355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Флейм Корвин » Смертный ангел (СИ) » Текст книги (страница 16)
Смертный ангел (СИ)
  • Текст добавлен: 21 марта 2017, 03:30

Текст книги "Смертный ангел (СИ)"


Автор книги: Флейм Корвин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Латы! – сделал последнюю попытку иномирец.

Гоблины заметили движение губ росмальца, приняв это за молитву. Значит, человек уже проиграл. Нелюди переглянулись, в желтых зрачках засквозило неприкрытое торжество. Гоблины ринулись атаковать с еще большим усердием. Удары секир посыпались гораздо чаще, зато в ущерб их мощи, что было на руку иномирцу, так как в ловкости он гораздо искусней.

Отведя очередной выпад, Руслан на пределе скорости рыбкой нырнул под второго гоблина, одновременно через плечо занося назад меч, чтоб прикрыть спину. Как и ожидал, гоблин саданул, намериваясь разрубить открывшуюся спину. Но его меч, наткнувшись на поставленный Русланом клинок, лишь соскользнул в пустоту. Падая, Руслан немыслимо извернулся. Мышцы и сухожилия взвыли, моля о пощаде. Однако задуманное получилось. Левой рукой Руслан загнал нож глубоко под сердце гоблина. Тот пошатнулся и гортанно заревел, ослепленный резкой вспышкой жгучей боли, что позволило Руслану перекувыркнутся и вскочить на ноги позади него и страшным ударом с разворота перерубитьнелюди хребет. Вторым ударом Березин проткнул гоблина насквозь.

Оставшийся одним гоблин замер, смотря на бледнеющего на глазах соплеменника. Морда гоблина исказилась гримасой осатанелой ярости, и с боевым криком и рычанием он кинулся на росмальца. Теперь это был совсем другой противник. В его груди клокотала бешенство, разум поглотился звериной злостью. Чувства взяли над ним верх. Последнее дело. Первое правило фехтовальщика – не давай эмоциям захлестнуть себя, иначе пиши пропало. Гоблин грамоте учен не был, письма не знал, но от этого более живучим не стал. Скоро рядом с грудой остывающей плоти появилась другая.

Руслан развернулся на шум, где сражался Свенельд.

Капитан гвардейцев неожиданно пришпорил коня и оказался рядом с Русланом.

– Вскакивай в седло! – крикнул Свенельд, спрыгивая на землю. – Быстрей! И мчись до багарцев! А я их задержу, – куябец махнул щитом в сторону гоблинов, торопливым шагом затрусивших к ним. Их было уже четверо.

– Нет, – твердо сказал Руслан.

– Нет? Князь, вот тебе конь и скачи отсюда. Время не ждет! Ты нужней Росмале, а без меня она как-нибудь обойдется. Прошу, мы не имеем право рисковать тобой, – последнее Свенельд произнес умоляюще.

Не ответив, Березин молча развернулся к жеребцу Свенельда. Когда куябец отвернулся, Руслан от души приложился мечом плашмя чуть повыше хвоста коня и еще успел уколоть его наконечником. Конь заржал и стрелой унесся прочь.

– Зачем? – Свенельд был готов схватиться за голову.

– А ты бы оставил меня здесь?

Куябец, пытаясь возразить, открыл рот, но Руслан не желал его слушать:

– Не надо высокопарных слов. Сейчас я здесь и с этим ничего не поделать. Или вместе выберемся из этой кутерьмы, или вместе тут и останемся.

Свенельд смотрел на него с бесстрастным выражением лица.

– По другому я поступить не мог.

Гоблины остановились в шагах двадцати от двух воевод. Однако нерешительностью или страхом от них не веяло. Настороженно прислушиваясь, гоблины смотрели то на росмальцев, то влево от себя. Словно ждали чего-то. Или кого-то.

Из нависшей над дорогой черноты безлунной ночи, вступившей в свои права незаметно для смертных, выскользнула пара силуэтов. Темные фигуры сделали два шага, как к ним присоединилась третья.

Четверка гоблинов затрясла оружием и перекинулась радостными возгласами. Скоро и росмальские воеводы уяснили в чем дело. Из-за туч вымелькнул серебристый полумесяц, озаривший рассеянным светом место засады. Гоблинов прибыло.

– Надеюсь, мы подмогу тоже не заждемся, – сказал Руслан.

– Что ты имеешь ввиду?

Гоблины сбились ненадолго в кучу, после чего рассеялись полукругом и начали сближаться с людьми.

– Твой конь умчался прямо к багарскому лагерю. Они должны его заметить и догадаться, что раз конь без седока, значит, в лесу что-то случились, и помощь не помешает, – пояснил Руслан.

– Думаю, у них достанет ума выслать конников, – пробурчал Свенельд. Как и большинство росмальцев, он еще не свыкся с мыслью, что багарцы теперь союзники, и оттого недолюбливал их.

До гоблинов уже шесть-семь шагов.

– Собираются окружить, – прокомментировал куябец. – Лучше стать спина к спине.

Нелюди бросились в атаку, едва Руслан и Свенельд успели прикрыть друг другу спины.

Вокруг Березина в безудержном танце заплясали клинки. Эти гоблины тоже были неплохими ратоборцами, хотя их мастерство заметно хуже, чем у той парочки. Несмотря на то, что отбивал выпады и захлесты то троих, то четверых нелюдей сразу, сражалось несравненно легче. Гоблины нередко мешали один другому, но и расслабляться нельзя. Зазевался – и прощай все.

Позади Руслана раздался хрякающий звук и короткий рык. Свенельд не упустил момент, когда, оступившись, открылся ближний к нему гоблин. Меч глубоко вонзился в бедро; выходя, востренное лезвие выпотрошило брюхо. Смертельно раненный гоблин упал на колено, стараясь затолкать обратно вывалившиеся внутренности. Свенельд добил его, одновременно отразив щитом мощный, размашистый удар.

Боковым зрением Руслан увидел, как в сторону отскочил низкорослый гоблин. Неужто, испугался? Однако гоблин о бегстве не помышлял. Он выудил из-за пазухи легкий топорик и отточенным взмахом метнул его в росмальцев. Каким-то чудом Руслан исхитрился среагировать, отведя мечом широкий каплевидный наконечник укороченного копья, и тут же отбил клинком пущенный снаряд. Топорик поменял направление полета, угодив древком по морде нелюди, что наседала справа. Замешкавшись, гоблин подарил Березину шанс. Инопланетник вогнал ему в нос нож по самую рукоять. Уцепившись за изувеченное лицо и окровавленный нож, истошно вопящий гоблин откатился к деревьям, где скоро затих.

Невысокий топорометатель взвыл с досады. Схватился за широкий, слегка искривленный не то меч, не то саблю и кинулся на инопланетника. Неудача словно влила в гоблина океан силы и злости. Он набросился на Березина с яростью берсека, оставив не у дел другого соплеменника. Руслан с трудом сдерживал натиск, казалось, обезумевшего гоблина. Тот даже не дернулся после глубоких и опасных порезов, которыми Руслан зацепил его грудь и бок. Схватка затягивалась. Раны гоблина, кровь из которых текла ручьем, сделали свое дело. Гоблин начал слабеть. Яростный блеск в его глазах не угас, но тело подводило все чаще. Движения стали медленнее и скованными, и подловив на противоходе, меч Руслана отправил нелюдь к праотцам.

Во взгляде подступающего к нему оставшегося гоблина Березин уловил страх. Против пары росмальцев теперь было только четверо гоблинов.

В отличие от друга, Свенельду пока не удавалось справиться со своими противниками. Хорошо, сам еще держался. Левое плечо куябца в крови, и рука державшая щит налилась свинцом. Правда, один из гоблинов переключился на иномирца, но Свенельду все ж приходилось очень туго.

– Кончаем с ними, и поскорей! – бросил Руслан, перекрикивая шум схватки. Ранение Свенельда оказалась куда опасней, чем выглядела на первый взгляд. Куябец слабел очень быстро. Гоблины смотрелись гораздо свежее.

– Прибавим! – кинул в ответ Свенельд. Опытный витязь прекрасно понимал, что удачный исход боя кроется в скорой победе.

И они прибавили, стиснув зубы, отбросив мысли об усталости и ноющих мышцах. Руслан обнаружил в себе непонятно откуда взявшиеся резервы, у него открылось второе дыхание.

Скоро упал первый гоблин. За ним второй. От меча Свенельда на земле растянулся третий.

Не успевший опомниться последний гоблин попытался отступить, но понял, что убраться не получиться. С твердой решимостью гоблин пошел на росмальцев. Его натиск был неистовым, он даже заставил воевод отступить на шаг. Однако он открывался раз за разом. Руслан и Свенельд поочередно достали его. Но не остановили, лишь сбили его давление. Гоблин сражался, как берсек.

В темноте, скрывавшей изгиб дороге, показались факелы. Послышался лязг доспехов, топот копыт и ржание лошадей. Трубный клич герцогской конницы не оставил сомнений, кто спешил к месту боя.

– Багарцы!

Гоблин был уже повержен. Пока Свенельд наседал на нелюдь, инопланетник подсек ему сзади на ногах сухожилия. Гоблин упал на колени и не смог парировать жалящий выпад, которым куябец отрубил кисть, что держала меч.

Руслан опустил оружие, чувствуя, как враз навалилась усталость. Сейчас Свенельд нанесет последний удар, и бой закончен. Березин повернулся к дороге, по которой скакали легкая конница и рыцари.

Вдруг изувеченный гоблин сделал неимоверный, непостижимый рывок, схватившись целой рукой за меч, и, опередив Свенельда, всадил клинок Руслану в живот. Инопланетник словно ощутил, как рвалась кольчуга, а затем возникла боль, и как будто сам увидел, как далеко вышла гоблинская сталь из спины.

Падение затянулось на вечность. Глаза застила непроглядная пелена, в ушах грохотал шум водопада.

Неужели, все?


Глава 6


Нестерпимая, режущая глаза синева, недвижимая и равнодушная, распростерлась в вышине. Ей не нет никакого дела до целого мира, её заботит только одно. Собственная беспредельность.

Подними взор – и ты не увидишь ничего кроме голубого абсолюта, теряющегося в дымке горизонта. Ибо у небес здесь давно истерлось в памяти, что такое облака. Лишь солнце, безжалостное, иссушающее светило, беспокоило одноцветный монолит голубой глади.

Солнце было еще более заносчивым, чем небо. Оно не позволяло даже смотреть на себя. Два-три удара сердца, и до жестокости яркий диск заставлял отвести взор. Однако светилу и этого было мало. Гордыня алкала большего. Солнечные лучи, животворящие повсюду, но только не в этих краях, были палачами, нещадно выжигающими не только землю, но и воздух.

Земля! Само Время позабыло, когда под этим солнцем умерла земля. Ей на смену пришел песок. Мириады и мириады песчинок слились в бесконечный песчаный океан, которому, мнилось, нет и не может быть предела.

А воздух, порабощенный светом-убийцей, сейчас являлся еще одной пыткой, обжигающей легкие глупцов, что забрели туда, откуда нет возврата.

Небо. Солнце. Песок. Воздух. И все. Более ничего и никого нет в царстве четверых начал, кое зовется пустыней. Кроме одного-единственного исключения. Средь бессчетных барханов брел человек. Сколько он тут находился, почему и, самое главное зачем, он не знал. Это его тревожило мало, не давало покоя иное. Одна, стервятником кружащая над ним мысль-мольба не отступала ни на миг. Она сводила с ума.

Воды! И ничего кроме. Только воды!

Каждый новый шаг давался труднее предыдущего. Жажда иссушала тело и разум. Все существо человека замкнулось на одном. Воды!

Он шел наугад, не думая, куда придет. Если сказать, что это его интересовало, то значит солгать. В человеке царило безразличие ко всему, кроме его жажды. Сознание его угасло, и не понятно что, наверное, инстинкт выживания, заставлял ноги двигать вперед.

Человек не помнил, кто он есть. Где-то глубоко еще сохранилось воспоминание о том имени, которым он был наречен отцом и матерью. Все остальное утратило значение. Кроме одного – убийственной жажды.

Он даже не смог бы понять, если б вдруг захотел, во что он облачен: в лохмотья?.. роскошный наряд?.. или вовсе обнажен?.. Человек превратился в нечто, шагающее помимо его воли и в безразлично каком направлении; в существо, чье естество просило только воды. Воды!

...Для человека отсчет времени потерялся. Возможно, минуло несколько мгновений, а, возможно, в небытие ушли века и тысячелетия, когда он упал. В первый раз. Силы оставили его. Но едва к нему вернулась малая их толика, человек поднялся, сделав новые шаги. Снова упал и снова поднялся. Затем пять и опять падал и поднимался. После каждого падения сил возвращалось все меньше. Тогда он пополз, и, когда перед ним вырос очередной бархан, немощь восторжествовала окончательно, а жажда сделалась еще невыносимее.

Все. Человек умирал. Грудь почти перестала вздыматься. Из нее вырывались свистящий звук-стон и хрип, потом исчезли и они. Совсем недалек тот миг, когда сердце сожмется в последний раз.

Если бы сознание вдруг пробудилось, человек, наверно, возжелал бы скорого приближения этого мига. Ведь он принесет конец мучениям, конец ЖАЖДЕ. Хотя, возможно, нет. Кто знает, сильней ли у него жажды воды жажда жизни?

– Мой опыт говорит однозначно.

Рогнеда вопросительно посмотрела на золотого воеводу.

– С таким настроем, что царит сейчас в полках, мы банду кухарок не одолеем.

Возражать Рогнеда не стала. Все действительно так, как молвит Межимир, и будь он не многоопытным воеводой, а зеленым отроком из младшей дружины, в сказанном Межимиром царевна не усомнилась бы. Самой все видно.

Когда до войска долетела весть о смертельном ранении князя Руслана, люди потеряли бодрый вид, песни смолкли. Все недоуменно переглядывались и спрашивали, дескать, как же сдюжим с вражьим чародейством без талисмана Лле?

Подъезжая к лагерю закаменцев, можно было подумать, что приближаешься к войску призраков. Над укрепленной стоянкой нависла гнетущая тишина. Ратники угрюмо грелись у костров или слонялись без дела. Появление царевны немного расшевелило их, однако, когда эскорт царевны проезжал мимо, уныние возвращалось вновь. Люди справедливо мыслили, что идти с мечами на черную ворожбу – смерти искать.

– Где шатер воеводы? – спросил Межимир у Бобрука, встретившего их в лагере.

– За сим рядом палаток.

Первое, что увидели царевна и золотой воевода, когда обогнули указанный ряд, был плотный строй копейщиков и мечников.

– Я окружил шатер воеводы тремя сотнями дружинников, – объяснил наличие в центре лагеря боевого каре Бобрук. – Чтобы и мышь не проскочила!

– Князь там? – надтреснутым голосом спросила царевна, указав на бело-голубой шатер. К счастью, никто не обратил внимание на её тон.

– Да, Ваше Высочество.

Из шатра вышли несколько уставших человек.

– Лекари, – назвал их Бобрук.

Заметив царевну, они направились к ней.

– Как князь? – обратилась к врачевателям Рогнеда, едва те подошли ближе. – Оставьте! Не надо поклонов.

Лекари переглянулись и нерешительно посмотрели на царевну и воевод. Ясней ясного, они не знали, как начать.

– Это лучшие наши лекари, – прошептал на ухо Межимиру воевода из Орешка.

Вперед выступил самый пожилой и, очевидно, самый опытный и искусный врачеватель. Прежде чем заговорить он все же низко поклонился. Затем вздохнул и, покачав головой, произнес:

– Простите нас, Ваше Высочество, мы делали все, что могли, но... – лекарь потупил взор; редко он, знаменитый на все воеводство врачеватель, бывает бессилен. Однако бывает, – но мы вынуждены признать поражение.

– Князь умирает? – от лица Рогнеды отхлынула кровь. Кабы не вечерний сумрак, лекарю было бы впору обеспокоится о здоровье царевны.

– Боюсь, что да. Рана слишком серьезна.

– К тому же на клинке, который его ранил, нашли гоблинские руны, – добавил Бобрук. – Меч заговорен.

– Однако, надежда-то еще не угасла! Скоро должны поспеть Богомил и сестры-целительницы, – ободряюще сказал Межимир.

Монахини из Целительного Истока издревле владели искусством волшебного врачевательства. Тысячный люд тянулся к монастырю, надеясь найти освобождение от недугов, перед которыми спасовали обычные лекари, и тысячи находили избавление от болезней у стен монастыря, смертельно раненые вставали с носилок.

– Сколько осталось князю? – Рогнеда произнесла то, что долго не решалась даже помыслить.

– Полагаю, ночь у него будет, – задумался лекарь, – и, если соблаговолят небеса, утро тоже. Самое большее, князь протянет до полудня.

Присутствующие лекари согласно закивали бородами.

От отчаянья Рогнеда закусила губу. Богомил обещал быть только к завтрашнему вечеру.

– Я хочу видеть князя, – произнесла царевна и твердо добавила. – Одна.

Направившись к строю дружинников, Рогнеда слышала, как лекарь описывает золотому воеводе состояние иномирца.

– Воевода в жару. У него бред. Кровотечение остановили быстро, но потеря крови все ж огромна.

Ложе Руслана располагалось в центре небольшого шатра. Рядом с обнаженным мечом сидел Свенельд.

– Ваше Высочество...

– Оставьте, капитан, – как и лекарям сказала царевна, – не время для церемоний.

– Да, Ваше Высочество.

– Как он?

Вместо ответа Свенельд указал на иномирца. Руслан лежал, укрытый мехами. Его била крупная дрожь, но видно, что он при этом мучался от жара. Гоблинский клинок заговорил умелый шаман. На челе Руслана застыла маска страданий. Инопланетник беззвучно шевелил губами, изредка вырывался стон.

Рогнеда дотронулась до лба князя и испуганно одернула руку. Жар невероятен!

– Это я виноват, – куябец в который раз принялся корить себя. – Не углядел!

Свенельд сел на лавку, ухватившись за голову обеими руками.

С болью в сердце царевна смотрела на мечущегося в бреду Руслана. Похоже, у нее нет иного выхода, как поступить так, как решила. Богиня, останови меня, если ошибаюсь! Не дай оступиться! Ошибка окажется роковой для обоих.

– Ваше Высочество, – вмешался в раздумья царевны Свенельд. – Ежели потребуется. Мне себя не жалко. Клянусь! Если только малая надежда будет, но если будет... Я без раздумий отдам свою жизнь. Я не поступ...

Воевода осекся на полуслове. Царевна как-то странно посмотрела на него. Свенельду вспомнились лица дружинников, которые двинулись задержать багарцев, чтоб из-под Куябы смогли уйти остатки разбитого войска. Те дружинники шли на верную смерть.

– Оставь нас, – произнесла Рогнеда. – Иди.

– Но я ни на минуту не покинул его! Он братом мне стал.

– Слово царевны для воеводы пустой звук? Капитан гвардии готов ослушаться наследницу царского рода?

Свенельд замер в нерешительности, а царевна словно перестала замечать его присутствие. Вогнав меч в ножны, куябец с тяжелым грузом на сердце покинул шатер. Он чувствовал себя предателем.

– И чтоб никто не осмелился войти!

– Да, Ваше Высочество, – ответил погруженный в себя Свенельд, задергивая за собой полог.

Рогнеда прошла в угол и опустилась на колени перед небольшой статуей Деллеи, неведомо как очутившейся в шатре. После горячей молитвы Рогнеда приблизилась к Руслану и осторожно и нежно поцеловала его в губы. Они были страшно холодны.

– Я помогу тебе, и мы будем вместе. Несмотря ни на что! Ведь ты любишь меня. Знаю, любишь, – Рогнеда вновь поцеловала его в губы. По её щеке скатилась слеза. Ей показалось, что губы Руслана дрогнули в ответ. – И я люблю тебя.

Рогнеда вытащила из широкого рукава короткий кинжал. Заточенное до синевы лезвие коснулось Руслана. По бледной коже побежала струйка крови.

– Царевна пожелала остаться наедине с князем? – переспросил Межимир.

Свенельд устало кивнул. Два дня на ногах, не смыкая глаз – это много даже для него.

– А она велела или предложила уйти? – не унимался золотой воевода.

– Повелела, ваша светлость.

У Межимира на душе скребли кошки. Битый час топчутся на пороге шатра, и хоть бы один шорох донесся изнутри! Полная тишина. Там за плотным холстом словно все вымерло. Что там происходит? Если в довершении всего лишимся царевну, армия потеряет остатки ратного духа.

Золотой воевода решительно взялся за полог.

– Царевна хотела, чтоб никто не входил, – напомнил Свенельд.

– Я ж не вламываться собираюсь, – раздраженно бросил золотой воевода.

Свенельд стиснул зубы. Авторитет золотого воеводы, конечно, велик, но это не дает ему право на оскорбительное поведение. Однако внешне куябский князь не изменился, не место и не время.

– Ваше Высочество, – громко позвал Межимир, – можно войти?

Ответа не последовало.

– Ваше Высочество, можно войти? – настойчиво повторил золотой воевода.

Лицо Межимира посерело и сделалось мрачным. Там все также тихо.

– Ваше Высочество, – в третий раз позвал он. Рука старого война сама проверила, ладно ли выходит меч из ножен.

Ни звука.

Межимир более не стал ждать и шагнул внутрь.

Царевна сидела у изголовья ложа иномирца, никак не реагируя на его появление. Создавалось впечатление, что она окаменела. Боги! Меч споро выскочил из ножен. Межимир понял, что тягостные предчувствия не обманули. Здесь что-то произошло. Царевна держала иномирца за руку. А кисти обоих в крови!

– Рогнеда! – потерять и царевича, и царевну было уж слишком для старика.

Золотой воевода рванулся к ложу, но на полпути вынырнул главный лекарь загорцев, бледный как снег.

– Ваша светлость, остановитесь! – испуганно проговорил он, не пуская к царевне.

– Что?! – взревел воевода. Неслыханная дерзость! Измена!

– Я не пущу вас, – твердо сказал лекарь. – Ни вас, ни кого бы то ни было другого!

Испуг лекаря куда-то улетучился, а место нерешительности заняла непоколебимая уверенность.

– Живота не пощажу, но не отступлюсь!

Сбитый столку Межимир сразу голову предателю не снес. Предателю ли? Лекарь совсем не похож не переметчика. Золотой воевода обернулся. Бобрук и Свенельд не понимающе смотрели на разыгравшуюся сцену. Отвернувшись от них, Межимир сурово вперился в лекаря.

– Тогда требую объяснений, – приказал золотой воевода.

– Видите ли, ваша светлость, – начал врачеватель из Орешка. – Таким известным и, не без гордости скажу, опытным лекарям как сейчас я стал не сразу. В молодости я по крупицам собирал знания, прочитал уйму трудов.

Межимир нетерпеливо засопел, не отрывая грозного взгляда от малорослого лекаря. Рядом с воеводой, облаченным в латы и медвежьи меха, тот казался особенно тщедушным.

– В ряде фолиантов мне попадались разделы по магии, коя облегчает страдания больного, – нисколько не смутившись, продолжил лекарь. – Много времени на эти разделы я не уделял. Все-таки боги обделили меня способностями к волшебству, о чем весьма сожалею. Но кое-что в моей памяти сохранилось.

– Переходи к делу, лекарь. И живо! – отрезал золотой воевода. После очередного многословного заворота загорца Межимир побагровел.

– В одной рукописи упоминается, как можно прибавить больному или раненому сил, ежели отдать часть своих, – лекарь многозначительно посмотрел на ложе коростеньского воеводы. – Для этого на ладонях раненого и того, кто делится силами, делают по разрезу. Одновременно читается некая несложная магическая формула. Как только кровь смешивается, начинается прилив сил. При этом происходит полное отрешение от мира. И еще, – лекарь взял шагнувшего к ложу Межимира за руку, – Их нельзя беспокоить. Малейшее, нечаянное прикосновение может статься страшнее пытки и выведет их... Хм, как сказать... из транса. Тогда обоим смерть!

– А мы говорим, не таясь! – испуганно прошептал Бобрук.

– Я же сказал при-кос-но-ве-ние, – укоризненно произнес лекарь. – Наша речь, другие звуки – то ладно. Но прикосновение, пусть мимолетное, может оказаться роковым. Дуновение ветра, листок упадет, мошь какая присядет, тоже ничего. Лишь бы до них не дотронулся смертный, наделенный душой.

Лихо. Свенельд еще раз убедился, что чародейство не для него.

– Понятно, – сказал остывший Межимир. Как неожиданно мелькнувшая мысль возбудила подозрения. – Молвишь, коростеньскому воеводе должно стать легче?

Лекарь утвердительно кивнул:

– В этом я уверен. Кабы они... Хм, опять... Не подошли бы друг другу, – нашелся врачеватель, – то точно были бы мертвы. А раз живы, то князю будет лучше.

– Не отдаст ли царевна все силы без остатка? – встревожено спросил Бобрук.

– Нет, – ответил лекарь, – такого не случиться. Это волшебство из белой магии, которая, что всем известно, не убивает и не калечит.

Свенельд приметил, что сейчас лекарь похож на ученого лектора.

– Почему ж лекари не воспользовались сим чародейством раньше? – поинтересовался Золотой воевода пристально глядя на врачевателя. – Али боялись, что они... Ах, не задача, запамятовал.

– Не подойдут друг другу, – подсказал Свенельд.

– Верно, и тогда смерть. Риск велик, но рази ж не нашлось бы в войске охотников, готовых пойти на риск ради спасения князя? Ведь без талисмана Лле не быть Росмале! А, лекарь?

Золотой воевода грозно навис над врачевателем, требуя незамедлительного ответа.

– М-м, ваша светлость, – замешкался лекарь, – не сочтете ли вы мои слова дерзостью?

– Говори смело!

– Это волшебство не приведет к плачевным последствиям только в том случае, – лекарь потупил взор. Свенельду показалось, что он и глаза не прочь зажмурить, – если они любят друга.

Лекарь непроизвольно вжал голову в плечи. Золотой воевода жестоким не слыл, но крутым нравом славился.

– Так, – произнес Межимир после недолгого молчания, – все, что было сказано в этом шатре, должно в нем и остаться!

Золотой воевода обвел волчьим взглядом присутствующих.

– Пусть каждый поклянется, что об увиденном и услышанном здесь более никто не проведает!

Первым обет тайны произнес сам Межимир. Остальные клялись по очереди и вместе вышли наружу – Межимир приказал.

Держась от русланова ложа подальше, Межимир неторопливо прошелся в противоположный угол шатра и обратно и, по-стариковски блаженно кряхтя, устроился в удобное кресло; ноги гудят, возраст все-таки сказывается. Что делать? Воевода неодобрительно посмотрел в сторону царевны, застывшей каменным изваянием. Оставалось ждать, пока кончится это чародейское таинство.

Потянуло сквозняком. Чайку бы горячего. Межимир поискал глазами самовар или что-нибудь вроде колокольчика для слуг.

Тихий стон напрочь отбросил мысли о чае. Рогнеда слегка качнулась и устало коснулась рукой лба. Через миг, поддерживая царевну под локоть, Межимир помог ей встать. Седой воевода ужаснулся. Она совершенно без сил! Когда Рогнеда обернулась, Межимира поразила неестественная бледность кожи. Бесцветные губы слабо улыбнулись.

– Я тут немного помолилась. Молитву такую вот коротенькую пошептала.

Золотой воевода нахмурил брови, однако корить не стал. Ей нужен покой не меньше, чем иномирцу.

– Ваше Высочество, вам требуется отдых, – весь облик золотого воеводы говорил, что возражения не принимаются.

– Но я совсем не устала, – попыталась не согласиться Рогнеда.

Тщетно. Межимир покачал головой и указал на большое, в человеческий рост зеркало. Рогнеда не узнала себя. Гладкая поверхность отражала само измождение.

– Видите, Ваше Высочество. Вам без отдыха нельзя. Самое лучшее – это сон. Пойдемте. Полагаю, воевода Бобрук не откажет одолжить свой шатер.

Рогнеда послушно последовала за золотым воеводой. На пороге она обернулась, чтобы снова убедится, что Руслан не вернулся в объятья бреда.

За пологом ночь давно вступила в свои права, и теперь повсюду царила темнота. Только свет факелов и костров кое-как разгонял черноту, затопившую всю округу. Ночь выдалась безлунная. Тучи заволокли небо. Где-то в отдалении громыхало и мелькали серебряные вспышки, вот-вот начнется дождь.

– Где лекарь? – требовательно спросил золотой воевода. На дворе похолодало.

– Я здесь, – из густой тени вынырнул врачеватель.

– Взгляни на князя.

Лекарь поклонился и поспешил к раненому. Куябский князь за ним.

– Воевода, – обратился к предводителю воев из Орешка Межимир, – вы позволите Её Высочеству разместиться в вашем шатре

– Разумеется. Мой шатер в полном распоряжении царевны, и настолько, насколько Ваше Высочество сочтете нужным, – заволновался Бобрук. Какая честь для боярина из скромного рода.

– А мы устроимся в палатке с вашими ратниками, – сказал Межимир.

– Хвала Деллеи Вседержительнице! – всплеснул руками лекарь.

– Что?

– Невероятно! Невозможно! Немыслимо!

– Да что стряслось то? – Свенельд старательно зашнуровывал вход. Ночи ныне дюже холодны.

– Князь, подойдите сюда.

– Ну, – буркнул, приблизившись Свенельд. Признавайся, эскулап треклятый, что за новая напасть!

Лекарь что-то сумбурно бормотал, то пульс щупал, то зрачки смотрел, то прислушивался к дыханию Руслана, то копошился с чем-то еще.

– Вы разве сами не видите!

– Я не лекарь, – проворчал Свенельд. Потом вгляделся в загорца и нехорошим тоном сказал:

– Ты к какой гильдии записан, лекарь?

– К первой, – с гордостью ответил тот. – Первая дюжина достославного лекарского цеха!

– Значимо, богат. Поди и наследнички есть, и очередь засобиралась на цеховое местечко.

– Не понимаю вас, князь, – опасливо косясь, пролепетал лекарь.

– Если живо не объяснишь в чем дело, поймешь быстро, – многозначительно пообещал Свенельд.

– Так ведь... Смотрите! Разве ж не зрите, дыхание ровное! Дотроньтесь до него. Ну! Что?

– Да ничего, – пожал плечами куябец.

– То-то и оно! Жара нет! Да взгляните на него! Не на меня, на него!

Свенельд перевел взгляд на друга. Куябец почувствовал себя донельзя глупо. Он никак не мог взять в толк, в чем дело.

– Разве не ясно?

– Нет, – честно признался Свенельд.

– Да он же спит! – снова всплеснул руками лекарь. – Горячки нет! А сон! Боюсь сглазить, но это практически нормальный, здоровый сон!

– Ему лучше? – робко спросил куябец.

– Конечно же!

Как камень с души свалился. Свенельд чуть не расцеловал врачевателя, который в эту минуту мнился почти родным.

– Спасибо, лекарь, спасибо.

– Что вы, князь, – смутился лекарь. – Это не я. Царевну благодарить надо.

– Все равно, спасибо, – не унимался Свенельд.

– Бросьте, князь, – сказал лекарь. Его лицо стало серьезным. – Пока радоваться рано. Воеводе как воздух требуется покой и уход. Желательно, сиделку какую ему найти.

– Не беспокойтесь. Я буду рядом. Сиделку искать не нужно.

– Хорошо. Тогда до завра.

– Постойте! Когда он придет в себя?

– Не знаю. Произошедшая с князем перемена – лишь первый лучик надежды. Понимаете, лучик. По правде говоря, он все еще на грани между жизнью и смертью.

Расстроенный Свенельд вернулся в шатер. Лучше бы он не спрашивал лекаря.

Человек открыл глаза и приподнял голову. Его разум прояснился.

Сколько провалялся без чувств под этим дьявольским солнцем? Наверно, много. Когда упал, тени от бархана не было.

Человек попытался подняться, но, сумев приподняться только на локтях, снова без сил уткнулся в песок.

Жара! Но гораздо страшней и мучительней жажда. Она обрекает на гибель.

Трезвость ума начала угасать. Жалкий миг – и вернется прежняя пустота. С губ захотел сорваться стон, но получился сухой хрип. Солнце и жажда отняли у него даже стон.

Отчаянье. Рука потянулась к пустой фляге, которую он почему-то не выкидывал. Его не покидала сумасшедшая надежда, что фляга когда-нибудь наполниться водой. Вода! Зачем вспомнилось о ней? Это невыносимо.

В голове взорвалось. Нет! Нет! Это не может быть явью! Фляга полна воды! Безумие. А! Какая разница! Главное, вода.

Бережно, очень осторожно, чтобы не пролить ни капли драгоценной влаги, человек отвинтил крышку и дрожащими руками поднес горлышко к потрескавшимся губам, жадно опрокинув флягу. Опомнившись, он с трудом заставил себя остановиться. Воду нужно беречь.

Некоторое время человек просидел в тени дюны, борясь с искушением сделать еще пару крохотных глотков. Потом решительно пристегнул флягу к поясу.

Надо идти. Спасение возможно, только если идти. Человек двинулся вперед. Каждый шаг был для него маленькой победой. Правая рука покоилась на фляге, чтобы ни дай бог не потерять.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю