Текст книги "Смертный ангел (СИ)"

Автор книги: Флейм Корвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

Гавань Свартальфахейма располагалась в южной оконечности небольшой бухты, со всех сторон окруженной серыми высокими скалами.

У причалов бросили якоря две незнакомые росмальские ладьи и одна боевая галера под тем же флагом. И то хорошо, что хоть два купца приплыло: война ведь. Свенельд после поведал, что Росмала вела с гномами практически монопольную торговлю. Грозный царский флот отнимали у иных государей желание отбить у Росмалы Северный торговый путь. Сами гномы покидали пределы своих владений с превеликой неохотой, а путешествие с востока через Драконово море было чересчур рисковым: мало кто благополучно миновал Драконьи острова; и ведь драконы то пол беды. Течение Неизбежности пострашней будет, вон где страсть. Конечно, за особую мзду, чужеземные корабли включались в состав росмальских купеческих караванов, но только царскими велениями казенный платеж был неподъемным. Куда прибыльней перекупать гномьи товары на ярмарках в Славии или в Веннии.

Помимо тройки гостей у пристаней на волнах покачивались восемь гномьих кораблей, прозванных из-за внешней схожести китами. Киты, громоздкие, тихоходные, неуклюжие в дальних переходах, паче в штормах, зато небывало прочные и труднопотопляемые, справедливо слыли незаменимым средством для охраны прибрежных владений. На каждом привольно размещался десяток метательных машин и полторы сотни вооруженных до зубов гномов.

Город вырастал из нутра гор. Каменные дома незатейливой, но милой взору архитектуры, поднимались прямо из дикой породы, гармонируя с природным камнем. Скалы усеяны башенками и открытыми галереями, окнами и балконами. Тут фантазия подгорных мастеров развернулась всласть. Куда ни кинь взор, везде вырезанная скульптура и пышные барельефы.

Свартальфахейм походил на Твердь, но несравненно больших размеров и со столичным лоском. У видавшего виды, то есть огромные земные мегаполисы, инопланетника захватывало дыхание от грандиозной работы, проделанной поколениями трудолюбивых гномов.

– Что там? – спросил у капитана Руслан, указав на толпу, быстро заполнявшую набережную.

– Скоро узнаешь.

Едва ладьи пришвартовались к гранитной пристани и четыре росмальца: капитаны Стрижа и Финиста, Свенельд и Руслан – спрыгнули вниз, воздух огласился надрывами глухих труб, барабанной дробью и хором голосов, певшем на неведомом языке. Однако ни музыканты, ни певцы поблизости не наблюдались, хотя звуки рождались где-то рядом.

Несколько сот гномов, слегка разбавленных людьми и чуть эльфами, возбужденно указывали на новоприбывших и оживленно переговаривались.

– Гляди, Хюдигль, новый...

– Претендент.

– ... сиреневый флаг.

Березин не успел разобраться в гомоне голосов. Его внимание привлекла группка длиннобородых седых гномов, отделенных от шумной толпы плотной шеренгой стражи. Голову того, что стоял посередине, тяжелил полукруглый золотой шлем, увенчанный оскалившимся драконом. Поверх великолепной кольчуги покоилась мантия, одинакового сиреневого цвета с флагом Стрижа. У остальных гномов мантии сходного покроя и того же оттенка, но проще. Позади них застыл совсем юный безбородый гном, державший древко сиреневого колышущегося на ветру стяга с вышитой белой башней.

Когда важный гном шагнул навстречу, музыка и пение смолкли.

– Я Тогар Седрик из клана Горной Совы, сын сто сорок пятого колена, хранитель ключей от Башни Лле, – полным титулом представился гном и низко поклонился очертив сиреневым жезлом с черной жемчужиной в навершии сложный знак.

Росмальцы поклонились в ответ. Березин не замедлил последовать их примеру.

– На ваших кораблях сиреневые полотнища. Значит, среди вас новый Претендент.

Мудрые глаза старого гнома прошлись по каждому мореходу и вернулись к Руслану. В последние четырнадцать раз Тогар не ошибся.

Руслан вдруг обнаружил, что оказался в одиночестве. Капитаны и Свенельд отступили назад.

– Я Претендент. Мое имя Руслан. Князь Руслан, – догадался он.

Тогар приблизился вплотную и вытянул обе руки.

Опять запел невидимый хор, его созвучию и переливчатым тонам могли бы позавидовать хоры лучших соборов Земли. Меж ладоней гнома вспыхнуло, и из ничего появился сиреневый обруч, опоясанный тонкой белой полоской. Многие из горожан не впервой зрели обряд, но чародейство заставляло трепетать раз за разом.

– Отныне князь не Претендент. Теперь он Искатель, – торжественно объявил Тогар, надевая на Руслана обруч. – Башня согласна принять его.

Обруч сидел ладно, как будто специально ковывался для Руслана.

Тогар широким жестом указал внутрь города:

– Башня, король и Свартальфахейм жаждут встречи с новым Искателем.

Под высокими сводами Просторного зала королевского замка гремел пир. Столы трещали под обилием яств и напитков, волынщики и литаврщики подхватывали песнь за песней, отовсюду раздавался разноголосый говор.

Руслана усадили по правую руку от Рута IV, короля гномов. За вытянутым мраморным столом также трапезничали Свенельд, Хорив, капитан Финиста и знатнейшие из гномьих вельмож. Остальные дружинники пировали с гвардейцами Рута, не менее отважными в выпивке, чем в битве.

Принесли четвертый круг блюд и пятую ночь вин. Пир шумел уже третий час. За всю прежнюю жизнь Березин не съел и не выпил столько, сколько сегодня. Если б поглощение еды не прерывалось беседами с королем, он бы с этим темпом не справился бы.

Мраморным был не только стол, но и прочая, с позволения сказать, мебель вкупе с убранством зала. На стенных мозаиках, выложенных из кусочков мрамора редчайших полутонов, ценившихся дороже золота, изображались сцены работ горных мастеров или сражения. Потолок смотрел вниз гербом Королевства гномов – коронованным драконом, зажавшим в лапах кирку и секиру.

– Эгей, Искатель! Не отлынивай! – король осушил очередной кубок богатырских размеров. – И расскажи, не выпали ли вам какие приключения за время путешествия в столицу нашего народа?

– Помнится было, ваше величество, – ответил иномирец. – В пути повстречались варяжские драккары.

– Ну и... – обрадовался Рут, предвкушая занимательный рассказ.

От искреннего интереса король светился неподдельным восторгом. В отличие от большинства нобилей монаршего двора, размягченных привольной и сладкой жизнью, в нем царствовал дух воина и молотобойца. Шрам, пересекающий лоб и правую щеку, коротко остриженная челка, плечи, могучие даже по гномьим меркам, и неизнеженные руки, привыкшие к тяжелому физическому труду, только подтверждали первое впечатление.

Руслан промочил горло – до сих пор вино навевало лишь еле заметную легкость – и принялся за рассказ о бое с пиратами. Иногда его дополнял Хорив или Свенельд. Капитан Финиста оказался немногословным малым.

Ночь протекла незаметно. Что было утром Руслан не помнил. Крадучись и пасуя, но – Бах! – вино вдруг прочно взяло свое.

Медленно поднялись пудовые веки. Его разбудили высокие, под полок, напольные часы, бившие полдень.

Глядя в пустоту и не задерживая подолгу взор на каком-либо предмете, старался понять, куда делась привычная морская качка, почему не слышно плеска волн и отчего тишина. Нет ни криков чаек, ни возни команды.

Хотя... Стоп! Чайки кричат. Руслан повернул голову в сторону птичьих голосов. В тот же миг лицо исказилось гримасой непередаваемых мук. Еще одно движение – и башка расколется спелым арбузом, а сухости в горле позавидует любая пустыня.

Березин вспомнил где, когда, как и зачем он.

Перебрал. Как гадко во рту. Выпить бы чего освежающего. На столике у окна призывно маячил наполненный графин, чье темное матовое стекло скрывало желанную влагу.

Три, два, раз... Березин собрал волю в кулак и, скинув муторное оцепенение, оторвал спину от угодливой мягкой перины. Отбросил одеяло, опустил ступни на ворсистый ковер. Медленно-медленно поднялся, поддерживая рукой тяжеленную голову, чтоб та не сорвалась на пол. Развернувшись, побрел на ватных ногах к столику.

В графине был сок. Вкус ягод незнаком, но приятен, напиток отлично бодрил. Первые глотки же сняли груз, давивший на плечи, и прояснили голову.

А на лакированной поверхности столика листок бумаги, свернутый в трубочку и скрепленый печатью короля гномов.

'Доброе утро, Искатель!

Ныне вы в доме, в коем все Искатели набираются сил и благости духа для похода к Башне. Отдых займет девять дней. До истечении оных Искатель дом не покидает, но это не заточение. Таков обычай, и не потомкам низвергать установления предков.

В доме можно найти все необходимое, на полке у изголовья кровати оставлен колокольчик для слуг. Вашим друзьям позволено навещать вас, но вместе со слугами, коих двое, число присутствующих в доме не должно превышать девяти.

Желаю приятного времяпрепровождения.

Волею богов

король Рут IV'.

Руслан перечитал письмо. Что же получается? Домашний арест?

Дом покинуть не удалось, это действительно было заключение. Окна выходили или в полукруглый дворик, огороженный идеально гладкой каменной стеной, или были выдолблены в отвесной скале головокружительной высоты, у подножия которой в белую пену разбивались океанские волны. Ворота в ограде заперты.

Искатель превратился в Пленника! Березин грязно выругался.

Внизу на первом этаже обнаружилась комната слуг, столовая и большой зал для фехтования. На втором этаже – спальня, гостиная и библиотека, полностью заставленная трудами о жизни Лле и его державе. Комнаты отделаны деревом, устланы коврами и занавешены гобеленами, р каждом углу мягкая мебель. Во дворе раскинулся небольшой сад с родниковым ручейком в центре.

Очень тихое и уютное место, но заточение в золотой клетке злило Руслана. К тому ж никто из обещанных друзей так и не появился. Руслан не видел никого, кроме пожилых слуг, чету гномов. Они выходили из своей каморки лишь, чтоб прибрать или накрыть на стол; вели себя тихо, на вопросы отвечали односложно, всяческими способами избегали любых разговоров. Дверь в каморку тоже запирали.

После очередной неудачной попытки разболтать гномов инопланетника обуяло бешенство. Твердо намерившись прижать их к стенке и потребовать объяснений, Руслан решительно поднялся с кресла, как в распахнувшуюся дверь шумно ввалился Свенельд.

– Токмо не попрекай будто забыли!

...Хорошо попили славного свартальфахеймского эля. Куябец успокоил друга, сказав, что каждый Искатель проводит в сем доме девять дней. Посоветовал насладиться вольготными деньками. Заглушив крепким пивом рвущуюся из сердца горечь, Свенельд смолчал, что, может, последними деньками в жизни.

Уходя, воевода пообещал навещать чаще.

Руслан постарался последовать совету воеводы. Отдыхал, дневные часы проводились в беседах с гостями, к Свенельду нередко присоединялся Хорив. Вечера коротал пролистыванием книг.

Без лукавства, Руслан посвежел и впервые за долгое время отоспался. Однако этот курорт тяготил все больше и больше. Раздражало приевшееся обилие сиреневых цветов, оттенков, тонов и полутонов в доме.

Наконец взошла луна девятой ночи.

Прощаясь со Свенельдом, опрокинули за удачу по чарке клюквенной водки, сбереженной куябцем с Коростеня.

Руслан поднялся наверх, разделся и лег в постель. Как назло навалилась бессонница. Нескончаемой чередой лезли мысли о Башне. Богатое воображение услужливо подсовывало картины всевозможных препятствий и ужасов Башни Лле.

Березин проворочался с полночи, а когда на миг закрыл глаза, в дверь спальни постучали. За окном уже рассвет.

– Искатель, Искатель, проснитесь, – вежливо, но настойчиво просил Тогар.

– Кто там? – Руслан притворился, что не узнал хранителя ключей.

– Это я, Тогар. Можно войти?

– Да, пожалуйста.

Дверь отворилась, впустив Тогара, разодетого в бело-сиреневое. Наряд гнома был гораздо торжественнее того, в котором он вершил обряд на набережной.

– Пришло время, Искатель, – коротко сказал Тогар и положил на кровать тугой сверток.

М-да, с одеждой не густо.

Руслан разглядывал себя в зеркале без всякого энтузиазма. Его одеяния состояли из набедренной повязки, плаща до колен, высоких сандалий и увесистой золотой цепи в форме круглых пластин. Посредине центрального звена была выложена бриллиантовая Башня. Оставалось надеть обруч, врученный на пристани, и узкий пояс, к которому крепилась шпага с изысканной гардой. Разумеется, цвета преобладали сиреневые, и только изредка вкраплялся белый.

Предупредительно кашлянув, вошел Тогар. Хранитель оценивающе оглядел Искателя и, судя по удовлетворенному кряхтению, остался доволен.

– Я готов, – сказал Руслан. Необычность наряда вносила в голос сумятицу.

Гном достал из большой сумы толстый фолиант с обложкой из человеческой кожи, оббитый потемневшей бронзой.

– Таускаурат, – пояснил Тогар, – Книга Бездн. Один из немногих сохранившихся подлинников. Напутствуя Искателя, я должен открыть ему тайну, коя из живущих ведома только мне. Пусть князь поклянется на Таускаурате, что не сообщит о ней третьему.

Руслан задумался.

– Тайна? А зачем она мне? Я в ней не нуждаюсь.

– Тогда Испытание закончится прямо здесь, – непреклонно заявил Тогар. Темные очи Хранителя не предвещали ничего хорошего для Березина, смалодушничай он сейчас. Руслан понял это со всей очевидностью.

– Я согласен.

Тогар молча взялся за правое запястье инопланетника и положил его ладонь на книгу. Поверхность Таускаурата была теплой, и как будто дышащей. Казалось, что кожа на обложке не умерла и жива, не взирая ни на что.

– Достаточно произнести 'клянусь'.

– Клянусь!

Руслан резко отдернул руку, ища на ладони следы сильного ожога. Как только он произнес слово клятвы, он почувствовал острейшую боль, словно сунул руку в пылающий костер, до такой степени накалился фолиант.

Рука цела. Таускаурат тоже с виду не изменился.

– Не пугайся. Книга скрепила клятву.

Пока гном прятал Таускаурат обратно, тщательно зашнуровывая суму, Руслан то и дело поглядывал на ладонь.

– Выслушай меня очень внимательно, – гном был сосредоточен и строг. – Лле, царь царей, жив поныне. Он не умер. По меньшей мере, он не на Серых Равнинах.

– Н-не понимаю, – произнес Руслан, пораженный новостью.

– Тебе, Искатель, суждено встретиться с Лле. С Лле, который обманул богов. Да, да, да! Башню он построил, и она надежно хранит талисман, но вот только... Но вот только она есть средство обрести новую жизнь.

Завороженный вестью Тогара, Березин вдруг заметил, что уже не стоит, а сидит.

– Он попытается овладеть твоей плотью, чтоб тем самым заполучить вторую жизнь. Но и магия Башни не всемогуща, да и боги вовремя спохватились. Душа Лле сможет проникнуть в твое тело лишь при твоем согласии.

– Значит, стоит сказать нет, и проблема решена, – Руслан пытался найти легкий выход из ловушки царя царей. Однако упрямый внутренний голос твердил, что, дескать, не спеши радоваться.

Тогар покачал седыми прядями.

– Увы. Дабы преодолеть Испытания Башни требуется знать её секреты, а о них были известны только Лле. Тебе потребуются его воспоминания, а, чтобы их добыть, Искатель должен открыться для души Лле. Ты доберешься до артефакта, если, впустив Лле, сломишь его волю и сохранишь собственную личность. В противном случае...

– Что в противном случае?

– Ждет один из двух исходов. Или плоть Искателя не снесет борьбы двух начал и упокоится в смерти, или Лле заполучит новую телесную оболочку. За века финал для каждого Искателя был одинаков. Бездыханные тела падали из бойниц Башни.

Руслан безмолвствовал, он почти не дышал.

– Что ж, – гном потянулся за посохом, – дам время поразмыслить напоследок. Зайду через полчаса. Подумай об отвлеченном, поможет снять напряжение.

Без скрипа дверь затворилась

Хорошо смазаны петли. На совесть... Пустое! О чем ему думается!

Тридцать минут пролетели единым мигом. Над Русланом навис Тогар:

– Пора.

По сигналу хранителя ключей младший жрец-герольд поднес к губам витиевато изогнутый рог. Девять белых лошадей, запряженных в колесницу, на которую послушники взвели Искателя, тронулись с места.

В который раз Руслан задумался о странной привязанности гномов к цифре девять. Рядом на богато изукрашенной колеснице замер в торжественной позе Тогар. Гном пел какие-то полузаклинания-полумолитвы, позади двигалась хоровая процессия жрецов.

Как на заклание ведут!

Процессия медленно влилась в длинную и прямую как струна улицу. Точнее проход, вырубленный в монолитной гранитной скале. На стенах гномьими мастерами были вырезаны картины битв и иногда охоты. Частым героем изображений был грозноликий человек, обычно в короне или горностаевой мантии. Похоже, это и есть царь царей Лле. Он был то молод, то в преклонных годах, то зрелым мужем.

Вдоль улицы, по обеим сторонам, толпилась уйма народа. Через каждые пять метров застыли пары стражников, в ребристых касках и кирасах. Устрашающие лезвия и крючья алебард матово поблескивали на солнце. Море гномов гудело, попутно бросая Искателю приветственные и не очень выкрики. Самые дерзкие вылавливались городовыми, их ждали тридцать три дня в публичных каменоломнях.

Средь гномов бойко сновали ушлые букмекеры. Ставки принимались на то, когда и откуда вылетит тело Искателя. По наиболее распространенному мнению, духи Башни выкинут мертвого Искателя со второго этажа. Отчаянные сорвиголовы или безнадежно богатые и скучающие ставили на то, что именно сегодня Башня поддастся Искателю.

Подданные Рута IV были невысокой, на голову ниже среднего человека, расой, коренасты, плотносбиты и широкоплечи. Мужчины носили густые бороды, у знати и стариков они до пояса. Под кустистыми бровями глубоко сидели глаза. Черты лица тяжелы и, хотелось сказать, вырезаны из камня. Женщины ненамного уступали сильному полу в размахе плеч, обладали крутыми бедрами и, все без исключения, пышными бюстами. Лица их были заметно мягче, но об утонченных очертаниях, столь ценимых людьми, эльфами и русалками, говорить не приходилось. Замужние носили головные уборы наподобие среднерусских кокошников. Дети попадались редко и являлись уменьшенными копиями родителей. Гномы облачались в наряды темных оттенков. Платья строги, но сшиты добротно.

Увлекшись наблюдениями, Руслан только сейчас увидел, что улица с барельефами закончилась. Процессия добралась до площади, шагов триста в поперечнике, выложенной шестигранными плитами. С трех сторон площадь обрывалась пропастью, а у края, напротив того, где ритуальный проход растворялся площадью, высилась Башня с двумя рядами окон-бойниц. Сперва Березин решил, что она сложена не из камня, а из слоновьей кости, настолько белоснежна её поверхность.

Башню окружал ряд чередующихся знамен, хлопающих на ветру. Сиреневых с белой башней и багряных с черным драконом посреди.

Колесница довезла ближе. Удивительно, уйма столетий минула, а Башня не потускнела, не появилось ни царапины, ни выщерблины. Создавалось впечатление, что каменные блоки наружной кладки шлифуются еженощно и ежедневно. Башня отличалась абсолютной ровной поверхностью, нет ни привычной в Свартальфахейме резьбы, ни лепки, ни каких других украшений.

Около Башни, на нешироком высоком помосте находился Рут и высшие сановники королевства. Там же пребывали Свенельд, Хорив и капитан Финиста. Руслан до сих пор не знал имя этого молчаливого, замкнутого в себе типа, но как часто бывает отличного морехода.

За жрецами замкнулся строй королевских гвардейцев, преградив толпе путь на площадь.

– Ступай за мной.

Тогар спустился с колесницы и, не оглядываясь, степенно зашагал к возвышению с монаршим обсидиановым троном.

Пронявшись гусиной кожей – площадь открыта всем ветрам и, особенно, пронизывающим – Руслан последовал за хранителем.

– О, великий король, пред твоими очами Искатель, – церемониально прогремел Тогар и отступил в тень знамен.

Рут IV поддался вперед.

– В последний раз ответь, Искатель, готов ли ты преступить порог Башни?

– Готов!

Король поднял взор и руку, словно вопрошал у небес:

– Тогда богам судить достоин ли Искатель сокровища Башни!

– Возьмись за жезл, – это уже бас Тогара.

Хранитель довел Искателя до двустворчатых позеленевших от времени медных ворот. Над ними висела мраморная таблица в форме развернутого свитка. Руны были неизвестны Руслану, но его вдруг озарило. Они ему понятны!

– Читай! – велел Тогар.

Березин не слышал гнома, губы шептали послание дремучих веков:

Я, царь царей, вершил победы и покорял народы.

И девять царств несли мне дань.

В шесть дюжинах и девяти сраженьях

Мои полки втоптали в кровь и грязь врагов.

Я не давал повергнутым посмертного покоя,

Не хоронил их бренные тела.

И тем навлек на душу тяжкий грех.

Но боги указали путь к спасенью.

Сию воздвиг я Башню их веленьем,

Чтоб избранный судьбой Искатель

Спустя века, когда настанет час нужды,

Принес во мир мое наследство.

Тогар соткал жезлом в воздухе огненную пентаграмму, проткнул её, отчего та рассыпалась мириадом крохотных огоньков.

Неслышно распахнулись медные створы. Непроглядная тьма проема сошлась в неравной битве солнечным светом и, поддавшись, чуть отступила, но так и не явила, что скрывала.

– Путь свободен, Искатель, – Тогар обернулся к инопланетнику. – Да пребудет свершившееся сегодня в согласии с волей богов!

Вздохнув и покрепче сжав эфес шпаги, Березин шагнул в черный зев. За спиной лязгнули ворота. Мрачная тьма окутала дерзнувшего нарушить покой Башни.

Не видно ни зги. Черно, черно и черно.

Сверху появился шорох.

Опасливо отпрянув, Березин обнажил шпагу. Но чего он стот, если как слепец! Руслан наугад рубанул пустоту. Ничего. Сердце бешено колотилось и рвало грудь. Это даже не убийство, это самоубийство. Проклятая Башня!

Белее снега, ярче солнца, свет ударил в глаза, безжалостно слепя инопланетника и глуша сознание.

Цепляясь за медь ворот, Руслан осел на пол.