Текст книги "Непокорный Меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)
"Нашел". Альф на мгновение задумался. "Эрдис, скажи мне честно – кто-нибудь из людей Дуны причинил вред Дикой по имени Талис? В нее стреляли эльфийской стрелой из Некрада. Приказывал ли Дуна использовать такое оружие против Диких?"
"Наш долг – охранять жителей Новых Провинций, Альф. Саммерсвелл каждый месяц отправляет на север все больше поселенцев, и мы должны охранять границы. Мы предупреждали Диких, чтобы они не вторгались на территорию. Мы пытались найти Турна. Дуна отправил рыцарей в дикие леса на его поиски. Я ничего не знаю об этой Талис, но... что мы можем сделать? Набегам должен быть положен конец. Закон страны должен соблюдаться". Эрдис рассеянно перебирала в пальцах молитвенные четки. "Она кто-то важная?"
"Дочь Турна".
Эрдис поднесла руки ко рту. "О, Заступники храните нас. Альф, мы не знали. Клянусь, мы не знали".
"Что ж, что сделано, то сделано". Альф глубоко вздохнул и начал рассказывать ей историю Даэрох Нала.
Альф намеревался вылететь в Некрад еще до рассвета, но наступила середина утра, а затем и полдень. Сначала ему пришлось снова рассказать эту историю Дуне, затем Гундану, потом проклятой аббатисе и, наконец, Ильдорэ. А еще был обед, сон и Чудо Заступников.
Рассказ Дуне напомнил Альфу о тех днях войны, когда Девять приносили в Саммерсвелл предупреждения, но мало кто им верил. О, Дуна склонил голову и что-то пробормотал о серьезности, когда они заговорили о Смерти, но Альф мог поклясться, что лорд его не понял. Не то чтобы Дуна считал Альфа лжецом, но мысли о враге была не из тех, что легко укладываются в его голове. Альф видел подобное, сражаясь с чудовищами – воины-ветераны, участвовавшие в сотне битв с другими солдатами, замирали в замешательстве, столкнувшись с трупоедом или демоническим порождением. Дуна сражался при осаде Некрада, но для него те дни были кошмаром, прошедшим двадцать лет назад и с благодарностью забытым. Армия Диких, осаждавшая его замок, была частью мира, который он понимал. Чудовища из легенд – это совсем другое дело, удел героев.
Другой герой в замке храпел в постели, когда Альф поднялся к нему в комнату. Весть о ранении Гундана разнеслась по дварфским шахтам и поселениям в округе, и теперь там постоянно находилось около дюжины дварфов, ухаживающих за своим прославленным кузеном или охраняющих его дверь. Альфа они встретили с восторгом: тому, кто сражался, защищая Дварфхольт, всегда были рады. Они разбудили Гундана, и Альф, присев на край кровати, рассказал ему о случившемся. Гундан внимательно выслушал рассказ о возрожденной Смерти, затем откинул голову на подушку, словно погрузившись в молчаливое созерцание. На мгновение он показался очень старым и усталым. Затем открыл рот, и из него вырвался фонтан проклятий и ругательств, которые начинались со слов "чертовы проклятые тупые долбаные ИДИОТЫ", а затем перешли в ругательства на дварфском, эльфийском и дюжине других языков.
Гундан сорвал повязки с глаз и, пошатываясь, встал с кровати, требуя свой топор. Один из его двоюродных братьев починил лезвие, насколько это было возможно, в замковой кузнице, и Гундан счел его достаточно хорошим для убийства той, кто, судя по всему, уже была мертва, по крайней мере один раз, и в любом случае являлась всего лишь десятилетней девочкой. Один глаз Гундана все еще был слеп, а второй плохо видел, но он заставил Альфа поклясться, что тот укажет ему правильное направление. В любом случае, даже Гундан согласился, что им придется созвать еще один "чертовски бесполезный совет идиотов", хотя бы для того, чтобы заставить Вонда разблокировать арсенал и задействовать всю мощь Лиги. Дредворм может выдержать двоих, даже таких тяжелых, как Альф и Гундан. Они полетят на юг вместе.
("Не обязательно воевать", – возразил Альф. "Может, мы еще сможем заключить мир с Дикими?"
"Мир, – парировал Гундан, – наступает, когда одна сторона кричит: "Я сдаюсь, я сдаюсь, перестань бить меня этим топором". И он толкнул сундук с мечом по полу к Альфу).
К тому времени весть о возвращении Альфа распространилась по замку и дошла даже до часовни, где Эрдис и ее фрейлины молились за здоровье ее сына Идмаера. Настоятельница Марит оставила свое святое бдение, разыскала Альфа и потребовала, чтобы он рассказал ей о том, что произошло в Даэрох Нале. Альф снова рассказал историю, только на этот раз с бесконечными перебиваниями и вопросами. Для Марит явление Смерти стало подтверждением того, что это в первую очередь духовная битва, война, которая будет решаться верой и рвением, а не силой оружия, и что поэтому как никогда важно, чтобы Альфрик посвятил себя делу церкви Заступников. Марит также заявила, что будет присутствовать на совете в Некраде, а это означало, что вероятность того, что совет соберется в ближайшее время, невелика, поскольку Марит потребуется два или три дня, чтобы добраться до юга. Ее не удалось переубедить, несмотря на тихие увещевания Альфа о том, что время не терпит, и на более громкие и прямые уговоры Гундана.
Чудо Заступников состоялось чуть раньше полудня.
Настоятельница и Гундан закончили ссориться – Гундан считал, что на совете в Некраде должны присутствовать только Девять, а настоятельница утверждала, что именно Девять спровоцировали это бедствие, – и отправилась в часовню помолиться. Альф ел на кухне, когда услышал крики, а затем дикий звон колоколов. Он выскочил наружу, уверенный, что замок подвергся нападению, и приготовился к сокрушительному удару молнии, подобной той, что поразила Даэрох Нал. Вместо этого обнаружил толпу, собравшуюся у дверей часовни, плачущую и лихорадочно молящуюся.
"Что это? Что случилось?" – потребовал он.
"Заступники!" – закричали они в один голос и зааплодировали. В последующие часы к толпе присоединялось все больше и больше людей, по мере того как весть о чуде распространялась по городу. Это новое чудо почти затмило рассказы Альфа об армии Диких и воплощении Смерти.
Альф протиснулся в темноту часовни.
Эрдис стояла там на коленях рядом со своим сыном Идмаером, и хотя он все еще лежал на одре без сознания, бледность покинула его лицо. На своем веку Альф повидал много раненых, воинов, которые лежали в лихорадке и не знали, поднимутся ли они когда-нибудь снова со своего больничного ложа. Два дня назад он бы предположил, что сын Дуны обречен на смерть, но от него больше не пахло смертью. Парень будет жить.
Молодая женщина сжимала оставшуюся руку мальчика с другой стороны. Она сменила одежду эльфа-колдуна на респектабельное платье девы из Аршота, но Альф узнал в ней одну из женщин с пиршества. Она подняла голову, когда тень Альфа упала на Идмаера. "Здесь был Заступник!" – прошептала она, и лицо ее озарилось радостью. "Я видела Его! Он был подобен солнечному лучу! Существо, сотканное из света! Я видела Его так же ясно, как сейчас вижу вас!"
Альф огляделся в поисках настоятельницы, но среди толпы верующих ее не было видно. Должно быть, она в святилище. Он подошел к двери рядом с алтарем, но не осмелился постучать. Изнутри доносился шепот молитв и плеск воды в священной чаше. Он чувствовал себя неловко, стоя у дверей часовни, единственный среди коленопреклоненной толпы, единственный, кого не затронул божественный пыл. Здесь проходил Заступник, подумал он и удивился, почему дух решил исцелить сына Дуны, а не, скажем, Гундана.
Через несколько минут появилась настоятельница. Ее лицо было смертельно бледным, и она оперлась на руку Альфа, ища поддержки, но посмотрела на него с такой искренней улыбкой, что с ее лица словно сползли годы. "Заступники услышали мою молитву, Альфрик. Они спасут нас от демона, которого вызвали Дикие".
"Как?" – спросил он, но настоятельница только улыбнулась и запела во весь голос.
Вечерело, над темными стволами деревьев клубился туман, когда Альф наконец спустился в тюремную камеру под замком. Ильдорэ сидела у зарешеченного окна и слушала пение и молитвы верующих во внутреннем дворе.
"Прошлой ночью мне приснилась Америт, – тихо сказала она. "Ты потерпел неудачу, Ламмергейр, и теперь мы все обречены".
"Может быть, – сказал Альф, – но я не убил никого из своих друзей. Все еще есть надежда, что мы сможем помириться".
"Отдай мне меч, смертный. Это единственное оставшееся у нас оружие, способное победить Смерть. Когда-то им владел мой брат – отдай его мне, и я клянусь, что использую его по назначению".
"У меча, – вздохнул Альф, – есть хозяин".
*
Оставшись один в тихой комнате замка, он открыл сундук и достал меч. Это было, надо признать, прекрасное оружие. Клинок – обсидиановая плоскость, зеркально гладкая, за исключением желобка, проходящего по центру, без украшений. Поперечная гарда, напротив, была искусно обработана: черное дерево, лишенное листьев зимой, с раскидистыми и переплетающимися ветвями. На черном дереве был только один плод – рубин, известный как "глаз демона". Рукоять была обтянута драконьей кожей и идеально подходила по размеру для мясистого кулака Альфа. Акрайст орудовал Разрушителем Чар двумя руками, но для Альфа это был полуторный меч. Навершие повторяло строгое совершенство клинка: полированная сфера из черного металла. Оно достаточно отражало, чтобы Альф мог видеть искаженное изображение себя, отраженное в клинке, если присмотреться, но не любил этого делать – у него всегда возникало ощущение, что искаженное лицо и есть истинный Альф, а он сам – всего лишь тень.
Он попытался поднять меч. Тот показался невероятно тяжелым, словно приваренным к земле. Он убрал руку и откинулся на спинку стула.
"Меч", – произнес он.
Ответа не последовало.
"Ты хочешь, чтобы тебя использовали, не так ли?"
"Ты мой тюремщик", – угрюмо ответил Разрушитель Чар. "Ты запер меня в камере".
"И теперь ты мне нужен". Альф потянулся вперед и снова схватился за меч. Он мысленно представил себе, как молния поражает Даэрох Нал, как ребенок Турна вырисовывается на фоне огня. Он позволил мечу увидеть свои воспоминания, ощутил холодное присутствие клинка в своей душе.
Затем снова попытался поднять Заклинателя, но тот оставался упрямо тяжелым.
"Либо это, либо сундук".
"Я ничто без хозяина, – признал меч, – но ты плохой хозяин. Ты пренебрегаешь своим клинком".
"Что, ты хочешь, чтобы я был с тобой поласковее? Немного полироли? Свидание с точильным камнем?" Лицо Альфа потемнело. "Или ты имеешь в виду кровопролитие, потому что я не стану убивать без причины. Мне не так уж нужна твоя магия".
"Я нужен тебе, Владетель. Я знаю тебя лучше, чем ты сам – тебя душит твое прошлое. Оно тяготит тебя, как тяжелый плащ. Все эти истории, которые рассказывают о тебе другие, и все эти истории, которые ты рассказываешь себе сам. Я наблюдал, как ты годами патрулировал Ямы, снова и снова латая этот плащ, когда он становился грязным или дырявым. Я видел, как ты блуждаешь, слепой к настоящему и цепляющийся за прошлое. Тебе нужен клинок, который освободит тебя, чтобы ты мог ясно видеть".
"Ты очень высокого мнения о своей проницательности", – усмехнулся Альф. "По мне, так ты хочешь влить мне в уши побольше яда о моих друзьях".
"Твои друзья, – сказал меч, – мои враги".
"Уже нет. Война окончена".
"И потому что ты убил моего хозяина – потому что взял меня как военный трофей – я должен забыть, кто я такой? Меня создал лорд Боун. Я был выкован с определенной целью. Я не могу изменить свою сущность".
Альф вздохнул. "Мне нужно оружие, на которое я смогу положиться. А не еще одна проблема, о которой нужно беспокоиться. Тогда, наверное, этот сундук для тебя".
"Подожди!" – воскликнул меч. Он стал легким как перышко, прилипая к руке Альфа, когда тот пытался его положить. "Я буду... вести себя хорошо".
"Поклянись".
"Рыцарь, – с усмешкой произнес Разрушитель Чар, – клянется на мече. А на чем должен клясться меч?"
Альф на мгновение задумался. "Поклянись лордом Боуном. Клянись именем того, кто тебя создал".
Голос, прозвучавший из меча, был холоднее, чем бездна между звездами. "Клянусь лордом Боуном верно служить тебе, Альфрик Ламмергейр. Держи меня рядом с собой, и я буду верен тебе и только тебе. Я не обману тебя, не введу в заблуждение намеренно и сумею защитить твое тело от колдовства. Я буду убивать, пока ты владеешь мной, и щадить, когда будешь сдерживать меня. В этом я клянусь именем моего создателя".
ГЛАВА 28
На этот раз, по крайней мере, на заседании совета было много народу.
Во главе стола сидел лорд Вонд, по левую руку от него – настоятельница Марит, по правую – Гундан. Рядом с Марит сидел еще один сын Дуны, Данвельд, который официально не входил в совет, но ни у кого не было настроения обсуждать тонкости. Мальчику было всего четырнадцать лет, и вся бравада, которую он проявил в бою с закованным в цепи огром, покинула его. Он сменил свое одеяние эльфа-колдуна на тунику и табард с отцовским гербом и сжимал в потных пальцах письмо, написанное графом.
Между Альфом и Гунданом посадили Ильдорэ. Тяжелые кандалы сковывали ее по рукам и ногам, хотя Альф сомневался, что эта мера предосторожности понадобится. Во-первых, Гундан ухмылялся во весь рот, положив перед собой на стол Крошитель, провоцируя Ильдорэ на неприятности. Во-вторых, Блейз был там собственной персоной, его внешность была чем-то средним между многоглазым космическим ужасом, на который он походил в Башне Плача, и учеником, которого Альф когда-то знал. Он был одет как мастер Колледжа Чародейства, но не носил цветов дома, заявляя, что ни одна из семей лордов Саммерсвелла его не спонсировала.
В дальнем конце сидел Тредей, рядом с пустым местом, где должна была находиться Берис. Лаэрлин не было видно, и сердце Альфа при виде этого опустилось. Она все еще не вернулась.
"Сэр Ламмергейр, – начал лорд Вонд, – вы пришли к нам с рассказом, столь же странным, как и все сказки Девяти. Вы предупредили нас, что Дикие собираются на войну, и это, безусловно, заслуживает доверия. В последние годы участились набеги на Новые Провинции, и хотя мысль о том, что какой-то военачальник соберет большое войско, вызывает тревогу, в этом нет ничего непредвиденного. Но более того, вы говорите нам, что во главе войска стоят два героя Девяти, Турн Дикий и Лат Изменчивый".
"Я также сказал вам, что все это началось из-за убийства дочери Турна", – сказал Альф.
"Мой граф-отец никогда бы не приказал никому совершить подобное", – прокричал сын Дуны, в спешке произнося слова одно за другим. Мальчик явно тренировался в ответе на протяжении всего пути из Атара. "Если Дикого и застрелили на его земле, то не по его приказу".
"Как будто это кого-то волнует", – огрызнулся Гундан.
Вонд ударил по столу, требуя тишины, с такой силой, что ободрал костяшки пальцев о дерево. "Прискорбно, что двое из Девяти обратились против Лиги, несмотря на нашу благодарность за все, что они сделали во время войны. Из уважения к их прошлым деяниям – и к вашей дружбе с ними – мы будем относиться к ним милосердно, если представится возможность. Однако этот город и Новые провинции являются частью территории Саммерсвелла и должны быть защищены Лигой".
"Здесь много эльфов, не так ли? Они что, прячутся под столом?" усмехнулся Гундан.
"А еще вы говорите, что скоро на нас нападет дочь Турна Талис, которая... колдунья? Перевертыш? Демон?"
"Смерть".
"Так она может называть себя, – сказал Вонд, – я знал рыцарей, которые сражались под вымышленными именами, но это не меняло их сущности. Кто же она на самом деле?"
Альф пожал плечами. "Не все ли равно? Может, это просто небылица, а она – призрак какого-нибудь мага Диких из далёких времен. Она разрушила крепость одним словом и сейчас направляется сюда".
"Истории растут по мере того, как они распространяются. Армии уменьшаются. Мне нужно знать, реальна ли эта угроза".
"Твой отец говорил то же самое о Боуне", – заметил Гундан. "Я не видел того, что видел Альф, но я ему верю. Она реальна, и мы должны с ней справиться".
"Параллель не ускользнула от моего внимания, лорд Гундан. Вспомните, мой отец был одним из первых, кто прислушался к вестям, принесенным Девятью. Тогда, однако, действия, которые нужно было предпринять, были очевидны. Мы собрали свои армии, призвали союзников и вступили битву против воинства лорда Боуна".
"Мне чертовски нравится это "мы", – сказал Гундан, – учитывая, что в то время ты был восьмилетним мальчишкой. Единственное, что ты собрал, были твои игрушечные солдатики. Турн и Лат относятся к Девяти. Девять начали это, и Девять закончат. Верно, ребята?" Он посмотрел на Альфа и Блейза.
"А как же Берис и Лаэ?" – спросил Альф.
"Берис по делам на юге", – прошептал Тредей. "Я бы не ожидал, что она вернется в Некрад в нынешней чрезвычайной ситуации".
"Дела", – эхом отозвался Гундан. Он наклонился вперед, заслоняя Вонда, сидевшего во главе стола. "Отъебите меня. В любом случае, вор – это не то, что нам нужно. Эта тварь – монстр, и между нами говоря, мы с Альфом – одни из лучших убийц монстров в округе. И я уверен, что Блейз подскажет нам, какой кусок отрубить, а? Хотя, как правило, голова – беспроигрышный вариант".
"Она еще ребенок, Гундан", – сказал Альф.
"Да ладно тебе! Половина монстров Боуна попробовали этот трюк. Ты идешь в подземелье и встречаешь какую-нибудь полуголую девчонку, прикованную к стене, которая рыдает о том, как ее схватили эльфы-колдуны, – отрубаешь ей голову, пока она не превратилась в нечто ухватистое с большим количеством зубов. Может, это существо и носит шкуру ребенка Турна, но кто знает, что у него внутри? Она разгромила Даэрох Нал, как дракон!"
Блейз поднял палец, и в комнате стало жутко тихо. "Я тоже хотел бы узнать больше о том, что произошло в Даэрох Нале. У нас есть только описание последствий, сделанное Альфриком, и его рассказ о том, что поведал ему Турн. Но среди нас есть один бессмертный. Ильдорэ из Рогатой Змеи, что ты знаешь о Смерти?"
На мгновение на лице Ильдорэ появилась гримаса ненависти и разочарования, но затем на нее снизошло великое спокойствие. Она выпрямилась в своем кресле, царственная и мудрая, и когда заговорила, в ее голосе не было ни капли яда, которым она плевалась в Альфа. Это напомнило Альфу змею, сбрасывающую кожу. Так уж устроены эльфы, предположил он, – заглядывая в вечность, начинаешь воспринимать большинство вещей как преходящие, такие же непостоянные, как погода. Она оглядела сидящих за столом, увидела только смертных и подавила свой гнев.
Внезапно она очень напомнила Альфу Лаэрлин.
"Я принадлежу к третьему поколению эльфов. Родилась после расставания, когда энхедраи покинули ловушку Вечного леса и вернулись на север, в этот город, который был нашим домом еще до восхода луны. Я никогда не смотрела на Смерть такими глазами. В первые дни у меня была другая жизнь, но я вспоминаю ее только во сне, и воспоминания эти горьки.
Но я говорила с теми, кто помнит ту эпоху, когда Смерть впервые приняла физическую форму и изгнала нас из Некрада. Вы все раньше сражались с колдунами Диких. Они зависят от потока силы земли, который подобен подземной реке. Местами она течет то быстро, то медленно, то исчезает в глубинах, чтобы вновь появиться в другом месте, и им приходится за ней охотиться. Можно истощить их или воспользоваться моментами, когда их силы иссякают. Однако сила Смерти – это непрекращающийся поток. Все, что погибает, отдает ей свою силу. Чем больше вы боретесь с ней, тем сильнее она становится.
"Именно Америт – та, кого вы называете Оракулом, – отправила меня на поиски. Она в одиночку бороздила просторы двух миров: мира живых и царства призраков, граничащего с землями Смерти. Рейфы принесли ей предупреждение о том, что какая-то сила вторглась в Серые Земли, куда попадают только смертные. Она знала об опасностях пробуждения мертвых и послала меня остановить это, пока вы, смертные, не вызвали этот ужас".
"В легендах Диких, – вставил Блейз, – говорится о том, что Смерть, подобно Лату, меняет кожу, принимая облик зверей, теней, ветра и бури. Когда я впервые столкнулся с этими историями, то подумал, что это метафора, но теперь подозреваю, что это чистая правда. Это совпадает с вашими воспоминаниями о ней?"
"Она похожа на зверя Лата, только гораздо сильнее".
"И она была искусна в использовании своей магии? Она знала много разных способов повелевать стихиями?"
"Ты что, не слушал, смертный? Этот ужас разрушил первое царство эльфов, когда мы были на пике своего могущества".
Блейз повернулся к Альфу. "Но в твоем рассказе Талис взошла на гору босиком. Она не меняла свой облик и использовала сравнительно немного заклинаний. Разве это не так?"
"Наверное".
Гундан кивнул, поняв смысл слов волшебника. "Помнишь Лата, когда он был молод? В наши дни он быстро меняется и может трансформировать свои формы, как ему заблагорассудится, но на то, чтобы научиться этому трюку, у него ушли годы. Мне кажется, у ребенка есть силы, но не так много навыков".
"Ритуал Лата вызвал дух из земель мертвых, – сказал Блейз, – и связал его с телом живого носителя. Потребуется время, чтобы эти две сущности... соединились. Но я не сомневаюсь, что ее способности растут с каждым часом. Со временем – и я не могу предположить, как долго это продлится, но, самое большее, недели или месяцы – она обретет силу и умение владеть силой земли, как это было когда-то. Если она действительно та женщина, которую называют Смертью, то она победила эльфов древности почти в одиночку. Немногие силы в настоящем смогут противостоять ей, когда она достигнет полноты своего могущества". Он сложил руки на груди.
"При всей вашей численности, – тихо сказал Тредей, – Лига не смогла пробить стены Некрада во время войны".
"Магическая защита города погибла вместе с лордом Боуном", – сказал Блез.
"Хорошо, – произнес Альф, – тогда я скажу это. Что, если мы дадим им то, чего они хотят? Что, если мы предложим им уйти из Некрада?"
"Нет!" – зарычал Вонд. Парень через силу взял себя в руки, сжав кулаки так крепко, что из ушибленной костяшки потекла кровь. "Лорды Саммерсвелла приказали мне управлять этим городом, сэр Ламмергейр, а не отдавать его разбойникам. И даже если я отдам приказ покинуть Гарнизон, я не могу командовать графом Дуной или другими правителями Новых Провинций, равно как и говорить от имени лордов Саммерсвелла. Некрад – слишком ценный трофей, чтобы от него отказываться. По крайней мере, в этом мы все согласны?"
"Я, черт возьми, могу говорить за дварфов, – воскликнул Гундан, – мы не собираемся отказываться от борьбы. И кто сказал, что Турн остановится на этом городе? Мы едва не потеряли Дварфхольт в последней войне, и многие мои сородичи похоронены вдоль дороги, ведущей оттуда в Некрад. Мы не побежим от какого-то сопляка и призрачного чудовища со времен рассвета".
"Некоторые из нас, – тихо сказал Тредей, – не могут бежать из города, даже если бы захотели – а я, уверяю вас, очень хочу это сделать. Но не могу".
Данвельд запнулся. "Дом моего отца сейчас на севере, и замок Дуны – надежное место. Он послал меня попросить о магической помощи, которую может оказать Некрад".
"Да", – сказал Гундан. "Что бы мы ни делали, мы должны послать помощь Дуне до того, как Дикие двинутся на юг. Пусть он угрожает их флангу".
"Заступники предопределили основание Новых Провинций, – сказала настоятельница, – так что их защита – святое дело, и к тому же достойное. С благословения Заступников победа нам обеспечена – если мы, конечно, останемся верны".
Лицо Блейза оставалось бесстрастным, но слегка подрагивали, как будто он сдерживал смех. Когда он заговорил, его голос был замогильным. "Некрад был первым городом. Именно здесь создано первое заклинание, спета первая песня, рассказана первая история. Было бы неправильно позволить разрушить этот город, что бы вы ни думали о его нынешнем состоянии".
Все взгляды обратились к Альфу. "Я видел как слишком много людей погибло в этом богом забытом месте, – медленно произнес он, – чтобы приветствовать идею сражаться за него. Я не хочу убивать ни одного Дикого. Не хочу сражаться со своими друзьями".
"Сэр Альфрик, – сказал Вонд, – вы ведь присягнувший рыцарь Саммерсвелла и Лиги, не так ли? Вы обязаны по закону и чести подчиняться приказам лордов Саммерсвелла, и я призываю вас как их представителя защищать город Некрад от всех врагов. Если потребуется, сэр, вы будете защищать этот город не на жизнь, а на смерть".
"Это священный поход, – добавила Марит, – и дело правое!"
"Я знаю, черт побери, ясно? Я сделаю это, если придется. Но должен же быть другой путь". Альф посмотрел через стол на пустые места, желая, чтобы Лаэрлин хотя бы вернулась. Она говорила о том, что хочет укорениться в городе. Если она свяжет себя с Некрадом, тогда в городе будет хоть одна светлая сторона, хоть один человек, которого, как он знал, стоило защищать. Но деревья жизни в роще Лата превратились в пепел, а Лаэрлин была далеко, за морем. "Как насчет подкрепления? Если Дикие увидят, что их превосходят в силах, возможно, они отступят". Даже произнося это, он понимал, что слова его пусты. У Диких, несомненно, было больше воинов, чем у Лиги, и даже если войска Лиги будут лучше вооружены и обучены, а также надежно защищены за стенами Некрада, этого будет недостаточно. У эльфов в Даэрох Нале за плечами были тысячи лет опыта, магия и крепкие стены, за которыми можно было укрыться. Однако Смерть пришла и за ними.
"Гонцы отправились на юг. Лига уже отправила подкрепление в поход из-за разногласий с Лесными эльфами, и Дварфхольт тоже пришлет войска, – сказал Вонд, – но в это время года в пути приходится туго. Пройдут недели, прежде чем какая-либо помощь прибудет по суше. Против большинства врагов город, вероятно, сможет продержаться достаточно долго, чтобы войска смогли снять осаду. Против этого существа... я не знаю".
"А эльфы?" – спросил Альф.
"Я отправлю гонцов с просьбой к эльфам оставить на время их спор с Лигой и прийти к нам на помощь".
"Нахрен эльфов", – сказал Гундан. "Не посылай никаких гонцов. Если мы будем умолять этого ублюдка Маэдоса прийти к нам на помощь, он потребует в качестве компенсации весь этот чертов город. Никто из вас его не знает. Мы с Альфом обращались к Маэдосу за помощью во время войны, но он не помог. Он будет улыбаться, кланяться и много болтать, как это делают эльфы, но высосет из вас всю кровь, прежде чем пошевелит пальцем".
"Лаэрлин, – начал Альф.
"Съехала с катушек, как и Ян. Решать нам".
"Это безумие", – сказала Марит, – "избегать наших старейших союзников, когда мы в них остро нуждаемся".
Вонд встал. "Я предлагаю, чтобы Совет направил на Остров Рассвета обращение с просьбой..."
"Не беси. Мы справимся без этих долбаных эльфов", – крикнул Гундан.
"Лесные эльфы – добрый народ, – возразила настоятельница. "Я уверена, что они позволят некоторым из наших кораблей пересечь море. Мы могли бы забрать тех, кто не может сражаться при защите города, в безопасное место. По крайней мере, отослать детей".
"Не-а. Нет ничего лучше, чем стоять спиной к стене, чтобы укрепить позвоночник", – фыркнул Гундан. "Если мы позволим кому-нибудь уйти, они начнут резать друг друга за место на кораблях, а нам нужны все наши силы, чтобы удержать стены".
Дварф встал и обошел стол, чтобы встать рядом с Блейзом. На ходу он постукивал топором по каменному полу, словно отбивая барабанную дробь. "Если бы не ребенок, – сказал Гундан, – у Диких не было бы возможности объединиться. Мы бы говорили о том, как защитить Новые Провинции, а не гадили в штаны по поводу падения Некрада. Так что, повторюсь, все сводится к тому, чтобы убить... – Он спохватился и виновато улыбнулся Альфу. "Остановить девчонку. Ребята, как нам это сделать?"
"Создатель заклинания может отменить его, – сказал Блейз, – Лат смог освободить дух Смерти. То же самое может сделать и тот, кто написал заклинание воскрешения". Он обвел взглядом стол. "Я уверен, что не Лат создал это заклинание. Его придумал другой разум, а Лат произнес его по чужому замыслу. Приложив время и усилия, я, возможно, смог бы разгадать магические знаки и отменить приказ о воскрешении, но мне потребовалось два десятилетия работы, чтобы разгадать хотя бы часть знаков лорда Боуна, а это заклинание не менее сложное. Я попробую это сделать. Бумаги, которые нашел Альфрик, дают мне некоторое представление о замыслах создателя. Но на это потребуется время".
"У нас появился еще один враг?" – спросила настоятельница. "Кто этот другой колдун, который помогал Изменчивому?"
"Спросите у своих Заступников", – усмехнулся Блейз.
Настоятельница сотворила знак, защищающий от зла; сын Дуны привстал и закричал на Блейза. Вонд ударил кулаком по столу. "Хватит! Хватит! Мастер Блейз, мы не потерпим здесь богохульства! Но и междоусобиц у нас тоже не будет, по крайней мере, когда враг стоит у наших ворот".
"Девять захватили этот город, – сказала Марит, – возможно, не зло лорда Боуна оскверняет это место, а ваши собственные грехи. Заступники когда-то говорили со всеми вами – но с тех пор вы все погрязли во тьме! Никто из вас..."
Гундан схватил свой топор, взмахнул им и вогнал зачарованное лезвие в стол. Огромная трещина пробежала от одной стороны к другой, и с тихим скрипом огромный стол прогнулся, разрубленный надвое.
"Еще один вздор от тебя, – протянул Гундан, – и я отправлю тебя на хрен лично разговаривать с духами, ясно? Ни слова больше. И тебя, сын Дуны, это тоже касается. Если ты заговоришь без очереди, я тебя порублю, понял?" Гном покачал головой. "Если бы Пейр был здесь и руководил нами, он бы сказал все это красиво. Сделал так, чтобы тебе было приятно заткнуться и позволить нам решать, что делать, но все закончилось бы тем же. Пейр мертв, но Альф, Блейз и я – мы Девять. Наш город. Наш совет. Наш путь. Кто хочет поспорить – вот дверь".
На мгновение воцарилась тишина. Медленно настоятельница Марит отодвинула стул и поднялась. "Заступники говорили со мной. Нежданная помощь придет к нам, и мы будем избавлены от Смерти. Ваше высокомерие приведет к гибели. Только в смирении мы спасемся".
Она сцепила руки и начала громко читать молитву Заступникам, направляясь через комнату к двери, как будто это была религиозная процессия. Данвельд и Вонд провожали ее взглядами, но отвели их, когда она оглянулась, не в силах встретиться с ее глазами. Когда она уходила, Альф мельком взглянул на лица стражников, стоявших у зала совета, и их страх был очевиден. Нужно было действовать, пока этот страх не распространился на весь Гарнизон – слухи в Некраде распространялись быстро.
Когда за настоятельницей закрылась дверь, плечи Блейза снова затряслись.
"А я-то думал, что Ян хуже всех", – сказал Гундан. "Клирики! Вечно им нужно все приукрашивать и нагнетать обстановку".
