Текст книги "Бегущий по лезвию бритвы"

Автор книги: Филип Киндред Дик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 72 страниц) [доступный отрывок для чтения: 30 страниц]

– Спокойной ночи,– сказал провизор. Он еще постоял, глядя на Джо, потом пожал плечами и зашагал по тротуару.

Слева от себя Джо различил во мгле скамейку. Наверное, там была автобусная остановка. Или трамвайная. Джо заставил себя дойти до скамейки и сесть. Там уже сидели два или три человека, они брезгливо отодвинулись, освобождая место – наверное, приняли за пьяного. Ему было все равно. Он чувствовал только, как прогибается под ним скамейка, не выдерживая огромного веса. Остались минуты, подумал он, несколько минут... если я все правильно помню... Боже, за что это все? Второй раз, второй!

А все-таки мы не сдались, с мрачным удовлетворением подумал он. Мимо неслись огни машин, мигали неоновые надписи, светились окна. Сопротивлялся Рансайтер, и Элла так долго билась, дралась, царапалась... А я – я чуть было не превратил этот чертов бальзам для почек в настоящий «Убик»... Да, еще бы немного – и мне бы удалось сделать это. Почему-то он был абсолютно уверен, что именно так оно и есть.

Трамвай, грохочущее железное чудовище, с жутким скрипом остановился перед ним. Сидевшие рядом люди вскочили и стали подниматься на заднюю площадку, чтобы потом пройти в салон.

– Эй, мистер! – окликнул Джо кондуктор,– Вы едете или нет?

Джо не ответил. Кондуктор подождал немного, потом дал сигнал отправления. Трамвай шумно тронулся с места и вскоре исчез из поля зрения. Желаю удачи, подумал Джо вслед трамваю. Всего самого лучшего...

Он откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза.

– Извините, пожалуйста, вы мистер Чип?

Джо вздрогнул. К нему наклонялась незнакомая девушка в плаще из синтетической страусиной кожи. Он смотрел на нее, быстро приходя в себя. Хорошенькая и стройная, в шляпке, перчатках, английском костюме и сапожках на высоком каблучке. В руке она что-то держала, и Джо уже понял, что именно,– Вы из Нью-Йорка, из Ассоциации Рансайтера? Мне не хотелось бы по ошибке передать эту вещь кому-то другому.

– Да, я Джо Чип,– он внимательно всмотрелся в ее лицо. В первый миг ему показалось, что это Элла, но нет – он никогда не видел этой девушки раньше.– Кто вас послал?

– Доктор Сандабар,– сказала девушка.– Молодой доктор Сандабар, сын основателя фирмы.

– А кто это? – Имя ему ничего не говорило. Хотя нет – на флаконе бальзама...– Это человек, создавший почечный бальзам? Вытяжка из листьев олеандра, ментоловое масло, древесный уголь, хлорид кобальта, окись цинка...– Силы покинули его, и он замолчал.

– Использование последних достижений науки может обратить вспять процесс обращения вещей в свои предшествовавшие формы. «Убик» продается во всех хозяйственных магазинах Земли по общедоступным ценам. Предназначен только для наружного применения. Загляните за ним туда, где вы обычно совершаете покупки, мистер Чип.

– Заглянуть – куда?– Джо окончательно пришел в себя. Он с трудом поднялся на ноги,– Вы ведь из девяносто второго года. То, что вы процитировали, взято из рекламного ролика Рансайтера.– Вечерний ветер обдувал и раскачивал его, и казалось, что еще немного – и его просто унесет куда-нибудь. Он сам себе казался кучей тряпья, которая каким-то чудом сохраняет форму человека.

– Да, мистер Чип,– девушка вручила ему сверток.– Вы вызвали меня из будущего, когда там, в аптеке, пытались преодолеть регресс. Я прибыла прямо с фабрики, мистер Чип. Если вы слишком слабы, я могу распылить препарат, хотите? Я официальный представитель фирмы и технический консультант. Я знаю, как его применять.

Она осторожно вынула пакет из его трясущихся рук, разорвала упаковку и направила на него струю «Убика». В сумерках баллончик блестел, буквы счастливо сверкали...

– Спасибо,– сказал он немного погодя.

– Вам лучше?

– Да. Да, конечно.

– На этот раз потребовалось гораздо меньше препарата, чем тогда, в гостинице. Вы потеряли меньше сил. Того, что осталось в баллончике, вам хватит до утра.

– А потом? Смогу я раздобыть еще?

– Ну конечно же. Раз уж сейчас у вас получилось вызвать меня сюда, то почему не получится снова? Теперь вы знаете, как это делать.– Девушка медленно отступала в тень,

– Что такое «Убик»? – спросил Джо, желая, чтобы она задержалась.

– Распылитель «Убика» представляет собой портативный газовый ионизатор с автономным питанием от гелиевой батареи напряжением двадцать пять киловольт,– заученно начала девушка.– Отрицательные ионы, разгоняясь в циклотроне, приобретают центростремительную тенденцию, то есть стремятся больше к адгезии, чем к рассеиванию. В поле, создаваемом отрицательными ионами, антипротофазоны, которые, как вы знаете, постоянно присутствуют в атмосфере, теряют скорость, а следовательно, и способность взаимодействовать с протофазонами. Поэтому, по законам паритета, поток протофазонов, излучаемых находящимися в состоянии полужизни людьми, возрастает, при этом полуживущий чувствует прирост жизненных. сил и исчезновение ощущения холода, вызванного низкой температурой хранилища. Как вы понимаете, регрессировавшие формы «Убика» не в состоянии...

– Вы постоянно говорите одно лишнее слово,– сказал Джо.– «Отрицательный». Ионы все отрицательные.

– Может быть, мы еще встретимся,– сказала девушка,– Это большая честь – доставить вам «Убик». Может быть, и в следующий раз...

– Может быть, в следующий раз вы позволите пригласить вас на ужин? – сказал Джо.

– Поживем – увидим,– сказала девушка. Она вновь начала удаляться, уходить в тень...

– Слушайте, а кто изобрел «Убик»? – спросил Джо.

– Несколько очень хороших людей. Полуживущих. Бывают, знаете, такие, у которых душа болит за всех. Элла Рансайтер, в первую очередь. Они очень долго работали над этим препаратом, но все равно он еще не очень доступен...– Она незаметно отдалялась и отдалялась от него и, наконец, исчезла.

– Встретимся в «Матадоре»! – крикнул вслед Джо.– Похоже, что Джори там неплохо поработал. Или неплохо регрессировало то, над чем он поработал! – Он прислушался, но ответа не услышал.

Бережно держа в руках баллончик, Джо направился на поиски такси. Под фонарем он поднес баллончик к глазам, чтобы прочесть надпись на этикетке.

КАЖЕТСЯ, ЕЕ ЗОВУТ МАЙРА ЛАЙНИ.

ПОСМОТРИ НА ОБРАТНОЙ СТОРОНЕ,

ТАМ ЕЕ АДРЕС И ТЕЛЕФОН.

– Спасибо,– сказал Джо «Убику». Мы одно целое с теми, кто находится по ту сторону. С полностью живущими. Пусть только словом – но они пробиваются к нам, мудрые, врачующие духи, вестники из подлинного мира. И то, что они приносят нам, греет сердце. Спасибо, Глен. Спасибо за твои стишки, этикетки, инструкции, записки. Спасибо. Ты очень помог мне.

Так думал Джо Чип.

Потом он помахал рукой, и старенький «Грэхем», бормоча, остановился у тротуара.

  Глава 17

Я – Убик. Я был до того, как возникла Вселенная. Я создал солнца. Я создал миры. Я создал живые существа и расселил их там, где они обитают. Они идут туда, куда я приказываю, и делают то, что я велю. Я – слово, и никто не знает моего подлинного имени. Оно никогда не будет произнесено. Я назвал себя Убиком, но это не имя. Я – есть.

Я буду во веки веков.

Глен Рансайтер никак не мог найти владельца мораториума.

– Неужели вы действительно не знаете, где он? – спросил он мисс Бисон, секретаршу.– Ясно же, что мне нужно еще раз поговорить с Эллой.

– Я обо всем распоряжусь,– сказала мисс Бисон.– Подождите в офисе 4-В, вашу жену доставят туда. В самый кратчайший срок.

В офисе 4-В Рансайтер расхаживал из угла в угол, пока не появился служащий, везущий на ручной тележке гроб с телом Эллы.

– Простите, я заставил вас ждать,– сказал он и начал настраивать коммуникационный механизм, напевая себе под нос. Через минуту работа была закончена. Проверив контакты, служащий направился к двери.

– Возьмите вот это,– Рансайтер протянул ему несколько монет по пятьдесят центов, собранные по карманам.– Мне понравилось, как вы работаете.

– Спасибо, мистер Рансайтер,– сказал служащий. Он посмотрел на монеты и вдруг нахмурился.– Какие интересные деньги...

Рансайтер долго рассматривал монету. Действительно, необычные деньги, иначе не скажешь. Чей это профиль? Явно не того, кто должен быть. Но я его знаю, знаю очень хорошо...

И вдруг он узнал его.

Что же это может означать, подумал Рансайтер. В жизни своей не встречался ни с чем более странным. Все можно объяснить, но это?..

Откуда Джо Чип взялся на монетах в пятьдесят центов?

Рансайтера вдруг пронзило леденящее душу предчувствие, что, если он вывернет сейчас карманы и бумажник, все его деньги окажутся с этим надменным профилем...

Впрочем, все еще было впереди.

Сдвиг времени по-марсиански 

  Глава 1

Сквозь толщу фенобарбитуратной дремы до Сильвии Болен донесся чей-то зов. Резко прорвав напластования, в которых она утопала, зов мгновенно разрушил идеальное состояние несамости.

– Мам,– снова позвал сын с улицы.

Приподнявшись на кровати, она отпила из стакана воды, опустила босые ноги на пол и с трудом встала. На часах было девять тридцать. Отыскав халат, она двинулась к окну.

«Надо завязывать. Лучше сдаться на милость шизофрении, присоединившись ко всем остальным».

Сильвия подняла штору, и ее ослепил солнечный свет привычного красновато-пыльного оттенка. Она прикрыла глаза рукой:

– В чем дело, Дэвид?

– Мам, приехал объездчик канала!

Значит, сегодня среда. Она кивнула и, повернувшись, направилась неуверенным шагом на кухню, где ей удалось поставить на плиту добротный старый глиняный кофейник.

«Что я должна? Для объездчика все готово. Так или иначе, Дэвид проследит». Она включила воду и побрызгала себе на лицо. Вода была мутной и неприятной, и Сильвия закашлялась. «Надо спустить воду в баке. Вычистить, добавить хлорки, проверить, сколько засорилось фильтров; возможно, засорились все. Неужели объездчик не может?.. Нет, это не его дело».

– Я тебе нужна? – спросила Сильвия, открывая заднюю дверь. Вокруг вихрем закружился холодный воздух, забивая легкие мелким песком. Она отвернулась, прислушиваясь к ответу сына. Его воспитание требовало отказаться от помощи.

– Думаю, нет,– проворчал мальчик.

Позднее, сидя в халате за кухонным столом и попивая кофе с тостами и яблочным пюре, Сильвия наблюдала, как приближается объездчик в плоскодонке, которая не спеша тарахтела вверх по каналу, тем не менее появляясь всегда точно по расписанию. Стоял 1994 год, вторая неделя августа. Они уже ждали одиннадцать дней и теперь наконец получат свою порцию воды из большого канала, который пролегал вдоль цепочки домов.

Объездчик пришвартовался к воротам шлюза и, захватив папку с застежками, в которой хранились его записи и инструменты, спрыгнул на землю. На нем была серая форма, забрызганная грязью, и высокие сапоги, почти доверху покрытые коричневым илом. Немец, что ли? Но когда он повернул голову, Сильвия увидела плоское славянское лицо, а над козырьком фуражки – красную звезду. Теперь очередь русских; она уже сбилась со счета.

И, судя по всему, не она одна потеряла нить последовательных смен, осуществлявшихся руководством Объединенных Наций. На крыльце соседнего дома появилось все семейство Стайнеров, намеревающееся идти к объездчику: все шестеро – отец, тяжеловесная мамаша и четверо белокурых пухленьких и шумных девочек.

Именно им отключал воду объездчик.

– Bitte, mein Herr [16]16
  Пожалуйста, господин (нем.).


[Закрыть],– начал Норберт Стайнер, но, увидев красную звезду, прикусил язык.

Сильвия улыбнулась и про себя подумала: «Да, не повезло».

Через заднюю дверь в дом поспешно вошел Дэвид.

– Мам, ты знаешь? У Стайнеров вчера ночью протек бак, и они лишились половины своей воды! Так что теперь у них не хватит воды для сада, и мистер Стайнер говорит, что тот погибнет.

Сильвия кивнула, доедая последний кусочек тоста и закуривая сигарету.

– Ну разве это не ужасно, мама? – настаивал Дэвид.

– И Стайнеры хотят, чтобы объездчик перекрыл им воду попозже,– произнесла Сильвия.

– Мы не можем допустить, чтобы их сад погиб. Помнишь, когда у нас были неприятности со свеклой? Мистер Стайнер поделился с нами химикалиями, которые он привез из Дома, и все жуки передохли. А мы собирались поделиться с ними свеклой, да так и не поделились, забыли.

Верно. Она вздрогнула от внезапно нахлынувшего чувства вины; мы обещали... а они даже не напомнили, хотя сами наверняка не забыли об этом. И Дэвид всегда играет у них.

– Пожалуйста, выйди, поговори с объездчиком,– упрашивал Дэвид.

– Думаю, воду в конце месяца мы им дадим,– ответила Сильвия.– Мы же можем протянуть рукав в их сад. Но вот насчет утечки я не верю – им всегда не хватает своей доли.

– Знаю,– откликнулся Дэвид, опустив голову.

– Они не заслуживают больше, чем остальные, Дэвид. Все должны получать одинаковое количество.

– Они просто не умеют управляться с хозяйством,– заметил Дэвид.– Мистер Стайнер ничего не понимает в инструментах.

– Значит, сами виноваты.

Сильвия почувствовала раздражение и попыталась объяснить его тем, что еще не совсем проснулась. Нужен дексамин, иначе глаза у нее не раскроются до самого вечера, когда наступит время для очередного фенобарбитурата. Аптечка находилась в ванной, и, вынув бутылочку с маленькими зелеными таблетками в форме сердечка, она пересчитала их: осталось всего двадцать три штуки, вскоре придется сесть на огромный гусеничный автобус и пересечь пустыню, чтобы пополнить запасы в городе.

Над головой раздалось громкое гулкое бульканье – огромный жестяной бак на крыше начал заполняться. Объездчик закрывал ворота шлюза, мольбы Стайнеров были напрасны.

Ощущая себя все больше виноватой, Сильвия налила в стакан воды, чтобы запить утреннюю таблетку. «Если бы Джек чаще бывал дома; как без него одиноко,– подумала она.– До какой мелочности мы дошли – просто какое-то варварство. К чему все эти пререкания, нервозность, неусыпная тревога о каждой капле воды, которые пронизывают нашу жизнь? Неужели только это и ничего больше... Нам ведь столько обещали вначале».

Из соседнего дома внезапно громко завопило радио: танцевальная музыка, а потом реклама какой-то сельскохозяйственной техники.

«Глубина и угол вспашки,– разглагольствовал диктор, и его голос отзывался эхом в холодном, бодрящем утреннем воздухе,– саморегулировка и автоматический контроль обеспечат даже неопытному владельцу быстрое...»

Продолжение заглушила музыка – приемник настроили на другую волну.

Донеслась детская перебранка. И так целый день? Интересно, удастся ли ей вынести это? Да еще Джека не будет до конца недели – словно она и не замужем. Неужели ради этого она покинула Землю?.. Прижав руки к ушам, Сильвия попыталась заглушить вопли радио и крики детей.

«Надо вернуться в постель, нечего было и подниматься»,– подумала она наконец, начав одеваться для дня, который предстояло прожить.

Джек Болен, сидя в кабинете своего шефа в Банчвуд-парке, беседовал по радиотелефону с отцом, который находился в Нью-Йорке. Связь, пролегавшая через систему спутников и покрывавшая миллионы миль безвоздушного пространства, как всегда не отличалась высоким качеством, но, как бы то ни было, за звонок платил Лео Болен.

– Что ты называешь горами Франклина Рузвельта? – громко спрашивал Джек.– Ты, наверно, ошибся, папа,– там ничего нет, это совершенно пустынная местность. Можешь справиться у любого агента по недвижимости.

– Нет, Джек, я узнавал,– донесся слабый голос отца.– Хочу приехать посмотреть и обсудить все с тобой. Как Сильвия и мальчик?

– Отлично. Но послушай, не ввязывайся в это – всем известно, что на Марсе земельные участки на продажу расположены вдали от работающей сети каналов. Запомни, функционирует только одна десятая их часть. Это же чистое надувательство.

Поразительно, каким образом отец с его многолетним опытом, особенно в инвестировании необработанных земель, легко попался на крючок. Неужели за эти годы так постарел! Джеку стало страшно. По письмам ни о чем нельзя было судить: отец диктовал их стенографисткам компании.

Или, может, время течет по-разному на Земле и на Марсе – он читал статью, посвященную этой гипотезе в каком-то психологическом журнале. И когда его отец появится здесь, он будет напоминать трясущиеся седовласые мощи. Неужели никак не отвертеться от этого визита?.. Хотя Дэвид будет рад деду, да и Сильвия его любит.

Тем временем слабый голос издалека сообщал Джеку Болену нью-йоркские новости, не представлявшие для него никакого интереса. Все это казалось Джеку совершенно нереальным. Десять лет назад в результате титанического усилия ему удалось вырваться с Земли, и он не желал ничего о ней слышать.

И все же связь с отцом сохранялась, а в ближайшем будущем она еще и укрепится в результате первого путешествия старика за пределы Земли; он всегда хотел слетать на другую планету, пока не поздно. Другими словами – до своей смерти. Лео был настроен решительно. Несмотря на усовершенствование крупных межпланетных кораблей, путешествие оставалось рискованным, но его это не волновало. Ничто не могло ему помешать, на самом деле он уже зарезервировал себе место.

– Господи, отец, это же замечательно, что ты готов к такому трудному пути! Надеюсь, ты справишься,– смирился Джек.

С противоположной стороны стола на него взирал шеф, мистер И, в руках сжимавший лист желтой бумаги со служебным запросом. Тощий длинный И в однобортном костюме и галстуке бабочкой... китайский стиль одежды прекрасно укоренился здесь, на чужой почве, смотрелся так же естественно, как если бы И вел дело в Кантоне.

И указал на листок бумаги, после чего молча изобразил, что в нем содержится: сначала он слегка подрожал, потом продемонстрировал, как переливает что-то из одной руки в другую, а затем утер лоб и расстегнул воротничок, будто изнемогая от жары. Потом поднял костлявое запястье и уставился на часы. Полетела холодильная установка на какой-то молочной ферме – понял Джек Болен. Причем дело срочное – если не поспешить, молоко испортится на дневной жаре.

– Ладно, пап, буду ждать от тебя сообщений.– Джек попрощался и повесил трубку.– Извините, что так долго,– сказал он шефу и взял у него листок.

– Пожилому человеку не стоило бы ехать сюда,– спокойно, но категорично заметил И.

– Ему хочется взглянуть, как мы тут живем,– ответил Джек.

– И чем он сможет помочь, если ваши дела окажутся не настолько хороши, как ему хотелось бы? – презрительно улыбнулся И.– Может, он предполагал, что вы тут разбогатеете? Так сообщи ему, что здесь нет алмазов. Их успели прикарманить Объединенные Нации. Что касается вызова по поводу холодильной установки, то согласно записям мы уже чинили ее два месяца назад, та же самая неисправность. Там что-то с источником питания или изоляцией. Время от времени двигатель начинает барахлить, пока не выскакивает предохранитель.

– Я посмотрю, что у них еще подключено к генератору,– ответил Джек.

«Работать на И нелегко»,—думал он, поднимаясь на крышу, где стояли вертолеты компании. Все поставлено на рациональную основу. И выглядел и вел себя словно механизм. Шесть лет тому назад – ему тогда было двадцать два – он высчитал, что более доходно вести дело на Марсе, где крайне нуждались в ремонте и профилактике разнообразной техники, так как стоимость перевозки новых деталей с Земли была непомерно высока. Старый тостер, безрассудно выкидывавшийся на Земле, на Марсе подлежал починке. И была симпатична сама идея сохранения вещей. Будучи воспитан в пуританской атмосфере всеобщей бережливости Народного Китая, он не одобрял расточительства. А работая инженером в провинции Хэнань, приобрел необходимый опыт. Таким образом он спокойно и методично подошел к решению, которое большинству людей грозило катастрофическим эмоциональным стрессом. И готовился к расставанию с Землей, словно собирался нанести визит дантисту для вставления пары нержавеющих челюстей. Он рассчитал до последнего доллара сумму накладных расходов при открытии своего дела на Марсе. Предприятие выглядело не слишком прибыльным, зато требовало высокого профессионализма. За шесть лет, начиная с 1988 года, дело настолько разрослось, что в неотложных случаях обращались только к мастерам его компании – а что нельзя считать неотложным случаем в колонии, которая с трудом выращивает себе редиску и охлаждает мизерные надои молока?

Джек Болен захлопнул дверцу, завел мотор и начал подниматься над зданиями Банчвуд-парка в подернутое дымкой тусклое небо, отправляясь на свой первый вызов.

Вдалеке справа совершал посадку огромный корабль с Земли, опускаясь на широкий базальтовый круг посадочной площадки для пассажирского транспорта. Вскоре к кораблю поспешат автоматы с дистанционным управлением, которые продезинфицируют пассажиров, избавив их от всевозможных вирусов, бактерий, насекомых и приставших семян сорняков; пассажиры выйдут голенькими, словно новорожденные, и пройдут через химические ванны, где им предстоит плескаться в течение восьми часов всевозможных проверок. А когда будет обеспечена безопасность колонии, их выпустят на свободу, чтобы самостоятельно заботиться о собственной жизни. Возможно, некоторых даже отправят назад на Землю – тех, у кого в результате трудного путешествия проявятся генетические дефекты.

Джек подумал, что его отец терпеливо перенесет иммиграционную процедуру. «Так нужно, мальчик,—скажет он.—Так необходимо». Задумчивый старик с сигарой во рту... философ. все образование которого свелось к семи классам нью-йоркской общеобразовательной школы, да еще в самый тяжелый ее период. Каким-то образом отец всегда чувствовал, как надо себя вести, причем не в социальном плане, а в более глубоких, неизменных отношениях. «Он приспособится к этой жизни,– решил Джек.– Даже за короткое посещение он акклиматизируется лучше, чем мы с Сильвией. Почти как Дэвид...»

Они подружатся, дед и внук. Оба умные и практичные и в то же время неуемные романтики – чем еще объяснить неожиданное желание отца купить землю где-то в горах Франклина Рузвельта? Это была последняя вспышка надежды, вечно питавшей отца: земля, продающаяся почти за бесценок, не имеющая покупателей, на границе обитаемых областей Марса.

Внизу Джек заметил канал имени сенатора Тафта и выровнял вертолет по нему. Канал приведет его к молочной ферме Мак-Олифа с тысячами акров засохшей травы и когда-то призовым стадом джерсиек, теперь лишь отдаленно напоминавших своих предков. Таков был обитаемый Марс – паутина расходящихся и пересекающихся каналов, которые едва поддерживали жизнь, не более того. Канал сенатора Тафта, оказавшийся непосредственно под вертолетом, являл собой отвратительную зелень: здесь воду еще не отфильтровали и не пропустили сквозь шлюзы, она содержала в себе все вековые наносы – донный ил, песок и грязь, делавшие ее непригодной для питья. Одному Господу известно, какие щелочи поглощает здешнее население. Однако оно продолжало жить. Эта желто-коричневая мутная жижа не смогла погубить их. А к западу лежат земли, все еще ожидавшие, когда наука человечества явит им свое чудо.

Археологические экспедиции, прибывшие на Марс в начале 70-х, бойко рисовали этапы отступления старой цивилизации, которую должно было заменить человечество. Она так и не сумела как следует освоить пустыню. Вероятно, подобно земной цивилизации Тигра и Евфрата, аборигены жались к источникам орошения. Даже в пору своего расцвета старая марсианская культура занимала лишь пятую часть планеты, предоставив остальным землям пребывать в первозданном состоянии. Например, дом Джека Болена, находившийся невдалеке от слияния каналов Уильяма Батлера Йитса и Геродота, стоял почти на границе земель, которые культивировались в течение последних пяти тысяч лет. Болены считались недавно прибывшими, хотя одиннадцать лет назад никто не предполагал, что эмиграция так резко прекратится.

В радиопередатчике зазвучали шумы, которые внезапно прервал металлический голос И:

– Джек, у меня есть для тебя дополнительный вызов. Представитель Объединенных Наций сообщил о неполадках в общеобразовательной школе, а собственного мастера у них сейчас под рукой нет.

Джек взял микрофон.

– Простите, мистер И, мне кажется, я уже говорил вам – моя квалификация не распространяется на школьные приборы. Лучше попросите заняться этим Боба или Пита. («Я-то точно знаю, что говорил»,– добавил он про себя.)

Но логика шефа оставалась непробиваемой:

– Это необходимо, и мы не можем отказываться, Джек. Мы никогда не отказывались от ремонтных работ. У тебя неправильное отношение к делу. Я вынужден настаивать, чтобы ты принял вызов. При первой возможности я пошлю к тебе в школу еще одного мастера. Спасибо, Джек.– И повесил трубку.

«И вам спасибо»,– ядовито заметил Джек Болен про себя.

Теперь внизу показалось второе поселение – Льюистаун, столица союза водопроводчиков колонии. Организованный на планете одним из первых, союз объединял ремонтных рабочих. И не имел к нему никакого отношения. Если работа у И станет совсем уж невыносимой, Джек Болен всегда может перебраться в Льюистаун, вступить в союз и работать, получая даже еще большую зарплату. Однако ему не по душе были последние политические события в союзе водопроводчиков. Арни Котта избрали президентом местного отделения работников водного хозяйства только в результате очень своеобразной предвыборной кампании с явными нарушениями при голосовании. И установленный им режим не вызывал у Джека никакого желания становиться его подчиненным: то, что он видел, сильно напоминало тиранию раннего Средневековья с оттенком семейственности. Тем не менее с экономической точки зрения колония процветала. В ней осуществлялась передовая программа общественных работ, а налоговая политика позволяла собрать огромную сумму наличных средств. Колония была не только богата, но и могла обеспечить приличной работой всех своих обитателей. За исключением израильского поселения на севере, она являлась самой жизнеспособной на всей планете. Главным козырем израильтян были ударные сионистские бригады, которые расселялись в пустыни для осуществления всевозможных проектов – от выращивания апельсинов до очистки химических удобрений. Новый

Израиль в одиночку поднял чуть ли не треть пустынных земель. Более того, это было единственное марсианское поселение, в любых количествах экспортирующее свою продукцию на Землю.

Столица водопроводчиков, Льюистаун, пропала из виду, внизу проплыл памятник Алджеру Хиссу – первому мученику Объединенных Наций, и снова началась пустыня. Джек откинулся на спинку кресла и закурил сигарету. Из-за настырных подгоняний он забыл взять термос с кофе, отсутствие которого теперь очень угнетало. Глаза у Джека слипались. «Им не заставить меня работать в школе,– заметил он про себя; впрочем, в этом замечании было больше злости, чем убеждения.– Брошу все». Но он знал, что не бросит. Он отправится в школу, повозится там около часа, делая вид, что занят починкой, а потом приедет Боб и все сделает. Репутация фирмы будет спасена, и все будут довольны, включая И.

Джеку доводилось несколько раз бывать в школе с сыном. Но это было совсем другое. Дэвид учился лучше всех в классе, занимаясь с самыми совершенными обучающими машинами. Он засиживался допоздна, выполняя почти всю университетскую программу, которой так гордились Объединенные Нации... Джек взглянул на часы – десять утра. Сейчас, как он помнил из своих посещений и рассказов Дэвида, тот занимается с Аристотелем, изучая основы философии, логики, грамматики, поэтики и архаической физики. Из всех обучающих машин Дэвид, похоже, больше всего получал от Аристотеля, что радовало – многие дети предпочитали более лихих преподавателей: сэра Фрэнсиса Дрейка (английская история и основы мужской вежливости) или Авраама Линкольна (история Соединенных Штатов, основы современного ведения войны и государства), а иногда и таких мрачных персонажей, как Юлий Цезарь и Уинстон Черчилль. Сам Джек родился слишком рано, чтобы воспользоваться преимуществами нынешней системы автоматического обучения, мальчиком ему приходилось сидеть в одном классе с шестьюдесятью ребятами, а в старших классах – и в тысячной аудитории, слушая преподавателя, выступавшего на телеэкране. Однако, если бы ему довелось попасть в современную школу, он быстро бы выбрал себе любимого учителя: при посещении школы с Дэвидом, в первый же родительский день, он увидел обучающую машину Томас Эдисон, и больше ему уже ничего не требовалось. Дэвид потратил почти целый час, пытаясь оттащить отца от машины.

Внизу, под вертолетом, пустыня уступала место прериям, поросшим редкой травой. Ограда из колючей проволоки отмечала владения Мак-Олифа и одновременно область, находящуюся под управлением Техаса. Отец Мак-Олифа был техасским нефтяным миллионером и финансировал полеты на Марс собственных кораблей; он обскакал даже союз водопроводчиков.

Джек вынул изо рта сигарету и начал опускаться, пытаясь отыскать в слепящих солнечных лучах здания фермы.

Небольшое стадо коров шарахнулось от шума вертолета и галопом бросилось врассыпную. Лучше бы Мак-Олиф – низкорослый мрачный ирландец – не заметил этого. Мак-Олиф не без оснований нервничал по поводу своих коров: ему казалось, что весь уклад марсианской жизни направлен против них, что все заставляет их худеть, болеть и уменьшать надои.

Джек включил передатчик и произнес в микрофон:

– Эго мастер из компании И, Джек Болен, по вашему вызову. Прошу посадки.

Он подождал, пока с ранчо не донесся ответ:

– О’кей, Болен, площадка готова. Конечно, бессмысленно спрашивать, что вас так задержало,– сварливо добавил Мак-Олиф.

– Сейчас буду,– скорчив гримасу, откликнулся Джек. Он уже различал впереди здания, белевшие на фоне песка.

– У нас здесь пятнадцать тысяч галлонов молока,– продолжал Мак-Олиф.– Если вы в ближайшее время не почините этот чертов холодильник, все испортится.

– Мигом сделаем.– Джек зажал уши большими пальцами и скорчил рожу громкоговорителю.