я покупал до Сарджента, и в первую очередь искать меня будут там.