Текст книги "Алые крылья гнева (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

– Я сам!

– Это понятно. Просто чтобы ты головой пока не двигал.

Впечатление было откровенно жутким. Вот эта девчонка… и Хусейн, который ее в два раза тяжелее, и сильнее, и такой результат? А сейчас она его поддерживает, и объясняет, что удар был неудачным, а позвоночник – место сложное, поэтому надо поберечься…

На это Хусейн согласился. И устроился в углу зала. Ему было любопытно.

– Со мной попробуешь? – Махмуд шагнул в круг, на ходу покрутил кистями рук, чуточку размял их. – Теперь достань меня.

И встал, скрестив руки на груди. Ты можешь меня уронить, когда я двигаюсь. А что ты будешь делать, если я просто стою?

Далина фыркнула. А потом аккуратно переместилась за спину Махмуду. Одно движение, и мужчина полетел на пол. Как стоял, лицом вниз.

– Уххххх!

Всего-то попасть в нужную точку. Если вы думаете, что стоящего человека сложно уронить – зря. В обычной жизни человек не стоит ровно. Он старается занять наиболее энергоэкономную позу, больше опирается на одну ногу, освобождает вторую, старается прислониться к чему-то, и это отлично. Под одну ногу подтолкнуть, а вторую подсечь, если сделать это быстро, никто ничего не поймет, не среагирует. Далина просто помогла Махмуду потерять равновесие.*

*– у нас в школе была такая игра. Попади человеку под опорное колено. Если толкнуть в нужную точку, человек упадет, прим. авт.

Ага, разозлился, вскочил… Далина даже позволила ему сделать целых три шага. А потом опять уронила.

– Скажи, а ты только руками? Или оружием тоже можешь? – заинтересовался Умар.

– Любое холодное оружие, – отозвалась Далина, не отвлекаясь от противника.

– Вообще любое?

– Абсолютно.

– Метательное?

– В том числе.

В этот раз Махмуд был осторожнее, и даже ощутил в пальцах ткань старой майки. А потом все равно полетел кверх тормашками, так грянулся, что дух вышибло.

Далина отошла на шаг.

– Поможешь встать? – мужчина протянул руку.

– Нет.

Махмуд сверкнул глазами. Уж он бы дотянулся до поганки… и как она это делает? Вроде бы и почти не двигается, но и не ухватишь!

– Почему?

– Не доверяю.

Это было логично.

Умар кивнул приятелю, мол, отползай, и сам шагнул в круг.

– Если я тебе боккен дам?

– Боккен? – Далина впервые растерялась. Этого слова она не знала.

– Меч для тренировок.

– Дашь – или выберу? Под руку?

– Выбери сама, – предложил мужчина, щедрым жестом кивая в сторону японского зала. Да, был в клубе и такой, под настроение становившийся японским, китайским или корейским. Разные культуры? И что? Мечи повесить, пару вееров, иероглифы нарисовать, а уж чьи они там… кто там разбираться будет?

Далина подошла к стойке, посмотрела на мечи, покривилась. Ей как-то ближе была пара: «клинок – кинжал», клинок в правой, кинжал в левой, удобно и работать, и удары парировать, и сила позволяла. А с этими палками ей чуточку непривычно. А, ладно!

Она была наемницей, а на поле боя не всегда есть возможность выбрать оружие, так что худо-бедно Далина владела даже шестопером. И кистенем помахать могла, и с копьем управлялась при необходимости. В бою и так бывает, свое оружие выбили, так ты чужое подбери – и вперед! Фредо учил, потом уж ее в армии натаскали получше.

Далина выбрала себе подходящую палку и встала в стойку.

Умар осмотрел ее, хмыкнул и тоже взял мечи. Аж целых два. Шагнул вперед, попробовал нанести удар – и едва успел отпрянуть. А хорошая реакция. Мог бы и животом налететь на рукояти клинков, а это чревато. Далина их направила в пол, так что упор был бы хороший. Нет, до разрыва селезенки вряд ли дошло бы, но болеть долго будет. А так просто на колено упал – и тут же ощутил, как загривка коснулся прохладный бамбук.

– Один.

Вторая попытка прошла еще менее успешно. Или более, это как посмотреть, клинки были выбиты из рук Умара, и полетели в дальний угол зала. Махмуд едва увернуться успел, а то бы получил поперек груди.

– Уй! – Умар затряс кистью, по которой пришелся удар. – Ты как это?

– Два, – озвучила Далина.

Умар махнул рукой, и бросил боккен из левой руки на пол.

– Покажешь, как ты это сделала? Я, похоже, с тобой тоже не справлюсь.

– Не, не справишься, – согласилась Далина. – Пари?

– Три года твои, без разговоров. В бухгалтерию зайдем завтра, сейчас уж все домой ушли. Тебя как зовут-то?

– Даша.

– Даша… так что с ударом?

– Клинок подними, – Далина дождалась, пока Умар выполнил ее приказ и даже замахнулся, как в прошлый раз – и уже медленно, очень медленно, показала, куда надо нанести удар, чтобы разжались пальцы, чтобы полетел выбитый клинок.

Умар оценил.

– Погоди, так же и пальцы сломать можно?

– Если ударить сильнее – да. Или сменить направление, – Далина чуточку изогнула кисть, показывая, как пошел бы удар. Умар оценил.

У него пальцы просто ныли. А могла бы и покалечить… странно осознавать себя человеком, которого пожалели!

– Даша, ты где так драться научилась?

Вот это было самым паршивым вопросом. А правда – где? Но и на него Далина ответ знала. Придумала, благо, такое не проверишь.

– Мать, когда я маленькая была, полы в спортивном зале мыла. А меня с собой таскала, ну и я училась. Талант был, а с учителями повезло.

– А, вот как. Бывает.

Далина кивнула.

– Я это умею. Рада, что ничего не забыла.

Она умеет…

Умела ее кровь, ее память алой драконицы. Тело Даши было просто основой, на которую все это хорошо легло и подстраивало сейчас под себя. Но кому это важно?

– Будешь ходить, тренироваться?

– Буду, – кивнула Далина. – Но мне нужны деньги. Говорят, тут будет турнир?

Мужчины молча переглянулись. Первым нарушил молчание Умар.

– Турниры у нас регулярно бывают. Ты хочешь участвовать?

Далина кивнула.

– Хочу. Это возможно?

Мужчины переглянулись еще раз.

– Пошли-ка в кабинет, – решил Умар. – Ребята, спасибо, мы с Дашей дальше сами поговорим.

Спорить никто не стал. Видимо, полеты носом в пол стимулируют мозговую деятельность и пробуждают вежливость.

* * *

В кабинете Умар устроился в кресле, и кивнул девушке на второе.

– Садись. Поговорим.

Далина кивнула. Осмотрела кресло, и устроилась на подлокотнике, за что и получила ухмылку.

– Поняла?

– Из него так просто не выберешься. Не хочу драться, но и подставляться тоже.

– Расскажешь о себе?

Вот тут у Далины и было самое слабое место плана. Или наоборот?

– Петрова, Дарья Валентиновна, двадцать один год. Закончила кулинарный техникум.

– Это все?

– Практически, потерла лоб Далина. – Деньги нужны, а другим способом я их заработать, наверное, не смогу.

– Ты и в ММА их заработать, наверное, не сможешь, – кивнул Умар. – Подумай сама, у тебя какой вес? И с кем ты собираешься драться?

Далина вот этого и не поняла. Вес? А что не так? Ну да, она легкая, но справится она практически, с кем угодно. У нее за плечами больше семидесяти лет сражений. Это такой опыт, который и не снился людям. И драконья кровь. Для нее все происходящее, не драка, а избиение младенцев. И это она даже десятой части своих навыков не демонстрировала, а ведь можно и по точкам бить. Так, к примеру. Попасть удачно – и у человека рука на нее не поднимется, в буквальном смысле. А если еще душевнее попасть – вообще отсохнет.

– С кем угодно.

– Да тебя с этим самым кем угодно не поставят. Только равный вес. А еще надо, чтобы с тобой согласились драться. Ты пока никто и ничто, кто о тебе знает?

Вот это Далина уже поняла.

– Плохо, – задумалась она.

Умар смотрел на нее задумчиво.

– Тебе очень деньги нужны?

– Очень, – не стала врать Далина.

– Могу пока тебя взять на ставку тренера. Хусейн, Махмуд, Рустам – парни молчать не будут, да и ты за себя можешь постоять. Справишься.

– Ставка тренера – это?

Сумма и график работы порадовали. Но…

– С чего такая щедрость?

– Отработаешь.

– Чем и как отработаю?

Умар сощурился.

– Есть условия?

– У меня дети, – отозвалась Далина. Костю она уже подсознательно воспринимала, как своего, это с Дашей у них разница в возрасте крохотная, а с драконицей-то намного больше. – Я их под удар не подставлю.

– У тебя? Дети?

Ошарашенный взгляд мужчины искренне позабавил драконицу.

– Двое. Потому мне и нужны деньги.

– Хммммм… ладно! Предлагать я буду, а ты сама решишь, от чего отказать. Так договоримся?

– Да.

– Сможешь у меня фехтование преподавать? Стойки, удары? Хорошего специалиста найти сложно, а ты можешь, я вижу.

Далина кивнула.

– Смогу.

– И еще посмотрим, может, курсы самообороны на тебя повешу.

– Не стоит.

– Почему? Ты вон какая, а от нас троих вполне успешно защищалась. Даже от четверых?

– У меня школа ориентирована на другое. Я не защищаюсь, я убиваю, – спокойно объяснила Далина. – Меня учили вывести из строя противника так, чтобы он потом не встал, это-то я с вами дурака валяла. А самооборона на другое рассчитана.

– Ну да, если кого покалечишь, засудят, – согласился Умар.

Ответом ему был короткий кивок.

– Я могу научить, но не тому.

– Ладно. Тогда пока фехтование оставим. А насчет самообороны подумай, если учить не убивать врага, а что-то вроде ударить и бежать?

– Не знаю. Надо думать, – качнула головой Далина. – Для меня это напрасная трата времени.

Напрасная? И где же у нас учат убивать? В спортзалах? Но и отказываться от такого интересного специалиста тоже не хотелось, сейчас возьмет, потом, не торопясь, посмотрит, что подобрал.

– Думай. И завтра к девяти утра приходи оформляться на работу.

– Спасибо.

– Не за что.

* * *

Когда за женщиной закрылась дверь, Умар какое-то время сидел и смотрел вниз. Дарья прошла через зал абсолютно спокойно. Так двигается человек, абсолютно, полностью уверенный в себе. Плечи развернуты, голова поднята, движение плавное и непрерывное. И не скажешь, что она только что провела несколько схваток с более сильными противниками, потом еще с ним разговаривала, а силу своего воздействия Умар знал. У него и сильные мужики потели, дергались и нервничали, а тут никакой реакции, даже когда он пытался давить. Женщина была спокойна. Абсолютно.

Дверь стукнула, в кабинет зашел Хусейн.

– Брат, что это за баба такая?

Братом он и правда был. Хотя и троюродным, но по меркам Умара – близкая родня.

– Понравилась?

– Нет. Баба должна быть – ух, – Хусейн показал руками, насколько Даша не дотягивает до его параметров красоты. – Но дерется она как шайтан!

– Она у нас работать будет.

– Да? Кем?

– Фехтование будет вести, общее и частное, сам знаешь, спрос есть, а вот предложений мало. Надо потом уточнить, может, она и ножевой бой сможет, холодняк для нее привычен.

– И все?

– А что?

Хусейн пожал плечами.

– Необычная она. Понимаешь?

Умар понимал.

И реакции у нее неправильные, и движения странные, и характера… вводные – не те! Девчонка с такими характеристиками не может быть одета, как нищенка, и внешность у нее запущенная это-то сразу видно. Из Золушки не сделаешь принцессу, зола въедается.

А тут…

Неправильно, не то… словно в тягучую восточную музыку врывается выстрел. Или взрыв. Вроде тоже звук, но – не то!

– И что?

– Как бы за ней чего плохого не потянулось. Кто ее родители? Чем они в девяностые занимались?

Умар сощурился.

– Думаешь? А ведь возможно!

Сложное было время. И фильм «Леон», кстати, Умар видел когда-то. И «Ханна»… может, она как эти? *

*– не реклама. Просто в качестве примера, как из детей получаются чудовища. Прим. авт.

– Будь осторожнее.

Умар кивнул.

– Я наведу справки, если никто об этой Даше не слышал, может, ее на бои выставить?

Хусейн аж рот открыл. О каких боях говорит старший брат, он понял. Но…

– А она согласится?

– Ей деньги нужны, так что может согласиться. Посмотрим… или тебе ее жалко стало?

– С чего вдруг? Просто… не было бы проблем?

Вот и Умар думал о проблемах. О том, что связываться с неизвестным – на свою голову проблемы призывать. Но денег хочется! А сейчас, вот именно, не девяностые? Может, попробовать?

– Я попробую с одним боем, а потом посмотрим.

– С ее согласия?

– Да.

Хусейн кивнул. Жалко девушку ему не было. Чего ее жалеть?

Она другого народа, не замужем, а с детьми, то есть гулящая. Уважать ее не за что, ну и жалеть тоже. Не его это дело. Сможет брат с нее пользу получить – хорошо. А Хусейн поможет. Ну и если получится для себя что-то урвать, тоже неплохо будет. *

*– подобное отношение не зависит от пола и расы. Сволочь – не национальная категория, какой-нибудь Петр или Джон могут думать так же, прим. авт.

Главное, чтобы лишних проблем не было.

Глава 4

Глава 3

Вечером Далина лежала в кровати и разглядывала стены.

О-бо-и…

Из бумаги. На Ардейле обои делали из ткани. Или просто белили и красили стены, если не было денег на дорогую обивку стен.

Все иное, непривычное. Все странное, непонятное, все чужое, страшноватое…

Она смотрела удивительный агрегат и слушала о странной сети ин-тер-нет. Она не знала ничего об этом мире, ни законов, ни порядков, ни людей, ни… просто – ничего!

Здесь расплачиваются какими-то странными карточками, а деньги, кажется, не имеют ценности. Дома они платят золотом, серебром, медью. Здесь за эти смешные бумажки можно что-то купить, но кажется, сами по себе эти деньги – как листья, которые колышет ветер.

Курс одних денег, других…

Что за странный бред? На Ардейле иначе, там деньги – не бумажки, там они реальная ценность. Драконы на другое не соглашались.

В одном золотом три грамма золота, плюс наценка за чеканку. Все. Три грамма золота, три грамма серебра, три грамма меди. Это логично, это разумно… но здесь – НЕ ТАК!!! Здесь деньги не привязаны к золоту, они привязаны к чему-то другому – это такое ценное нечто? Нет, вроде бы это тоже просто бумага. Так странно!

У них тоже есть чеки и векселя, но это другое, совсем другое…

Нет, Далина ничего не понимала в этом мире. Она терялась здесь, она была совсем беспомощна, она… да, она откровенно боялась.

Из глаз потекли слезы. А глаза отсвечивали алым, и казалось, что по лицу девушки текут крохотные капельки крови. Впитываются в подушку…

Как же низко она пала!

Раньше боялись ее. Алая драконица, гордая властительница небес, повелительница огня и крови…

Сейчас она страшится жить. Так беспомощно боится этой новой жизни, что готова спрятаться под кровать и заскулить. Заплакать, уткнуться бы, как в раннем детстве, маме под крыло, и чтобы по голове погладила, и чтобы сказала, как в детстве: Далина, прекрати! Ты помнешь мне платье!

Ага, как же!

Далина зло зашипела, руки сжались в кулаки, слезы высохли, а глаза зло сощурились, блеснули кроваво-алым в сумраке комнаты. Не было близких – и нечего о них вспоминать! Не семья это была, а так, за род свой она постояла и еще постоит, игра не окончена! Она одна?

Так она одна и была, с раннего детства, няньки были, а матери и отца не было. Больной, ненужный ребенок, позор семьи, свидетельство вырождения!

Да хвостом ей на все это три раза!

Чего это она разнюнилась?

Тело другое?

Неважно, главное, что тело – есть! Кое-какая магия в этом мире тоже есть, ленивая и сонная, но это до поры. Вот разовьет она свою драконицу, а там и магии повеселее будет, и обжиться она тут сумеет!

Можно подумать, ей когда-то легче было!

Карты, деньги, интернеты… главное что? Правильно, люди. А они одинаковы и тут, и там, они везде хотят жить и получше, любить и рожать детей, воспитывать их и видеть внуков, везде любят деньги и не слишком любят работать, даром-то оно куда как интереснее все получать…

Что она – не освоится тут?

Да еще как!

Первое время понаделает глупостей? И что с того? Может, она не глупая, а эксцентричная! Нравится ей чудить! Главное закон пока не нарушать, а то придется столько всего делать… бежать, убивать… не ко времени получится. Значит, будет осторожна. Очень.

Далина посмотрела на кровать, в которой сопела крохотная Василиса. Кольнуло в сердце.

Ее малыш пока на Ардейле.

Пока она еще не может вытащить Леонидаса, но это еще впереди! Она справится! Даже не сомневайтесь!

Придется трудно? Ничего, немного времени у нее есть. Только на Ардейл надо возвращаться в силе, тогда и с родовым алтарем удастся договориться, и все остальное она разберет, пусть не сразу, но первые шаги она уже делает. А пока…

Далина взяла захныкавшую малышку на руки, покачала.

Вот, и дети везде одинаковы, и нужны им мама, молоко и тепло. С чем она не разберется?

Спи, маленькая. Вот еще братика заберем, и все у нас будет хорошо. Я тебя не подведу, не брошу, не предам, выращу, на крыло поставлю… ах да, ты не драконичик.

А это неважно!

У каждого свой полет и свои крылья. И я помогу тебе найти твои, личные.

И не такие горы сворачивали! На то и дракон, что весь мир под крылом!

Далина смотрела в окно. Тепло детского тельца на руках странным образом придавало уверенности. Вот ведь… характер такой! За себя ей всегда было стоять сложнее. А когда за ней кто-то есть… ее род, ее сын, вот эта малышка, забавный человеческий мальчик Костя – тут и крылья расправляются, и драконица поднимается на лапы, грозно обводя всех ласковым взглядом.

Ну, кто тут на нее? Кто посмеет поднять хвост на маленькую тихую дракошку?

Ах, пока она на себя не похожа? Хвоста нет, чешуи… а, это неважно!

Главное – суть, а не внешность.

Драконица принимает бой!

* * *

Ардейл, замок Ланидиров

Клаус Дубдраган медленно спускался вниз, в подземелье.

На руках его мягко лежала колыбель. Тяжело? Нормально, утащит! Это лучше, чем таскать на руках ребенка, дети – они какие-то такие, хрупкие, неудобные, и так их не возьми, и этак не поверни… ничего, донесет он малыша прямо в колыбели! Не брать же к алтарю няньку? Это даже смешно!

Вот и здоровущая каменная дверь, даже Клаус ее открывает с трудом.

Или – именно ему трудно?

Далина только ладонью касалась камня, и тот повиновался.

Как и всегда, при мысли о казненной жене, черный дракон стиснул клыки.

Стерва!

Дрянь, зараза, гадина такая… женщина, которую он так и не смог понять до конца. Хотя женщин Клаус от души презирал. Они глупые, похотливые, безмозглые, стервозные, всем им нужны от мужчины деньги, власть и страсть. А так… тупые самки, годные только для размножения.

Рассина приятное исключение, но таких, как она – мало.

Вот и алтарь.

Здоровущая алая каменюка мягко светится в темноте, пульсирует, и Клаусу становится неприятно от этой пульсации.

Официально – он имеет право здесь находиться, он – отец наследника рода. Более того, отец последнего из рода Ланидир. А неофициально… алтарь – неразумен. Это полуживое – полубезумное – полумагическое… это же не камень, это частично застывшая магия, оформившаяся в такой вид сила Ланидиров. Сила клана алых! И Клаус аккуратно ставит колыбельку рядом с камнем. Выпутывает из пеленок (тьфу, гадость, опять пованивает!) ручку малыша, который очнулся, но не орет. Только смотрит неожиданно ярко-алыми глазами, и Клаусу снова хочется плюнуть. Тьфу, отродье, ничего в нем от отца нет! Несколько дней всего от роду, а глаза красные, волосы краснеют… и смысла нет себе повторять, что это выбор Клауса, что он сам так хотел! Злость иррациональна, она просто есть.

Клаус достает клинок… и на миг ему хочется ударить всерьез. Так, чтобы кинжал пробил и младенца, и люльку, и алтарь… пусть все втроем напьются крови! Пусть!

Отцовская любовь?

Она рядом с Дубдраганом и не ночевала!

Для него сын – это будущий соперник. Пока еще он маленький, но это пока, потом он подрастет, и… и что? Или он станет послушным инструментом, или Клаус найдет, как его сломать! Вот, Далина, уж насколько гордячка, но сломалась же!

Или нет?

Клаус вспомнил ее взгляд… о, словами она сказать ничего не могла, да и не стала бы его лишний раз провоцировать. Но как же были красноречивы ее взгляды. Они даже шкуру черного дракона прошибали! Надменные, насмешливые, почти издевательские…

Ты получил тело, но по-твоему все равно не будет. Никогда.

Что ж! Пусть теперь эта стерва рассказывает Перводракону о своих успехах! Она – мертва!

Хотя и эта мысль была отравлена. Мертва – да. Побеждена? Нет! И это было самым обидным.

Хныкнул младенец, который не понимал, зачем его сюда принесли. Ему хотелось молочка, тепла и спать. А вместо этого холодно, чем-то пахнет, а магия… мамы рядом не было, а без нее малыш был самым обычным младенцем. Во всяком случае – пока.

Клаус оскалился.

Кольнул клинком детскую ручку, не обращая внимания на истошный визг, ввинчивающийся, кажется, в самый мозг, приложил окровавленную ладонь к алтарю.

– Се свидетельствую, что это последний из рода Ланидир! Карл Ланидир – Дубдраган!

Тоже традиция. Пока Карл остается последним из Ланидиров, их фамилия ставится впереди. Как знак, какой род надо продолжить первым.

Ярким алым светом полыхнул алтарь.

Красные протуберанцы словно взвились с его поверхности, осыпали малыша искрами, которые ему даже понравились, мальчишка уже не орал, он смеялся, и – все стихло.

Карл тихонько лежал в колыбели.

То, что красным полыхнул еще один кусок алтаря – Клаус не знал. Да и никто не знал, кого это волнует? Кто там будет приглядываться к лампе? Ей по должности светиться положено, ярче ли, бледнее ли, неважно.

Клаус поднял колыбель, и отправился обратно.

Сейчас он вручит противного пискуна нянькам, потом… а потом позовет Рассину. Злость надо куда-то стравить, а ей пожестче нравится!

Он мужчина свободный, холостой, имеет право таскать к себе в постель хоть кого! И черный дракон довольно облизнулся, предвкушая постельный марафон.

Если бы он знал, что в другом мире сейчас оскалилась на кровати красная драконица, он не был бы таким счастливым.

Карл не был последним из Ланидиров, алтарь через малыша учуял свою дочь в другом мире.

Он позовет.

Его – услышат.

* * *

Россия, наши дни

Утро началось не с зарядки.

В комнату с перекошенным лицом влетел Костя.

– Дашка!!!

Далина схватила его в охапку. Мальчишка был весь белый, его трясло, глаза по золотому…

– Что случилось⁈

– Дашка! Там мама…

– Что?

– Кажется… того…

Далина тряхнула головой, и решительно сунула Костю на кровать. Огляделась… так, вот, в шкафу эта местная вонючка. Зачем ее Даша держала? Отцу подсунуть?

И так сойдет?

Пробка поддалась под сильными пальцами.

– Ну-ка! Глоток сделай!

Костя послушался. Закашлялся, принялся плеваться и фыркать? Ничего страшного, зато и трястись перестал.

– Сиди смирно, я пойду, посмотрю, что и как.

Вчера мальчишка так у нее и заночевал, вторая кровать же есть! Пока Далина вернулась, была уже ночь-полночь, и чего ходить? Мать у Кости была скора на руку, могла и оплеуху отвесить, а тут мальчишка в тепле, присмотрен, и сам за маленькой Василисой приглядит. Всем сплошная выгода.

Дойти до соседней комнаты – недалеко, Далина аккуратно, ручкой швабры толкнула дверь – и хмыкнула. Алая драконица определила мгновенно – труп. Добавки не нужно. Перерезано горло. Явно это сделали со спящей, точнее, в умат пьяной. Лицо спокойное, даже не поняла, что умирает. Видимо, наркоз был лошадиный.

Крови… много.

Кровать залита, часть пола, даже на стенах брызги. Попало ли на убийцу? Должно было попасть, но это если у него нет никакой защиты. В родном мире Далины такой врачи пользовались. Активируешь – и вся грязь, кровь, вода – неважно что, все стекает, не оставляя пятен, а то одежды не напасешься. Здесь такое есть?

Оппа!

А какой ножик интересный! Далина его видела на родной Дашкиной кухне, да не просто видела! Она им сама, лично хлеб резала. Работа повара подразумевает, что у тебя есть несколько ножей, под разные задачи, и все они качественные и остро заточенные.

Интересно, а отпечаток ауры на ноже ее есть? Должен быть, она же клинок брала в руки, пользовалась… так! Далина прицелилась шваброй, и нож с кровати упал на пол, а по полу был подвинут к ней поближе. Теперь взять его и спрятать сначала в невесть откуда взявшийся полиэтиленовый пакет, а потом под одежду. А то кровью обмараешься.

А это еще что валяется?

Нет, ну это уже наглость! Далина увидела у двери одну из своих заколок. Волосы у Даши были прямые, висели грустными прядями, но стрижку девушка не делала, просто стягивала их сзади в хвост, а спереди подкалывала заколками. Вот как раз такими. Обычная розовенькая клик-клак с зайчиком, дешевка, но ее у Даши часто видели.

Ее кто-то подставляет?

Что за бред! Кому оно вообще надо? Кому может помешать такая Даша?

Заколка тоже перекочевала в карман к Далине, а потом девушка решительно сделала шаг внутрь, второй, остановилась в крови, как раз так, чтобы смазать следы от швабры, и громко завизжала.

Долго надрываться не пришлось. Послышался топот, влетели люди, кто-то упал в обморок, а Далина упорно визжала, раз за разом набирая в грудь воздуха, пока кто-то не дал ей по лицу. Не сильно, так, чтобы в чувство привести.

– А ну, пошла отсюда!

Она и пошла. А чего стоять, если так уговаривают?

Уже в своей комнате она посмотрела на Костю, которого свалила с ног водка, и задумалась. А если сейчас будут искать орудие убийства?

Как такие дела решались у них, она знала. Звали мага, тот снимал ауры с оружия, с места преступления, потом всех опрашивали, искали того кто лжет… находили быстро.

Магов тут нет. Можно ли как-то определить ложь? Далина точно не знала. Запах и аура ее точно там будут, да и куча других сейчас намешается. Но вот от ножа хорошо бы избавиться.

А как?

Вот задача! Куда можно в такой крохотной комнатке сунуть нож так, чтобы его не нашли? И заколку? Вот наверняка, если кто-то решил подставить Дашу, он и еще мог об указаниях позаботиться. Что-то еще подкинуть, что-то намекнуть… Далина не знала, но решила, что разбираться с местными стражами закона для нее слишком большая роскошь. Обойдутся!

Вымыть бы нож, но…

Далина посмотрела на окно. На дверь.

А потом застонала и вылетела из комнаты.

– Пустиииииитееееее! Меня тошниэээээээээ…

Бульканье выглядело вполне правдоподобно, женщина вылетела во двор, в один из туалетов типа «сортир», где ее и на самом деле вырвало.

Вот так.

Если убийца наблюдает за ней, все выглядит правдоподобно. Она попыталась избавиться от ножа, кинуть его в нужник. Но ведь нож все равно принадлежит ей, и ауру так не уничтожишь. Просто надо навести стражей порядка на именно этот туалет.

Даша умылась у колонки, вся облилась, кое-как, приглаживая мокрыми руками мокрые же волосы, вернулась домой и тут во дворе что-то противно завыло.

– Полицаи приехали, – обрадовался кто-то.

Вот и отлично, еще пара минут у нее есть, а больше и не надо.

Костя не очнулся, зато захныкала маленькая Василиса, пришлось махнуть на все рукой, взять малышку и кормить. Мало ли, кто там и кого убил? Ребенок ждать не будет!

* * *

Полицию тоже долго ждать не пришлось. Постучали в дверь и тут же открыли. Интересно, что они ожидали увидеть? Точно не кормящую мать… Далина подняла голову.

– Чего надо?

– Добрый день, – кашлянул мужчина лет тридцати – тридцати пяти. – Вы Дарья Валентиновна?

– Не добрый. Но я, да.

Мужчина хмыкнул.

– Старший лейтенант Фуников. Дмитрий Алексеевич. С вами поговорить можно?

– Можно, конечно, – вздохнула Даша. – Только я маленькую кормлю, вам не помешает?

Дмитрий Алексеевич покосился на Ваську, которая крепко вцепилась в мамину грудь, и махнул рукой.

– Чего уж там. Не помешает. Ваша дочка?

– Да. Василиса Владимировна.

– Красиво звучит.

Далина пожала плечами. Может быть… так что вам от меня надо, старший лейтенант Фуников?

– Скажите, Дарья Валентиновна, вы первая нашли убитую?

– Нет.

– А вроде сказали, вы завизжали…

– Да. Костя, это сын убитой, прибежал ко мне, сказал, с мамой неладно. Я его успокоила, сама пошла смотреть, а там – труп.

– Костя?

– Да. Вот он – спит на кровати. Только вы его сейчас не распихаете, я ему пару глотков водки дала.

– А-а…

Лейтенант и не удивился. Мальчишка такое увидел, конечно, тут надо.

– А где он ночевал, интересно? Если не дома?

Далина пожала плечами.

– Так у меня, тут и ночевал. Он у меня регулярно остается, когда мать в запое, к примеру, у нее рука быстрая, а мальчишке колотушки получать неохота. Я его и подкормлю, а он за моей малышкой приглядит, пока я подрабатываю. С ребенком сложно, пособие – слезы, декретные тоже не очень большие, вот, хожу по вечерам, полы мою.

– Понимаю, – согласно кивнул лейтенант. Пока то, что он слышал, вызывало уважение. Девчонка, вроде чистенькая, комнатка тоже, ребенка родила, работает, не пьет, выживает, как может. Ну так время тяжелое, бывает.

– Вот и вчера он у меня остался спать. Я поздно пришла, ходила еще на работу устраиваться…

– Куда?

– В ММА-клуб.

– Ага.

Кем и зачем, лейтенант даже не спросил. Понятно же, уборщицей, как еще?

– Пришла поздно, покормила малышку, спать упала. Она у меня на грудном молоке, так что как захочет кушать, так просыпается. Я с ней… стараюсь досыпать, когда могу.

– Ничего вы ночью не слышали?

– Даже и не прислушивалась. Вот честно, не тот здесь народ, чтобы интересоваться. У кого скандалы, у кого пьянки, у кого гулянки, а я буду слушать? Ни к чему.

– Понятно. Мальчик переночевал у вас…

– Ну да, мы уже привыкли так. А с утра у нас зарядка, он пошел в их комнату, переодеваться, и увидел… зрелище. Мать все-таки. Поганая, пьяная, безмозглая, но мать.

– Ишь как вы ее!

– У меня отец алкаш, мать из-за него, считай, рано ушла. И тут я насмотрелась… тварей! Это вам по должности положено вежливым быть, а для меня алкаш – не человек. Опасное животное, которое тебя убьет, покалечит и потом даже не вспомнит, что натворило.

Далина говорила вполне серьезно. Алкоголь делает из мужчины – зверя. А каким будет этот зверь, и когда он на тебя кинется – только вопрос времени. Но это обязательно будет.

Вы не живете с крокодилом в ванной или с тигром в туалете? Нет? Но почему-то живете с алкоголиком? Странно… с тигра хоть шкуру можно взять.*

*– теорию лично мне развивала врач «скорой помощи», после того, как откачала жертву очередного алкаша. Прим. авт.

– Хммммм…

Кажется, лейтенант был солидарен с Далиной, но вслух об этом сказать нельзя. Не положено.

– Костя прилетел, я его, каюсь, напоила, успокоительного у меня нет, что под рукой было, то и влила, и пошла смотреть. А там кровь… я, кажется, сперва просто стояла, а потом заорала, как больная. Народ сбежался, меня выставили.

– Понимаю.

– Меня потом еще стошнило. И тапки сейчас отмывать надо, или лучше выкинуть?

– Тапки?

– Я там, кажется, в кровь вступила, – Даша кивнула на коврик у порога, на котором и стояли те самые тапки. Лейтенант аккуратно осмотрел их, потом поднял, посмотрел подошву.

– Да, нехорошо вышло.

– Лучше, наверное, выкинуть. А то так тошнить и будет, как вспомню… брррррр!

– Пока не выкидывайте, лучше мне отдайте. Чтобы мы ваши следы отличили.

Далина кивнула.

– Пакетик вам дать?

– Дайте, пожалуйста.

Далина сунула тапки в пакетик, вручила лейтенанту, и почти дружески распрощалась. Пока еще на нее никто не наводил… и ладно! Сейчас полиция уйдет, она и от ножа избавится.

Где он?

А вот! И нож, и заколка нашли свое пристанище в придверном коврике. Валентина таких в свое время штук пять сшила, чтобы можно их было по очереди мыть – стирать. Кусок старого ковра, кусок полиэтилена, кусок ткани. И грязь впитывает неплохо, и на пол ничего не протечет, и вытряхнуть несложно, а то и постирать. Щеткой почистил – и он как новенький.