Текст книги "Как говорить с детьми об искусстве."
Автор книги: Франсуаза Барб-Галль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Зачем Гойя нарисовал какое-то вымышленное существо?
Сказочная фигура великана может символизировать войну или другую опасность, которая пугает людей. А может быть, как уже говорилось, он явился спасти их от какого-то врага. Наконец, его можно рассматривать как воплощение самого страха, который лишает людей самообладания и сводит с ума. Вот почему картина имеет второе название – «Паника». В любом из трех случаев в картине Гойи отразилась некая идея или ощущение, которые рационально объяснить нельзя. Символом этого и является таинственный гигант.
Художник не старался выписывать детали
Верно: он работал в манере, которая может показаться грубой, накладывая краски пятнами, мазками, видными невооруженным глазом. Движения его кисти торопливы, как бегство перепуганных людей. Медлить нельзя, раздумывать некогда. Нервозность живописи передает уязвимость людей. Они безымянны, это безликая толпа, их судьбы мы никогда не узнаем. Что касается великана, то он, как и тучи вокруг, написан еще более крупными мазками. Мощные движения кисти соответствуют его гигантским размерам.
Возможно, Гойя имел в виду вторжение Наполеона в Испанию (1 808). Правда, неясно, что именно олицетворяет в картине великан: угрозу испанскому народу со стороны Франции или патриотический порыв самих испанцев, вставших на защиту страны… Но даже если он и отразил конкретные события, то сделал он это без какой-либо привязки к историческим фактам. В картине Гойи заключена обобщенная правда о всякой войне, о любой грозящей людям катастрофе, где бы и в какую бы эпоху она ни происходила.
Почему в сюжете картины так сложно разобраться?
Если бы Гойя хотел написать абсолютно понятную картину, он сделал бы это без труда. Неясность сюжета отнюдь не говорит о слабости художника: напротив, это одна из самых сильных его сторон. Гойя рисует действительность как нечто непостижимое. Любой человек в какой-то момент может оказаться в ситуации, с которой он не в силах справиться. И персонажи Гойи, охваченные смятением, повинуются не разуму, а инстинкту самосохранения. Чувство побеждает рассудок. И они, и мы сами одинаково не в состоянии понять, кто этот великан – друг или враг. Вне сомнений только одно: страх.
Гойя знаменит именно такими «страшилками»?
В молодости Гойя не раз выполнял картоны (полномасштабные подготовительные рисунки) для шпалер по заказу королевской семьи, и это были как правило жизнерадостные, беззаботные сцены из повседневной жизни. Кроме того, он прославился как портретист. Но одна из главных движущих сил его творчества – тот драматизм, который мы видим в «Колоссе». Гойя одним из первых воплотил на полотне нечто абстрактное, лишенное формы – например, страх. Конечно, и до него художники вводили в свои картины тех, кого нельзя увидеть – богов, ангелов или демонов, – и следовали сложившимся традициям их изображения. Но такое существо, как колосс, – единственное в своем роде. Это олицетворенный страх, который не поддается описанию. Образы Гойи рождаются из тайных глубин человеческой души; их смысл не укладывается в рамки реальной действительности. Гойя изображал то, что словами передать нельзя.
– 17–
Бедный поэт
Бедный поэт
1838. Холст, масло. 36,2 х 44,6 см
Новая Пинакотека, Мюнхен, Германия
Карл Шпицвег
1808, Мюнхен – 1885, там же
Да, он лег не раздеваясь, потому что в комнате очень холодно. За окном зима – на крышах лежит снег. Этот господин надел еще и ночной колпак. В наши дни их уже не носят, но в то время они были очень кстати, поскольку дома плохо отапливались.
Почему он лег днем?
В его жилище не на чем сидеть: нет ни кресел, ни стульев, ни табуреток. Поэтому, если он не хочет сидеть на полу или стоять, то остается только лечь. А коли уж он прилег, то лучше накинуть на себя одеяло, чтобы не дрожать от холода.
В комнате покатый потолок
Этот человек живет под самой крышей, в мансарде. Жилье у него тесное и неудобное. Справа мы видим входную дверь, с другой стороны чугунную печку с трубой, на заднем плане окно. На печке стоит таз для умывания, а полотенце сушится на веревке. Пальто он вешает на гвоздь.
Над постелью висит зонтик
Крыша протекает, и раскрытый зонтик защищает его от сырости. Конечно, лучше было бы починить крышу, но это ему не по средствам, и он вынужден обходиться тем, что есть. Зонтик он подвесил на веревках так, чтобы не задевать за ручку головой.
Зонтик рваный!
Старый, залатанный зонтик многое повидал на своем веку: с одного края он порван, из другого торчит спица… Но он еще послужит хозяину! Должно быть, этот человек давно ничего нового не покупал: одеяло на постели протерто, рукав продран на локте…
Чтобы развести огонь, нужны дрова, а купить их не на что. Он уже и так сжег все, что можно было сжечь, – вот почему у него нет ни стульев, ни стола, ни настоящей кровати (матрас лежит прямо на полу). Все улетело в трубу, никакой мебели не осталось.
Что он делает?
Возможно, обдумывает свои будущие сочинения. Из названия картины ясно, что это поэт; на коленях у него листок бумаги, в зубах зажато гусиное перо, на коробке рядом с постелью полупустая чернильница. Загибая пальцы, поэт, по всей вероятности, подсчитывает число слогов в строке. А может, просто поймал блоху…
Почему он так беден?
Он литератор, вольный художник, у него нет постоянного заработка. Он нигде не состоит на службе. После того, как он что-то напишет, нужно найти издателя, который согласится напечатать его стихи. А удается это нечасто, да и платят за стихи мало: хорошо, если хватит на кусок хлеба.
Неужели у него только один сапог?
Нет, просто мы видим только один – тот, что на переднем плане. Поэт оставил его на полу – рядом с деревянным «сапожным служкой». Так называлось приспособление, с помощью которого, зажимая пятку сапога в специальной выемке, снимали его с ноги. Скорее всего, другой сапог лежит где-нибудь в углу, там, куда рассеянный хозяин его забросил. Художник дает нам понять, что поэта занимают высокие материи – ему некогда думать о повседневных мелочах. Он натура творческая, для него гораздо важнее стихи, чем порядок в доме.
На полу много книг
Это толстые старые тома в кожаных переплетах. Они лежат на полу, поскольку книжного шкафа нет. Впрочем, так даже удобнее: нужную книгу можно достать не вставая с места. Поэт проводит большую часть своего времени дома: лежит, читает или сочиняет стихи. Своими книгами он очень дорожит: похоже, это все его имущество, если не считать одежды.
Рядом с печкой какие-то бумаги
Скорее всего это черновики его сочинений, а может быть, то, что отверг издатель. Придя домой, поэт бросил рукописи на пол у печки, а к стенке прислонил трость. Видимо, отвергнутыми рукописями он не дорожит и намерен пустить их на растопку – часть листов уже в печке.
Художник и не стремится изобразить отчаяние. Хотя перед нами много признаков нищеты – протекающий потолок, отсутствие мебели, нетопленая печь, – все это чисто внешнее. Художник показывает бедность в идеализированном виде: действительно, в жизни героя есть известные неудобства, но это еще не повод для отчаяния. Поэт умеет во всем видеть хорошую сторону. Печка холодная? Зато можно повесить на нее шляпу. Нет книжного шкафа? Тем лучше, не надо подниматься за книгой, достаточно протянуть руку. Больше нечем топить? Превосходный повод избавиться от лишних бумаг!
Поэты и правда так жили?
Жить на доходы от собственных сочинений было очень трудно, почти невозможно. Но поэт у Шпицвега, очевидно, мечтатель, человек не от мира сего. Литераторы как правило давали частные уроки или занимали какую-либо чиновничью должность, а творчеству посвящали свободное время. Регулярный, пусть даже самый скудный заработок обеспечивал им кусок хлеба и крышу над головой. Полностью посвятить себя творчеству, как наш «бедный поэт», было, конечно, благородно, но ведь благородством сыт не будешь… Шпицвег это отлично знал: не получи он наследство, он не имел бы возможности полностью посвятить себя живописи. В наши дни положение в принципе не изменилось: мало кто может жить писательством, не имея другой профессии и дополнительного источника дохода.
Картина вызывает улыбку – так нечасто бывает!
Действительно, в истории живописи забавные сюжеты встречаются довольно редко. Картины по большей части создавались не для того, чтобы позабавить зрителей, а чтобы внушить им определенные идеи, связанные с религией или моралью. Иногда живопись способствовала расширению знаний. Но при этом юмористическое начало проявилось уже в XVI и особенно в XVII веке в работах фламандских художников, которые обращались к сюжетам из повседневной жизни. Они стали изображать в смешном виде семейные праздники с царящей на них кутерьмой, последствия обжорства, пьянства и прочих излишеств. Шпицвег тоже посмеивается над своим персонажем, но относится к нему скорее сочувственно: в конце концов, художник и сам когда-то ютился на чердаке в Мюнхене… Он соблюдает дистанцию и смотрит на поэта, не слишком к нему приближаясь. Так и мы смотрим на чудаков, к чьим странностям относимся снисходительно.
Имела ли картина успех?
Да, зрителям она нравилась и всегда вызывала у них улыбку сочувствия – в XIX веке точно так же, как и в наши дни. Картина привлекает не в последнюю очередь тем, что повседневная реальность совмещается в ней с идеализацией. Реальность дает ощущение чего-то знакомого: мы легко входим в картину и охотно представляем себя на месте поэта, который в сущности делает только то, что ему по душе. А идеализация, которой проникнута картина, помогает легче отнестись к нищенской обстановке и к бедственному положению поэта. Художник как бы говорит: не все так страшно, житейские проблемы подождут… Глядя на поэта, изображенного Шпицвегом, мы готовы поверить, что можно прожить, питаясь одними мечтами и корочкой хлеба.
– 18–
Дождь, пар и скорость
Большая Западная железная дорога
Дождь, пар и скорость
Большая Западная железная дорога
Ок. 1844. Холст, масло. 91 х 122 см
Национальная галерея, Лондон, Англия
Джозеф Мэллорд Уильям Тернер
1775, Лондон – 1851, там же
Верно, все окутано туманом. Мы видим только мерцание красок. Все остальное растворяется в тумане, взгляду почти не за что зацепиться.
Мы видим прямую дорогу
То, что мы видим, – это виадук, мост, по которому проходит железнодорожный путь. Догадаться об этом позволяет второй мост – он находится слева, дальше от нас, и развернут так, что четко видны его опоры в виде арок. На переднем плане, на главном, темном мосту, можно различить рельсы и приближающийся паровоз. Остальная часть поезда почти целиком тонет в тумане.
Слева виднеется лодочка
Это важная деталь: она помогает понять, что под мостом не земля, а вода – река Темза. А поскольку лодочка такая маленькая, значит, она находится далеко внизу, и мы догадываемся, что картина охватывает огромное пространство.
В середине что-то похожее на огненный шар
Это эффект освещения. Солнце отражается в воде и светит настолько ярко, что создается впечатление, будто все объято пламенем. Тернер любил изображать солнечный свет, который буквально слепит глаза. При таком освещении ничего нельзя разглядеть.
Кажется, будто краски почти смыты с холста
Весь пейзаж окутан туманом, дождем и паровозным паром. Поезд несется с такой скоростью, что в глазах все сливается. Чтобы передать особую атмосферу размытости, художник использовал множество различных цветов, не прорабатывая форму предметов. Размашистые мазки кисти на небе создают впечатление дождя. Мы представляем себе, что видят пассажиры, глядя из окон поезда: неясные очертания пейзажа, клочья тумана, гонимые ветром, капли дождя на стеклах…
Паровоз изобрели в начале XIX века, и во времена Тернера поезда еще казались чудом. Раньше никто и подумать не мог о том, чтобы путешествовать по рельсам, да еще с такой быстротой. Мощь и скорость поездов вызывала всеобщее восхищение. И Тернер, сделав поезд «героем» своего сюжета, представил зрителям грандиозное техническое достижение эпохи. Большая Западная железная дорога была торжественно открыта за два года до создания картины Тернера, а церемонию открытия самолично возглавила английская королева Виктория.
Почему художник не показал весь поезд?
Если бы он изобразил поезд целиком, с документальной точностью, картина не производила бы столь сильного впечатления. Тернер же предпочел передать эффект неожиданности: мы словно сами присутствуем при внезапном появлении поезда, еще не вполне понимая, что происходит. Сперва мы слышим гул, потом видим облако пара – и вдруг неведомо откуда на нас надвигается что-то огромное, черное, блестящее… Паровоз!
Дальний план почти неразличим
Верно – причин тут сразу несколько: и дождь, и пар от паровоза, и туман. Благодаря всему этому картина приобретает ореол таинственности. Непонятно, откуда идет железная дорога: она возникает на еле видимой границе между землей и небом, словно спускается из облаков. Тернеру был хорошо известен вполне реальный поезд, курсирующий между Лондоном и Бристолем, но в своей картине он представил его как нечто волшебное, почти сверхъестественное, и добился впечатляющего воздействия на зрителя.
Есть ли на картине люди?
Да, слева на мосту кто-то машет руками проходящему мимо поезду; двое людей сидят в лодке, плывущей по Темзе; в правой части картины виден крестьянин, работающий в поле. Рыбак и земледелец символизируют традиционный мир – каждый делает свое дело, как это было веками. Поезд же представляет собой воплощение современного мира, новой промышленной эры, шумной и стремительной. Картина объединяет два параллельных уклада жизни, не противопоставляя их друг другу. Железная дорога вписывается в пейзаж и не нарушает извечный ход вещей. У каждого свой путь в непрестанно меняющейся жизни.
С какой скоростью шел поезд?
В 1843 году – за год до того, как Тернер написал свою картину, – была измерена скорость поезда, который шел под уклон. Она составила около ста двадцати километров в час – для Европы того времени это была рекордная скорость. Однако художник счел возможным впереди паровоза изобразить бегущего зайца, имея в виду, что зайчишка, такой маленький и слабый по сравнению с железной машиной, способен обогнать поезд. Это, разумеется, чистая фантазия – предельная скорость зайца не более семидесяти километров в час. Невольно закрадывается мысль: уж не посмеивается ли Тернер над пресловутым техническим чудом? Впрочем, не исключено, что он просто сопоставляет два разных способа добиться высших результатов, преодолевая рамки собственных возможностей.
Часто ли изображали тогда на картинах железные дороги?
Нет, поездами восхищались как техническим достижением, но не считали их достойным объектом живописи. Некоторые художники даже находили в них что-то пугающее и отталкивающее. Публика в свою очередь предпочитала полотна с занимательным сюжетом или мирные пейзажи, рисующие места, где приятно погулять и отдохнуть. Поэтому картина Тернера воспринималась как исключение, как дерзкое новаторство. Спустя примерно четверть века поезда стали привычными и во Франции – и тогда они появились на картинах Моне.
Да, он объездил всю Англию и побывал в Италии, в Венеции. Во время поездок он вел подробные записи о погоде, отмечая, как меняется цвет неба в зависимости от температуры воздуха, и затем скрупулезно воспроизводил в своих полотнах все особенности погодных условий. В стремлении передать подлинные ощущения от окружающего Тернер ни перед чем не останавливался. Однажды он отправился в море, чтобы лучше понять, что испытывает человек, попавший в шторм. Художник попросил привязать себя к мачте и провел в таком положении целых четыре часа!
На картине нет линий, кроме мостов
Картина была создана вскоре после сооружения Мэйденхедского виадука в 1839 году по проекту инженера той же компании, которая строила Большую Западную железную дорогу, и Тернер, естественно, отдал дань этому свидетельству промышленного прогресса. Изображение моста также связано с одной из важных сторон работы художника: он несколько лет преподавал перспективу в Королевской академии художеств и учил студентов создавать иллюзию глубины – в частности, с помощью диагональных линий. Прекрасный пример применения подобного метода мы видим в его собственной картине.
Название картины звучит необычно
Название действительно необычное. Оно включает не то, что реально изображено на полотне (поезд, мосты), а как раз то, что мешает нам рассмотреть все это как следует: дождь, пар, скорость. Первая половина названия по существу руководит взглядом зрителя, который поначалу должен приноровиться к атмосфере картины (дождь, пар, скорость), а вторая половина определяет собственно сюжет (железная дорога). Кроме того, название картины подразумевает три разных направления в пространстве: вертикальное нисходящее (дождь), вертикальное восходящее (пар) и горизонтальное, которое их пересекает (скорость). Картина основана на сближении противоположных сил, на обостренном восприятии контрастов.
Картина похожа на призрачное видение
Краски плывут и мерцают, создавая ощущение ирреальности. Художнику удалось соединить точность своих наблюдений и иллюзорность мечты. Картина, как облако, уносит нас прочь от земли, чувство опоры теряется… Тернер любил вызывать подобный эффект. Когда к нему в мастерскую кто-нибудь приходил, он сначала просил посетителей подождать в темной комнате и только потом, когда их глаза успевали привыкнуть к темноте, подводил к своей очередной картине. И они, пораженные великолепием красок, чувствовали себя так, словно внезапно прозрели.
– 19–
Завтрак
Завтрак
Ок. 1873–1874. Холст, масло.160 х 201 см
Музей Орсе, Париж, Франция
Клод Моне
1840, Париж – 1926, Живерни, Нормандия
Клоду Моне нравится изображать солнечный свет. Он расположился со своим мольбертом в саду, после завтрака. Со стола еще не убрали; мы видим недопитые бокалы вина, остатки хлеба, фрукты. Спешить некуда… Красивый серебряный кофейник и чашки тоже остаются на столе. Должно быть, кофе уже остыл…
Кто этот мальчик?
Это Жан, сын художника. Он играет, сидя на земле в тени; если приглядеться, можно заметить: он что-то мастерит из деревянного конструктора. Малыш сосредоточен, старается и не обращает внимания на художника. У каждого свои дела. Вся сцена проникнута ощущением покоя.
На заднем плане изображены две дамы
Дамы не спеша прогуливаются по саду после завтрака. Мать Жана время от времени поглядывает на сына, не отвлекая его от игры. Далеко дамы не отходят. Их фигуры, частично скрытые цветами и листвой, кажутся маленькими – очевидно, сам сад довольно большой.
Кто-то забыл в саду шляпу
Возможно, ее обронили, а кто-то поднял и повесил на ветку. В ней пока нет особой надобности – полуденная жара еще не наступила, потому не нужен и зонтик от солнца: он оставлен на садовой скамейке, рядом с плетеной кошелкой. Все залито светом, но солнце не печет; к тому же дует легкий ветерок – он колышет черные ленты на шляпе.
Здесь только стол, а стульев нет!
Если все вышли в сад только попить кофе, можно было посидеть и на скамейке. А может быть, художник решил обойтись без стульев, чтобы не перегружать картину лишними углами и линиями. В реальной жизни стулья нужны, но на картине их изображать не обязательно.
Тут нет никакого сюжета!
Моне выбрал как раз такой момент, когда ничего особенного не происходит: все прогуливаются, отдыхают, беседуют. Если бы мы сами оказались там, в саду, нам тоже было бы хорошо и спокойно, мы не увидели бы ничего неожиданного. Перед нами просто кусочек обычной жизни.
За столом же никто не сидит!
Верно, название не вполне соответствует тому, что показано на картине. Мы не видим сам процесс еды; мы видим то, что происходит после. Но картина сохраняет атмосферу, передает ощущения, связанные с тем, что было еще совсем недавно. Изобразить в центре полотна стол, за которым никого нет, – это смелый и весьма необычный прием. После завтрака все разошлись, но семья наверняка соберется за столом снова. Круглый стол превращается в некий центр – рано или поздно он опять всех объединит, даже если сейчас кто-то отсутствует.
В картине много белого
Моне отводит белой скатерти важную роль: она словно притягивает к себе свет. Хотя неба мы не видим, картина залита солнечным светом. Платья дам на заднем плане картины играют ту же роль, хотя и в меньшей степени. Но удивительнее всего то, что белый цвет на самом деле представляет собой смесь самых разных оттенков – розового, голубого, сиреневого… Они отражаются, переливаются, вибрируют – но глаз воспринимает результат как белый цвет!
Моне писал свою картину в саду?
Да, он считал, что художник и предмет изображения должны находиться в одном и том же месте. И если он хотел писать сад, он располагался в саду. В прежние годы – независимо от тем – художники обычно работали в помещении, у себя в мастерской. Там можно было работать в любое время дня и ночи. Однако искусственное освещение не шло ни в какое сравнение с естественным. Моне решительно перешел на пленэр и писал только на открытом воздухе, добиваясь предельной живости изображаемого.
Что меняется от того, что художник пишет на пленэре?
Меняется практически все. Ведь в природе все пребывает в движении. Освещение ежечасно и ежеминутно меняется, в зависимости от времени суток и от погоды. Секунду назад из-за облаков пробивался луч солнца, но вдруг облака сомкнулись и свет пропал… Нужно ждать, чтобы вновь поймать ту цветовую гамму, тот момент освещения, с которого ты начал. Иногда солнечный свет безжалостно слепит глаза. Все преображается так быстро, что нужно успеть без колебаний добавить нужный мазок – иначе будет поздно, и ты упустишь то, что хотел уловить.
Быстро ли писал Моне свои картины?
Не так быстро, как может показаться. Разумеется, хорошо было бы орудовать кистью с той же скоростью, с какой меняется все вокруг: наплывает облачко, вспыхивает отблеск на воде, ветерок шевелит шляпными лентами… К сожалению, это невозможно. Готовясь к работе, Моне подолгу изучал натуру и тренировал свой взгляд. И труднее всего было создать иллюзию, будто все запечатленное на холсте возникло там мгновенно, тогда как на самом деле художник мог потратить уйму времени на один-единственный мазок.
Почему у Моне все какое-то нечеткое?
Когда мы смотрим на что-нибудь, мы чаще всего воспринимаем предмет в целом. Было бы нелепо считать, что, глядя на дерево, мы видим каждый листок в отдельности, со всеми его прожилками и зубчиками. Мы воспринимаем лишь общий объем и цвет. Это и хочет передать Моне. Он отказывается от четких контуров и по существу поступает честно, не искажая то, что видит в действительности.
Ничего подобного! Это просто совсем другая манера работы. Любой предмет можно воспроизвести с предельной точностью, прорисовав каждую деталь: например, розу на столе художник может изобразить с мельчайшими подробностями – лепесток за лепестком, листок за листком. Но Моне делает иной выбор: он пишет предметы так, как они видятся нам. И тогда роза становится просто цветовым пятном. Однако мы ни на миг не сомневаемся в том, что это роза. Такая задача и стояла перед Моне: передать сущность того, что мы видим походя, мельком.
Писали ли другие художники на открытом воздухе?
Моне одним из первых начал регулярно работать на пленэре. Его примеру последовали Сислей, Ренуар, Писсарро и другие художники. Им помогли и новоизобретенные краски в тюбиках, которые было удобно брать с собой. Кроме того, стали популярны поездки по железной дороге, когда из окна быстро идущего поезда пейзаж представал в преобразованном виде, с туманными, расплывчатыми очертаниями. Моне и другие художники успешно использовали этот эффект в своих картинах.
Почему Моне называют «импрессионистом»?
Вначале это было насмешливое прозвище. В 1874 году Моне выставил свою очередную картину под названием «Впечатление. Восход солнца» (по-французски – «Impression, soleil levant»). Картина вызвала возмущение критиков: они сочли ее небрежной, неумелой, сляпанной на скорую руку. В то время слово impression – буквально «впечатление» – означало также «эскиз», «набросок», и новый вид живописи стали пренебрежительно именовать «импрессионизмом». Тогда никто не мог предположить, что Моне так радикально повлияет на развитие всей западной живописи. С его приходом все переменилось: последователи Моне сделали своей целью передачу трудноуловимых, мимолетных впечатлений.
Сегодня импрессионисты всем нравятся
Это действительно так, однако в то время, когда их работы только появились, популярностью они не пользовались. Публика предпочитала произведения иного рода – эффектные пейзажи, портреты знаменитостей, картины, в которых рассказывалась какая-нибудь история. Но сегодня нам доставляет удовольствие видеть на полотнах импрессионистов знакомые всем фрагменты обычной, повседневной жизни. Мы как будто все это уже переживали сами: солнечный день, завтрак в кругу семьи, неторопливая прогулка… Даже если мы видим такую или похожую картину впервые, мы чувствуем себя в ней, как дома. Не нужно ни в чем разбираться, искать ответы на вопросы, пытаться что-то разгадать – можно просто смотреть и наслаждаться.
– 20–
Гладильщицы
Гладильщицы
Ок. 1 884-1886. Холст, масло. 76 х 81 см
Музей Орсе, Париж, Франция
Эдгар Дега
1834, Париж – 1917, там же
Это гладильщицы. Художник запечатлел их за работой. Они работают в прачечной, где стирают и гладят белье.
Почему у них нет гладильной машины?
В то время все приходилось делать вручную. Ни электрических утюгов, ни тем более гладильных машин не было. Чугунные утюги нагревались на печи (она видна на заднем плане справа). Когда утюг накалялся, его снимали, обернув ручку тряпкой, чтобы не обжечься. Одновременно в дело шло несколько утюгов: когда один остывал, его ставили на огонь и брали другой.
Женщина слева зевает
Она устала и решила сделать минутную передышку. Она весь день гладила, и теперь у нее затекла спина, болит шея, ей нужно потянуться, расправить плечи. После долгой работы внаклонку ей хочется спать. К тому же в гладильне жарко и душно от печки. От этого тоже клонит в сон.
Зачем у нее в руке бутылка?
Можно подумать, что она собирается глотнуть воды. На самом деле водой из бутылки сбрызгивают белье, чтобы легче было гладить. Наверное, сейчас она отольет немного воды в красную миску.
Та, что гладит, нажимает на утюг с явным усилием
Раньше не было синтетических тканей. Рубашка, которую гладит женщина, сшита из хлопка или льна, и она очень плотная. Чтобы прогладить ее как следует, приходилось давить на утюг обеими руками и всем весом. Чугунные утюги были тяжелые, весом чуть ли не до трех килограммов. Такой утюг плохо скользил по ткани, и гладить им было очень трудно.
Конечно: это простые работницы, и на них нехитрая одежда из грубой ткани. Но главное в картине – колорит, гармоничное сочетание красок. Дега использует теплые цвета – розовый, нежно-оранжевый. Они придают гладильщицам женственность и в то же время помогают ощутить жару и духоту гладильни.
Гладильщицы захотели, чтобы Дега написал их портрет?
Нет, такое им никогда бы в голову не пришло. Да и откуда бы у них взялись деньги, чтобы заплатить художнику? Они люди бедные. К счастью, в конце XIX века художники работали не только на заказ, они выбирали сюжеты сами. Собственно говоря, картину Дега нельзя назвать портретом: сами по себе эти женщины мало интересуют художника; мы почти не видим их лиц, не знаем, как их зовут…
Отчего же Дега их выбрал?
Дега любил наблюдать за людьми, занятыми каким-либо делом в конкретной обстановке, и воспроизводить их характерные жесты и позы. Гладильщицы тоже привлекли его внимание, и ему показалось любопытным передать их движения на холсте. На картинах прежних времен мы бы ничего подобного не увидели: тогда не было принято изображать людей за повседневным трудом.
Почему гладильщицы не смотрят на нас?
Они ведут себя так, будто они здесь одни. Дега не просил их специально ему позировать. Кажется, гладильщицы даже не подозревают, что вместе с ними в комнате находится художник. Они держатся абсолютно естественно и не думают о том, как выглядят со стороны.
Наверно, художнику пришлось поторапливаться, пока женщины его не заметили?
Сцена выглядит так, словно Дега запечатлел ее моментально, но на самом деле он потратил на нее массу времени. Сначала он писал этюды, делал многочисленные зарисовки. Картина – завершающий этап долгой работы. С течением времени гладильщицы настолько привыкли к присутствию художника, что уже не обращали на него внимания. Наблюдая за ними изо дня в день, Дега старательно постигал технику глажки белья, фиксируя каждый жест, каждый поворот тела. Это напоминает тактику современного фотографа или репортера, получившего задание снять какую-нибудь знаменитость: фотограф идет на всё, чтобы досконально изучить свой «объект», много дней подряд ходит за ним по пятам, делает кучу предварительных снимков… И если объект поначалу смущается или досадует, то в конце концов привыкает и перестает замечать постороннее присутствие.
А людей других профессий Дега тоже писал?
Он часто изображал танцовщиц парижской Оперы – ходил на репетиции, наблюдал за их ежедневными бесконечными упражнениями («экзерсисами»). Танцовщицы – излюбленные персонажи многих картин Дега. Он показывает их во время занятий и в минуты передышки, когда одна из девушек растирает поврежденную ногу, а другая поправляет тесемки балетных туфель. Художнику нравилось, как танцовщицы по-особому прямо держат спину, как умеют наклоняться, не сгибая колен… Он восхищался выразительностью человеческого тела, способного передавать эмоции не менее красноречиво, чем лицо.
Почти все картины Дега вызывают такое ощущение. Он пренебрегал мелкими деталями, считая их излишними: картина прежде всего должна быть динамичной. Поза, жест, движение были для Дега необыкновенно важны, и в его работах иногда чувствуется поспешность – тут проявился и собственный нетерпеливый характер художника. Атмосфера «Гладильщиц» насыщена паром и влагой – возникает впечатление, будто мы сами, бок о бок с обеими женщинами, находимся в этой жарко натопленной комнате.
