Текст книги "Непокорный Меч (ЛП)"

Автор книги: Гарет Ханрахан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 34 страниц)

Через дверь заходили только пехотинцы Лиги и добровольные защитники города. Если великий рыцарь был ранен, несмотря на все магические камни и доспехи, которые он носил, его немедленно отвозили в цитадель. У величайших рыцарей в свите были волшебники, которые лечили их раны. Маленький импровизированный госпиталь был не для них.

Некоторые из тех, кто спустился со стен, получили лишь легкие ранения. Ольва имела дело со многими случаями – с работником фермы, который упал с крыши и разбил голову о камни, или с тем, кого забодал деревенский бык, несчастные случаи с косами и цепами. И Дервин в детстве был настоящим медицинским пособием, демонстрируя всевозможные царапины, синяки и лихорадки. Она могла промыть рану и перевязать ее, а капелька волшебного снадобья гарантировала отсутствие инфекции.

Тех, кто был ранен более серьезно, могла спасти доза целебного настойки, но что будет со следующим раненым солдатом, который войдет в дверь? Ей приходилось решать, у кого из них лучшие шансы на выживание. Ужасно, но она была способна на такое – еще на ферме у нее было чутье на то, какой теленок выживет, а какой нет, и она научилась отбрасывать чувства и смотреть на вещи ясными глазами. Но каждый раз, смывая кровь или снимая шлем, она видела лицо Дервина. Она знала, что ее сына здесь нет, что он в каком-то тайном логове Люльфа Мартенса, но все равно каждый раз в ней вспыхивала маленькая искорка надежды, смешанная со страхом.

Она слышала, как в соседней комнате старая жрица молилась, чтобы духи спустились и исцелили раненых, отдавая приказы Заступникам так же, как она разговаривала с ватлингами, требуя, чтобы они ее слушались.

"Они послушались ее в Атаре, – прошептал один из слуг. "На ее зов прилетел Заступник и исцелил сына графа Дуны. Теперь его называют Рыцарь Чуда, Идмаер Безрукий".

"Ах, он сын графа", – сказал другой. "Конечно, небеса открылись для него. Но не для таких, как мы. И не здесь".

Жрица измучила себя безответными молитвами и покинула больницу, чтобы отдохнуть. На город опустилась ночь, и бои стихли. Раненый солдат объяснил Ольве, что Лесные эльфы обладают ночным зрением и могут пустить стрелу в сердце Дикого даже при тусклом сиянии некромиазма, поэтому те отступают из зоны досягаемости, укрываясь в ночи. Ольва поняла, что ей неприятно это облегчение. Когда не было времени на отдых, не было времени и на беспокойство. Тишина позволяла страху найти ее.

А ей не хотелось беспокоиться.

"Ламмергейр!" – недоверчиво выдохнул один из раненых. В дверном проеме показался силуэт Альфа. Солдат попытался привстать, но у него вырвался кровавый кашель.

"Есть новости?"

Альф снял шлем. Его лицо было мрачным.

ГЛАВА 36

Альф знал, каково это – быть объектом охоты темного лорда.

Сейчас все было по-другому. Что-то было не так.

Нападение Диких на Некрад было не таким, как он ожидал. Он ожидал, что Смерть будет впереди, как Девять возглавили нападение на Некрад. Ожидал надвигающейся тьмы, о которой предупреждала Ян, тени с севера, Смерти, поглощающей горизонт. Ожидал, что за спиной у нее будет стоять орда живых и мертвых, племена, которыми командовали герои вроде Турна. Это должно было быть похоже на Даэрох Нал, как у Бавдуина – всепоглощающий удар молнии, сокрушающий стены города.

Вместо этого нападение Диких было разрозненным и нескоординированным. У них было численное преимущество, и их первоначальная атака имела все признаки лидерства Турна. Пробраться через Вольности и перенести бой на улицы – Альф почти слышал голос Турна, отдававшего приказ о такой стратегии. Или, зная Турна, молча тыкать пальцем в карту, нацарапанную на грязи, пока все остальные не подхватят его мысль.

Но после первого дня все пошло наперекосяк. Дикие бросились на стены, но их снова и снова оттесняли назад. Они сражались с фанатичной храбростью, но храбрость против каменных стен и магического оружия ничего не значила. Это напомнило Альфу о войне лорда Боуна, когда некоторые племена Диких все еще поклонялись эльфам-колдунам как богам. Они сражались точно так же, отчаянно желая угодить божеству, принося свою смерть в жертву, как доказательство преданности.

С другой стороны, это была настоящая бойня.

"Это уловка, – настаивал лорд Вонд, – чтобы заманить нас и заставить растратить силы на первую волну".

"Она ждет противника", – предположил сэр Прелан. "Нам следует послать герольда, чтобы обсудить время и место для состязания чемпионов".

"Это магический обряд", – нараспев произнес один из магов Лиги, который консультировал совет. (Блейз заперся в своей башне и не проявлял никакого интереса к войне, бушевавшей у его порога). "Как истинные маги черпают свою магию из звезд, а перевертыши – из земли, так и Смерть должна черпать силу из смерти. Каждый из сородичей, который погибает, делает ее сильнее".

"Я видел павших, которых она привела с собой к Бавдуину, – пробормотал Альф, – но Дикие, которого мы убили, в основном остались мертвы".

"Она оплакивает своего отца", – тихо сказала Лаэрлин. "Бедный Турн".

"Она уже убила вас всех, – хихикнул Разрушитель Чар, – а вы бродите по Серым землям в отрицании, слишком глупые, чтобы понять, что произошло".

Альф пересек границу Вольностей. Ворота Гарнизона были запечатаны и заперты, поэтому он вызвал дредворма. Червь оказался тощим экземпляром; он подумал, не повредили ли бури, обрушившиеся на некромиазм, стаю дредвормов. Тем не менее он перенес его через стены в Вольности.

В полете он увидел на улицах небольшие баррикады. Разные жители – ватлинги, огры, эльфы – отгородили от города пригодную для обороны часть, маленькие островки в волне вторжения. Ватлинги в основном скрылись в Ямах; огры, похоже, были разгромлены, судя по огромным трупам, усеявшим их анклав. Он трижды пролетел над Домом Рогатого Змея, а затем посадил дредворма во внутреннем дворе; под его чешуйчатым брюхом захрустел зеленый снег.

Через несколько мгновений из тени, словно уличная кошка, вынырнула Ильдорэ.

"Я сначала подумала, что это засохший дракон, когда увидела его. Где дочь Эрлкинга?"

"Отправилась на поиски остальных Диких".

"Тогда кто командует эльфийским войском?"

"Ее брат тоже здесь".

"Теперь я знаю, что город действительно обречен, если Маэдос, Хранитель Рассвета пришёл ступать по руинам. Никогда еще он не отходил так далеко от своей крепости".

"Это очень похоже на воссоединение. Я могу дать ему по морде в память о старых временах". Альф слез с дредворма. Ильдорэ отпрянула в сторону, стараясь держаться подальше от меча. "Как здесь дела?"

"Мой город захвачен смертными. Я снова научила их бояться меня – но там, где раньше я владела луком, ищущим сердце, и кинжалом, выкованным самим Корталионом, теперь у меня есть только копье, которое я взяла у мертвого Дикаря".

"Лаэ сказала, что вы все можете укрыться в Гарнизоне".

"Как любезно с вашей стороны предложить укрытие в месте, на которое падает самый тяжелый удар. Они хотят убить вас больше, чем нас, и это меня забавляет". Она взмахнула копьем, и на наконечнике блеснул лед. "И какую цену потребуют Лесные эльфы за свое гостеприимство? Может, привязать себя к деревьям жизни? Разве ты не знаешь, что неразумно есть или пить пищу Эвервуда, если не желаешь остаться там навечно?"

"Ты знаешь племена Диких лучше меня. По нашу сторону стены мы все думали, что Смерть уже здесь и разнесет город в щепки. Мы были готовы к последнему бою, но теперь... Местами на нас давят, но я не вижу, чтобы Дикие одерживали верх, учитывая, как они настроены на борьбу. Что изменилось?"

"Лесной Старец близко. Он тоже покинул свое убежище в глубине леса и осмелился подойти к Некраду ближе, чем кто-либо из его рода за тысячу лет. Он доводит своих последователей до безумия. Но я тоже не вижу никаких признаков Смерти". В лунном свете мелькнула кривая улыбка. "Некоторые предпочитают, чтобы гибель наступала быстрее, если она неизбежна".

"Да." Отдаленные крики заставили Альфа схватиться за меч, но шум утих, и снова воцарилась тишина. "Страх может быть самым страшным. Ты носишь его с собой повсюду". Он два года таскал с собой страх линнорма из Ям. Страх потерять Девятку он носил с собой в десять раз дольше.

"Это смертельная глупость. Эльфы не отдают свою жизнь страху перед тем, что может случиться. За летом всегда следует зима, а за ней снова лето. Мы находим радость в настоящем. Смотри – я с радостью убиваю Диких, и я была бы действительно рада, если бы смогла пронзить эти копьём старца". Она вздрогнула. "Но Смерть? Смерть – это нечто странное, и я не знаю, когда она придет за нами".

"Узрите это чудо", – съязвил меч, – "эльфийка, которая обнаружила, что она смертная".

Уже рассвело, когда Альф шел вдоль северной стены Некрада. Северные ворота украшали два каменных дракона, а высота стен составляла пятьдесят футов. На вершине укрепления проходила аллея, достаточно широкая, чтобы сойти за большую улицу в любом городе смертных. Он кивнул стражникам, разместившимся здесь. Их было достаточно мало, чтобы охранять всю длину крепостных стен, но Диким будет нелегко взобраться по отвесной стене. А если придет Смерть, то и несколько вооруженных людей будут бесполезны.

На востоке тянулась линия невысоких холмов, укрепленных башнями и баррикадами для защиты от нападения с моря, а за ними – серый берег. Двадцать лет назад рыцари Риверленда пробивали брешь в городских стенах в этой части грязевых болот. Альф наблюдал за их атакой с тех мрачных холмов. Он видел, как высоко развевались их знамена, слышал, как они пели во весь голос.

Он видел, как взревели каменные драконы, и мрак на мгновение сменился резким и жестоким сиянием. Цвет рыцарства Заречья превратился в пепел в мгновение ока. Потом он оказался в грязи вместе с остатками армии Лиги, прячась от огненных взрывов и вопящих дредвормов. Тогда город казался неприступным, но он знал, что это не так. Если Девятеро смогли завоевать Некрад, то и другие смогут.

Из зеленоватого тумана вынырнули всадники. Лорд Вонд, сэр Прелан – и целая рота эльфийских рыцарей, во главе которой ехал принц Маэдос, а рядом с ним – Лаэрлин. Альф опустил голову, надеясь, что рыцари не заметят герб на его щите и проедут мимо, но Маэдос приказал отряду остановиться. Они посмотрели на Альфа с лошадей.

"Приветствую тебя, Альфрик Ламмергейр, – воскликнул эльфийский лорд. "Хоть мы и поем о Девяти, но сколько их осталось сейчас? Смертные уходят из жизни, становясь легендами, если им повезет. Я молюсь, чтобы о тебе помнили с почетом".

"У меня еще есть несколько лет в запасе", – сказал Альф. "Кстати, добро пожаловать в Некрад. В прошлый раз тебя здесь не было, так что ты, возможно, не узнаешь эти места".

Тебе обязательно нужно его раззадорить, – прошептал Разрушитель Чар, – это очень мудрая мысль.

Альф заглянул за стену. "Здесь примерно так же высоко, как тот балкон в твоем замке, да?"

К его разочарованию, Маэдос улыбнулся. "Твоя сестра была более любезным гостем, чем ты, и более благодарным, после того как я спас ее от бури". Некоторые рыцари рассмеялись. "Ты нашел своего пропавшего родственника?"

Вонд нахмурился. "В чем дело?" Кузен Ольвы, рыцарь Форстер, растерянно огляделся по сторонам, словно размышляя, не пропал ли он сам и не заметил ли пропажи.

"Не ваша забота, лорд", – ответил Альф.

"Хо, сэр Ламмергейр", – усмехнулся Прелан. "Вы обещали нам чудовище, но мне кажется, что я проделал весь этот путь, чтобы поохотиться на двуногих крыс! Если бы я просто хотел сразиться с Дикими, то бы посетил замок графа Дуны на Йоль. Где же эта колдунья?"

"Не стоит так стремиться к встрече со Смертью, мальчик. Все эти магические камни тебя не защитят", – огрызнулся Альф.

"Хватит!" – зашипел Вонд. "Мы все здесь враги одного врага. Скажите мне, мои капитаны, что вы думаете об этом сражении?" Он указал в сторону Кладбища. Среди снега и грязи виднелось несколько лагерей Диких, но их было слишком мало, чтобы серьезно угрожать городу. Длинная дамба Дороги вилась по выжженным землям, и по ней маршировали еще несколько отрядов. Напрягая зрение, Альф смог разглядеть вдалеке птиц. Может быть, вороны-посланники или перевёртыши в птичьем обличье. Или пожиратели падали, такие как стервятники.

Юный Альфрик фыркнул. "Благодаря эльфам время на нашей стороне. Моря снова открыты, и скоро из Саммерсвелла придет помощь. Дикие знают об этом. Они должны либо отступить до прибытия нашего подкрепления..."

"Либо все замерзнут в эту суровую зиму!" – пожаловался мальчик Форстер.

"Или они предпримут последний штурм, чтобы одолеть нас", – воскликнул сэр Прелан. Он спешился и вскочил на зубчатую стену, размахивая мечом. Меч сверкнул на солнце, когда он взмахнул им над головой, словно представляя себе последнюю героическую схватку с Дикими. Какой-то затаившийся лучник выпустил в рыцаря стрелу, но она не долетела до стены.

"Там Лесной Старец", – сказал Альф. "Он что-то вроде священника Диких".

"Мой отец как-то рассказывал мне о нем, – сказал сын Дуны. "Часто, когда Дикие нападали на наши поместья, это происходило по приказу Старца. Они с Турном были противниками".

"Теперь, когда Турна нет, я полагаю, что Старец здесь главный", – размышлял Альф. "Может быть, если мы убьем его, Лаэ, все это закончится. Я знаю хорошую охотницу, которая могла бы помочь".

"Чудовище Турна остается нашей главной заботой", – сказал Вонд. "А не какой-то там священник. Поскольку внутренняя стена Гарнизона тоже в осаде, мы рассеяны. Если Перевертыш пробьет брешь, все будет потеряно. Мы должны быстро уничтожить ее, когда она наконец покажется".

"Альфрик, – сказала Лаэрлин, – помнишь ли ты тот городок к западу от Фоссвуда под названием Вороний Мост?"

Альф призадумался. Вороний Мост... Это было вскоре после того, как они покинули Эрсфель, двадцать с лишним лет назад. Блейз все еще болел, едва мог ходить, и все они были измотаны после битвы на Великой Топи. Воспоминания нахлынули, живые и яркие, как кровь после сдирания струпьев с раны. "Там была какая-то призрачная тварь, да? И оружие не могло причинить ей вреда, и двигалась она как ветер. Только заклинания Блейза могли причинить ей вред, а Блейз едва мог ходить".

"Так что каждый из нас взял себе часть города для наблюдения, – продолжила Лаэрлин, – а Пейр и Блейз ждали на рыночной площади в центре на быстрых лошадях. И когда кто-нибудь из нас видел призрака, мы трубили в охотничий рог, и Пейр мчался..."

"С бедным Блейзом, как с мешком зерна на спине лошади", – закончил Альф. "Нам потребовалось три попытки, прежде чем мы добрались до него вовремя". Он улыбнулся воспоминаниям. "И четыре, прежде чем он действительно изгнал призрака, потому что на третьей попытке его вырвало вместо того, чтобы произнести заклинание. А помнишь, как Гундан устроил себе сторожевой пост в пабе и так напился, что забыл, каким концом рога пользоваться?"

"Я понял, в чем суть стратагемы", – сказал Вонд.

"О том, какой конец рога использовать?" – пробормотал растерянный Эддард Форстер.

"Сэр Ламмергейр, вы расположитесь возле Башни Плача. Если вы не отказываетесь от меча, тогда мы должны держать вас в резерве. Когда дочь Турна будет замечена, вы должны взлететь, как демон, и вступить с ней в бой с помощью Разрушителя Чар".

"Последнее усилие, Альфрик", – сказала Лаэрлин. "Я буду рядом с тобой. Мы вместе встретимся со Смертью".

*

Он вернулся в особняк, чтобы сообщить Ольве, и нашел его пустым. Пошел по ее следу – смертную женщину в одежде Лесных эльфов легко было заметить в Гарнизоне – и нашел ее в доме врачевания недалеко от окружной стены. Он на мгновение задержался в дверях, с гордостью наблюдая за ней. Ее руки и лицо были перепачканы кровью, и она выглядела измученной. Альф не знал эту взрослую женщину, эту почти незнакомку, в которую за много лет превратилась его младшая сестра, но ему было приятно видеть, что у нее достойная душа.

Но от этого становилось еще тяжелее.

"Мне нужно идти, Ольва, – объяснил он. "Я на страже. Как только Тредей найдет твоего мальчика, я отправлюсь за ним или пришлю на помощь тех, кому доверяю".

В ее глазах он увидел тот же страх, который грыз его самого. Это было похоже на покалывание в воздухе перед ударом молнии. Он солгал ей. "Все будет хорошо."

ГЛАВА 37

Той ночью Ольва ночевала в госпитале. Что-то в этом месте напомнило ей сарай в Эрсфеле. На первый взгляд, это было нелепое сравнение. Раньше это была ветхая пристройка со стенами из дерна и крышей из сплетенных веток, в которой воняло свиньями; теперь она лежала в мраморном дворце со сводчатой крышей из золота, и сверху на нее смотрели безмятежно-жестокие лица эльфов-колдунов и небесных чудовищ. Но там тоже было полно раненых, и Альф снова стоял на страже у двери.

Мальчик на скамейке напротив нее, мог быть Дервином. Она не была дурой, поэтому понимала, что ведет себя глупо. В какой-то момент нужно позволить своему ребенку идти своим путем, если он этого хочет. Вы, как могли, учили своего ребенка всему, что знали сами. Но если Дервину и следовало лучше усвоить какой-то урок, так это тот, что мир жесток и непредсказуем, и нигде нет безопасности. Никто не в безопасности.

После того как вы отпускаете их, у вас остался только страх. Будут ли они процветать или погибнут? Альф стал Ламмергейром, но остальные ее братья погибли в Дороге. Они ушли и не вернулись домой. В некоторые дни она едва могла вспомнить их лица, хотя с возрастом Дервин невольно воплощал их в себе. Люди застывают в том возрасте, в котором вы их знали лучше всего. Ламмергейр был мужчиной средних лет, великим лордом и героем, но Альф был ее долговязым старшим братом, который мучил ее и защищал. Она могла сказать, что это относилось и к нему тоже – в его предложениях защиты и помощи всегда чувствовался легкий налет раздражения. Его мысли были заняты другими вещами, но он не отказывал своей младшей сестренке в решении любой маленькой проблемы, с которой она сталкивалась. Как будто Дервин была игрушечной куклой, которую она уронила в лесу. И как бы Дервин ни вырос, он всегда будет для неё тем плачущим младенцем, прижатым к груди, с руками, липкими от крови, и телом его отца, остывающим на полу...

"Ты! Я знаю тебя!"

Ольва подняла затуманенный взгляд. Она погрузилась в сон, и теперь костлявые руки трясли ее. Она моргнула и увидела старую жрицу, стоящую на коленях рядом с ней. "Пойдем со мной!" Она вытащила Ольву из больницы. На улице их ждала повозка, возле которой стояли два стражника.

"Что тебе от меня нужно?" – спросила Ольва.

"Меня зовут Марит. Я настоятельница в Стаффе". Старуха с трудом забралась в повозку. "Я знаю тебя. Видела тебя в водах. Ты ищешь своего сына. Они показали мне его".

Повозка промчалась по улицам, миновала Гарнизон и повернула на запад, прочь от гавани, пока не подъехала к закрытым воротам в городских стенах. По сигналу Марит стражники распахнули ворота настежь. "Сегодня мы не видели Диких, – сказал один из них, – но будьте начеку".

Снаружи проходила Дорога, уходящая на юг через адский ландшафт Кладбища, через Краунленд к Дварфхольту, мимо миля за милей засасывающих илистых отмелей, луж, поблескивающих ядовитым блеском. В отличие от городских улиц, где снег превратился в слякоть, здесь уже несколько дней не проезжал ни один путник, и снег остался нетронутым. Сквозь туман Ольва увидела маленькую часовню, едва ли больше деревенской святыни в Эрсфеле. Она стояла в одиночестве, далеко за пределами городских стен, на небольшом возвышении и была до абсурда крошечной и скромной по сравнению с гигантскими храмами Некрада; маленький клочок знакомого посреди этой чужой земли.

"Пойдем со мной, – сказала жрица. Ольва последовала за той, когда они пробирались по снегу к часовне. Старуха говорила, пока они шли, ее слова прерывались судорожными вздохами. "Это была первая часовня на этой проклятой земле, ее построила Ян после осады. Но Заступники никогда не показывались ни здесь, ни где-либо еще к северу от Некрада. Пока они не пришли ко мне! В Атаре и снова здесь".

Двери часовни были выломаны. Она была разграблена, святая святых вскрыта, сокровища украдены. Марит зажгла свечу, и пламя затрепетало на холодном ветру. Она прижала свечу к себе, пока она не разгорелась. На одной из стен висела простая картина, изображающая Эрлкинга, благословляющего первых лордов; она была осквернена, и на ее месте стояла деревянная резьба, напоминающая человеческую фигуру, может быть, ребенка, с лицом, вымазанным белой краской. "Варвары, – проворчала Марит. "Я пошла к Ламмергейру. Сказала ему, что церковь нуждается в его силе. Он не послушал, но они указали мне путь. Укажут и тебе".

Из своего одеяния она достала простую деревянную чашу и пузырек с водой. "Эта вода была набрана из священного источника в Аршоте. Старшая дочь Эрлкинга помазала первых жрецов водой из этого источника и открыла им истину о Заступниках. Смотри!"

Она налила воду в чашу. Та расплескалась и покрылась рябью, и огоньки свечей безумно заплясали по ее отражающей поверхности. Они ждали, и Ольва едва осмеливалась дышать, пока вода не стала неподвижной и зеркально-гладкой.

А потом они оказались в маленькой комнате не одни. На мгновение Ольве показалось, что она увидела бледное лицо, парящее в темноте. Ее охватило чувство безопасности и целеустремленности, как будто маленькая глинобитная часовня превратилась в мощную сторожевую башню. Настоятельница прошептала радостную благодарственную молитву, и ее лицо тоже преобразилось, наполнившись светом и мудростью. Ощущение возвышенной благодати быстро покинуло их, как мимолетная волна, на короткое время вырвавшая их из печали и грязи бренного мира.

"Смотри!" – прошептала Марит.

Вода в чаше зашевелилась, закружилась, словно к ней прикоснулись невидимые пальцы. В глубине забурлили огоньки, цвета и формы превратились в слабые образы.

Дервин!

Он лежал в темноте, прикованный одной рукой к каменной стене. Другая рука была обнажена, и какой-то изверг вырезал на ее коже символы. Кровь капала из его ритуальных ран в другой магический символ, начертанный на полу. Такой неподвижный и бледный!

"Дервин!" – позвала Ольва, – "Я здесь!".

Он не услышал ее, но что-то другое услышало. Темная фигура материализовалась – пятно на земле. Она сгорбилась над Дервином, питаясь его кровью. Красные глаза уставились на Ольву.

От оскверненной воды пошел пар, она брызгала и плескала, словно пытаясь вырваться из чаши. По коже Ольвы пробежали мурашки, когда невидимые руки схватили ее. Настоятельница опрокинула чашу, и вода разлилась по полу маленького святилища, намочив Ольвины сапоги. Она зажгла еще одну свечу – с резким ароматом, – и воздух в комнате очистился.

"Есть и другие невидимые существа, – прошептала настоятельница, – нечистые духи и призраки. Здесь, на севере, они кишат, как саранча, и гасят небесный свет. Но ты увидела то, что должна была увидеть".

"Дервин".

Она знала, где он. Это знание вспыхнуло в ее сознании, как будто звезда упала с небес, чтобы указать это место. Он был на другом конце города, под землей, но – чудесным образом, невероятно – она точно знала, где именно.

И она побежала.

Через ворота и по улицам Гарнизона, поскальзываясь и падая, она бежала. Ее эльфийское одеяние было заляпано зеленой жижей, руки и колени ободраны до крови, но она бежала. Это был кошмар наяву, жуткий город, возвышающийся вокруг, пустые руины, похожие на кости какого-то первобытного чудовища, полые черепа и вырезанные ребра. Башня Плача была единственным известным ей ориентиром и горящим маяком в ее сознании.

Она пробежала через другие ворота и вошла в Санкцию. Стражник схватил ее. Она забормотала, слова хлынули беспорядочным потоком, но, видимо, в них был какой-то смысл, потому что он указал на высокую башню неподалеку. На крыше, словно живая горгулья, сидел дредворм, свернувшись и сгорбившись, с крыльями, обвивающими тело.

На первом этаже башни находился арочный проем, дверь в который была давно разбита, а за ним – изящная винтовая лестница, уходящая в темноту. У арки стояли еще солдаты Лиги, но они узнали ее и отдали честь. Она побежала дальше, карабкаясь по ступеням. Башня была выше всех смертных зданий, которые она когда-либо видела, и уступала только замку Маэдоса. И эти ступени были круче, чем шаткая лестница вокруг Кайрад Нала. И все же она бежала без остановки. Рейфы с воплями набрасывались на нее, и она чувствовала, как они присасываются к ее израненным рукам, словно пиявки. Она стряхнула их и продолжила карабкаться.

На самом верху располагался некогда огромный бальный зал, теперь лишенный крыши и выставленный на всеобщее обозрение. Мраморный пол покрывал снег, который, словно саван, лежал на опрокинутых статуях эльфов-колдунов. Альф сидел там в полном одиночестве, если не считать черного меча, прислоненного к стене. Светящийся камень на полу перед ним излучал тепло и немного призрачного света.

"Альф!" – выдохнула она. "Я видела Дервина. Я видела его". Она указала на город, на гавань, на то место, где, как она знала, он был в ловушке. Она заставила себя отступить от края здания – побуждение было настолько сильным, что ей почудилось, что можно броситься в пропасть, если не будет другого способа добраться до этого места.

"Сядь, – пророкотал он. Как она могла сесть? Как она могла оставаться неподвижной? Ей пришлось заставить себя успокоиться. "Дыши медленно. Выпей это". Он протянул ей флягу с водой. "Расскажи мне, что случилось".

"Настоятельница из больницы – Марит из Стаффы – привела меня в ту старую часовню и показала мне видение Дервина. Он здесь, в Некраде, Альф, не далее чем в миле отсюда".

"Видение", – повторил Альф. Он произнес это слово так, словно оно было отвратительным на вкус. "И через Марит".

"Я видела Дервина", – настаивала она. "Он заперт в тюрьме, вроде той, что в Эллспорте, я думаю – в такой Мартенс держит людей, которых отправляет к вампирам. Там был рейф, и он питался им. А его рука – на коже были вырезаны символы, нарисованные кровью".

"Оль, я не отрицаю того, что ты видела, но от таких вещей всегда одни неприятности. Половина из них – метафоры", – сказал он с настороженной неприязнью. Он вздохнул, и это колебание стало дверью, распахнувшейся перед ее страхом, который преодолел все ее защиты, все ее надежды и полностью подавил ее дух. "Вот что мы сделаем. Я поклялся стоять здесь и ждать сигнала. Но Лаэрлин скоро прибудет сюда. Расскажи ей, что ты видела, и она поможет. Она знает, как лучше поступить".

"Он умирает, Альф". Ее голос надломился. "Он умирает, и он один. Мы должны идти сейчас. Я должна идти. Если ты не сможешь мне помочь, я оставлю тебя наедине с твоим долгом и пойду одна. Я думала... " Она стояла, с ужасом осознавая, какая пропасть лежит между ней и Ламмергейром. Когда-то этот человек был ее братом, но это было целую жизнь назад, и долгие годы разделяли их. "Неважно. Я пойду к нему".

Она надеялась, что Альф вскочит, как в ту первую ночь, и пообещает пойти с ней. Что он отбросит все, чтобы спасти ее мальчика, придет на помощь, как и подобает великому герою.

Но он не двинулся с места. "Я отправился в погоню за видением Ян, и это привело к краху. Гундан мертв, и Турн, и многие другие умрут, – тихо сказал он, – я думал, что смогу собрать Девятерых вместе и мы снова победим. Но Девятерых больше нет, и все пошло наперекосяк. Осталось только убить чудовище, и это... это я могу сделать. Но пока чудовище не покажет себя, я должен оставаться здесь". Его плечи опустились. "Прости".

"Ну что ж, – сказала она, – значит, так тому и быть".

Пропасть между ними превратилась в пустоту, темную и безмолвную, как беззвездная ночь на закате мира.

И в этой пустоте заговорил меч.

"Что это были за символы?"

"Заткнись", – сказал Альф. "Сейчас не время".

"Что это были за знаки, владетель? Отдай меня ей. Позволь мне увидеть их в ее сознании".

Альф не двинулся с места, но Ольва метнулась через всю комнату и схватила Разрушитель Чар. Боль охватила голову, словно меч пронзил череп и теперь прорезал борозду в мозгу. Видение Дервина снова заполнило ее разум.

"Знак Рогатого Змея, – прошептал Разрушитель Чар, – и символы, подобные тем, что на свитке Лата. Владетель, возьми меня. Мы должны идти".

"Это похоже, – медленно произнес Альф, – на ловушку. Как будто какой-то враг хочет, чтобы город остался беззащитным".

"О, именно так, владетель. Это явная ловушка. Но спасение города в этом. Ты должен победить владельца, а не оружие".