Текст книги "Гайя Антонин-Вампиры Северного Рима-3"

Автор книги: Гайя Антонин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Но…

– … это все уже было. Ты должна делать только две вещи, кошечка. Не лезть в драку и не ходить одной. Обещай мне это?

– Я обещаю, но… – мне стало холодно, прямо тут, под лучами жаркого августовского солнца, в раскаленном докрасна Киеве. Если даже ОНИ, эти всесильные сукины дети боятся, то я… То мне… – Я обещаю, – только и сказала я.

– Хорошо, – почти прошептал мой отец. – Завтра в дом Кима придет мой человек, Клод Поклен. Он принесет тебе кое-что на подпись. Подпишешь.

– Что именно? – я махнула рукой парню с автоматом, закрываясь от солнца, последила, как он удаляется от меня.

– Это документы на собственность. Завтра узнаешь, – поспешно сказал он. – Мне пора. Я люблю тебя, Гайя. Будь осторожна.

Документы на собственность. Это значит, что он… тоже… боится.

Все это настолько убило меня, настолько утомило меня – вампиры вообще утомительные парни, что я решила навестить кое-кого, кого тоже очень хотела повидать.

Я приняла душ, надела белый топ на бретелях, джинсы, босоножки на шпильке, слегка накрасилась. И, пока не проснулись Иван и Саша, пока не приехали Мана или Ингемар, слиняла из дома Кимуры. Таксисту я велела везти меня в байк-клуб «Highway to Hell».

Клуб был в окрестностях станции метро «Вокзальная», судя по пейзажам, проносящимся за окном такси. Расплатившись, я закрыла свою дорогущую, но выглядящую просто сумочку из бежевой кожи с принтом-пауком. Пожалуй, тут больше подошли бы кожаный корсет и напульсники с шипами… Хотя в такую жару вряд ли даже самые заядлые рокеры и байкеры в коже ходят.

У входа меня никто не остановил, то есть, вход свободный для всех – в том числе и для простых смертных и… Непростых смертных, вроде меня.

Темное прохладное помещение пропахло сигаретами и жареным, было уютно – массивные деревянные столы, лавки, кондиционеры, гитара над баром, бюст Элвиса на стойке. Прелесть, подумала я, присаживаясь к стойке поближе к бармену.

– Добрый вечер, – высокий симпатичный парень с волнистыми светлыми волосами подсунул мне пепельницу и улыбнулся. – Вам пива, покрепче?..

Я улыбнулась, попросила пива и взглянула на бармена… как бы так выразиться… другим своим зрением. Вокруг блондина полыхала алая аура. Он вервольф! Отлично.

– Спасибо, – я сунула парню сотенную купюру, он слегка обалдел, – а скажите, пожалуйста, где я могу Мурзу найти?

На лице парня отразились сразу несколько эмоций. Удивление, раздражение, недоверие… В итоге всех их сменила настороженность.

– Мурзу?.. А кто его спрашивает?

– А ты его личный секретарь? – спросила я. – Подруга.

Он оценивающе посмотрел на меня.

– От тебя пахнет, – наконец сказал он.

– А от тебя шторит зверем, – сказала я. Парень, видимо, имел в виду, что от меня вампиром пахнет.

– Его сейчас нет, – сказал парень, подумав. – А ребята могут и обратить внимание на то, как ты пахнешь. Советую уйти.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила я и отпила пива.

Бармен пожал плечом и принялся что-то писать в тетради, периодически пересчитывая деньги. Я попивала пиво, глядя на экран телевизора. Шел футбол. Я какое-то время смотрела матч. Потом бармен сказал мне:

– Уходи, – он не гнал, просто говорил. – Парни сйчас подойдут к тебе.

Я едва удержалась, чтобы не сжаться. Все никак не привыкну к себе новой.

– Кто играет? – спросила я, указав на экран телевизора.

– «Динамо» – «Карпаты», – бросил бармен.

– А с кем харьковский «Металлист» играет? – спросила я машинально, по детской привычке я болела за команду родного города.

– С «Александрией», – услышала я за спиной, и возле меня на барный стул опустился парень. Судя по алой ауре, тоже вервольф.

У него были рыжие волосы. И сразу же могу сказать, что он не понравился мне ни на вот столечко. Нет, он был симпатичным, и волчью привлекательность никто не отменял, но у этого парня лицо было… в разведку я б с ним не пошла, короче.

– Болеешь? – он махнул рукой бармену, заказав себе тоже выпить.

Справа ко мне подсел еще один вервольф, угрюмый здоровый, как бык, брюнет с короткими волосами и красивыми глазами.

– Да так, понемногу, – я дружелюбно улыбнулась. И это у меня получилось совсем непринужденно. Все-таки осознание собственной силы многое меняет… – За «Динамо» болею… и за «Металлист».

– «Металлист» сосет, – сказал брюнет.

Я хмыкнула, отпивая пива.

– Я родом из Харькова, так что поосторожней в выражениях, – сказала я просто.

– А то что? – брюнет прямо локтем налег на стойку барную, заглядывая мне в лицо.

– Эй… – я со смехом шарахнулась от него. – Сиди где сидишь, ладно, перчик?

Он не успел даже в лице измениться, как рыжий сказал ему:

– Тиша, девушка в гости к нам зашла… – почти просительно сказал он.

Итак, Тиша – типа альфа здесь, что ли? Я повернулась к нему всем корпусом и с восхищением спросила:

– Так это ты Тиша? Мурза много о тебе говорил.

Брезгливо дернулась ноздря у парня, он плямкнул и еле слышно щелкнул зубами. Он чуял мой запах. Он не любил вампиров.

– Мурза, говоришь? – парень снова вторгся в мое личное пространство. Черт, а может и любит вампиров, осенило меня, вон как нюхает меня. Или веры тоже дампирскую кровь обожают?

– Ага, – как можно беспечнее сказала я, хотя уже начала бояться. Все-таки я тут одна, их больше. – Кстати, я его ищу. Не подскажете…

– А зачем ищешь? – перебил меня Тиша. Его пустые жестокие глаза так и впились в меня.

– По личному вопросу, – сказала я.

– Мурза по личному уже с вампирами якшается?

Я опешила, но виду не подала. Так они не различают вампиров и дампиров, или вампиров и тех, кто их кровь пьет?..

– Ну тебя-то это точно не касается, красивый, – я похлопала его по щеке и встала.

– Стоять! – Тиша схватил меня за локоть так, что я пиво расплескала.

– Руки!.. – рявкнула я, пытаясь освободиться и не облиться пивом.

– Да что тут у вас, б…дь, такое? – раздался веселый, но злой голос. Причем такой, что даже у меня ярости поубавилось.

Вервольфы же, тоже вскочившие на ноги, вообще… Я прямо видела, как прижались к призрачной алой голове волчьи призрачные уши ауры одного из них.

Вопрошавшим нас о творящейся х…не был высокий (ну да все они такие) сильный грациозный молодой человек. Как он мягко крался по проходу между рядами столов, ммм… Длинноногий, лет 25-28, футболка черная обтягивает красивые, прям как декоративные, мышцы. Кожаные штаны (вот кому не жарко, подумала я) обрисовывали стройные мускулистые ноги. Он был хорош, дьявольски хорош… Черные густые волосы блестели даже в неверном свете тусклых ламп, а глаза были темными. Когда он подкрался поближе, я увидела, что глаза у него синего цвета.

Приоткрыв жесткий привлекательный рот, парень взглянул на меня. Ноздри правильного носа раздувались – он нюхал меня. Я смутилась под испытывающим взглядом слишком красивого парня.

– Привет, – он протянул лапу… тьфу, руку. – Я Сэм.

– Сэм?! – обрадовалась я. – Бета стаи? Мурза с тобой говорил…

– Так, – он пожал горячей лапой мою руку, придвинулся незаметно ближе. – А ты кто? Девочка-деталька? – божественно красивое лицо парня осветилось лукавой улыбкой.

Матюкливый Сэм был добрым. Это я могла сказать даже не зная его. Это было видно по искоркам в его необыкновенных глазах, по мягким морщинкам в углах рта и глаз, по тону его голоса. Его аура была не тупо алой, как у трех веров в баре. На багряном фоне были серебряные сплошные линии, он был словно изрисован серебром. Интересно, что бы это значило?..

– Ага, я. Гайка, – сказала я, улыбаясь Сэму.

– Да, Мурза о тебе говорил… – он, взяв меня за руку, нагло, но мило осмотрел со всех сторон. – Красавица, да и только.

Я хотела было засмущаться, но тут услышала голос Мурзы:

– Гаечка?..

Только услышав это его несмелое и чуть неуверенное «Гаечка?», как в нашу первую встречу у метро, как в Комнате-без-Окон у Маны, я поняла, как же сильно мне не хватало этого человека.

Обернувшись и еще раз расплескав пиво, я увидела в двух шагах от себя Мурзу.

Он был самым высоким из всех присутствующих. И старше всех, это уж точно. Его кудрявые волосы были в еще большем беспорядке, чем всегда, старые джинсы и заношенная куртка поверх черной майки вызвали у меня чувство жалости и стыдливости одновременно. Кто знает, почему этот нелюдь мне так приятен? Он приятен прямо моей глупой душе, и ничего сделать я не могу. Когда я смотрю в его когда-то давно отчаявшиеся глаза, когда вижу затаенную грусть в них – ничего не могу с собой поделать.

Интересно, это лечится?..

Мурза с шлемом под мышкой приближался к нашей небольшой милой компашке, и по мере его приближения я видела, КАК пригибались к призрачным головам волчьих аур уши.

Даже у Сэмового алого волка. И если бета так реагирует, это значит, что Мурза – альфа?..

Мужчина шел к нам неспеша, расслабленно, глядя в лица товарищей. И они, на удивление, плюхались все на жопы ровно – двое на стулья у стойки, Сэм присел на стул у стола поодаль. Бармен вообще исчез за стойкой.

И лишь я стояла, с недоумением обозревая зал бара.

– Э… – я улыбнулась Мурзе. – Я незнакома с вашим этикетом… Но можно я на пол садиться не буду.

Парни захихикали подобострастно. Я оглянулась на Сэма.

– Стой, стой, – махнул он мне рукой буднично. Он не был подобострастным, просто сидел себе.

Вот оказия! Вервольфы смешные, кто бы мог подумать.

Мурза подошел ко мне. Хорошо, что на мне эти босоножки, можно голову не задирать,чтобы смотреть в лицо Мурзы. Мужчина глядел на меня, сжав губы. Морщины перерезали его высокий лоб.

– Случилось что? – горячая рука его легла на мое плечо, глаза были такими сочувственными.

– Нет, – я мотнула головой, счастливо улыбаясь. Странно, но с ним рядом все так просто и хорошо. – Пришла тебя найти.

Пальцы Мурзы соскользнули по моей руке вниз, переплелись с моими пальцами. Мужчина хищно (не могу другого слова просто подобрать) поглядел на присутствующих, кивнул Сэму – и повел меня прочь из бара. Я едва успела поставить бокал на крайний столик.

Мурза одним движением вывел меня перед собой и легоньким толчком направил к двери. Он обернулся к своим товарищам. Я готова поклясться, что он сделал это не просто так, он что-то показал им, во всяком случае ни звука я не услышала. Напрячь другое свое зрение я не догадалась.

Шаг – и мы уже вышли из темного помещения в закатную августовскую пору. Мурза с чуть грустной полуулыбкой взглянул на меня, глаза его приобрели невиданное мной доселе у него выражение – они смеялись.

– А ты рисковая, – сказал он, вытряхивая на ладонь сигарету, – я тебя как в первый раз увидел – сразу понял, что ты за… деталька.

Я усмехнулась, протягивая руку. Мурза дал мне сигарету. Я хотела было поджечь ее сама, завозилась с сумочкой, но вервольф возник совсем рядом и протянул горящий ровно язычок пламени зажигалки. Безветренный вечер был мягок и шумен из-за множества снующих вокруг машин.

– Сегодня тут выступает группа неплохая, – сказал Мурза, кивая в сторону клуба. – Может, остаться хочешь?

Все было непросто, подумала я, глядя на него. Он-то альфа… но ему тут неуютно.

– Нет, не хочу, – легко отказалась я. – Ты – альфа, Мурза?

Лицо его стало чуть высокомерным, он будто замкнуться хотел, но пересилил себя.

– Я – одиночка, – ответил он, и все стало на свои места. – Поедем?

Он протянул мне свой шлем, пахнущий шампунем и пылью. Я демонстративно обнюхала его. Гай немного рассказывал и об оборотнях, так что я не совсем как здрасьте здесь…

Мурза склонил голову, улыбаясь с таким видом, словно говорил: «Ох, ну не надо вот этого…» Так приятно было, что он улыбался. Он был рад мне, а я была рада ему. Неожиданно, однако.

– Поехали? – он не спрашивал, а скорее указывал.

Я надела его шлем, он сел на свой мотоцикл – черный байк, наверняка из тех, на которых погибает больше всего людей. Я села позади Мурзы, деликатно взялась за его талию…

Он схватил мои ладони и положил их на свой живот.

– Крепко держись, – предупредил он.

– Ага, – выдохнула я, прижимаясь грудью к его мощной спине и сплетая пальцы в замок на твердом бугрящемся мышцами животе.

Он завел мотоцикл, оглушивший меня своим почти турбинным ревом.

– Крепче! – крикнул Мурза, и я вцепилась в него изо всех сил.

Только тогда мы рванули с места.

– … то есть, номинально ты альфа, – пыталась понять я, сидя на куртке Мурзы на песке у Днепра, где-то между Русановкой и Гидропарком, – мог бы быть первым в стае?

Мурза лежал прямо на песке рядом, на боку, опираясь на локоть, и меланхолично поедал наггетсы из «МакФокси». Он не очень охотно делился со мной информацией, наверное, первая эйфория от встречи прошла, вот и снова он замкнулся.

– Мог бы, – наконец молвил он, хорошо подумав. – Ешь, – и он бросил мне очередной пакет с сандвичем.

Фу… Я, не жалея свой белый топ, тоже откинулась на локти на песок. Мне хватило и предыдущих двух гамбургеров, чтоб объесться. Гай упоминал, что у волков и аппетит соответствующий, но это ж ни в какие ворота.

– Ешь, – еще раз велел он, вылизывая квадратную упаковочку из-под соуса.

– Что за привычка? – возмутилась я. – Как мамочка…

Он запачкал нос соусом, облизнулся и сказал все так же меланхолично:

– Ну, самцы охотнее делятся добычей с детенышами.

Я протянула руку и стерла с Мурзы кетчуп. Он и ухом не повел. Поборов искушение почесать его за этим самым ухом, я сказала:

– Так… с вампирами – сопьюсь, с вервольфами – растолстею. Дурно вы на меня влияете, господа нечистые… С ведьмами – чокнусь, – уже не так иронично добавила я, немножко подумав.

Мурза пристально взглянул на меня.

– А что так, а? – он жевал и в то же время с серьезным лицом ждал ответа.

– Вечер такой хороший, – я обратила взор на пурпурный закат, догоравший над городом. – Давай не будем?

– Как хочешь, – он пожал плечом, тоже устремляя взгляд к закату.

Мы помолчали. Было хорошо и спокойно.

– Но ты одиночка, – пробормотала я, просеивая между пальцев песок. – Я все задаюсь вопросом: почему?

Мурза ничего не сказал, снова пожал плечом. Я вопросительно глядела на него, но сам волк смотрел сквозь закат. Готова спорить, что видел он что-то другое, что-то за ним…

– Я всегда был одиночкой, – Мурза подложил руки под голову, совсем уж лег на песок. – Ничего не изменилось, когда я стал… охотником.

Я села, чтобы лучше видеть лицо гиганта. О, а подмышки он не брил. Я хихикнула.

– Что? – моментально отреагировал он.

– Небритые подмышки – атрибут мачо? – иронично спросила я.

Мурза усмехнулся, еще удобнее устраиваясь на песочке. Темные волоски, не скрытые короткими рукавами ветхой футболки, придавали ему трогательный вид.

– Меня мужики в душевой спортзала не поймут, – сказал он.

– О небо! – возвестила я, срывая былинку, росшую рядом. – Мистер Сама Угрюмость изволили пошутить…

Я пощекотала его травинкой, отчего Мурза задергался. Он был чувствителен к щекотке.

– Не надо, – сквозь смех сказал он. – А то пальчики сломаю.

Я замерла. Он смеялся, да… Но насчет пальчиков я бы ему поверила.

– Серьезно? Сломал бы?

Гигант повернул ко мне голову, посмотрел оценивающе и сказал:

– Ммм… Пожалуй нет.

– И на этом спасибо, – я хлестнула его травинкой, – это в отместку за пальчики.

– Так что, можно сломать? – он резко повернулся ко мне лицом.

– Нет! – я так шарахнулась, что чуть не упала.

– Ну хоть один, – попросил Мурза. И по его лицу нельзя было сказать, шутит он или нет.

– Нет! – я в притворном ужасе прижала кисти груди. – Откуда такая кровожадность?

– Дай погрызть пальчик – скажу, – не сдавался Мурза.

Я вроде помню из слов Гая, что вервольфы не едят людей. Или едят?.. Кажется, он прямо ничего такого не говорил, но с чего я взяла, что это не так?

Я смотрела на мужчину, лежавшего рядом, и думала о том, что все эти вопросы глупы. Главное, что волновало меня – зачем он стал охотником? Точнее, не так. Не из-за Ингемара ли он им стал? Я, памятуя о том, что вервольф охотится на киевского Мастера, почувствовала себя как между молотом и наковальней. Итого что я имею на данный момент: между Маной и Ингемаром и между Мурзой и Ингемаром. Что-то много Ингемара получается.

– Не хочешь выпить? – спросила я Мурзу, снова пощекотав его травинкой, а потом сунув ее стебелек в рот.

– Хочу, – сказал Мурза и указал пальцем на травинку:

– Кстати, ее кто-то пометил…

С визгом я отшвырнула ее и принялась плеваться.

Мы остановились купить выпивки у какого-то гастронома. Пока Мурза опустошал пивные холодильники, я рассматривала витрину с шоколадками. Тут завибрировал в сумочке мой мобильный. Звонил Мана.

– Гайя, где ты?! – не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять – он злится на меня за самоволку.

– В городе, – ответила я.

– Где?! – рявкнул он.

– Да какая разница? – возмутилась я. – Со мной все в порядке, я цела и просто дышу свежим воздухом…

– С каких пор в Киеве воздух посвежел? Ты не у Кима и не с Ингемаром…

Ах, значит, зеленоглазого вполне устраивает, когда я тусуюсь с Мастером?.. О сколько нам открытий чудных…

– Скажи, где ты – и я заберу тебя! – снова рявкнул Мана, мне даже пришлось отстранить трубку от уха.

– Не надо меня забирать ниоткуда. Я просто хочу немного отдохнуть…

– Гайя, – тон его голоса был убийственным.

– Ну что «Гайя»?! – разозлилась я. – Не хочу я, чтоб ты меня забирал. Не хочу, чтобы орал на меня, ясно?

– Гайя, если ты сейчас же не…

– То что? – издевательски спросила я. – Что ты мне сделаешь? А?

– Убью, – спокойно сказал Мана. – Расчленю и съем.

– Ну царствие мне небесное, ага, – быстро согласилась я, видя, как Мурза машет мне целой упаковкой пива, – я тогда побежала? Вернусь поздно.

– Гайя!.. – слышала я в трубке, бросая ее в сумку.

Вервольф ехидно ухмылялся, он, наверное, слышал нашу перебранку с начала до конца. Слух у волков острый.

– Гром в раю? – спросил он.

– Скорее, обычная погода в моем личном аду, – пробормотала я, ставя перед кассиром бутылку мартини.

– Погоня? – коротко спросил Мурза.

– Вполне может быть.

– Спрятать?

Я взглянула на него, пытаясь понять. Очевидно, что гнев вампирских мастеров был ему до одного места.

– Он мне как бы… супруг, – нехотя призналась я. Наверное, Мурза должен знать об этом. А то у этих нелюдей куда ни плюнь – всюду какие-то законы крови. Или чести, или совести. Хотя, по правде говоря, последние два понятия вампам в частности смутно знакомы.

– И что? – Мурза расплатился за свое пиво, сделал попытку и за мой мартини заплатить, но я уже протягивала кассиру деньги. – Я не в стае, мне терять нечего.

В этот момент мне слова «я не в стае» показались музыкой. Я не в стае, я не в стаде, я не в клане и не в септе. Свобода! Жаль, что я не могу стать одиночкой, подумалось мне тоскливо, у вампиров такие процедурные нормы не предусмотрены… Я слышала от Гая во время нашего пребывания в Вене, что в городе появился заезжий вампир, который не особо заботился о тех, кем питался. В итоге на руках у форума были жалобы от нескольких высоких чинов и геморрой с поимкой этого гастролера. Гай говорит, что диких вампов поймать куда легче – они не со зла, а от незнания убивают, да и опыта, чтобы прятаться, им не хватает. А вот такие пришлые и незарегистрированные, не связавшие себя присягой – основная опасность.

Я не вампир, конечно, но и мне сбежать и долго прятаться никогда не удастся. То есть, свободы никакой, один лишь страх. А Мурза, кажется, вполне себе свободен – одиночка, все такое.

– Как стая тебя отпустила? – спросила я у него уже на улице.

– Как они могли меня удержать? – он пожал плечами, пряча банки пива в кофр мотоцикла.

Больше он ничего не добавил. Не дождавшись продолжения, я спросила:

– Приказать вожак не мог?

– Мне – нет, – Мурза со снисходительной улыбкой нахлобучил на меня шлем и ловко застегнул его под подбородком. – Я особенный.

Столько высокомерия было в его словах… но ехидничать и опускать с небес на землю мужчину этого не хотелось. Я чувствовала, что он не просто так заносчив. Чувствовала, что он заслужил право быть таким. И я тоже признавала это право – наверное, как те вервольфы в баре. Интересно, а альфами рождаются или становятся?

– Так что, смелая? – спросил Мурза, когда я уже сидела за его спиной, вцепившись в футболку на его животе. – Куда тебя везти?

– Подальше, – сказала я. – Где можно спокойно выпить и поболтать.

– Смелая… – мне показалось или в голосе мужчины было легкое неодобрение? – Ну, держись.

Ну-ка, серый волк, подумала я, отвези меня в свою нору. Боялась ли я? О нет. Его – не боялась никогда, и мысли такой не было.

Когда совсем стемнело и Киев остался позади, я поняла, что он и впрямь везет меня к себе. Это было забавно, я хихикнула ему в спину. Мана взбесится, если узнает. А он узнает, я позабочусь об этом.

Мурза привез меня к какому-то лесу, остановился. Вокруг не было ни души, только какие-то машины светили фарами издалека.

– Мы на месте? – спросила я.

– Почти, – Мурза встал с сидения, передвинул меня ближе к рулю, – держись.

Когда я вцепилась в тяжелый руль, он просто потолкал мотоцикл вместе со мной в лесную чащу. И это непростое дело давалось ему легко. Мурза был огромной физической мощи человеком. И пусть он вервольф, но он же живой!.. Не то что магическая нечисть вроде вампов. Наверное, он и впрямь особенный.

Сквозь лес протащил он тяжелый мотик и меня, барышню, которой из-за шпилек вовек не одолеть кочки и веси, не сломав при этом ноги. Остановились мы у странного огражденного здания. Странное – ну, в лесу даже деревянный домик в наше время смотрится странно. А это что-то вроде подстанции было.

– Где мы? – спросила я, слезая с мотоцикла.

– Здесь когда-то был стратегический объект, – туманно пояснил Мурза, доставая ключи из кармана куртки.

Я прошла вслед за ним к небольшим узким воротам. В лесу даже в такую жару было чуть прохладно. Пока Мурза открывал, я попыталась осмотреться. Если б не ясная ночь, я бы там ничего не увидела. Впрочем, смотреть и не на что было пока, кроме бетонного забора.

Мурза открыл, втащил мотоцикл внутрь. Я протопала следом.

Вервольф закрыл воротца.

– Не страшно? – спросил он спокойно.

– Нет, – ответила я.

– И правильно, – Мурза своим обычным широким шагом быстро сгонял куда-то вдаль от ворот, откопал что-то в углу дворика (ключ, наверное), открыл ворота, вкопанные в землю. Туда по деревянному настилу спустил мотоцикл. Я подошла поближе, заглянула в «гараж» – он был глубоким и здорово укрепленным. Видимо, стратегический объект тут был важный.

– Тут была военная база? – спросила я, оглядываясь. – Отсюда нелегко сбежать, если что.

– Если – что?

– Ну… – я попыталась спуститься по настилу вниз, но нога сразу же начинала ехать. – За тобой же охотятся.

– Ничего не путаем? – его голос даже из-под земли звучал высокомерно. – Это я охочусь, а не за мной.

Кстати, об этом, подумала я. Самое время слегка напоить его и спросить об Ингемаре. Я сделала еще одну попытку спуститья в гараж, нагнувшись и держась за створку его ворот, но каблуки подвели – я поскользила вниз, вскрикнув, пытаясь удержаться и не скатиться кубарем к ногам вервольфа. Зацепившись за доску шпилькой, роняя сумочку, я просто полетела вниз лицом.

Однако Мурза схватил меня под мышками практически на лету. Я вцепилась судорожно в его куртку – он и не шелохнулся, хотя я, девушка не легкая и высокая, могла просто снести с ног обычного мужчину.

– Не сломала себе ничего? – спокойно спросил он.

В темноте я не видела его лица, только глаза вервольфа горели неестественным красноватым светом.

– Нет… Спасибо, – из его надежных горячих рук не хотелось вырываться. – Так тут база… военная? – чтобы скрыть неловкость, спросила я снова.

Мурза твердой рукой развернул меня, обхватил за талию и, практически оторвав меня от земли, вместе со мной выбрался из гаража. Казалось, еще немного – и он меня под мышкой понесет, габариты ему позволяли.

– Нет. Просто вспомогательный объект. Идем?

Он закрыл гараж, зажег небольшой фонарь, торчащий из земли. Указав мне на лавочку-бревно, спросил:

– Тебе стакан или кружку?

Я отказалась, сказав, что из бутылки пить куда веселее.

– Как хочешь, – Мурза принялся разводить костер.

Я открыла бутылку своего вермута, пока вервольф возился с огнем. Ночь была тихая и лунная, ветер еле слышно шелестел верхушками деревьев. Здесь было хорошо. Свободно…

Когда Мурза развел небольшой костерок, скинул куртку и сел, прислонясь к бревну спиной, совсем близко от меня. Я тоже сползла на землю. Подав Мурзе банку пива, я сказала:

– Хорошо… Знаешь, как тут хорошо?

– Знаю, – он бесцеремонно толкнул меня в бок, – привстань.

Я подчинилась. Мурза сунул под меня свою куртку.

– Как жила все это время? – спросил он.

– Неплохо.

– Что ты за человек? – совсем уж огорошил он меня.

– То есть?..

– Чем живешь, дышишь?..

Я хмыкнула растерянно, глядя на огонь.

– Я чувствую, что ты сильная и свободная, – медленно, взвешивая каждое слово, начал волк, тоже глядя на огонь, – и душой, и телом. У тебя в глазах есть решимость и фатальное что-то. Ты смерти не боишься, но жизнь любишь больше всего. Ты из тех, кто будет руку себе пилить ржавым ножом, чтобы выжить. Доброта – твоя единственная слабость…

Я пикнула было, но Мурза снова толкнул меня в бок. Едва не упав на бок, я обалдела от такой наглости. Но волк улыбался, глядя на меня.

– Я многое вижу по одним твоим глазам и слышу по голосу, но я не провидец. Поэтому рассказывай.

– Вот по тебе точно ничего не увидишь и не поймешь, – пробормотала я, отпивая из бутылки.

Мурза смолчал. Профилем ко мне, красивый, мужественный, он казался в свете костра еще загадочнее.

– Свободная… – прошептала я. Мне нравилось так думать о себе. – В этой вселенной никто не свободен, кроме познавших любовь, – тихонько пропела я.

Мне показалось, или Мурза как-то особенно горько хмыкнул?..

– … мой отец, как оказалось, куратор форума. Тогда, в баре Депрерадовича, это как гром среди ясного неба было, – я в запале едва не стукнула Мурзу бутылкой по лицу, так махнула рукой. – Ты бы видел лицо Траяна… Там вообще за малым едва трагедии не случилось, Мастер Европы и наш Мастер не сошлись во мнениях и черт знает что подумали… – имя Ингемара я старалась в рассказе не упоминать.

– Мастер Траян, – начал медленно Мурза. Он вообще, как я заметила, лишнего не говорит, – обращался к нашему Сэму. Хотел его на свою сторону.

– Так он же не альфа, – не поняла я.

– Это вопрос времени, – Мурза открыл еще одну банку пива. – Самсон – парень хоть и один из самых молодых в стае, но он бесспорный альфа.

– Но он сегодня сел, когда ты вошел в бар, – заметила я.

– Я же говорил – я особенный, – Мурза криво усмехнулся.

– Чем же, можно узнать?

– Нет.

Я умолкла. Ну нет так нет. Ночь, костер, вермут и неспешная беседа отбили у меня всякое желание торопиться, настаивать, думать о внешнем мире… Например, когда мне снова позвонил Мана, я попросту отключила телефон.

– Так они тебя случайно нашли?

– Выходит, что так. Двадцать пять лет не замечали… а потом так заметили, что – о-ла-ла…

– Тебе страшно было? – тихо спросил он.

Я задумалась, не поняв, что он имел в виду.

– До смерти. Сначала. Потом я просто… ну, в шоке каком-то жила, тем и держалась.

– Твой муж… этот ублюдок смазливый, – при этих словах Мурзы я хмыкнула, – как так вообще вышло, что он мужем стал тебе?

– Ну… чтобы не отдать меня Траяну, – сказала я. Об Ингемаре снова умолчу.

Мурза встал на колени, поворошил какой-то деревяшкой костер.

– Ты же много лучше их… нас, – сказал Мурза. – Ты чище и попросту выше. Ты не утратила человечности.

– Среди их… вас, точнее, много человечных. И даже вполне добрые попадаются.

Мурза хмыкнул так недоверчиво, как только мог, наверное.

– Абсурд, – уронил он.

– Ты не добрый? Не человечный? – напала на него я. Ненавижу, когда мои слова под сомнение ставят.

– Нет, – невозмутимо ответил Мурза.

– Бред! – я взвилась, села на колени, толкнув Мурзу. – Почему тогда я здесь, с тобой?

– Да скучно было бы одному коротать вечер. А то и ночь…

Я ущипнула его за ногу, так, что вервольф подскочил.

– Больно же, – с улыбкой сказал он.

– Да ладно.

– Я не добрый… – он махнул рукой так, будто я его гомиком обозвала. – Не говори мне такого.

– Но ты добрый! Ты меня хотел из Комнаты-без-Окон вытащить, помнишь? И вообще, не ты один по глазам душу человека видишь. По глазам все всегда видно.

– Ой ну надо же, – подразнил ласково он, – котенок мяучит о мудрости старому псу.

– Да что вы меня все с кошкой сравниваете? – возмутилась я, снова щипая Мурзу. – Я каратэ знаю. И стрелять умею. И вообще… – я хотела много о чем сказать. О том, что я дампир в квадрате, что от меня без ума два самых жестких и циничных вампира Украины, что я принчипесса и так далее, но… Сейчас, в лесу у костра, это даже мне казалось пустым звуком. Пшиком. Не тем, чем стоит гордиться в жизни.

Вервольф зыркнул на меня.

– Ты небось вампиров детской непосредственностью сражаешь, – заметил он с ухмылкой. – Я вот сражен…

– Я и не знала, что ты такой ехидный, – сказала я.

– Ты меня вообще не знаешь, – он отвернулся от меня и стал смотреть на костер.

– Я, как и ты, в людях разбираюсь. Я попросту не поехала бы с тобой, если бы не чуяла в тебе… не скажу «доброты», но человечности.

Мне отчего-то казалось, что Мурза именно это – способность оставаться человеком – ценит превыше всего. Я сказала ему, что он человечен… боюсь, он ценит это только потому, что сам давно разучился быть человеком.

– Спасибо, – поблагодарил он, и я поняла: он знает, что я польстила, но ему нужна была эта лесть.

– Ты одиночка, – словно впервые дошло до меня истинное значение этого слова. – Тебе одиноко, правда?

– Я сам выбрал этот путь, – после непродолжительного молчания сказал медленно Мурза.

Одиночка. Это значит – оторванный давно от людей и от себе подобных, изолирован от смертных из-за своей природы, от веров – из-за какого-то там пути, от вампов – ненавистью. В моем захмелевшем мозгу возникла строчка незнамо чьей песни: «Ты не понял, если ты свободен – значит, ты не нужен никому». Меня охватила жалость к этому зверю. Зачем? Зачем он стал охотником?

Я осторожно подползла поближе к нему на коленках, как приближаешься к зверю, боясь его спугнуть. Мурза косился на меня. Я также медленно и осторожно опустила голову на его плечо и аккуратно обхватила широкие плечи вервольфа руками.

– За что это? – спросил он.

– Просто так.

Он посидел, подумал-подумал – и рукой прижал мой локоть к своей груди. Так мы просидели какое-то время.

– Зачем ты ищешь мастера киевских вампиров? – тихо спросила я.

Мурза напрягся, я почувствовала это. На всякий случай крепче обняла его.

– Откуда ты…

– Депрерадович сказал, – я опустила тот факт, что на самом деле мне объект его охоты сказал.

– А. Зачем?.. Зачем? Да вот… Жизнь у меня такая, – покаялся он.

Я ничего не поняла.

– Он твой враг потому что вампир или потому что мастер?