Текст книги "Непокорный Меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)
ГЛАВА 8
На дальней стороне Фоссвуда Дорога вилась сквозь заросли и песчаные холмы. Чувствовался странный запах, который, должно быть, исходил от моря, но она пока не могла его разглядеть. Бор выбрал крутой поворот дороги в качестве места, где они должны были ждать Люльфа Мартенса.
"Как долго мы здесь пробудем?"
Бор пожал плечами. "Если Мартенс не проедет здесь до завтра, значит, я вел тебя не туда". Несколько часов сна восстановили его силы.
"А что потом?"
Он снова пожал плечами. "Значит, мне не заплатят так быстро, как хотелось бы".
"Вчера вечером, – напомнила Ольва, – ты упомянул кое-что, что не стал бы обсуждать из-за темноты. О Мартенсе и Дервине".
"Ты не хочешь знать".
"Если бы не хотела, не спрашивала бы".
Наемник потер подбородок. "Эльфы-колдуны, старые – они не умирают, как мы, верно? Через некоторое время обычной еды и питья им уже недостаточно. Им приходится питаться живым. Раньше они питались Дикими, но Лига положила этому конец. Теперь эльфы-вампиры голодны и в отчаянии. Мартенс, он знает, что такое отчаяние. И он – торговец, он знает, что такое прибыль. Он находит смертных, настолько голодных, что они готовы на все ради корочки, и бессмертных, настолько голодных, что готовы на все ради капли крови, и он..."
"Хватит!" Ольва отвернулась и зарылась лицом в мех Ку. Ее ногти впились в ладони, колени подогнулись. "Я услышала достаточно". Мрачные воспоминания о бледных фигурах, врывающихся в ее дом, о Галвине, о губах в красных пятнах. "Я знаю, что они делают".
"Я же говорил", – фыркнул Бор, а потом нахмурился, заметив ее минутную слабость. "Ты в порядке?"
Ольва отогнала эти мысли. "Я в порядке. Я просто хочу покончить с этим".
"Все может пройти далеко не гладко. Если у тебя нет на это смелости, то возвращайся к камню и жди там. Я не смогу защищать тебя и иметь дело с Мартенсом, даже за все деньги в этой сумке".
Она покачала головой.
"Хорошо. Покажи мне нож, которым ты все время машешь".
С неохотой она протянула ему оружие. Бор провел большим пальцем по лезвию, затем проверил его, сделав несколько быстрых надрезов на зеленой ветке. Вернул его ей. "Неплохо. Покажи мне, как ты им пользуешься".
Ольва взяла нож обратно, на мгновение почувствовав непривычное тепло рукояти после того, как к ней прикоснулся кто-то другой. Она сделала так, как сказал Бор.
"Ты выглядишь так, будто пытаешься отрезать голову гусю", – фыркнул Бор.
"А разве не в этом идея?"
"Если ты не порежешь что-нибудь жизненно важное, тебе потребуется слишком много времени, чтобы проделать в ком-нибудь достаточное количество дырок этой штукой. Да и тебе с ними не тягаться. Не рискуй". Он указал мечом на изгиб дороги. "Когда придет Мартенс, дай мне поговорить, хорошо? Ты не высовывайся. И собаку тоже не показывай. Если что-то пойдет не так, беги. Спрячься в лесу, пока не прояснится. Я буду прямо за тобой".
Первым их приближение услышал Ку. Ольва утихомирила собаку, как раз в тот момент, когда с холма спустился Бор.
"Это Мартенс", – сказал он. "Скройся с глаз долой".
Ольва скрылась в подлеске, увлекая за собой Ку. Пес колотил хвостом по ее ноге, показывая волнение по поводу последнего эпизода их грандиозного приключения.
Бор бросил последний взгляд на участок дороги, ближайший к повороту, и медленно двинулся по нему, отмечая каждый камень или клочок грязи, с выражением глубокой сосредоточенности на лице. Он вогнал острие меча в землю за деревом, затем проверил, не видно ли его с дороги. Наконец присел под тенью дерева, устроившись так, чтобы казаться совершенно непринужденным и беззаботным.
Ольва опустилась на колени, сделавшись как можно меньше. Ее пальцы вцепились в грязную землю. Дыхание было неглубоким и учащенным. Не двигаться, не издавать ни звука. Не быть замеченной.
В поле зрения появилась крытая повозка. Запряженная двумя лошадьми и сопровождаемая полудюжиной мужчин – и один из них, хвала Эрлкингу, да восславят небеса, она собиралась убить его, когда они вернутся домой, – мог быть только Дервин, ее Дервин. Он держался более гордо, чем остальные, и был более бдителен – именно он указал на беззаботную фигуру Бора на обочине и предупредил водителя повозки.
Водитель – Лульф Мартенс – сидел, закутавшись в тяжелый плащ, застегнутый чуть ли не до подбородка. На его пальцах блеснули кольца с драгоценными камнями, когда он натянул поводья, чтобы замедлить ход повозки, а в длинную белую бороду были вплетены серебряные амулеты, как у жителей Аршота. Плащ его, однако, был поношен, а одежда скромна.
Бор развернулся и неторопливо поднялся на ноги. "Эй, там, – позвал он. Оружие стражников ощетинилось. У многих были привязаны маленькие талисманы, магические камни из Некрада. Каждый год к порогу Ольвы приставали торговцы, пытаясь всучить волшебные камни, которые, по их словам, могли принести лучший урожай или заставить ее кур нести золотые яйца. Те камни были просто резными камнями.
Она опасалась, что эти камни – настоящие.
Мартенс взглянул на него. "Это Бор из Калливанта?"
"Да", – воскликнул один из стражников.
"Что ему нужно? Спросите его, чего он хочет".
Бор указал на Дервина. "Вот тот. Не знаю, что он тебе сказал, Лульф, но он связан службой и сбежал из дома своего хозяина. Меня наняли, чтобы я привел его домой".
"Это неправда!" – запротестовал Дервин, – "Я свободный человек – и я знаю тебя". Он сделал шаг к Бору. "Это ты приходил в дом. Что за обман?"
Бор проигнорировал парня. "Он хочет вернуться домой, Лульф. Все, что ты ему заплатил, я покрою. А после мы с тобой покончим с этим. Все в порядке".
"Я ничего тебе не должен, Бор. Ты знал, чем рискуешь. Что касается юного Дервина, то у него сильное желание отправиться в Некрад, и он поступил ко мне на службу, пока мы не доберемся туда. Ты отработаешь свой переход, не так ли?"
Дервин кивнул. "Тебя послала моя мать?" – спросил он Бора. Один из стражников рассмеялся, и Дервин покраснел. "Вернись и скажи ей, что все в порядке. Скажи ей, что мне нужно идти и что я пришлю весточку, как только найду... человека, который тебя послал. Но я должен идти в Некрад, и я не могу задерживаться".
"Ты не хочешь идти в Некрад, – зашипел Бор, – с этим уродом. Он рассказал тебе о том, что случилось с ним и со мной?" Он повысил голос, обращаясь теперь ко всем стражникам. "Из-за Люльфа Мартенса, великого контрабандиста, нас всех поймали Лесные эльфы! Нас, с грузом, запрещенным к вывозу из Некрада! Без лицензии Лиги на перевозку! Мы пересекали Залив Слез, как вдруг ветер поворачивает на нас, и океан кишит морскими змеями и эльфами. Эльфы привезли нас на Остров Рассвета, и они не были добры к нам! Смотрите!"
Он расстегнул воротник рубашки. Со своего наблюдательного пункта Ольва не могла разобрать, что именно Бор открыл стоящим перед ним мужчинам, но эффект был очевиден – они испуганно отшатнулись. На лице Дервина появилось выражение отвращения и ужаса, которое отразилось на лицах нескольких других стражников.
Однако Люльф Мартенс был невозмутим. "Ты знал, чем рискуешь, Бор. И если бы ты остался у меня на службе, я, возможно, смог бы тебе помочь. Теперь же я могу лишь пожалеть тебя". Он повысил голос. "Отойди в сторону".
Бор отступил назад и встал у дерева, где спрятал свой меч. С обочины дороги клинок был скрыт от глаз, но для нее он был ясен, как день, и обещание насилия смотрело на нее сквозь заросли. Она с ужасом осознавала, что мужчины на дороге, и прежде всего Дервин, – это мешки с кровью, обтянутые мягкой, уязвимой кожей. Меч обещал рассечь их, и красный поток смешается с дорожной грязью. Иногда Смерть наступает в мгновение ока, от одного быстрого удара. Иногда медленно, через разрез на животе, лениво подкрадываясь после того, как оставляет тебя страдать в течение нескольких часов. Сотни способов стать калекой – прожить свои дни в боли и жалости, даже если ты выжил. Так ли жил Альф? Этого ли жаждал Дервин?
Не делай этого, подумала она, как будто какая-то магия Фоссвуда могла донести ее слова до Бора. Не начинай драку.
Но Бор потянулся за мечом.
Это было похоже на трюк фокусника. Па в танце. Одно движение – взять меч, развернуться, шагнуть вперед и поднять его – все это одновременно. Кончик клинка был в грязи за деревом, а затем оказался у горла Люльфа Мартенса – быстрее, чем Ольва успела за ним уследить.
Мартенс остался невозмутим. "Смело с твоей стороны, Бор, когда у меня шесть мечей против твоего одного, и все они зачарованы".
"Если хоть один из вас шевельнется, – крикнул Бор, – он умрет".
Рядом с Ольвой скулил и бил лапами Ку. Она успокоила собаку. "Не сейчас".
Бор понизил голос. "Парень в родстве с самим Ламмергейром, с Альфриком из Девяти! Ламмергейр, слышишь? Меня послала родная сестра Ламмергейра, чтобы вернуть его домой. Ты думаешь, что сможешь перечить ему, Мартенс? Думаешь, что сможешь выстоять против Девяти? Отпусти его, чтобы... чтобы... "
На мгновение показалось, что солнце померкло. Ку вырвался на свободу и помчался к Дервину, яростно лая.
Бор захрипел. Кончик меча не дрогнул, по крайней мере, сначала, но другая его рука потянулась к горлу, цепляясь за шею. Он упал на колени, потом завалился набок, меч упал в грязь, ноги судорожно задергались. Дервин бросился вперед, чтобы помочь, и опустился на колени рядом с Бором. Что-то было обмотано вокруг горла Бора, веревка или петля, но Дервин просунул под нее пальцы, но не давая задушить наемника.
Люльф Мартенс наклонился вперед, чтобы рассмотреть человека, бьющегося на земле перед ним. Он поднял руку, и кольцо на ней засверкало жутким светом. "Я знаю, что он в родстве с Ламмергейром. Я бы понял это по его лицу, если бы мне уже не сказали об этом. Теперь я не могу позволить себе быть нежным".
Он кивнул. Стражник шагнул вперед и ударил Дервина сзади дубинкой, а затем все произошло одновременно. Ольва выскочила из своего укрытия и бросилась вперед, лес и небо снова закружились вокруг нее, когда она, поскальзываясь и спотыкаясь, побежала к дороге. Стражники втащили оглушенного Дервина в повозку.
Ольва бежала прямо к телеге. Кнут Люльфа Мартенса щелкнул, хлестнув лошадей по бокам, и повозка, подпрыгивая, со скрипом покатила по северной дороге. Ку был уже среди пеших стражников, носясь вокруг и огрызаясь на них, отгоняя от того места, где лежал Бор. Они отбивались от него копьями. Ольва выскочила из-за деревьев и погналась за повозкой, но на ее пути оказался стражник.
В его руке было копье.
Он колебался всего мгновение. Он мог бы ударить ее копьем, пока она бежала к нему, но вместо этого попытался схватить ее. Его вытянутые пальцы поймали ее, сомкнулись на плече, и они оба упали в грязь. Боль пронзила ее ногу, но она была где-то далеко, под землей, а не частью этого мира.
Повозка двигалась, теперь быстрее, и Дервин был в ней. Она поползла вперед, наполовину увлекая за собой стражника, и вся сила ее спины и плеч застала его врасплох, когда она подняла его. Она пыталась позвать Дервина, но у нее не хватало дыхания.
Позади нее лай Ку сменился отчаянным визгом боли.
Позади нее снова захрипел Бор, с трудом поднимаясь на колени.
Вокруг раздавались крики и смятение.
Охранник схватил ее и потянул вниз. Он рвался к ней, бил кулаками, и она задыхалась от боли. Она изогнулась, пытаясь сбросить его с себя. Раздался треск, и монеты Некрада рассыпались по дороге.
По ним потекла кровь. Кровь на странном серебре. Она ударила стражника ножом. Она не помнила, как это сделала, но лезвие вошло ему между реберОн схватился за него, и его ладони стали влажными. Он попытался заговорить, и кровь хлынула из его рта черной рекой.
Ольва оттолкнулась от него. Повозка была уже далеко от них, двигаясь быстро, лошади фыркали, когда Люльф подгонял их хлыстом. Двое других стражников последовали за ним, но теперь, когда их хозяин выбрался из засады, они возвращались по дороге к повороту.
Она повернулась. Двое стражников все еще наступали на Ку с мечами и копьями. Она подняла копье, брошенное убитым ею человеком, и побежала к ним. Они в тревоге отступили назад: один поскользнулся в грязи, другой отступил назад с мечом в руке, взгляд метался между Ольвой и Ку. Собака сильно хромала, ее рыжий мех стал черным от грязи и крови. Ольва ткнула копьем в сторону одного из своих врагов, и магический камень вспыхнул, из наконечника копья вырвался разряд энергии и ударил стражника. Кожа зашипела, когда ее задело разрядом. Ольва испуганно вскрикнула и чуть не выронила копье, но удержалась и крепко сжала его. Она попыталась вызвать еще один взрыв, но ничего не произошло – камень иссяк.
Стражники приближались к ней. Трое, двое позади и один впереди.
Что бы сделал Ламмергейр? спросил голос в ее голове, и это был голос Дервина.
Беги, мать твою, – крикнул другой голос, и он был похож на голос Бора.
Это был Бор. Он с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, шел вперед, одной рукой все еще придерживая веревку на горле.
Но это была не веревка – это была лиана, ползучий плющ, зеленый стебель которого блестел на фоне покрасневшей кожи Бора. Растение впилось ему в шею, душа его.
"Беги!" – снова закричал он, хватая ее за руку, и они побежали в Фоссвуд, бешено карабкаясь вверх по склону, задыхаясь и царапаясь о колючки. Краем глаза она видела, как костяшки пальцев Бора побелели от усилий, с которыми он удерживал веревку на горле. Он споткнулся, и Ольва воткнула древко копья во влажную землю, чтобы не упасть, пока они поднимались. Теперь она вела их через лес, наемник шел за ней, его измученное дыхание было неглубоким и напряженным. Позади них раздавались крики и топот преследователей, ломившихся сквозь деревья. Она совсем не слышала Ку, и все это время сердце тянуло ее обратно к дороге, к Дервину.
Они свернули не туда. Склон здесь был слишком крутым. Деревья вокруг стояли слишком плотно, чтобы она могла видеть небо или ориентироваться. Стражников не было видно, но они были близко. Они настигнут их в одно мгновение. Она предвкушала неизбежный момент, когда острия копий проткнут ее насквозь, как зубья вил протыкают мешок с зерном. Ее жизнь вытечет в грязь, и все будет кончено, все будет напрасно.
В голове промелькнула мысль – образ Альфа, поднимающегося по склону холма, Альфа из песен и саг, Ламмергейра. С ярким мечом в руке он бросается в бой, защищая ее, как охранял сарай той ночью. Он обратил бы в бегство стражников и одним ударом спас Дервина.
Но он был далеко, и оставался только подъем, усилия, горящие легкие, колотящееся сердце, угасающая надежда. Ольва знала, что умрет на этом склоне, вдали от дома, и никто никогда не вернет ее тело в Эрсфель, чтобы похоронить рядом с Галвином в священном лесу.
"Сюда, – прошептал незнакомый голос, – быстрее!"
Там, в подлеске – круглое лицо, маленькое, но не детское, с густыми бровями и блестящими глазами. Девушка-дварф. Дварфийка поманила их к себе и исчезла. Ольва последовала за ней, прощупывая копьем подлесок, и нашла яму, вырытую в склоне холма и скрытую папоротниками.
"Залезай, – приказала она Бору и проскользнула внутрь, протиснувшись в дыру и сползая вниз по земле. Света не было, поэтому она полезла глубже, цепляясь за камни и корни деревьев, прокладывая путь ногтями, словно закапывая себя. Она потащила Бора за собой, но его плечи были слишком широки, чтобы пролезть в отверстие, поэтому она потянула его вниз, насколько смогла, надеясь, что подлесок скроет все, что осталось открытым.
Внезапно все стихло, стало тихо и темно. Ольва спряталась там, в беспросветной норе, прижавшись лицом к голени Бора. Она слышала его тихие вздохи, когда он продолжал бороться с веревкой из плюща, слышала крики стражников, которые вели поиски далеко наверху. Через некоторое время все звуки, казалось, стихли, поглощенные темнотой.
"Они ушли", – сказала дварфийка через некоторое время. Ее голос доносился откуда-то снизу, из темноты норы. Ольва оттолкнулась от обмякших ног Бора, но наемник застрял намертво.
"Я не могу выбраться", – прошептала Ольва.
"Ох". Несколько мгновений тишины и темноты, а затем Ольва потеряла равновесие, когда Бора выволокли из туннеля с противоположной стороны. Дварфийка обошла ее по какому-то другому проходу. Ольва помогала выталкивать Бора, пока они все не оказались на солнечном свету. Бор был без сознания, но все еще жив; его правая рука еще цеплялась за петлю плюща, но растение больше не пыталось его задушить. Ольва наклонилась, чтобы разрезать его своим кинжалом.
"Перерезав его, ты убьешь его", – пояснила дварфийка. "Это и есть твое намерение?"
Ольва посмотрела вниз и увидела, что нож все еще в крови, оставшейся после схватки. Такой же была и ее рука. Она рухнула на землю, колени не держали ее, нож выпал из рук.
"Нет", – прошептала она. "Нет, почему ты так думаешь?"
Дварфийка пожала плечами, как бы говоря: кто я такая, чтобы судить? "Я Торун", – представилась она. "Я видела тебя прошлой ночью у могилы".
"Ольва. Ольва Форстер".
"Я также подслушала ваш разговор у дороги. Он сказал, что ты родственница Ламмергейра. Это правда?"
Ольва кивнула. "Люди на дороге забрали моего сына. Они везут его в Некрад. Пожалуйста, помоги мне". Ее голос дрогнул от усталости.
Дварфийка встала. "Я была на мосту Карака. Во имя Девяти, спасших нас, я помогу тебе, Ольва Форстер".
ГЛАВА 9
Двенадцать стульев. По одному для каждого из девяти спутников, включая павшего паладина Пейра, место которого оставили пустым, чтобы почтить его память. Одно – для губернатора, присланного лордами Саммерсвелла. Одно – для представителя Новых Провинций, завоеванных территорий к северу от города. И одно – «жалкое место», как однажды назвала его Ян, – для делегата от жителей Вольностей, который будет говорить от имени тех, кто называл город своим домом.
Зал был почти пуст. Лорд Вонд сидел во главе стола, а по бокам от него располагались два места, которые должны были занимать Гундан и Лаэрлин. Оба были пусты, и это встревожило Альфа. Мир казался ему правильным только тогда, когда щит Гундана прикрывал его правый фланг, когда Лаэрлин присматривала за ним.
Рядом с Гунданом сидела незнакомая пожилая женщина в одеянии жреца. С морщинистым лицом, в ее руке позвякивала нитка духовных четок. Когда Альф вошел, она нахмурилась, не сводя глаз с меча, висевшего у него на боку.
"Это Марит из аббатства Стаффа, – сказал Вонд, садясь. "Она говорит от имени Новых Провинций".
Альф настороженно кивнул, оглядывая почти пустой зал. Очевидно, что места Ян и Турна были не заняты, но не было ни Лата, ни Блейза. Он пропустил сотни заседаний совета, но это потому, что ему редко было что сказать. Предполагалось, что командовать должны были другие. По крайней мере, Берис была здесь, сидела рядом с бледным, как слизняк, Ватлингом на "жалком месте". Несколько клерков и слуг стояли по краям комнаты, готовые помочь во всем, что потребуется атрофированному совету.
Нынешняя Берис выглядела так, что Берис двадцатилетней давности с удовольствием ограбила бы ее. Она была самой богатой женщиной в Некраде, или так гласили легенды. Деньги перестали иметь для Альфа значение после того, как они разграбили гробницу Халцедонского Императора, но он просто потратил свою долю монет. Берис вложила свою, превращала монеты в еще большие монеты, чтобы увеличивать свою власть. Она играла в игры, которые его не интересовали.
Обычное место Альфа было рядом с Берис, но если бы он сел там, то получилось бы так, что три человека сгрудились на одном конце длинного стола, а лорд Вонд сидел во главе в одиночестве. Он замешкался.
"Ты опоздал, Альф, – с улыбкой сказала Берис. "Садись, и давай поскорее покончим с этим".
Он неловко занял прежнее место Ян напротив настоятельницы, в середине стола. Берис подала ему знак рукой – воровской знак, которому она его научила. Будь готов. Как будто она готовилась к засаде.
"Пусть в протокол внесут запись, что сэр Альфрик, именуемый Ламмергейром, тоже присутствует на этом заседании совета", – пробормотал Вонд. "Итак, мы обсуждали снос..."
Альф прервал его. "Где все?" Говоря это, он заметил мерцающую сферу, почти незаметно зависшую над одним из кресел. Магическое глазное яблоко, скрытое пеленой невидимости. Блейза здесь могло и не быть, но он следил за происходящим.
"Гном Гундан не допускается на совет до тех пор, пока не принесет извинения принцессе Лаэрлин. Принцесса может присутствовать на совете, но отказывается, пока Саммерсвелл не уступит эльфам власть над гаванью".
Альф пожал плечами. Он привык к тому, что эльфийка и гном подшучивают друг над другом – это было не более чем безобидное подтрунивание. Так было всегда. Единственная проблема заключалась в том, что это усугублялось их положением, и такие люди, как Вонд, воспринимали это серьезнее, чем следовало.
"Что там насчет гавани?" – спросил Альф.
"Эльфы хотят получить контроль над всеми кораблями, проходящими через Залив Слез", – объяснила Берис. "Только они прикрывают это беспокойством по поводу контрабанды и тому подобного".
Вонд перебил ее. "Жалоба эльфов уже обсуждалась, леди Берис и сэр Альфрик. Было решено, что Саммерсвелл не желает предоставлять такую власть над нашими кораблями, и мы сообщили об этом принцессе Лаэрлин".
"Решение не было единогласным", – заметила настоятельница. Она неодобрительно цокнула языком. "Только виновные пытаются спрятаться от света". Даже Альфу было ясно, что это замечание адресовано Берис.
Вонд постучал пальцами по столу. "Мы обсуждаем вопрос о сносе Дома Шепота на улице Чертополоха".
"Чертополоха?" – спросил Альф. Несколько лет назад Лига переименовала все улицы в Некраде, дав им более приятные и странные цветочные названия, такие как улица Чертополоха и улица Роз. Альф никак не мог запомнить их правильно, и все равно все пользовались старыми названиями колдунов-эльфов. Во всяком случае, все, кто не был в Гарнизоне.
"Путь Тарсила", – уточнила Берис.
"Точно".
"Его следует снести", – сказала настоятельница. "И построить на этом месте зернохранилище. В этом городе много ртов, которые нужно кормить, и разумно быть готовым к более трудным временам".
"Дом Шепота был местом ужаса и скорби", – заявил ватлинг. Его голос звучал странно плавно, как будто часть горла еще не сформировалась. "Я согласен, что он должен быть разрушен, но он находится рядом с родовспомогательным заведением на улице Боярышника". Ватлинг наклонил голову в сторону Альфа. Его черты напоминали нечто, что ребенок мог бы слепить из куска глины или кусок мяса. "Раньше она была известна как Путь Харадрума. Мой народ просит совет учесть, что для Ватгроунов уже наступили тяжелые времена".
"Ватлинги не могут строить новые чаны. Но они могут расширить существующие", – сказала Берис. "Мы должны предоставить это им".
Вонд нахмурился. "Зернохранилище было бы полезнее для города. Значит, двое за зернохранилище и двое за альтернативное предложение Тредея. Сэр Альфрик?"
В памяти всплыло воспоминание двадцатилетней давности. "Не в Доме ли Шепота держали Лата?" – спросил Альф.
Берис кивнула. "Это старая штаб-квартира тайной полиции, помнишь? Мы выследили его там после того, как его поймали огры. У нас был план и все такое. Только ты должен был отвлечь стражу, а вместо этого ворвался в парадную дверь. Боги, как мы это пережили?"
Альф рассмеялся. "Слепая удача. Ты нашла этого пыточного голема и запустила его, а он схватил одного из инквизиторов и..."
Вонд постучал пальцем по столу. "Пожалуйста, не отвлекайтесь от сути дела".
"Как пожелаете. Я объявляю голосование", – быстро сказала Берис.
"Поддерживаю", – кивнул Ватлинг.
"Сэр Альфрик, – сказал Вонд, – решающий голос за вами".
Альф взглянул на Берис. Он хотел помочь своему другу, но и голосовать против Вонда ему тоже не хотелось. И зернохранилище казалось более привлекательным, чем илистый выступ Ямы.
Разделим разницу, подумал он. Это мудро. "Как мне кажется, – медленно произнес он, – новое зернохранилище все равно не будет готово до зимы. Просто снесем его для начала, а когда это будет сделано, посмотрим, что с ним делать".
Вонд сделал пометку на бумаге, затем передал ее клерку. "Далее, вопрос о выплате жалованья войскам гарнизона. У нас на руках меньше месячного жалованья, и мы не можем запросить больше средств без одобрения всех трех представителей Лиги. Пока тупиковая ситуация не разрешится, мы должны искать деньги. Леди Берис".
Берис по-кошачьи улыбнулась. "Лорд Вонд".
"Вы и другие торговцы пользуетесь защитой Лиги. Я задумал ввести чрезвычайный налог на весь экспорт, чтобы продержаться до тех пор, пока Лаэрлин и Гундан не уладят свою вражду. Что скажете?"
"Городские торговцы и так платят больше, чем положено по закону, и, честно говоря, они полагаются на войска Лиги меньше, чем кто-либо другой. У всех известных торговцев на службе множество наемников и искателей приключений. Они едва ли заметят, если вся стража Лиги уйдет – по крайней мере, до тех пор, пока на улицах не начнут скапливаться трупы. Но... " Она позволила словам повиснуть в воздухе.
"Продолжайте, – произнес Вонд тоном человека, ожидающего наказания.
"Я уверена, что некоторые торговцы согласились бы усилить охрану своими частными отрядами. Они могли бы патрулировать, скажем, гавань, а охранники Гарнизона переведены на охрану Вольностей".
Другими словами, подумал Альф, открывается сезон контрабанды. Даже после пятнадцати лет грабежей Некрад по-прежнему оставался сокровищницей магических реликвий. Все эти книги заклинаний в Башне Плача, все демоны и слуги, созданные лордом Боуном, оружие и талисманы вроде «Разрушителя Чар», творения эльфов-колдунов, – целое состояние в испорченном колдовстве.
"Это было бы приемлемым решением", – сказал ватлинг. "Лучше сохранить нынешнюю численность охраны в Вольностях. Перемены приносят неприятности".
Берис и ватлинг явно работали сообща. Возможно, Берис уже не была такой гибкой, как двадцать лет назад, возможно, она сменила плащ и кинжалы воровки на платье и бухгалтерскую книгу, но она по-прежнему была такой же хитрой, как и прежде.
Альф уже собирался задать вопрос, возразить – раз уж ему суждено присутствовать на этом совете, он мог бы и выступить, – как вдруг дверь распахнулась. Он обернулся как раз вовремя, чтобы быть сбитым со своего места клубком бороды и мускулов, который бросился его обнимать.
"Альф! Невероятный человек, похожий на древесный ствол! Где ты был?"
Альф попытался заговорить, но объятия гнома были такими крепкими, что он едва мог дышать.
"Лорд Гундан, – сказал Вонд, – вам запрещено присутствовать на этом совете".
Гундан ослабил свои нежные объятия, мертвой хваткой сжимавшие Альфа. "Я не на твоем гребаном совете. Моего имени нет в твоем драгоценном списке, не так ли? Я просто проходил мимо, направляясь в паб. Пойдем, Альф".
Альф встал.
"Берис, ты с нами?"
Она взглянула на Вонда. "У нас больше нет тем для обсуждений", – признал он.
"Я в деле", – улыбнулась Берис.
Забегаловки вдоль гавани меняли названия и владельцев каждые несколько недель, когда один из барменов богател и покидал город с привидениями или истекал кровью в каком-нибудь переулке в Вольностях. Некрад делал тебя богатым, если сначала не разорял.
Но с кружкой пива в руке, в окружении Берис и Гундана, он чувствовал себя как в старые добрые времена.
"Тебя поймал линнорм?" Гундан расхохотался. Гном был на юге, в Дварфхольте, когда Альф уехал. "Ты задремал? Или, может, когда ты потерял зубы, то забыл, что у других существ они еще есть?"
"Мне повезло", – запротестовал Альф.
"Мы сами создаем свою удачу", – отмахнулась Берис. Гундан и Альф выглядели так, будто им самое место в этой дырявой таверне; Берис же в ее нарядах была драгоценностью, упавшей в грязь. Драгоценностью, которая, разумеется, могла пырнуть тебя ножом и знала слова самых грязных застольных песен отсюда и до самых дальних земель.
"Ну, это меня задело. И Берис сказала, что мне нужно отдохнуть".
"Ты выглядел, – вставила Берис, – как смерть. Это был не просто яд, Гундан, он устал. Ему нужен был отдых".
"Ну да". Гундан впился взглядом в воровку, и внезапная вспышка гнева так же быстро исчезла за его откровенным бахвальством. "Ты мог бы мне сказать, вот и все! Конечно, Альф может сбежать домой и трахать овец, если ему это нужно! Мне просто нравится, когда меня держат в курсе!"
"Я встретил Ян", – тихо сказал Альф. "Она... " Он покрутил пиво в кружке. "Это что-то божественное. Изменилась. Как будто ее сделали из света".
"Ну да. Ты же знаешь магию". Гундан прополоскал рот пивом, словно пытаясь убрать привкус этого слова. "Ян создана из света, а у Блейза больше глаз, чем следовало бы. И... Хех." Он сплюнул на землю. Берис казалась безучастной, хотя Альф уловил в ее глазах удивление, когда он заговорил о Ян.
"Она беспокоилась о Блейзе. Кто-нибудь из вас разговаривал с ним в последнее время?"
"С Блейзом все в порядке, – сказал Гундан, – он был совершенно безумен с тех пор, как мы с ним познакомились. Не могу поверить, что Ян изменилась, ведь когда-то у нее была грязь на сапогах, как и у всех нас. А вот Блейз... было ли когда-нибудь время, когда он не блеял о космических силах и арканных секретах? Нет, он все еще остается самим собой, под всеми этими плавающими глазами, руками и претензиями. Лат, хотя... "
"А что с Латом?" Из всех членов старой компании искателей приключений Альф считал себя ближе всего к Гундану и Лату, теперь, когда Пейра не стало.
Гундан и Берис посмотрели друг на друга, и на лицах обоих отразилось одинаковое хмурое выражение. Первым заговорила Берис. "Он изменился, Альф, – тихо сказала она. "Он всегда был чудаком, но в последние несколько лет все стало еще хуже. Я бы сказала, что его магия испортилась. Вместо того чтобы просто принимать облик животных, он стал превращаться в тварей из Ямы". Она подняла монету и провела ею по костяшкам пальцев, а затем заставила ее исчезнуть. "Ты знаешь, что говорят клирики о силе земли. Она развращает".
Гундан кивнул. "Если бы мы встретили его сейчас, а не когда были молоды, мы бы сочли его чудовищем и зарубили, не задумываясь". Он взглянул на Альфа. "Но после твоего отъезда стало хуже, гораздо хуже. Я думаю, ты поддерживал его на плаву".
"Даже тогда было достаточно тех, кто считал его чудовищем", – быстро сказала Берис, прежде чем Альф успел заговорить. "Он тоже иногда терял контроль над своей магией, когда был с нами".
Связь Альфа со Перевертышем всегда была в основном негласной, дружба строилась на взаимной компетентности. Он смотрел на молодого человека как на одного из своих братьев, оба занимались одним и тем же семейным ремеслом. Они оба приняли работу, связанную с бесконечной резней в Ямах. День за днем, год за годом, прорубая себе путь сквозь отродье Некрада. К тому времени, благодаря магии Лата и боевым навыкам Альфа – и Разрушителю Чар – мало что могло угрожать им. Работа стала легкой, но в то же время горькой и скучной; каждый вечер Альф возвращался домой, усталый до изнеможения, перепачканный слизью и запекшейся кровью, но с теплым чувством, что он чего-то добился, что отложил катастрофу на другой день. Он всегда предполагал, что Лат чувствовал то же самое.
