Текст книги "Непокорный Меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 34 страниц)
ГЛАВА 40
Альф не в первый раз открывал глаза и видел, что кто-то собирается его зарезать. Однажды в начале войны Дикий прокрался в лагерь наемников, и выжить ему удалось только благодаря слоновьему храпу Гундана. Были наемные убийцы в Краунленде, барменша в Ардене – и вот теперь принц.
Он вскинул руку и поймал кончик эльфийского меча на свой наруч. Клинок скользнул по броне и глубоко вонзился в правый бицепс. Настойка, которую Ольва влила ему в горло, немного притупила боль. Он схватил принца за тонкое запястье и попытался вырвать оружие у эльфа, но силы Альфа подвели его, и Маэдос вырвался. Он снова бросился на Альфа, и тот увернулся, прикрываясь колонной от нападения Маэдоса. Разрушитель Чар лежал всего в нескольких футах от него, рядом с бесчувственным телом Дервина. Даже с раненой правой рукой Разрушитель Чар дал бы Альфу шанс, но принц тоже увидел опасность и отступил назад, приглашая Альфа сделать выпад за черным клинком.
Если бы Альф был моложе и быстрее, он успел бы сделать этот выпад до того, как Маэдос пронзит его. Теперь же его возраст превращал это в ловушку.
Вместо этого Альф отступил и подобрал меч, брошенный одним из охранников Мартенса. Ощущение оружия в руке приободрило его, даже если оно было в левой руке, даже если это был всего лишь обычный клинок, а не Разрушитель Чар. Однако он уже чувствовал тяжесть оружия; его силы стремительно убывали, с каждым ударом сердца из руки вытекала новая порция крови. Он изо всех сил затянул ремень своего налокотника в качестве импровизированного жгута. Его правая рука все еще испытывала невыносимую боль, и он чувствовал, как в ямке под локтем скапливается кровь. Альф не чувствовал страха, только ощущение мрачной неизбежности, лавы, растекающейся по истерзанной земле, становящейся медленной и серой, но все еще движущейся.
Он двигался.
Он рванулся вперед, нанося удары по своему врагу. Маэдос был намного шустрее, быстроногий и ловкий. Альф смог нанести несколько ударов, и те, что он нанес, были легко заблокированы принцем. В ответ серебряное лезвие мелькнуло раз, другой, третий, и каждый раз тонкая струйка крови Альфа падала на землю, уже залитую кровью.
Он снова двинулся вперед, пошатываясь, и сделал неуклюжий выпад. Снова Маэдос уклонился, и снова серебряный меч нанес удар. Но в этот миг Альф оттолкнул Маэдоса достаточно далеко от упавшего Разрушителя Чар, чтобы Ольва бросилась вперед и...
Принц произнес слово силы, и по руке Альфа пробежал разряд. Позаимствованный меч треснул и разлетелся вдребезги, а силы покинули его. Магия захлестнула его, превратив в посмешище все мужество и надежду, которые у него еще оставались.
И в тот же миг, в том же движении, словно все это было частью какого-то придворного танца, эльфийский принц вихрем пронесся по комнате, и его тяжелый сапог обрушился на руку Ольвы как раз в тот момент, когда она потянулась к Разрушителю Чар. Маэдос нанес дополнительный удар пяткой, отбросив Разрушитель Чар за пределы досягаемости. На мгновение он перевел дыхание, а затем двинулся на Альфа.
"Знай, Ламмергейр: ты – последний из Девяти. Даже сейчас волшебник погибает от рук своих учеников. Смертные уходят и забываются; все их труды обращаются в прах. Но царство эльфов вечно. С первого рассвета и до последнего этот мир принадлежит нам".
В темноте пропел лук.
Маэдос упал, схватившись за ногу, когда стрела пронзила его бедро.
Из тени вышла Берис. Берис! Она была в том же одеянии, что и в прошлый раз, когда он видел ее, когда они с Латом сражались в Санкции, но с тех пор она явно прошла через множество испытаний. "Ты не последний из Девяти, Альф. Пока нет". Она прикрепила к луку вторую стрелу и оттянула тетиву. "На этой стреле эльфийское заклятие. Брось свой меч, или ты почувствуешь ее укус".
Маэдос уронил серебряный меч к своим ногам. Он прислонился к колонне, перенося вес на раненую ногу и вызывающе посмотрел на Берис и сжал кулак. Раздался отвратительный хруст. Альф в замешательстве огляделся и увидел, как голова Люльфа Мартенса откатилась, когда ошейник из плюща затянулся так, что перерезал кость. Труп торговца задергался в конвульсиях, а затем затих. "Он уверял меня, что ты мертва, воровка", – сказал Маэдос. "Он предал тебя мне много лет назад".
"Но даже тогда он служил моему делу. Благодаря ему все предатели и изменники на моей службе были разоблачены". Она отшвырнула в сторону голову вора, которого расчленил Альф. "И благодаря ему – и Альфу – ты сейчас здесь, и ты мой пленник".
Альф с трудом поднялся на ноги, и Ольва подала ему черный меч, чтобы он мог опереться на него. Он отмахнулся от нее, пытаясь сказать, чтобы она шла и занялась своим мальчиком, как бы его ни звали. В своем нынешнем состоянии Альф не совсем понимал, кто этот мальчик. Дервин. Цель поисков.
Я не мог ослушаться Акрайста, – настаивал меч. Это прозвучало как мольба. Но я остался верен своей клятве. Освободил парня от одержимости. Сохранил тебе жизнь.
"Едва-едва", – пробормотал Альф. "Берис, – простонал он. "Что происходит?"
"Она использовала тебя, владетель", – сказал меч. "Она знала, что Маэдос держал твоего племянника в качестве приманки в ловушке. Она знала, что Маэдос замышляет что-то против Девяти. Она использовала тебя, чтобы выманить принца из его крепости на острове Рассвета".
"Но зачем, Берис? Неужели торговля кровью стоит всего этого?"
"Торговля?" Рука Берис дрожала, когда она целилась из лука в Маэдоса. "Нет. Нет. Это... " Лук дрогнул. "Что, по рассказам, случилось со Старым Королевством, Альф?"
"Оно было разрушено", – медленно произнес Альф. Уместность вопроса ускользала от него. Это был вопрос для Яна или Блейза, людей, которых волновала древняя история, короли, народы и пророчества. Старое Королевство было просто кучей заросших руин на юге. Их с Берис всегда больше интересовал вопрос о том, сколько сокровищ можно найти в гробницах древних королей. Он силился вспомнить, чему учили жрецы. "Они развратились из-за поклонения демонам. Они уничтожили себя".
"Так говорится в историях, верно. Знаешь, кто пишет истории? Эльфы. Это всегда были эльфы, Альф. Лесные эльфы. Они разрушили Старое Королевство из страха, а вместо него дали нам ложь. Лорды Саммерсвелла – эти семьи обязаны своим положением эльфам. Колледж Чародейства знает только ту магию, которую разрешают эльфы. Церковь тоже их – Эрлкинг послал Заступников следить за нами. Мы – рабы, Альф. Они держат нас в невидимом рабстве, и мы проживаем свои короткие жизни, не подозревая об их коварстве". В ее голосе звучало отчаяние, которого он никогда раньше не слышал, даже на войне, смешанное с усилием держать тетиву натянутой. "Нас немного, и мы боремся против владычества Эрлкинга. Несколько свободных людей, работающих тайно. Мы сражаемся с тех пор, как пало Старое Королевство. Мы должны были быть осторожны. У эльфов повсюду шпионы. Альф, хватай принца-ублюдка".
Альф приставил Разрушитель Чар к горлу Маэдоса, получая от этого огромное удовольствие. Что бы ни происходило вокруг него в этом вихре заговоров и контрзаговоров, ловушек и интриг, пророчеств и ритуалов, он был уверен, что принц Маэдос – самодовольный ублюдок, который заслуживает того, чтобы его прихлопнули. Берис опустила лук. Она сжала пальцы. "Не так сильна, как раньше", – призналась она.
Ольва опустилась на колени рядом с Дервином. Лицо парня было серым, кожа – липкой. Она прижалась к нему и укрыла своим эльфийским плащом, чтобы согреть. Альф рассеянно огляделся, нет ли нигде еще каких-нибудь целебных снадобий. Парню нужен целитель, подумал он.
Берис продолжила. "В юности я потеряла очень много друзей. Я всю жизнь пряталась от эльфов. Всегда бежала, всегда лгала. Пока... пока не нашла вас. До Девяти".
"Почему ты ничего нам об этом не рассказывала?" Альф попытался сосредоточиться на ее словах. У него все еще звенело в голове после того, как Акрайст нанес ему удар. Акрайст был здесь. Он тряхнул головой, как собака, и из уха вытекла струйка вязкой крови, отчего у него снова закружилась голова. С другой стороны, теперь он мог слышать Берис гораздо лучше. Он покачивался на ногах, но держал острие меча у шеи Маэдоса.
"Я хотела, чтобы у меня была такая возможность. Очень хотела. Но Альф – мы путешествовали со жрицей Заступников и дочерью Эрлкинга. Потому что люди, знающие все это, исчезают, Альф". Берис махнула рукой в сторону Ольвы и Дервина. "Маэдос убил бы вас всех, чтобы заставить замолчать. Они убьют вас, если смогут. Мне пришлось скрыть то, что я знала, чтобы защитить Девятерых".
Принц пожал плечами, как бы говоря, что убийство смертных-однодневок его не касается. Альфу захотелось отрубить Маэдосу голову прямо здесь и сейчас, но он сдержал раздражение. Берис всегда была искусной лгуньей, и, по ее собственному признанию, она использовала Альфа для расправы над своими коварными приспешниками – он не стал бы исключать, что она все это выдумала.
Он попытался пробить брешь в ее паутине. "Эльфы помогли нам в войне, – сказал Альф. "В конце концов, они пришли нам на помощь, даже если нам пришлось вытягивать это из них силой".
"Ровно столько, чтобы обеспечить патовую ситуацию – им нужна была угроза Некрада, чтобы держать нас в страхе. Пока Саммерсвелл живет в страхе перед севером, мы никогда не посмотрим на юг, в Эвервуд. Именно там кроется настоящее зло. Но мы разрушили их планы, когда убили лорда Боуна и покончили с угрозой. У нас был Некрад. Этот город изменил все. Здесь есть магия, которой не владеют Лесные эльфы. Мы могли заводить союзников, строить планы, укреплять себя. Это единственное место во всем мире, где у Эрлкинга не было шпионов... кроме Лаэрлин".
Для него это было слишком. Все их совместные приключения, вся их дружба превращались в нечто уродливое, грязное и жестокое. У его друзей были недостатки, у всех – некоторые он знал всегда, некоторые увидел слишком поздно. Но не такие. "Я не могу поверить, что Лаэ – часть какого-то... эльфийского заговора против всех смертных. Нет, она всегда была одной из нас – Берис, она предупредила мою сестру о Маэдосе. Она забрала Ольву с Острова Рассвета".
"И привела твою сестру прямо к тебе, чтобы толкнуть в эту ловушку. Лаэ – часть этого, Альф, как и ее брат. Так и должно быть. Вот почему я никогда не пыталась рассказать тебе обо всем этом. Большинство людей отвергают правду. Они предпочитают сказки о добрых эльфах, присматривающих за нами. Священники знают. Дворяне знают. Волшебники знают. Но они довольствуются объедками со стола Эрлкинга. Но не я. Будет еще одна война, Альф. Война против Эвервуда. Это наш последний шанс вырваться на свободу".
"Восстание зверей, – насмешливо произнес принц Маэдос, – зверей, которые научились говорить. Эльфы – перворожденные, наследники всего творения. Ты будешь поставлена на свое место, смертная. Твоя короткая жизнь будет полна страданий и..."
Альф ударил принца по лицу, отчего тот растянулся на полу.
"Прости, – сказал он Берис. "Но Гундан очень хотел бы, чтобы я это сделал".
ГЛАВА 41
Ольва сидела, держа сына за руку, и боялась, что он умирает.
В конце концов, она уже видела смерть раньше. Не так, как Альф – для Альфа смерть была молниями, волшебными мечами и огненными струями драконьего дыхания; смерть была героической последней схваткой в битве. Смерть для Альфа была внезапной в своем появлении. Смерть или слава, говорили поэты, но они лгали – для Альфа смерть была славной. Из всех Девяти именно Пейр, чья легенда сияла ярче всего, умер первым.
Ольва знала смерть по-другому. Смерть Галвина со всеми сопутствующими ей ужасами была вторжением мира Альфа в Эрсфель. Смерть Галвина была исключением. По большей части она знала другие способы умереть. К примеру, медленная, истощающая смерть их родителей. Их отец, Длинный Том, в молодости был самым сильным человеком в Малладейле и всегда гордился силой своего тела. Она видела, как его тело предавало его, дюйм за дюймом, год за годом. Его руки дрожали (она держала Дервина за руку, когда та дрожала), а ноги подкашивались. Потом глаза, зубы, мочевой пузырь. Летними вечерами она усаживала его на маленький табурет, чтобы Длинный Том мог чувствовать тепло на лице, и накрывала одеялом иссохшие ноги, чтобы скрыть лужицу мочи.
Альф так и не вернулся домой.
Их мать, Майя – ее угасание ума опередило тело. Она бродила по лесу в поисках исчезнувших сыновей. Иногда она принимала Галвина за одного из братьев Ольвы и относилась к нему как к собственному ребенку. В другие дни она не узнавала ни Ольву, ни Длинного Тома и кричала, чтобы они убирались из ее домика. Деревенские дети называли ее ведьмой и шептались, что она пьет силу земли и общается с демонами. Ее дух улетучился, оставив после себя живую оболочку.
Альф так и не вернулся домой.
Как и ужасная неопределенность судьбы Гарна. Ожидая ответов, которые так и не пришли, ожидая новостей от каждого незнакомца, не зная, когда придет время сдаться и объявить его мертвым, ты никогда не начинал горевать и никогда по-настоящему не переставал.
Теперь Дервин умирал.
Она сидела неподвижно. Берис, Альф и принц говорили о важных вещах, о тайных войнах и вечных династиях, о том, что одни вещи подчиняются другим, о судьбе города и спасении мира, а ее мир умирал у нее на глазах. Отчаяние поглотило ее и превратило в камень; страх восторжествовал, пробив грудную клетку и вырвавшись в мир, став реальностью. Она боялась, что Дервин умрет, и Дервин умирал.
А потом чей-то мокрый нос прижался к ее руке. Морда собаки обнюхивала ее, настойчиво подталкивая под себя, заставляя встать. Она ничего не видела, там ничего не было, но каким–то непостижимым образом знала, что Ку был рядом, предлагая утешение и – что более важно – избавляя ее от застывшего ужаса. Было ли это воспоминание, или видение, или какое-то странное чудо, она не знала, и в тот момент это не имело значения.
Берис быстро говорила. "Меня ждет корабль. Он быстрый и защищен от шпионов Эрлкинга. Я готовила его много лет. Мы привезем принца на юг. У меня там есть друзья, у которых есть к нему вопросы. Нам нужно знать, кто из лордов наверняка выступит против нас, а кто переметнется на нашу сторону, когда мы поднимемся. Есть и другие вещи, о которых может знать только любимый сын Эрлкинга. Странствующие Компании, туманы Эвесленда, правда о церкви Заступников – мы сломаем его на колесе или используем эльфийские иглы, если придется. Заставим его пожалеть о своем бессмертии. Идем. Ты и твой меч нам тоже понадобятся, Альф".
Альф покачал головой. "Я должен вернуться наверх, Берис. Должен следить за Смертью".
"О, Альф, – печально вздохнула Берис, – город потерян. Как только открылось море, все купцы и дворяне в Гарнизоне устремились на свои корабли. Скоро не останется никого, кроме жителей Вольностей и тех, кто слишком беден или глуп, чтобы бежать, – и Блейза, потому что он не покинет свою башню. Он умрет там". Она достала маленькие заколдованные часы – солнечные часы, вокруг которых вращалось крошечное солнце. "Мы должны идти. Возьми с собой принца".
"Альфрик", – произнесла Ольва тихо. Они не услышали ее.
"Я не брошу Некрад!" – крикнул Альф. "Мы дали клятву! Город – наша ответственность, так мы договорились".
"И ты собираешься сражаться со Смертью? Вот этим?" Берис ткнула Альфа в его раненую руку. "Ты ранен и истощен. Даже с мечом ты пойдешь на верную гибель".
"Нет нужды сражаться со Смертью", – сказал Разрушитель Чар. "Принц Маэдос передал заклинание воскрешения Лату. Поэтому он знает символ, чтобы снять заклинание. Одним словом он может изгнать Смерть".
Берис заколебалась, потом покачала головой. "Нет времени! Маэдос так просто не отдаст символ. Он скорее уничтожит Некрад, чем позволит смертным править им. Альф, мы должны уходить. Бой сейчас в Саммерсвелле. Корабль ждет".
"Альф!" Ольва встала. "Нам нужна твоя помощь. Ты нужен Дервину".
Берис придвинулась к Альфу и что-то зашептала ему. Ольва не могла расслышать, что говорила другая женщина. Лишь обрывки их разговора, который она уловила, ничего для нее не значили – они говорили об общих ужасах войны, о людях и местах, о которых она никогда не слышала, о лордах и королях. Альф возражал, качая головой, но Ольва не могла его ждать. Она подняла Дервина – он был ужасающе легким, словно Акраист выдолбил его изнутри, – и стала тащить к лестнице, в темноту Ямы. Она понятия не имела, как ей удастся поднять Дервина по шахте на площадь и к поджидающему дредворму, но как-нибудь справится.
Она оглянулась через плечо. Ее брат сделал несколько неуверенных шагов, переводя взгляд с нее на Берис и все ее разговоры о поисках и войнах. Затем расправил плечи и принял решение. Он повернулся спиной к Берис и поспешил за Ольвой. Взял Дервина под руку и перекинул парня через плечо.
"Альф!" – позвала Берис. "Ты ведешь себя глупо. Парень умирает. Ты же знаешь".
Альф продолжал идти.
"По крайней мере, отдай мне меч!"
Альф продолжал идти.
Берис раздраженно зарычала и наложила стрелу на тетиву своего лука. Альф повернулся и поднял черный меч, чтобы отразить любую атаку.
Двойные двери в дальнем конце зала с грохотом распахнулись, и все отчетливо услышали, как Тредей пробормотал: "Я молюсь, чтобы мы не опоздали, принцесса".
Ольва никогда не забудет, что произошло дальше. В последующие холодные недели она часто размышляла об этом, гадая, что все это значило. Она разговаривала со своими советниками, особенно с Ильдорэ, пытаясь понять, что задумал каждый из действующих лиц в этой картине.
Альф отказался обсуждать этот момент, так что она никогда не могла быть уверена.
Двойные двери распахнулись. В них стояла принцесса Лаэрлин, в сверкающих доспехах, идентичных Маэдосу, с грозным луком Мортусом в руках. По бокам от нее стояли эльфийские рыцари Рассвета, не меньше дюжины. Там же находился и Ватлинг. Ольва навсегда запомнила, как поймала его взгляд в другом конце комнаты и увидела, что шок на ее лице отразился на его собственном.
Как только дверь распахнулась, принц Маэдос прыгнул вперед. Со своей раненой ногой он ни за что не смог бы преодолеть расстояние до дальнего конца зала, где стояли эльфы, – не раньше, чем споткнулся, или Берис поразила его стрелой, или Альф поймал его. Вместо этого он бросился вперед с выражением дикого триумфа на лице, мимо Берис, мимо Ольвы, прыгая с плавной эльфийской грацией, чтобы напороться на вытянутый меч Альфа.
Разрушитель Чар с нетерпением принял его жизнь. Острие клинка прорезало броню и кость, пронзило Принца Рассвета. Эльфийская кровь смешалась с морем смертной, пролитой Альфом. Принц ахнул, когда меч пронзил его сердце, но Ольва услышала смех его призрака, вырвавшегося на свободу из его тела.
Эльфийские стражники закричали, увидев, как Ламмергейр убивает принца Рассвета. Потрясенные до глубины души, они бросились вперед. Среди них стояла Лаэрлин, и хрустальные слезы бежали по ее щекам, когда она поднимала Мортус.
Позже она узнает о Мортусе, Луке Палача при эльфийском дворе; о том, что его изготовил сам Эрлкинг и что в давние времена его стрелы повергали великанов и драконов. Что даже Разрушитель Чар не смог бы отразить стрелу Лаэрлин, если бы она ее выпустила.
Но она этого не сделала. Она колебалась.
Берис не стала.
Берис прицелилась не в Альфа и Ольву, не в эльфов, а в точку в центре зала, между могучими колоннами. Ее стрела попала в цель и расцвела ложным рассветом огненного взрыва. Волна пыли, жара и разлетающихся осколков захлестнула Ольву, и в этом хаосе она услышала, как рушится потолок зала. Все огни снова погасли, но, прежде чем они погасли, она увидела убегающую воровку Берис, а по ту сторону осыпающихся обломков принцессу Лаэрлин, сияющую, как далекая звезда.
Затем наступила тьма.
*
Альф схватил ее за запястье и потащил за собой. Вверх по ступеням, через узкие проходы и гулкие лабиринты. Вперед, вперед, через Ямы Некрада, в то время как позади них подземный мир трещал и бился в конвульсиях, а затем, наконец, стал жутко тихим, грохот перешел в настороженную тишину, нарушаемую только тяжелым дыханием Альфа и далеким капаньем воды. Она уронила светоч, который дала ей Берис, и ничего не могла разглядеть. Пришлось довериться Альфу.
Обратный путь показался ей гораздо длиннее, чем раньше.
"Ты знаешь, куда идти?" прошептала она, и Альф долго обдумывал вопрос, прежде чем ответить.
"Знаю".
Они подошли к шахте. "Позови червя", – приказал Альф. Дредворм скользнул к краю шахты, и его отвратительная безглазая голова опустилась вниз. Он схватил Дервина своей пастью и поднял его обмякшее тело на поверхность, в то время как Альф обхватил Ольву за талию и приподнял ее, чтобы она могла ухватиться за сломанную железную решетку и подтянуться. Альф поднялся сам, и при свете она увидела, что одна его рука сильно ранена.
"Бедная твоя рука!"
"Это неважно". Он затащил Дервина на спину дредворма. "Вперед, к башне".
Пока они летели, вокруг продолжалась осада. За пределами некромиазма над морями забрезжил рассвет и осветил молчаливых каменных драконов, охранявших подступы к городу. Навстречу этим драконам по северной дороге двигалось еще одно воинство Диких.
В ответ ворота Некрада распахнулись, и сэр Прелан выехал на дорогу в сопровождении дюжины других рыцарей. Копья потрескивали от магии Некрада, а доспехи были инкрустированы магическими камнями и талисманами. Эти рыцари знали, что едут навстречу своей гибели, но их атака даст защитникам время собраться с силами.
Дварфы все еще удерживали ворота Гарнизона и стену, как много лет обороняли Дварфхольт от орд лорда Боуна. Теперь они были далеко от дома, стояли на каменной кладке, сделанной не их предками, и под странным небом Некрада, а не в родных туннелях. Но их сородич был убит Дикими, и они отомстят тем, кто его подвел.
За границей Вольностей лилась кровь. Отряды Диких ходили от дома к дому, разыскивая эльфов, которым их предки поклонялись как богам. Иногда они находили то, что искали, и вытаскивали какого-нибудь неудачливого эльфа, чтобы зарезать его на улице. Чаще же находили быстрое копье Ильдорэ или ледяные иглы.
Ольва ничего этого не знала. Альф видел больше, поскольку осматривал город опытным глазом, но один вопрос не давал ему покоя. Смерть была и на улицах Некрада, и на стенах, и у северных ворот.
Но сама Смерть все еще не появилась.
Башня Плача бросалась в глаза – неестественная непристойность, заноза в коже творения. Она была слишком высока, чтобы стоять, но все же стояла; слишком велика, чтобы быть делом рук смертных или эльфов, но все же существовала. Ее могла сотворить только магия, и все же она была невообразимо мерзкой – античудо, знак, возвещающий, что изобретательности магов есть предел, что в голове могут возникнуть вещи, которые никогда не должны быть воплощены в жизнь. Она возвышался на сотни футов, словно из жучиного панциря и раковой горгульи, извиваясь и корчась, будто осознавая собственную чудовищность. Из нее торчали башни и башенки поменьше, а примерно на трети пути вверх лежали разбитые остатки железного моста, который когда-то перекидывался через пропасть между башней и храмом лорда Боуна. Теперь от этого исчезнувшего храма осталась лишь черная яма – памятник Девяти. Но башня устояла, и они полетели к ней.
Альф направил дредворма на балкон, расположенный высоко на северном фасаде. Он спустился с него и посмотрел через балюстраду на черную яму далеко внизу. "Когда-то давно мы забрались сюда с Берис", – пробормотал он. Он осторожно поднял Дервина и перенес его через дверной проем в уютный кабинет, стены которого были уставлены книжными полками, заставленными диковинками и сокровищами Некрада. Из стеклянных банок на Ольву косились существа с мордашками Ватлингов; у окна стояли медная подзорная труба и аквариум.
Альф положил Дервина на стол, смахнув с него наваленные книги и свитки. Чернильница выплеснулась на полированное дерево пола, и Альф пинком отбросил ее в угол. Ольва опустилась в мягкое кожаное кресло. Распахнулась еще одна дверь, и в комнату вбежала Торун.
"Ольва! Мастер Блейз предвидел твое появление".
"Неужели?" – пробормотал Альф. "Нам с ним нужно долго-долго поговорить, когда все закончится". Он повысил голос. "Блейз! Это ты тоже предвидел?" Он махнул здоровой рукой в сторону окна, на столбы дыма, которые поднимались в миазмах над головой, на далекие сражения.
Торун обняла Ольву. Руки дварфийки были липкими от крови.
"Ты ранена?" – спросила Ольва.
"Нет. Нет. Это просто другие ученики. Они пытались напасть на мастера Блейза. Сейчас они ушли".
Не успела Ольва спросить Торун, что случилось, как со всех сторон раздался голос. "Сэр Альфрик из Малладейла, рыцарь Саммерсвелла, которого некоторые называют Ламмергейром. Хранитель Разрушителя Чар! Ты пришел в мою башню, когда город содрогается. Лига распалась, Девять рассеяны! Принц Эвервуда мертв, и конец близок".
"Прекрати, Блейз", – сказал Альф. Внезапно волшебник оказался в комнате вместе с ними, склонившись над Дервином. "Мне нужна твоя помощь".
"Ты получишь ее". Волшебник провел большим пальцем по лбу Дервина, словно счищая грязь. "Мы должны действовать быстро. Многие защитники города уже бежали".
"Вонд поручил мне следить за Смертью, – сказал Альф, – иначе я был бы в самой гуще событий".
"Смерть остается великой неизвестностью". Блейз помазал Дервина сладко пахнущим маслом.
"Ты можешь его исцелить?" – спросила Ольва.
Капюшон Блейза скрывал его лицо, но она видела, как блестели его глаза, когда он повернулся к ней. "Ольва Форстер. В этот день предстоит многое сделать. Твой сын находится за пределами досягаемости всех известных мне целительных чар и зелий. Возможно, Заступники смогли бы переманить его обратно через порог, но... "Волшебник сделал паузу. "В Некраде нет Заступничества. В отсутствие духов приходится довольствоваться хитростью смертных. Я знаю заклинание, которое может спасти твоего сына. Должен предупредить: магия дорого обойдется всем участникам, и Дервин не вернется прежним".
Она кивнула. "Да. Все должно быть сделано".
"Альфрик, – сказал волшебник, – поговорим наедине".
"У меня нет секретов", – ответил Альф, опираясь на меч.
"Это дело Девяти".
Волшебник и воин удалились в смежную комнату, оставив Ольву ждать рядом с Дервином. Она хотела помолиться, но слова Берис зазвучали в ее ушах. Церковь тоже принадлежит им. Видение настоятельницы Марит привело ее прямо в ловушку Маэдоса. Все время, что она провела на Острове Рассвета, вся дружба принца: он держал ее в ловушке, пока не наступил подходящий момент, чтобы использовать ее против Альфа. Да и Бор – все, кого она встречала на Дороге, принимали ее за дурочку. За каждой улыбкой скрывались клыки, каждое доброе слово было обманом.
Она была дурой. И теперь Дервин лежит, умирая, на каменной плите. Он не вернется прежним. Что это значило?
Торун принесла миску с водой и смыла кровь с рук, что напомнило Ольве об их встрече в Фоссвуде несколько недель назад. Тогда Ольву охватил ужас после ранения одного из солдат Мартенса, попавшего в засаду. Торун, однако, была невозмутима.
"Что случилось с учениками?"
"Они были шпионами и убийцами Колледжа Чародейства в Саммерсвелле", – ответила Торун. "Мастер Блейз, конечно же, знал об их предательстве. Они пытались пробраться в его покои ночью, но он ждал их. Прогнал их. Теперь я его единственная ученица". Дварфийка раздулась от гордости. "Ты должна увидеть здешнюю библиотеку. Здесь есть свитки, написанные еще в те времена, когда Некрад был только построен, книги величайших магов эльфов – да и смертных тоже. Больше, чем я смела мечтать. Но многое скрыто за шифрами и сигилами. На их разгадку уйдут годы".
"Годы в Некраде". Ольва содрогнулась при этой мысли. "Это чудовищное место".
"А по-моему, оно прекрасно, – сказала Торун.
То ли кабинет превратился в большую ритуальную комнату, то ли Ольва слишком отвлеклась, чтобы заметить, как Торун провела ее в другую комнату, она точно сказать не могла. Все стало странным и похожим на сон. Дервин лежал на подставке, и на него, как на мертвого, накинули белое полотнище. Блейз стоял неподалеку, перед ним в воздухе витал огромный фолиант в кожаном переплете.
Альф подошел и опустился на колени рядом с ней. "Блейз рассказал мне о своем плане. Дочь моего друга – Турна – тоже была ранена, и Лат использовал заклинание, чтобы спасти ее. Блейз говорит, что мы можем использовать тот же ритуал, чтобы помочь Дервину. Отправиться в Серые земли и вернуть его. Заклинание опасно – я видел, что оно сделало с Турном, – но я пойду. Я верну твоего сына". Он оглянулся и посмотрел в окно на город. На улицах горели костры, а от северных ворот доносились звуки, похожие на раскаты грома. "Придется поторопиться", – пробормотал Альф.
"Нет". Ольва поднялась. "Я пойду. Это магия, Альф, а не вопрос силы. Я могу это сделать". И когда она заговорила, то почувствовала себя так же, как в сердце Фоссвуда, словно ее дух был готов вырваться из тела. Почти с нетерпением она шагнула к волшебнику. Торун заметила ее приближение и поспешила на помощь Ольве, помазав ее лоб каким-то дурно пахнущим маслом.
"Подожди, – сказал Альф. Он схватил руку Ольвы и положил на Разрушитель Чар, сомкнув ее пальцы на рукояти. "Возьми его. Я не могу пойти с тобой, но это может. И... и если придется, если ты не сможешь найти его, скажи мечу, чтобы он разрушил чары и вернул тебя обратно".
Он отошел в сторону. Блейз начал напевать низким, звучным голосом. Ольве показалось, что она снова сидит в кресле в своем доме в Эрсфеле. В ее сознании возникли два накладывающихся друг на друга образа того дома: теплый и домашний, Ку у ее ног, огонь в очаге. Далекий смех в Священном лесу, когда Дервин прощался с друзьями, а потом шорох его шагов по тропинке, когда он возвращался домой к ней...
И другой – та ужасная ночь, смерть Галвина, бледные лица и черный меч. Однако теперь меч был у нее в руках, и он прогнал призраки воспоминаний, когда заклинание вступило в силу.
