Текст книги "Гайя Антонин-Вампиры Северного Рима-3"

Автор книги: Гайя Антонин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Я уже говорила, что мужская честность – страшная вещь?

– Да, все так. Не уверена, что сама бы так поступала, но тебя понимаю.

Ингемар дернул меня за ухо.

– Ай! – я уставилась на него с изумлением, прикрыв ухо ладонью. – Это за что еще?!

– Потому что ты, – сказал он.

Лицо Ингемара было смешным и лукавым. Я наклонилась к клумбе, сорвала с нее красный цветок, похожий на крупную настурцию, и сунула за ухо князя.

– Я б сплела тебе венок, но не умею, – сказала я. – Тебе идет. Так, говоришь, никогда бы меня не обидел?

– Никогда, – ответил он, поправляя цветок. – Я бы берег тебя, опекал, баловал…

– Ах, мастер, – я усмехнулась, – я не из тех, кто безоговорочно опеку принимает. Даже больше, у меня аллергия на подобное. Я люблю сама все решать.

– А Брюно?

– Брюно – другое дело, – твердо сказала я. – Он мой отец и его опека разумна, по крайней мере. И он бескорыстен, в отличие от вас, киевские мальчишки.

– Думаешь? То есть, когда дело касается дампира, мало кто может быть совсем уж бескорыстным. Я не хочу ничего плохого сказать о твоем отце, просто оценивай всех и вся как ты привыкла – трезво, здраво. Не ведясь на внешнее, зря в корень.

– Ты слишком высокого обо мне мнения, – холодно заметила я.

Меня разозлило то, что Ингемар смеет сомневаться в моем отце.

– Может, ты Марселя за Еву не любишь? – мстительно спросила я.

– Я не ревнив к ней, как и она ко мне, – с легкой улыбкой ответил Ингемар.

– Кстати, где она? Я бы ее повидала с удовольствием.

– Вся в делах, в деревне…

Я нахмурилась, ничего не понимая.

– Эээ… Травы собирает, что ли?

– Ну да. Я не вникаю.

– И ты, значит, пока ее нет, решил тут вечеринку закатить?

– Ну, я пока еще мастер этого города, так что могу вечеринки закатывать и при Еве, и при ком угодно, – прохладно отозвался Ингемар.

– И при медиках?

Он резко встал, я даже перепугалась.

– Идем в дом, – князь протянул мне руку и помог подняться, – я забыл, что ты со мной…

И он повел меня обратно в дом.

В коридоре, где не было никого, я спросила тихо:

– Ты что ж, думаешь, они сюда сунутся?

Вместо ответа Ингемар так на меня посмотрел… Я растерялась. В волчьих глазах стыло что-то совсем непонятное для меня.

– Что?..

Он протянул руку, своей лапищей сграбастал мой затылок и порывисто прижал меня к себе, обхватив обеими руками. Напуганная этим порывом, я осторожно обняла князя.

– Ну Ингемар… – пробормотала я. – Все хорошо. Ну, медики… Выстоим.

Он хмыкнул прямо мне в макушку.

– Идем, я покажу что-то, – и он, выпустив меня из весьма приятных надежных объятий, поманил за собой.

В гостиной Ингемар остановился, чтобы поболтать с кем-то из прибывших. Я поискала глазами Ману – куда там… В душе снова заболело, но я быстро отогнала боль, выпив немного мартини. С Мари-Аньес веселее, вестимо.

– Идем, – Ингемар выхватил меня из задумчивости, взяв под локоть и поведя за собой.

Мы прошли в охраняемый двумя парнями покой на нулевом этаже. На двери покоя также был кодовый замок, Ингемар набрал комбинацию цифр, я тактично отвернулась.

– Можешь смотреть, – заметил на это он.

Надо же, какое доверие.

За дверью оказалось обширное подвальное помещение, переделанное под кабинет-салон.

– Тут у меня собрания проводятся, – он не уточнил, какие именно, махнув рукой в сторону проектора перед белой стеной.

Тут были помимо проектора карты Киева и Украины на стене, испещренные флажками разных цветов, на стенде рядом висели фото людей, большинство из которых были мне не знакомы. Я узнала только Фэнела и Траяна. Очевидно, тут у Ингемара был штаб. Остальное убранство помещения составляли диваны, кресла, бар – куда без него, какие-то закрытые книжные шкафы вдоль стен. Меня смутили некоторые детали, как-то: скобы с цепями на стенах, коллекция оружия (вообще все стены были либо заняты шкафами, либо цепями, либо оружием), две малоприметные дверки.

– А что там? – спросила я, указывая на двери.

– Котельная и сейф. Нам в сейф, – сказал Ингемар.

Он снова набирал комбинацию цифр на замке мощной двери, я смотрела, не стесняясь – такое количество цифр я не в состоянии запомнить.

В сейфе Ингемар включил единственную тусклую лампочку под потолком. Комнатка напоминала банковское хранилище с ячейками. Одну из них Ингемар открыл ключом, вынутым из кармана джинсов.

– Смотри, – он достал из ячейки плоскую коробочку, явно ювелирный футляр, я испугалась, что он мне сейчас дарить что-то еще начнет.

В футляре оказался медальон на длинной цепочке.

– Это… медальон, – сказала я.

Ингемар ответил:

– Его я нашел, когда останки Хьюго осматривал.

О боже, лучше бы это был бриллиантовый гарнитур мне в подарок и я бы долго отказывалась, но не смогла отказаться… Потому что как тогда, когда Хьюго покончил с собой с помощью Кимуры, так и сейчас лицо у князя убитое.

Я осторожно взяла в руки вещицу. Золоченая потертая цепочка была такой длинной, что подвеска наверняка был ниже солнечного сплетения. Вполовину моей ладони был сам медальон.

– Это герб? – спросила я. Невооруженным взглядом это было видно, впрочем. Эмалированное черное поле герба, окруженное белой каймой, рассекалось справа налево наискось красной полоской, ниже нее был голубой кружочек с тремя золотыми лилиями и несколько меньших кружков красного цвета, расположенные бессистемно – на мой взгляд. В верхней половине были рога, красные рога, если я, конечно, не ошибаюсь.

Медальон был очень старым, но выполненным безупречно.

– Тебе он не кажется знакомым? – спросил Ингемар.

Я изумилась.

– Хах, мастер, – я уставилась на него, сведя брови домиком, – ты что ж, никому не показывал его?

Лицо у Ингемара было таким, что мне расхотелось его попрекать чем бы то ни было.

– Ладно… так, посмотрим, – я судорожно выпрямила ладонь, глядя на герб, – ну, черное поле оно как бы… траурное. Если с красным фоном пополам, означал кровь, пролитую родом и скорбь из-за этого, – я выуживала из головы обрывочные сведения, но совсем не была уверена, что это не остатки памяти о прочтенных фэнтези-книжках. – Еще у Толкиена черный, равно как и голубой, был цветом небесным, и использовался только на эльфийских гербах…

Осознав, какую чушь несу, я взглянула быстро и виновато на Ингемара. Он слушал меня внимательно и даже в какой-то мере облегченно. Наверное, ему очень хотелось кому-то показать это украшение.

– Так… Цвет неба… – в связи с черным мне только бездна вспоминалась, но она суть небо сама и вообще мне по поводу и без вспоминается, так что Ингемару я об этом не скажу. – А вот перевязь левая – есть у Набокова такой роман… короче, левая перевязь на гербе означает бастарда.

– Так. – подбодрил меня Ингемар. Он сам уже с интересом смотрел то на меня, то на украшение.

– Эээ… Ну вот этот голубой кружок с лилиями – это флёр-де-лис, французская королевская лилия, которая на самом деле не лилия. А ирис. Правда, как их тут истолковать – не знаю. Впрочем, если эти красные кружки, допустим, капли крови, то это – капля французской королевской голубой крови. А это… рога, что ли? Ну, не знаю. Они всегда символом дьявола были. Ну или одного из тех рогатых богов, которыми языческие религии кишат. Тогда рога – символ плодородия и… хм… фаллический символ. Вот, пожалуй, все, что я могу сказать по поводу… Позволь сфотографировать – тогда через Инет поищем похожие изображения?

Ингемар разрешил. Я сфоткала медальон на телефон, но Интернет тут не ловил. Ингемар посоветовал мне подключиться через вай-фай. Но поиски ничего не дали. Символ был уникальным, ничего и близко не походило на него.

– Хью говорил, что служит цезарю, – сказал Ингемар, задумчиво разглядывая медальон. – Хоть что-то из этого герба похоже на символику римлян?

– Ну… – я призадумалась. – Нет. Геральдика – наука не столь древняя.

– Спасибо, – сказал он, сжимая мою ладонь и глядя мне прямо в глаза. У меня было такое чувство, что этот медальон очень много значил для него.

Ингемар спрятал вещицу обратно в ячейку.

– Кстати! – я вспомнила, что еще не сказала Ингемару «спасибо» за меч.

– Что?

Я положила руку на плечо Ингемара и сказала, серьезно глядя ему в глаза:

– Спасибо за доверие. Я сохраню твой меч.

Он улыбнулся, опустив глаза. Цветок все так же торчал за его ухом. Комичная, скажу я вам, картинка. И милая.

– Я знаю. Спасибо. Я знаю. Вот ты одна, может, и сохранишь…

Он явно не знал, что ему делать в этой ситуации. Поэтому просто снова сгреб меня лапой за голову и поцеловал в лоб.

– Ой… – я нечаянно наступила ему на ногу, снова обхватывая тело князя руками.

– Девочка, девочка, ты згуба моя, – сказал он.

Его слова напугали меня почему-то до безумия. Я вцепилась в рубашку князя руками и спрятала лицо на его груди.

– Згуба моя, – сказал он, именно так – будто на украинском, с ударением на «о».

– Неправда, – прошептала я, но справедливость его слов была более чем очевидна.

Он тянулся ко мне, я никогда не видела Ингемара таким, ни с кем и никогда. Я – его слабость, вдруг подумалось мне. Вот поэтому и «згуба».

– Почему ты никого не попросил разузнать об этом гербе? – спросила я его в плечо.

– Кого?

– Ману? Он же рос в этой среде – королевские лилии, Монако и прочие голубые крови…

– Хороший план избавиться от твоего мужа.

– Почему?!

– Ты ведь понимаешь – медики среди нас, вампиров. Они вхожи в кулуары и хранилища, им ведомы наши адреса, все о нас. Вампир, который вдруг случайно не у того спросит об этом гербе, обречен.

– Нет, Ману не надо, – согласилась я, еще удобнее устраивая лицо на надежной груди мастера.

– И потом – что с того, что мы узнаем, чей он? Надо драться с уродами. А не исследовательской работой заниматься.

Хотела я сказать, что Ману не так просто убить, и что это знание много нам даст, и что Мана – не дурак… Но… Ладно, я не буду тревожить более Ингемара этими вопросами. Он и так сам не свой. Я просто покажу фото герба зеленоглазому. Я верю в него, он даже Гая нашел.

– Знаешь, я… – начал Ингемар, немного отстраняя меня, чтобы видеть мое лицо.

Он замешкался, убрал с моего лица прядь волос.

В этот миг лампочка над нами начала мигать, и раздался вой сирены. Лицо Ингемара застыло. Оттолкнув меня, он ринулся в помещение штаба. Я, ничего не понимая, побежала следом.

– Что случилось?! – заорала я, перекрикивая сирену.

Ингемар снял со стены полуторный меч в ножнах, схватил с другой стены пистолет-автомат и повесил его через плечо. Я в ужасе отпрянула, когда Ингемар оказался около меня.

– Медики?! – только и пискнула я.

Глаза у князя горели особым огнем, кровожадным и безумным. Он схватил меня крепко, сжал, как цыпленка, и прижался к моим губам таким болезненным, страстным поцелуем, что у меня ноги подогнулись.

– Я люблю тебя, Гайя, – сказал он, оторвавшись от меня.

Я задохнулась от охвативших меня чувств. Пока я пыталась прийти в себя, князь ринулся к двери.

– Стой! – опомнилась я, подбегая к стене и снимая с нее первое попавшиеся пистолеты. – А я…

Ответом мне был хлопок двери. Когда я обернулась, я была в помещении уже одна, как дура, с двумя пистолетами, которые неизвестно – были ли заряжены. Быстро проверив их, я подбежала к двери.

И не смогла ее открыть. Кода я не знала – вот кретинка! Ингемар же не запрещал мне глядеть на то, как он цифры набирал!

– Б…дь! – заорала я, пиная дверь. – Откройте!

В моей голове за секунды выстроились несколько страшных картин. Вот всех в доме наверху перебили и спустились в подвал. За мной. Ну или за чем-то, что тут хранится. Откроют… а тут я.

Или просто подожгут дом. А тут я.

Но… если погибнет кто-то, кто мне дорог?..

Со слезами на глазах я принялась звонить Гаю, Киму, но где бы я ни бегала, нигде связи не было. Тогда я села напротив двери, спрятавшись за столом, собрала вокруг себя побольше оружия, которое проверила на заряженность. Потом я выпила залпом стакан виски, за неимением метамфетамина он тоже поможет мне обеспечить связь с бездной.

Сидела я в подвале долго. Так долго, что успела поплакать два раза, помолиться, написать прощальное письмо и спрятать его в открытой ячейке в сейфе. На моей шее по-прежнему висел каштан, и я сжимала его рукой, надеясь, что в случае чего бездна сумеет быстро выполнить загаданное мной.

Потом дверь открылась. Я, кажется, задремала, потому что от звука открываемой двери вздрогнула, дернулась и крепко сжала свое оружие.

– Гайя! – услышала я голос Ингемара.

Он жив! В радости я выскочила из своего укрытия, побросав все пистолеты, и бросилась к князю, во главе компании вампиров появившемуся в подвале. Я врезалась в него и обхватила под мышками, прижавшись к его груди.

– Ну-ну, – холодно сказал он, – давай-ка отойдем…

И он оторвал меня за талию от пола и отнес в сторону. Я с изумлением увидела, как следом за ним в подвал два вампира под руки втащили раненого парня. Следом вошел Мана в окровавленной рубашке. Я посмотрела на Ингемара – вроде цел, оставила его и бросилась к Мане.

– Господи, цел! – я с разлета влетела в него, отчего-то изумленно вытаращившего глаза и обхватила его крепко-крепко.

Странная боль пронзила меня в районе левого подреберья. Я застыла, глядя на лицо Маны. Он с ужасом и неверием смотрел на меня. Боль стала невыносимой. Я вдруг поняла, что воткнула в себя какое-то оружие Маны. Поняла, что насажена на лезвие, когда попыталась отстраниться.

– Гайя… – Мана схватил меня за локти, не давая отстраниться.

– Что такое? – голос Ингемара.

– Б…дь! – рявкнул Мана, осторожно снимая меня с лезвия.

Острая боль даже не дала мне вскрикнуть. Князь что-то закричал, все засуетились, меня уложили на пол, но от боли я потеряла сознание.

Последнее, что я видела, были лица Ингемара и Маны, склонившихся надо мной.

– Пей! – Мана прокусил запястье и сунул его к моему рту.

Глотая его холодную кровь, я отключилась.

– … да заткните его кто-нибудь, б…дь! – голос у Ингемара походил на рев быка, и это было первое, что я услышала, очнувшись.

Вздрогнув, я открыла глаза. Я лежала на диване в подвале дома Ингемара. Болело в боку и спине отчего-то, я чувствовала слабость во всем теле. Дышать и то было тяжело. Мои ребра стягивали бинты, поняла я. В кресле у моего ложа сидел Ингемар, задумчивый, будто это не он только что орал. Интересно, на кого он так?..

Ману я тоже быстро обнаружила. Он сидел на полу у дивана, глядя прямо на меня.

– Привет, – сказала я, пытаясь встать.

Ингемар встрепенулся, Мана помог мне сесть. Я не смотрела на него.

– Ну как ты, подранок? – с улыбкой спросил Ингемар у меня.

– Что-то мне не смешно ни фига, – созналась я. – Мана…

Помолчав, он сказал:

– Прости.

Ингемар одобрительно кивнул. Я, наконец, повернула голову к своему супругу. На лице у него было написано, как горько он сожалеет, что не убил меня совсем. Но тем не менее губы его говорили другое:

– Мне жаль, что так вышло.

– Что это было? – я встала, уперевшись рукой в его колено.

– Они стреляют длинными иглами из серебра, – Ингемар показал мне покрытую кровью белую спицу. – Одна такая застряла в Мане, прошив кожу и рубашку.

– Ты не чувствовал, что ли? – я не обернулась к зеленоглазому, меня интересовали какие-то глухие крики, доносившиеся явно из помещения котельной.

– Чувствовал. Только спешил к тебе, вот и не стал вынимать эту х…ню… Я настоятельно прошу тебя, Гайя, контролировать свои силы и скорость.

– Что?..

– Ну ты на такой скорости к нему подлетела, – улыбнулся Ингемар, – прямо как лучшая из нас.

– Ага, и почти отправилась к лучшим из нас – тем, о ком только хорошо, – я слышала, как в голосе Маны нарастает гнев.

– Ой, ну ладно – подумаешь, проколола себе балычок, даже не задела ничего жизненно важного…

– Я проколола?! – взвилась я, глядя на Ингемара. – Я тут сидела, умирая от страха за вас всех, ты закрыл меня тут, я уже с жизнью прощалась, так обрадовалась, увидев вас живыми, а ты – проколола?! И кто это там воет?!

– Гайя, Гайя, – Ингемар сделал мне знак успокоиться, – не кричи, ты что, мы еле зализали тебе рану, откроется…

– Мы?

Мана встал и покинул подвал.

– Он, – показал большим пальцем себе за спину на ушедшего Ману Ингемар, – я тоже хотел, но… – и князь с притворным разочарованием цокнул языком, – но он мне не разрешил.

Я прижала ладонь к ребрам слева, пытаясь почувствовать, что там у меня творится.

– Больно… – пожаловалась я.

Ингемар встал, вынул из секретера деревянный ящик, открыл его, вынул ампулу и шприц.

– Снимай трусы, – велел он с очень серьезной миной.

Я угрюмо поглядела на князя.

– Я чуть не умерла, а ты почему-то весел и доволен.

– Вот повидаешь с мое смертей… – он отломал верхушку ампулы.

– Ингемар!

– Имею в виду, научишься разбираться – умрет человек или нет. Я знал, что тебе ничего не грозит. Иди сюда.

Он ловко набрал в шприц жидкости из ампулы. Я подошла.

– Что это? – спросила я.

– Обезболивающее, – он развернул меня лицом к столу и заставил опереться о него руками, нагнувшись. – Тебя раком я еще не видел.

Я громко застонала.

– Ладно, ладно, не вой… – Ингемар задрал мне юбку, не целясь воткнул шприц в мою булочку и быстро сделал инъекцию. – Все.

Я поправила юбку.

– Ну вот, теперь и зад болит, – мрачно заметила я.

Ингемар метко швырнул шприц в корзину для бумаги, повернулся ко мне, взял в ладони мое лицо и сказал:

– Сейчас наверху приберут, насколько это возможно, и ты сможешь выйти и поспать в комнате Евы…

– Я хочу домой.

– Нельзя пока.

– Не хочу видеть Ману.

– Не увидишь, обещаю. А пока приляг, будь хорошей девочкой.

– Я хочу посмотреть на того, кто там, – я ткнула пальцем в сторону котельной.

– Не стоит.

– Я хочу, – упрямо сказала я.

Ингемар, спрятав свою аптечку, без слов направился к двери котельной.

Стоит ли говорить, что там я нашла вовсе не котельную? Там были клетки, наручники, скобы на стене, набор жуткого вида инструментов…

– Это для устрашения, – сказал Ингемар на мой немой возмущенный вопрос. – Мы ими давно не пользовались, – и он улыбнулся так, что я поняла: давно – это уже дня два как.

В одной из клеток сидел тот парень, которого привели два вампира, когда я подло налетела на торчащий из невинного Маны штырь. При нашем появлении он умолк, и только зырил на нас с враждебностью. Он был некогда красив, но ранние морщины у рта, глаз и на лбу старили его, глаза были широко посажены, придавая парню выражение лица не обремененного интеллектом человека. Рот у парня был какой-то кривой, хотя губы его были хорошей формы и пухлые; очень короткие светлые волосы на пошрамованной голове и татуха на шее – гопник, да и только. И у него были прозрачные голубые глаза отморозка, конченной, опасной, непредсказуемой твари.

Господи, да дайте мне на выбор вампира и медика – я укажу без колебаний, кто выглядит, как истинное зло.

Он был ранен, но, очевидно, несерьезно – немного крови было на его футболке под разорванной спортивной курткой.

– Он кого-то убил? – спросила я, глядя на зверя в клетке.

– Этот-то? Да, по-моему, только он и убил кого-то.

– А кого? – испугалась я.

– Ты их не знала, – ответил Ингемар. На его лицо легла тень. – А я знал.

Я положила ладонь на спину князю, пытаясь его ободрить.

– А что теперь с ним будет? – спросила я.

– Не знаю. Подержим тут пока. Может, что узнаем у него. Может, повеселимся с ним.

Я внимательно посмотрела в глаза князю. Надеюсь, мне просто почудился весьма пошлый подтекст его слов.

– Смотри-ка – рожа у него страшная, – красавчик-викинг высокомерно наморщил свой чистый лоб, – а вот тело ничего, правда?

И он взглянул на меня, приподняв вопросительно брови. А, он пытается втянуть меня в игру… Я не без садистского удовольствия решила втянуться.

– Да, – сморщила я нос, скептически глядя на парня, – лицом он, прямо скажем, не вышел. Наверное, боксер, тебе так не кажется?

– Точно. Значит, и с мозгами беда.

– Да с мозгами у него явно беда, раз полез сюда.

– Лучше, чем у тебя, – вдруг отозвался зверек с ненависть, – вампирская подстилка.

На миг растерявшись – ох, как давно мне гадостей не говорили, – я, тем не менее, быстро нашлась:

– Не переживай, тебе совсем скоро, красотка, тоже светит эта оч-чень приятная участь.

Ингемар негромко засмеялся, одобряюще похлопал меня по плечу.

– Разденься, – что-то совсем уж жестокое ударило мне в голову. – Слышишь, медик?

– Иди на х…й, – сказал он мне.

– Сымай тряпки, – Ингемар вынул из-под рубашки изящный револьвер и наставил на медика. – Учти, умереть мы тебе не дадим быстро.

– Иди на х…й тоже, – сказал парень и Ингемару, но не так уверенно, как мне.

Мы переглянулись – и князь почти не глядя выстрелил. Пуля прошла в миллиметре от виска парня. Вскрикнув, он замер, не дыша.

– Убей меня, вампир, – сказал он едва начав дышать. – Я не боюсь смерти. Я все равно ничем вам не пригожусь.

Ингемар без предупреждения снова выстрелил в медика, на сей раз пуля задела вскользь плечо парня. Зашипев от боли, он уставился на Ингемара с яростью.

– Б…дь! Б…дь! – он зажал ранку рукой. – Ты, чмо е…ное, я тебя … и …, сука, дай только, …, из клетки выбраться, … гнойный…

Я даже заслушалась, хотя человек, доведенный до отчаяния – не самое приятное зрелище.

– Гайя, стул мне принеси, – велел Ингемар, с интересом выслушав тираду парня, теперь забившегося в угол клетки. – И сигареты прихвати.

Я послушно выполнила все, что он велел. Князь, развернув стул, сел на него, облокотившись на спинку. Неспешно закурив, он спросил, поигрывая оружием:

– Имя?

Медик молчал, пока Ингемар не начал картинно наводить на него оружие.

– Эсэс, – выплюнул он с ненавистью.

– Вот что, Сашенька, дружочек, ежели не хочешь, чтоб эта милая девушка расстроилась, а, следовательно, расстроился и я – раздевайся.

Видя, что он собирается выдать еще какую-то тираду, Ингемар предупредил его серьезно:

– У тебя таблетку забрали – не думаешь же ты, что я оставлю тебе вещи, на которых повеситься можно?

Я с интересом ждала развития событий.

– Давай, давай, – подбодрил его Ингемар, – тут все свои, правда, Гайя?

– Верно, мастер. Ну, чего ждешь? – спросила я у парня. – Тебе все равно ничего не остается, подумай сам, это не худшее, что с тобой тут может случиться.

Он внимательно смотрел на меня своими жуткими глазами. Потом медленно стянул с раненого плеча мастерку, потом с другого.

– Уф, девушек тоже так сложно убалтывать? – весело спросила я у Ингемара.

Парень возился с курткой, раненый уже на оба плеча.

– Помоги? – попросил он, морщась от боли.

Я доверчиво подошла к нему поближе – и каким-то образом в следующий миг оказалась пребольно прижата за горло к весьма твердой и больно врезающейся в тело клетке. Конечно, Ингемар сумел быстро подавить мятеж, но я упала на пол, хрипя и кашляя.

– Сегодня не мой день, – прошептала я.

– Гайя, оставь нас, – велел Ингемар, глядя прямо на снова забившегося в угол засранца.

– Можно я…

– Оставь! – рявкнул Ингемар, красноречиво дернув в сторону край ремня на джинсах.

В ужасе я поднялась и быстро выскочила из «котельной». За мной захлопнулась и закрылась дверь.

Следующие минут десять или пятнадцать я старалась не слушать душераздирающие крики парня. Я напевала, исследовала книжные шкафы, листала книги, найденные в них… По ритмичным вскрикам легко было догадаться, чем занят Ингемар с медиком. Наверное, мне должно было быть противно или хотя бы неприятно, но почему-то жалости к медикам я не испытывала.

Когда Ингемар вышел, он швырнул на пол груду разорванной одежды, достал сигарету из кармана и закурил. Я неодобрительно глядела на князя. Глаза у него были сейчас не лучше, чем у медика – отморозок отморозком.

– Ты же не принуждаешь никого к сексу, – холодно заметила я.

– Я закрыл его в клетке, – перебил меня на полуфразе Ингемар, пиная ворох одежды и не глядя мне в лицо. – Он сказал, что хочет попросить прощения и больше не будет. Посиди тут. К пацану не приближайся, ясно? Ради меня.

И он вышел из подвала.

Я поискала в комнате что-то вроде платка или салфеток, нашла какую-то салфетку для протирки монитора и, поколебавшись, тихо вошла в котельную.

Парень по кличке Эсэс сидел в любимом углу клетки и размазывал по лицу сопли. Я с удивлением поняла, что ему лет двадцать – не больше. А сложен он и правда был хорошо, и даже мускулист.

– О пожалуйста, – я бросила ему салфетку и отвернулась. – Приведи себя в порядок.

Всхлипывая, парень повозился, потом швырнул салфетку к моим ногам. Не глядя, я носком шпульнула ее в угол, к стоящему там металлическому бачку для мусора.

Потом я повернулась к парню лицом.

– Так ты, Эсэс, – Сергей или правда Саша? – я опустилась на край стола с инструментами.

– Второе, – сердито сказал он, пытаясь унять текущие слезы, ладонями зажимая глаза.

– Как ты стал медиком? Тебя подсадили на наркотики?

– Кем? – он поднял на меня лицо.

– Медиком.

– Родители отправили туда учиться, – он шмыгнул носом.

– Я имею в виду – как ты стал на вампиров охотиться.

– Спортом в меде занимался, один профессор с другой кафедры предложил… Почему на наркотики?

– Разве вы не принимаете наркотики?

– Ну, только когда учимся входить в транс и там… – он умолк. – Мы не наркоманы.

– Ну как же…

– А ты, как ты – живой человек, смогла связаться с этими упырями, которые людей убивают? – вскинулся он, глядя на меня злыми красными глазами.

– Они не убивают, – мягко сказала я.

Парень так злобно расхохотался, что я опешила.

– Ты просто не видела, какими находят после них людей.

– Ну, бывают несчастные случаи… – замялась я.

– А их не должно быть, вампиров вообще быть не должно! Этот мир для живых, мертвые – это нонсенс, преступление против бога и природы…

– Ты веришь?

– Да! – он никак не мог остановить слезы, текущие по щекам. – Поэтому я и стал охотником, а не потому что меня на наркоту подсадили!

– Ты хоть понимаешь, что все эти слова о богопротивности – чушь…

– А ты хоть понимаешь, что они тебе мозги засрали? – зло перебил меня парень. – Ты понимаешь, что смертный рядом с вампиром выживает от месяца до года, и что исключения из этого правила только подтверждают его? Понимаешь, что любой смертный рядом с вампиром погибает чаще всего от его рук, потом – от рук других вампиров, и на третьем месте – от того, что сам себя убивает?

– Нет, – ошарашенно призналась я, – не слышала о таком.

– Ты знаешь, что они боятся атрибутов религий?

– Нет, только верующие…

– Отведи своего вампира в церковь и посмотри, что с ним станет, когда колокол зазвонит, – перебил меня парень. – Они противны богу. И ты тоже, потому что трахаешься с ними и наверняка пьешь их кровь.

Я не знала, что сказать. Честно говоря, никогда не задумывалась над этим всем, но статистика меня поразила… Колокола? Не могу сказать, что видела реакцию вампиров на колокольный звон. А что вообще я о них знаю, если разобраться.

Ничего почти.

Я встала и принялась ходить по комнатке.

– Как ты можешь с ними быть, неужели живые хуже, или ты некрофилка? Мне никогда не понять…

– Что, уже оплакал поруганную честь? – оборвала я его, садясь на коленки перед клеткой, осторожно, чтоб не потревожить рану. – Давай я тебе расскажу о живых, которые, м-мать, угодны богу. Вампиры пьют кровь и убивают ради пропитания хотя бы, а ради чего вы убиваете себе подобных? И нет, не отвечай, потому что мнение фанатика мне не интересно! Ты пошел драться за химеру, знаешь ли ты, что глава медиков – вампир?! Да-да, – мстительно соврала я, увидев, как негодующе вспыхнули глаза мальчишки. – Ваши жизни поставлены на кон в борьбе за власть между вампирскими кланами. И это еще не все. Ты спрашиваешь, что я делаю рядом с ними? Даже если мы опустим, что я наполовину вампир, то знаешь – мне очень хотелось покончить с собой именно рядом с вами, с живыми и угодными богу, с лицемерными, глупыми, не видящими дальше своего носа?!

Я перевела дух, с головой окунаясь в воспоминания. Странно, я даже забыла то чувство, с которым жила до знакомства с кровососами. Понимание того, что ты лишний человек, что ты не от мира сего, что ты должна будешь всю жизнь притворяться, чтобы эти люди хотя бы не смотрели на тебя так, как умеют лишь смертные смотреть… Вампиры хотя бы имеют какое-то основание быть такими говнистыми, у них это натурально получается – быть высокомерными, прожившие сотни лет и понявшие, что к чему, мудрые и лояльные…

– Понимаешь, меня мать называла блаженной за то, что я могла сказать, что она меня неправильно воспитывает, когда я за столом в гостях читала свои стихи, моя тетя крутила пальцем у виска, думая, что я не вижу, – я вошла в раж, – меня в школе хором девчонки унижали и обижали, кучка особо обиженных умом, потому что они меня боялись! И я потом всех их изловила и отлупила, конечно, но это не выход! – я всплеснула руками. – Да, не стоило поправлять учителей, когда они делали ошибки, да, не надо было быть такой открытой, думать, что меня поймут и примут со всеми моими стихами… умными словами, неумением держать язык за зубами… но я-то у себя одна, и мне себя никуда не деть. И вот только с вампирами я избавилась от чувства лишнести…

– Нет такого сло…

– Не перебивай! – заорала я. – Мне посрать! Как смеешь ты судить кого-то, ты, который ничуть не лучше других людей?! Как вы все смеете? Только с вампирами я почувствовала себя дома и на своем месте. Только с ними я смогла отказаться от масок, которые на себя натянула в ассортименте. Они не судят и не мелочатся, и они не ноют как ты и не оправдываются, как я, перед первым встречным! – я вскочила на ноги и забегала по комнатке.

Парень молчал. Я взяла себя в руки, вдруг поняв, что сейчас оправдывалась не перед ним. Перед собой. И перед Богом.

– Ты поймешь, что вся эта вампирская распущенность ничего не стоит. Это не свобода, это клетка…

– Ты в свидетели Иеговы не пробовал пойти? – зло оборвала его я. – Проку больше было бы, ей-Богу. И хочу напомнить, что в клетке – ты. И тебя вые…л в жопу тысячелетний вампир, и будет делать это снова и снова. Удачи.

И я вылетела из комнаты. От резких движений рана начала болеть, и я увидела, что бинт весь пропитался кровью, и красное пятно на нем ширится на глазах. Я поскреблась слабыми руками в дверь, но мне не открыли. Я села у двери и заныла. Было больно и паршиво на душе. Этот парень, чтоб его… он был будто голос совести, который я душила в себе столько месяцев. Уронив голову на подлокотник стула, стоявшего рядом со мной, я попыталась позвать на помощь, но болел бок и не давал заорать во всю мощь.

Я позвала Ману мысленно, хоть и была зла на него, но взмолилась, прося услышать меня и выпустить. Однако никто не торопился найти меня. Кровь вроде уже не текла, и я незаметно для себя уснула на полу у двери.

– … кто-то все равно будет. Звони еще.

– Я тебе говорю, что никто не берет трубку – ни Ким, ни Джейми, ни Эдик…

– Бля, бля… – в голосе Ингемара было неподдельное горе. – А Иван? А… он же спит еще! Нет, не спит! Звони ему!