Текст книги "Многоярусный мир: Создатель Вселенных. Врата мироздания. Личный космос. За стенами Терры."

Автор книги: Филип Хосе Фармер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Вольф уже собирался продолжить охоту с дубинками, но остальные запротестовали. Слабые и голодные Властелины требовали еды. Хотя мясо полусгорело, они с жадностью набросились на него и проглотили в один миг. Урчание в желудках утихло. Все немного отдохнули, затем снова принялись гоняться за темпосфуджерами.

План был таков: разойтись в широкое кольцо, чтобы охватить всех животных, затем медленно смыкать его, приближаясь к прыгунам на расстояние взмаха дубинки. Темпосфуджеры начали отчаянно метаться то в реальном мире, то в темпоральном потоке. Одно мгновение не было видно вообще ни одного животного. На протяжении всей охоты никто толком не понимал, что происходит.

Сначала Вольфу было нетрудно вести счет животным. Было шесть, потом ни одного, потом снова шесть, потом три, потом шесть, потом один, потом семь.

Назад, вперед, туда и сюда метались прыгуны, в то время как Властелины носились по лужайке, размахивая дубинками и издавая вопли в надежде захватить темпосфуджера в тот миг, когда тот выскочит из временного прыжка.

Неожиданно дубинка Тармаса ударила по голове одного из темпосфуджеров, когда тот материализовался. Прыгун свалился, дернулся пару раз и затих.

Тут восемь внезапно выскочили из воздуха. Одни оказались позади туши в то время, как остальные исчезли. В следующий миг их должно было быть семь, но снова было восемь, три секунды спустя их стало три. Еще через три секунды – девять, еще через три – ни одного. Девять, два, одиннадцать, семь, два.

Одиннадцать. Вольф метнул дубинку и попал одному по хребту. Тот упал вперед мордой. Вала бросилась к нему и добила прежде, чем тот очнулся от шока.

Затем численность увеличилась до пятнадцати, но быстро сократилась до тринадцати, когда Ринтрах и Теотормон убили по одному. Потом опять ни одного.

В течение минуты казалось, что темпосфуджеры рассвирепели. Страшно напуганные, они метались взад и вперед; их стало двадцать восемь, ни одного, двадцать, десять, ни одного, пятьдесят шесть – или примерно столько. Конечно, подсчитать их точнее было невозможно. Еще немного позднее – полагаясь при определении численности лишь на удвоение – Вольф был уверен, что их 7192.

Больше стадо не несло потерь, Властелины не могли убить ни одного. Все возрастающее количество прыгунов ударяло охотников, людей сбивали с ног. Неведомо откуда появляющиеся животные неслись на них, царапали, лягали, мелькали перед самым носом.

Неожиданно прыгуны обратились в паническое бегство и, кувыркаясь, устремились ко входу в каньон. То один, то другой переворачивались, падали на землю, и стадо могло бы застрять в узком проходе, однако в последний момент животные каким-то образом восстановили порядок и скрылись.

Расстроенные и потрясенные, Властелины медленно поднялись. Они посмотрели на четырех убитых животных и покачали головами. Из восемнадцатитысячного стада, крутившегося под самыми дубинками, остались только эти четыре маленькие тушки.

– По половине темпосфуджера каждому – лучше, чем ничего, – заметил Вольф. – Но что мы будем есть завтра?

Все промолчали и отправились собирать хворост для костра. Вольф одолжил нож у Теотормона и стал снимать шкуры.

Утром Властелины позавтракали остатками вчерашнего пиршества, и Вольф повел отряд в путь. Безмолвие каньона по-прежнему нарушало только журчание реки. Стены продолжали сходиться. Высоко в небе сияло желтое солнце. Ближе к полудню в отдалении появилось несколько темпосфуджеров. Вольф бросил в одного из них камень, но увидел лишь, как тот исчез, будто скользнув за невидимый воздушный угол. Он снова появился три секунды спустя на двадцать футов дальше, стремительно прыгая, точно спешил на важное свидание, потом снова исчез.

Еще два дня спустя после того, как Властелины отобедали прыгунами, они были готовы к тому, чтобы отведать ягод. Паламброн утверждал, что запах этих ягод вовсе не означает, что они не съедобны. Если они и не вкусные, то вряд ли ядовитые. Раз им так или иначе грозит смерть, то почему бы не попробовать эти плоды?

– Ну что ж, – сказала Вала. – Ты предложил, ты и пробуй.

Она как-то особенно улыбнулась ему, словно наслаждалась зрелищем противоборства страха и голода.

– Ну, уж нет, – возмутился Паламброн. – Не буду я подопытной свинкой. Почему именно я должен жертвовать собой? Я начну есть ягоды только вместе со всеми.

– Ты упускаешь возможность встретить смерть в прекрасной компании, – заметил Вольф. – И вообще, назвался груздем, полезай в кузов, как говорят земляне. Так что или пробуй, или заткнись. Пустые споры только отнимают время.

Паламброн понюхал ягоду, которую держал в руках, поморщился и бросил ее на землю. Вольф продолжил движение, и Властелины последовали за ним. Примерно час спустя перед путниками открылся еще один вход в боковой каньон. Свернув в ответвление, Вольф подобрал круглый камень, подходивший по весу и размеру для броска. Только бы удалось подобраться к темпосфуджеру достаточно близко.

Этот каньон был намного меньше первого. В его дальнем конце пасся один-единственный темпосфуджер. Вольф лег на траву и пополз по-пластунски, используя как прикрытие каждую скалу, каждый кустик. И ему удалось покрыть половину расстояния, прежде чем животное неожиданно перестало двигать челюстями, село и настороженно огляделось. Нос у него подергивался, а уши вибрировали, как телевизионная антенна в сильный ветер. Вольф припал к земле и застыл. От нервного напряжения его прошиб пот. Голодная диета сильно ослабила его организм, хотелось вскочить и подбежать к темпосфуджеру, наброситься на него, разорвать на куски и тут же проглотить. Он чувствовал, что готов сожрать прыгуна целиком, от кончиков ушей до самого хвоста, а затем еще перебить кости и высосать мозг.

Но он заставил себя лежать неподвижно, животное скоро успокоилось, и стало можно продолжать черепашье продвижение. В этот момент из-за скалы неподалеку от темпосфуджера появилось еще одно животное. Зверь был серым, за исключением красных заячьих ушей, с длинной мордой, пушистым хвостом и величиной с лисицу или кайота. Зверь посмотрел в другую сторону, а затем прыгнул, намереваясь впиться в шею жертвы. Его зубы лязгнули в воздухе: прыгун исчез.

Хищник тоже исчез, пропав раньше, чем успел приземлиться.

Появилось трое животных, два темпосфуджера и один хищник. Вольф, имевший склонности к классификации, тотчас же назвал его хроноволком. В первый раз он видел существо, волею природы или Уризена заселившее этот мир, дабы препятствовать чрезмерному размножению прыгунов.

Устроившись поудобнее, Вольф с интересом наблюдал за ходом событий. Прыгунов было двое. Потом ни одного. Потом трое. Таким образом, настоящий темпосфуджер и хроноволк прыгнули вперед, но темпосфуджер задержался в будущем лишь на мгновение и тут же выпрыгнул назад. Так он воспроизвел себя, и теперь волк охотился сразу за двумя прыгунами. Затем животные снова исчезли и вскоре вновь появились, уже вчетвером. Два темпосфуджера, два волка. Охота продолжалась не только в пространстве, но и в страшных серых туннелях прошлого и будущего.

Еще прыжок, и волк скрылся в кустарнике у ближайшего валуна. Снова семь. На этот раз волк возник из ниоткуда – прямо за спиной жертвы. Он бросился вперед, и его челюсти сомкнулись прямо на шее темпосфуджера. Послышался треск костей, и прыгун упал замертво.

Семь живых и один мертвый темпосфуджер. Прыгнув в сторону, волк исчез: очевидно, решил отложить трапезу на потом. Вновь на поляне запрыгало семь животных. Вот сцепились два волка, один другому перегрыз горло.

На три секунды сцена опустела. Вольф мигом добрался до места схватки и бросился наземь. Хотя он и остался лежать на виду, но надеялся, что, оставаясь неподвижным, не привлечет к себе внимания, тем более что темпосфуджеры были охвачены ужасом, а волкам слепила глаза собственная кровожадность.

Еще один волк вынырнул из временного подпространства.

Оба волка набросились друг на друга, третий наблюдал за схваткой: темпосфуджеры очумело метались вокруг них.

Вскоре третьему волку надоела роль наблюдателя, и он активно включился в игру, схватив за горло темпосфуджера, налетевшего на него в сплошной суматохе.

Уже валялись мертвыми темпосфуджер и волк. Оставшиеся в живых исчезали. Когда они вновь появились в поле зрения Вольфа, волк схватил ближайшего темпосфуджера за шею и сломал ее.

Вольф медленно поднялся на ноги. В тот самый миг, когда один волк благополучно перегрыз горло другому, Вольф швырнул зажатый в руке камень в победителя. Тот, должно быть, заметил угрозу, так как исчез раньше, чем камень успел коснуться его. Выскочив из туннеля, он со всех ног припустил к выходу из каньона.

– Не обессудь, что лишил тебя законной добычи, – крикнул ему вслед Вольф. – Удачи тебе в следующей охоте!

Он позвал своих спутников и объявил, что удача вернулась к ним. Шестерых животных хватит, чтобы всем набить животы, и еще останется на следующий день.

Однако хорошие времена продлились недолго. Три дня спустя голод терзал Властелинов пуще прежнего. Они исхудали, щеки у них ввалились, глаза казались темными и глубокими ямами, желудки словно прилипли к позвоночникам. В тот день Вольф разбил их на пары и отправил охотиться. Сам он намеревался пойти один, но Вала настояла, чтобы он взял с собой Луваха, а охотиться в одиночку вызвалась сама. На недоумевающий ответ Вольфа ответила, что не хотела бы иметь сопровождающим мужчину, причем в единственном числе.

– Ты нас людоедами считаешь, что ли? – осведомился Вольф.

– Вот именно, – отрезала она сухо. – Как будто ты не знаешь, что стоит нам поголодать еще немного, и мы наверняка бросимся друг на друга. Очень может быть, что Уризен на это и рассчитывает. Пиршество людоедов! Представляю, какое удовольствие он получит от этого зрелища.

– Ну, поступай, как знаешь, – буркнул Вольф.

И они с Лувахом отправились осматривать боковые каньоны. Вскоре они увидели нескольких темпосфуджеров, пасшихся в зарослях кустарника, и со всеми предосторожностями принялись подкрадываться к ним. За час они подползли к самым кустам и были близки к успеху. Но Вольф промахнулся, и камень пролетел в дюйме от головы намеченной жертвы. После этого атака потеряла смысл. Темпосфуджеры даже не стали использовать прыжки во времени, а просто ускакали прочь и скрылись в соседнем каньоне.

Властелины поворчали, поругались, но вскоре усталость и сон сморили их.

Вольф тоже уснул, но среди ночи проснулся. Ему почудилось, что вдали кто-то кричит. Он сел и оглядел спящих. Все были на месте, кроме Паламброна и Эниона.

Проснулась и Вала.

– Ты тоже слышал? – спросила она. – Или то было урчание наших желудков?

– Кричали около реки, – сказал Вольф, вставая. – Надо пойти посмотреть.

– Я с тобой, – заявила Вала, – все равно мне больше не уснуть. Стоит мне только подумать, что они там, может быть, пируют себе, как меня трясет.

– Крошкой прыгуном не наешься, – пробормотал он.

– Неужели ты думаешь... – ахнула Вала.

– Не знаю. Ты первой указала на такую возможность. И она мне кажется все более правдоподобной по мере того, как мы слабеем от голода.

Вольф прихватил дубинку, и они отправились вдоль берега реки. Сумрачный свет луны освещал им дорогу, и шагать было легко.

Так случилось, что они первыми заметили Паламброна. Его голова мелькнула над стеной каньона и вновь исчезла. На цыпочках они подобрались к скале. Из-за нее доносились звуки, похожие на удары камня о камень.

– Он пытается разжечь костер.

Вольф не ответил. Ему стало дурно. Так как он мог представить себе только одну причину, по которой Паламброн разводил костер, медленно подавляя ужас и отвращение, внушаемый ему картиной, которую он ожидал увидеть, Вольф заставил себя обойти скалу.

Паламброн стоял на коленях спиной к ним перед кучей веток и листьев и ударял кремень о кремень.

У Вольфа отлегло от сердца: около Паламброна валялась тушка темпосфуджера.

Но где же Энион?

Вольф бесшумно подошел и стал позади Паламброна. Вскинув дубинку, он громко спросил:

– Ну, Паламброн?

Тот вскрикнул и бросился на кучку, приготовленную для костра. Затем вскочил и повернулся к ним лицом. В руке он держал грубо сделанный кремневый нож.

– Он мой! – прорычал Паламброн. – Я его убил, и я голоден! Я умру, если не съем его!

– Так же, как и все мы, – заметил Вольф. – Где брат?

Паламброн сплюнул.

– Скотина! Он мне не брат. Откуда я знаю, где он? Я ему что, нянька?

– Вы ушли вместе, – возразил Вольф.

– Не знаю я, где он. Мы охотились поодиночке.

– Тут кто-то, кажется, кричал, – сказала Вала.

– A-а, это я кричал, – пробормотал Паламброн. – Наткнулся тут на спящего темпосфуджера и крикнул, когда пристукнул его.

– Может быть, – с сомнением произнес Вольф.

Не спуская глаз с Паламброна, он отошел к реке и поднялся метров на сто вверх по течению, когда заметил торчащую из под валуна человеческую руку. Он обошел валун и увидел труп Эниона. Затылок был разбит, рядом валялся окровавленный камень.

Вольф вернулся, но Паламброна с тушей темпосфуджера уже не было. Вала ждала его одна.

– Почему ты не остановила его? – спросил Вольф.

Она пожала плечами и улыбнулась.

– Я только женщина, как я могла задержать его?

– Могла, если бы захотела. Небось, рассчитывала развлечься погоней? Боюсь, буду вынужден огорчить: погони не будет. Я и не подумаю тратить силы на этого дурака. А если он еще и успеет поесть, то тем более удерет от любого из нас.

– Ну и ладно, – согласилась Вала. – Так что мы теперь будем делать?

– Завтра пойдем дальше и будем надеяться на лучшее.

– И умрем от голода, – Вала указала на валун, скрывающий труп Эниона, и тихо сказала: – Там достаточно пищи для всех.

С минуту Вольф не отвечал. Предложение Валы заставило его внутренне содрогнуться, но обстоятельства складывались так, что не оставалось выбора.

Вала была права. Как не претила мысль о такой еде, без нее им не выжить. Так что Паламброн в известной степени оказал им любезность. Убив брата, он принял вину на себя. Теперь они могли есть, не считая себя убийцами. Не то, чтобы факт насильственной смерти сильно беспокоил его спутников, но сам бы он неизбежно мучился угрызениями совести, если бы лишил другого человека жизни, чтобы самому не умереть от голода.

Что касается еды, то теперь он чувствовал лишь слабое отвращение. Голод притупил естественный ужас перед каннибализмом.

И Вольф отправился будить остальных Властелинов, в то время как Вала подобрала кремни, оброненные Паламброном. Когда они все собрались, она не только развела костер, но успела разделать труп. На мгновение Вольф отшатнулся. Но затем подумал, что коль скоро он собирается разделить трапезу, ему следует поработать. Он одолжил у Теотормона нож и принялся нарезать куски. Остальные предложили свои услуги, но он ОТОГНаЛ их.

Казалось, он хотел наказать себя, выполняя самую ужасную работу.

Когда мясо было готово, он взял свою долю и пошел за скалу. Он знал, что не удержится и съест кусок, но знал также и то, что при виде спутников, пожирающих человечину, его непременно стошнит. Поэтому он решил есть в одиночестве.

Рассвет застал их за трапезой. Лишь к полудню они снова тронулись в путь. Оставшееся мясо завернули в листья и взяли с собой.

– Если Уризен наблюдал за нами, – заметил Вольф, – он, должно быть, неплохо повеселился.

– Пусть веселится, – отозвалась Вала. – Придет и мой черед.

– Твой? Ты, наверное, имеешь в виду – наш.

– Другие меня не касаются. Меня интересует, что сделаю я.

– Типично по-властелински, – заметил Вольф без уточнения.

Какое-то время после этого он наблюдал за Валой. Ее жизнеспособность поражала. Походка ее была легкой, щеки порозовели, движения казались проворными и изящными. Возможно, на нее такое влияние оказала еда. Но это не так, думал Вольф. Даже когда мы голодали, она не страдала от недоедания и не выглядела устало.

Если кому-то удастся выжить и схватить отца за горло, думал он, это будет Вала. Пусть и мне хватит сил, молил он.

Глава XII

Они голодали уже целые сутки, когда ущелье кончилось. Отлогий склон постепенно переходил в равнину, простиравшуюся до самого горизонта. В четверти мили от подножия горы виднелся небольшой холм и на нем – два гигантских гексагона.

Властелины остановились и тупо воззрились на них.

– Чем скорее мы пройдем через какие-либо врата, тем лучше, – произнес Вольф. – Надеюсь, по ту сторону найдется пища.

– А если нет? – спросил Тармас.

– Лучше уж помереть, пробираясь через оборону Уризена, чем сдохнуть от голода. А наши дела обстоят так, что...

Вольф взглянул на унылые физиономии спутников и осекся. Властелины устало последовали за ним к подножию украшенных золотистыми камнями сооружений.

– Ну что ж, сестра, – обратился Вольф к Вале, – предоставляем тебе право выбора. Поспеши, наши силы на исходе.

Вала подобрала камешек, повернулась спиной к вратам и швырнула его через плечо. Камень пролетел через правые врата, чуть не ударившись о перекладину арки.

– Так тому и быть, – объявил Вольф. Он посмотрел на спутников и рассмеялся. – Что, ждете команды? Вперед, братья бравые Властелины! Вперед, бродяги! Дубинки, поломанный меч, нож, дряблые от слабости мускулы, желудки, ворчливо требующие мяса, – к бою! Ну, где мы еще видели такой презренный штурмовой отряд?

Вала тоже засмеялась и заметила:

– У тебя, Джадавин, хватит мужества на всех! Это что-нибудь да значит.

– Надеюсь, – отозвался Вольф и, разогнавшись, прыгнул в правые врата.

Он приземлился на мягкой почве, чуть подавшейся под ногами. Над равнинной местностью раскинулось голубое небо. Кое-где возвышались крутые холмы, такие каменистые и темные, что больше походили на наросты, чем на насыпи земли. Сомнения его усиливало и то, что поверхность, на которой он стоял, мало походила на землю. Она выглядела коричневой, гладкой, испещренной отверстиями: из каждой дыры рос тонкий трубчатый стебель высотой в фут. «Смахивает на кожу великана», – подумал Вольф. Единственной растительностью, если это можно назвать растительностью, оказались редкие деревья высотой около сорока футов с тонкими стволами и остроконечными ветвями, выступавшими от ствола вверх под углом в сорок пять градусов. Ветви были темнее, чем шафранового цвета стволы: их покрывали двухфутовые листья, похожие на лопасти.

Минуту спустя через врата прошли остальные Властелины. Вольф повернулся и произнес:

– Я рад, что обошелся без вашей помощи.

– Они были уверены, что на этот раз врата приведут в крепость Уризена, – объяснила Вала.

– И ждали, пока я очищу площадку от ловушек для их прибытия, – сказал Вольф. – Решили пожертвовать мной, получив шанс прожить на несколько секунд больше.

Властелины промолчали. Вольф укоризненно посмотрел на покрасневшего Луваха.

Затем он принялся исследовать врата. Они были либо уже отключены, либо однополярные по конструкции. Вдали виднелась длинная черная линия, возможно, берег реки или моря. Этот мир, столь похожий на тот, который они только что покинули, не давал указания, в каком направлении им надлежит двигаться. Лишь с того склона, куда он ступил из врат, Вольф увидел два темных холма, возвышающихся неподалеку друг от друга. Возвышенности могли служить своеобразным знаком, поставленным Уризеном. Существовал только один способ проверить правильность догадки, и Вольф принял решение без колебаний.

Он пошел по слегка пружинящей поверхности, остальные последовали за ним. Над головами спутников мелькнула тень птицы, и все посмотрели вверх. Белая птица с красными лапками была размером со стервятника. Мордочка напоминала обезьянью с изогнутым клювом вместо носа. Птица летела так низко, что Лувах не удержался и бросил дубинку, но промахнулся, слегка задев по расширяющемуся хвосту. Птица негодующе вскрикнула и, быстро поднявшись, исчезла из виду.

– На дереве вроде бы гнездо, – сказал Вольф. – Посмотрим, нет ли там яиц.

Лувах побежал было вперед, чтобы подобрать свою дубинку, но на полпути застыл как вкопанный.

Земля заструилась. Поверхность вздыбилась дюймовыми волнами, покатившимися по направлению к упавшей дубинке. Лувах развернулся, собираясь убежать, но потом передумал и кинулся к своему единственному оружию. Поверхность позади него вспухла, вздыбилась еще выше и штормовой волной устремилась вперед.

Вольф закричал. Лувах оглянулся, увидел грозящую ему опасность и стремглав бросился в сторону, пытаясь обежать катящийся вал. Вольф помчался вслед за гребнем, не зная, чем помочь Луваху.

Внезапно волна спала. Вольф с Лувахом остановились, но тут почва под ними вновь стала вспухать. Оба со всех ног бросились прочь, а земля или что-то под ней двинулось.

Они мчались, что было духу к вратам, надеясь, что они установлены на устойчивом месте, и рассчитывая обрести там твердую почву под ногами. Властелины добрались до безопасного места как раз вовремя. Поверхность сзади внезапно выгнулась, образовав широкое углубление, затем впадина превратилась в узкий колодец, стенки которого сомкнулись, издав чавкающий звук. Еще несколько мгновений – и дыра исчезла. Вновь перед ними расстилалась гладкая ровная поверхность, испещренная порами со стеблями, все еще продолжавшими вибрировать.

– Ну и ну! – пробормотал Лувах. – Клянусь Лосом!

Он был бледен, веснушки проступили на его лице, как Млечный путь.

Вольфу тоже было не по себе, словно он попал в землетрясение. И его сильно тревожило смутное подозрение, что на самом деле все обстоит еще хуже. Позади послышалось чье-то восклицание. Повернувшись, Вольф увидел Паламброна, пытающегося вернуться через врата, в которые он только что вошел. Паламброн, очевидно, следовал за ними и, выждав время, чтобы Властелины успели отойти подальше, рискнул шагнуть под арку. Теперь он тоже попал в ловушку.

Впрочем, его ждало нечто похуже. Приказав Властелинам, пытающимся растерзать убийцу на куски, оставить его в покое, Вольф приблизился и, не скрывая своего презрения, оглядел трясущегося и стучащего зубами брата.

– Паламброн, – объявил Вольф, – тебя приговорили к смерти, потому что ты нарушил перемирие и убил своего брата.

Паламброн, увидев, что ему грозит немедленная расправа, обрел мужество. Считая, что у него еще есть шанс, вскричал: – По крайней мере, я не ел своего собственного брата! Я не виноват! Мне пришлось его убить, так как он напал первым!

– Эниона ударили по затылку, – возразил Вольф.

– Я не виновен! – кричал Паламброн. – Он упал в драке, а когда начал подниматься, я схватил камень и ударил его. Разве я виноват, что он подставил свой затылок? Неужели я должен ждать, пока он повернется и набросится на меня?

– Я вижу, говорить с тобой бесполезно, – сухо заметил Вольф. – Ты свободен, никто не станет марать об тебя руки. Но с нами ты не можешь остаться. Иначе никто не будет чувствовать себя в безопасности.

– Вы позволяете мне уйти? – удивился Паламброн. – Но почему?

– Хватит болтать! – рявкнул Вольф. – Если через десять минут ты не скроешься с глаз, я больше не буду никого сдерживать. Тебе лучше уйти подобру-поздорову. Ну?!

– Минуточку! – встревожился Паламброн. – Что-то тут не так. Нет, я никуда не пойду!

Вольф сделал знак остальным:

– Вперед! Убейте его!

Паламброн завопил и, повернувшись, со всех ног бросился бежать. Ярдов через тридцать он обернулся и, убедившись, что его никто не преследует, перешел на шаг.

В этот момент почва за ним вспухла, вздыбилась в два человеческих роста. В тот миг, когда волна набрала максимальную высоту, Паламброн обернулся. При виде устремившегося к нему гигантского вала он издал крик отчаяния и кинулся прочь. Волна резко опала, и сотрясение почти опрокинуло беглеца, сбив его с ног. Паламброн с трудом поднялся, шатаясь, и побежал дальше.

Неожиданно почва перед ним ушла вниз. Он вскрикнул и круто свернул в сторону. Ужас, казалось, вновь придал ему силы. Опять на его пути разверзлась дыра, и снова ему удалось увернуться. Но навстречу ему уже поднималась новая волна. Несчастный попытался еще раз свернуть, но поскользнулся и упал. Вздыбившийся вал скрыл его от глаз Властелинов. На минуту волна застыла, чуть заметно подергиваясь, потом осела, и поверхность снова стала гладкой – лишь холмик длиной в шесть футов слегка выпирал на ровной поверхности.

– Проглочен, – выдохнула Вала. Она была заметно возбуждена: широко открытые глаза сияли, рот был приоткрыт.

– Похоже, что отец действительно создал для нас чудовище, – произнес Вольф. – Не удивлюсь, если вся планета покрыта шкурой этого... велтизмира.

– Что-что? – переспросил Теотормон. Его глаза все еще были полны ужаса. И хотя недавний голод явно не пошел ему на пользу, за последние три минуты он похудел еще на пятьдесят фунтов. Кожа на нем висела складками.

– Велтизмир. Животное-мир. Германская мифология. Это земной язык.

Планета, покрытая шкурой, думал он. Или, возможно, не шкура, а амеба размером с континент. Амеба, завладевшая этим миром. Жуткая картина наводила страх.

Оболочка амебы жила, и этого нельзя было отрицать. Но как же эта чертова тварь не умирает от голода? Миллионы тонн живой протоплазмы нужно ведь чем-то кормить. Конечно, она поедает животных, но вряд ли здесь найдется их достаточное количество, чтобы поддерживать жизнь в этой разросшейся клетке.

Вольф решил выяснить этот момент, если, конечно, ему представится такая возможность. Он был любопытен, как обезьяна или сиамский кот, и всегда готов исследовать, размышлять, анализировать. Он не успокаивался, пока не узнавал, почему и как.

Роберт присел и погрузился в раздумья о том, как быть дальше. Властелины, за исключением Валы, тоже расположились на отдых. Вала же, осторожно ступая, отправилась прочь от безопасной зоны. Некоторое время Вольф с удивлением следил за ней, когда вдруг понял, в чем тут дело. И как он сразу не догадался? Вала шла, тщательно избегая «волосков», торчащих из земли. Пройдя круг радиусом около двадцати пяти ярдов, девушка благополучно вернулась в зону врат. И ни разу поверхность не задрожала, ни разу не покрылась смертоносной рябью.

Вольф поднялся на ноги со словами одобрения:

– Молодец, Вала. Один-ноль в твою пользу. Животное – или что бы там ни было – пробуждается от прикосновения к «волоскам» или щупальцам. Если мы будем передвигаться так же осторожно, как лавируют корабли на рифах, мы пересечем эту местность. Единственно, что внушает беспокойство, так это вон те горки.

Он указал на возвышающиеся вдали не то холмы, не то грубые наросты. Волоски густо покрывали подножия бугров, а за ними плотно усеивали всю землю.

Вала пожала плечами:

– Не знаю.

– Ладно, побеспокоимся, когда доберемся туда, – буркнул Вольф и зашагал, внимательно глядя под ноги. Властелины гуськом последовали за ним. Вала же пошла параллельно, держась от отряда на расстоянии пять-шесть ярдов.

– Трудновато будет охотиться в таких условиях, – произнес Вольф. – Придется краем глаза все время посматривать на «волоски», будь они неладны!

– Я бы на твоем месте не переживала, – заметила Вала. – Еще неизвестно, есть ли на кого охотиться.

– Ну, уж в существовании одного представителя местной фауны я уверен, – отозвался Вольф.

Он больше ничего не добавил по этому поводу, и Вала недоуменно подумала: что он имеет в виду? Роберт тем временем пошел к дереву, на ветвях которого виднелось гнездо. Кучка палок и листьев фута три в поперечнике, скрепленных, похоже, каким-то клейким составом, располагалось на стыке ствола и одной из ветвей.

Остановившись меж двух «волосков», Вольф протянул дубинку и ударил по стволу. Вдали, приблизительно на таком же расстоянии, какое они прошли, виднелись верхушки гексагонов. Дерево никак не отреагировало на удар, и Вольф, взобравшись по стволу, засунул руку в гнездо. Пошарив, он извлек оттуда два яйца с зелеными и черными пятнами, размером вдвое больше индюшиных, и передал их Вале.

В это время вернулась птица-мать. Тельце, чуть больше лысого орла, покрывал белый пух с голубыми полосами. Обезьянью мордочку украшали орлиный клюв и волчьи уши, но более странно выглядели крылья летучей мыши, хвост архиоптерикса и лапы хищника.

Сложив крылья, птица камнем рассекла воздух и рухнула на Вольфа. Перед самым ударом она завизжала так, словно пилили железо: визг, вероятно, предназначался для запугивания жертвы. Если так, то ее старания пропали впустую: едва заметив угрозу, Роберт отпустил ствол и упал. За ним послышался треск и повторный визг – на этот раз от боли и паники, так как разъяренный стервятник, не рассчитав скорости, слету врезался в дерево.

Свалившись на землю, Вольф покатился в сторону. Он чувствовал, что задевает «волоски», но не в силах был избежать этого. Наконец он поднялся, отряхивая листья и ветки, осыпавшиеся из полуразрушенного гнезда, и едва успел уклониться от полуоглушенной птицы; та, однако, падая, инстинктивно расправила крылья.

К этому времени земля-шкура среагировала на прикосновение щупальцев, которые затронул не только Вольф, но и остальные Властелины, отскочившие, когда тот упал с дерева.

– Назад, на дерево! – крикнул он.

Вала опередила его совет и уже карабкалась по стволу. Он полез за ней и почувствовал, как острые когти, словно раскаленные добела крюки, впились ему в спину. Летающий хищник вновь напал на обидчика, придя в себя. Вольф опять рухнул наземь, подминая животное под себя.

Хищник надсадно дышал. Менее пострадавший Вольф скатился и, вскочив, ударил зверя по ребрам. Пасть животного под коричневым клювом раскрылась, обнажая два саблезубых клинка, покрытых слюной и кровью. Вольф еще раз ударил его и вернулся к дереву.

Но Властелины, неистово стремящиеся добраться до безопасного места на ветвях, совсем обезумели. Тармас наступил Вольфу на голову и, воспользовавшись ею, как трамплином, устремился наверх. Ринтрах потащил его вниз, отпихнув, и полез по стволу. Слетев вниз, Тармас рухнул на стоящего на четвереньках Вольфа.

Сидя на ветке дерева недалеко от вершины, Вала истерично хохотала, хлопая себя по бедрам. Но вдруг она пронзительно вскрикнула. Ветка обломилась, и она свалилась на землю. Удар был сильным, и она, видимо, лишившись чувств, осталась лежать. Теотормон перепугался больше всех. Он сильно похудел за последние дни, но все еще весил немало, да и ласты здорово мешали, так что взбираться по дереву ему было трудно. Он все время скатывался вниз и то и дело оглядывался через плечо, что-то бормоча.

Вольфу наконец-то удалось встать на ноги. Вокруг него, а точнее, вокруг дерева, шкура сходила с ума. Поверхность вздыбилась огромными валами, охотящимися за Лувахом и Аристоном. Эти двое с невероятной скоростью мчались по кругу, ужас придавал новые силы их измученным и голодным телам. Земляная плоть гналась за ними по пятам. Впереди уже появилась новая волна. Под ногами разверзались новые волны и ямы.