Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Нас привёл сюда Дмитрий Шаховский, – сказал мужчина, скрывавший лицо тенью. – Он сказал, что здесь нас никто не обнаружит.

– Это правда, место очень удачное, – подтвердил я, сдержав рвущиеся из меня ругательства.

– Ты знаешь Дмитрия Шаховского? – будто не услышав меня, продолжил незнакомец.

– Это мой дед, – сказал я, только сейчас заметив, что все дети точно также скрывают тенью некоторые части своих тел – лоб, торс, руки и ноги. Это было частичное укрывание тенью, которое доступно далеко не многим теневикам.

– Он жив? – спросил мужчина.

– Нет, погиб несколько дней назад, – я перестал разглядывать детей, сконцентрировав всё внимание на единственном взрослом.

– Значит, он активировал Зов Предков, – кивнул тот. – В тебе кровь Тишайших, поэтому ты смог нас найти.

– Возможно, – медленно проговорил я, осознав, что совершенно ничего не знал о своём деде. – Я не до конца уверен, что нашёл вас из-за «зова предков».

– Дмитрий погиб, а ты здесь, – равнодушно проговорил незнакомец. – Он должен был напоить тебя особым отваром и наложить особое проклятье, которое нельзя увидеть или стереть.

– На мне не было никаких проклятий, – уверенно сказал я, ощущая, как волосы на затылке встают дыбом. Дед точно опоил своего внука каким-то отваром перед ритуалом принятия родовой силы. Но после ритуала на право стать главой рода я выжигал все проклятья в своём теле пламенем феникса, так что никаких отложенных проклятий на мне точно нет и не было.

– Значит ты его пропустил, – пожал плечами мужчина. – Или при тебе был артефакт Дмитрия, в котором это проклятье было заложено. Оно развеялось после активации, и ты не смог его обнаружить.

– Этого отрицать не стану, – в моей голове начали складываться детали мозаики, которую разбросал мой дед.

Подменённый отвар, связка проклятий во время ритуала, переданный мне артефакт связи, который разрушился во время смерти Дмитрия Шаховского, и моё почти бессознательное состояние после битвы с некромансерами, при котором я действительно мог пропустить остаточный след проклятья.

Дед с самого говорил, что хочет, чтобы я стал сильнее. Я считал, что он просто желает увидеть сильного мага во главе рода, и отчасти это действительно так. Но теперь я понял, что дело было не только в этом.

– Откуда Дмитрий привёл вас сюда? – спросил я, уже зная ответ.

Я понял это как только ощутил ледяное равнодушие незнакомца напротив меня. Как только увидел, какие части тел закрывают дети. Как только почувствовал приближение других взрослых, что таились в тенях и источали точно такое же отсутствие каких-либо эмоций.

– Дмитрий Шаховский помог нам сбежать из тайной лаборатории, – сказал незнакомец. – Мы все – продукт этой лаборатории, в которой нас превратили в чудовищ.

Он отозвал тень, укрывавшую его, и взмахом руки развеял заклятья детей. Через мгновение за их спинами появились ещё трое взрослых тёмных магов. И все они были теневиками. Призраками, или, как их называют в этом мире, – ликвидаторами.

Они были теми, кто выжил после пыток Бартенева.

Глава 7

Его императорское величество заперся в своих покоях с самого утра. Слуги и гвардейцы были посланы далеко и надолго, а сам император сидел на роскошной банкетке в гардеробной и смотрел в зеркало. Там отражался немолодой уже мужчина в расхристанной сорочке и белье.

В глазах Михаила Алексеевича не было ни властности, ни уверенности, ни спокойствия. Он видел в зеркале уставшего политика, который оказался настолько слеп, что подпустил слишком близко человека, не только предавшего его, но и решившего захватить весь мир.

Когда Лутковский с Одинцовым наконец начали говорить, император решил, что они бредят. Их слова звучали дико и странно. Эксперименты над светлыми магами, обход магической клятвы верности, какие-то базы или лаборатории в аномальных очагах. Безумие. Которое оказалось правдой.

Оба главы его ведомств клялись, что видели доказательства. Оба утверждали, что раскрутить весь клубок этого масштабного предательства им помог молодой граф Шаховский. Парень, который стал главой рода в свои восемнадцать после гибели родителей. Вестник Тьмы, который заявил об этом во всеуслышание.

Демид сбежал из столицы с разрешения его величества, а потом напал на имение графа. Казалось бы, что после такого не выживет никто. Если верить донесениям истребителей, которые своими глазами видели часть этой армии из трансформированных светлых, граф должен был погибнуть вместе со всей семьёй. Да и его особняк должны были сравнять с землёй.

Но Шаховский не просто выжил. Он отбил атаку и уничтожил всю армию Демида вместе с самим Бартеневым. А после битвы он отправился на стену, чтобы остановить прорыв монстров.

Истребители утверждают, что граф запечатал некий управляемый разлом реальности, который сумел открыть Демид. Одновременно с этим Шаховский истребил волну монстров. Причём сделал это тем самым пламенем, в котором сгорел дотла сначала московский аномальный очаг, а потом и эльзасский.

Теперь же Шаховский исчез. Никаких вестей о нём нет ни у родственников, ни у соседних государств. Михаилу Алексеевичу было ясно одно – враг такого калибра не просто силён. Он непредсказуем и действует по каким-то своим мотивам. При этом он слишком много знает о светлых магах.

Шаховский собирает вокруг себя всех, кого империя обидела или предала, – всех тёмных магов. Давить на него сейчас – всё равно что собственными руками создавать мученика и святого для недовольных. А недовольных всегда хватало.

Император покачал головой. Отражение в зеркале горько усмехнулось и застыло.

– Почему всё вышло именно так? – спросил вслух Михаил Алексеевич. – Я давил пробудившегося Тишайшего так, как того требовал Жнец для закалки характера и силы. Я отправил его на бойню в московский очаг, назвав это испытанием за врата. Дал разрешение князю Давыдову начать войну родов. Закрыл глаза на мелкие дрязги с Кожевниковыми, Мироновыми и прочими аристократами, которые пытались дожать молодого графа… похоже, я просчитался, но где?

Его величество вздохнул и сгорбился. Ему нужно было принять решение. Объявить Демида предателем и низвергнуть побочную ветвь его рода. Или назвать Шаховского чудовищем, против которого Бартенев сражался, но проиграл.

Сложный выбор. Если он вырежет под корень весь род Бартеневых или лишит их титула и сошлёт подальше, это вызовет недовольство и страх у всех, в ком течёт кровь первого императора. Если обвинит Шаховского, против государя восстанут тёмные маги и главы его ведомств.

Но ни то, ни другое не пугало Михаила Алексеевича. Он знал, что справится с любым из этих последствий. Проблема была в том, что его величество прекрасно понимал, что уже принял решение. И оно ему не нравилось.

Исчезновение графа после его подвига лишь усугубляло ситуацию. Где он? Восстанавливается, готовит новый удар по другим целям или собирает свою собственную армию?

Вокруг Шаховского уже начали собираться союзники. Рейнеке подали прошение о снятии себя с должностей в Корпусе и армии. Лутковский с Одинцовым тоже были на стороне графа – император понял это во время их разговора.

Пока что всё указывало на то, что Шаховскому не нужна власть. Но надолго ли? Вдруг он решит сместить правящую династию? И что тогда?

Его величество снова глянул в зеркало и нажал на кнопку вызова слуг. Он и так позволил себе слишком долго размышлять. Пора действовать.

Первым делом Михаил Алексеевич объявит о падении рода Бартеневых, которые предали своего государя. Потом он выберет себе эмиссара среди тёмных магов и начнёт кампанию по реабилитации всех тёмных.

На какое-то время это убедит Шаховского в лояльности монарха. Ну а потом, когда выяснится, чего именно хочет молодой граф, можно будет решать вопрос о равном положении светлых и тёмных с раскрытием особенностей прокачки светлых магов. Если и это не поможет, то император готов лично просить Шаховского возглавить коалицию тёмных магов и представлять их интересы при дворе.

Слишком много завязано на светлой магии, слишком много при дворе тех, кто считает себя главнее только из-за стихийного дара. Шаховскому нужно равенство? Он его получит, но пусть потом не жалуется, когда остальные страны начнут собственную игру.

* * *

Я смотрел на взрослых призраков, в глазах которых была пустота. На детей, которые были продуктом лаборатории Бартенева. На чудовищ, спасённых моим дедом.

Дмитрий Шаховский хотел, чтобы я нашёл их, если с ним что-то случится. Именно сюда он уходил в те моменты, когда не находился в сибирском очаге или на моих землях. Похоже, он не просто хотел вырастить сильного наследника, а скорее того, кто сможет закончить его дело и защитить этих людей.

– Как мой дед смог вывести вас из лаборатории? – спросил я, повернувшись к мужчине, с которым говорил до этого.

– Мы – неудачные образцы экспериментов, нас должны были утилизировать, – равнодушно ответил он. – Как только представилась возможность, Дмитрий вывел нас и показал это место.

Неудачные. Я окинул взглядом детей, которые в присутствии взрослых выпрямились и неподвижно застыли. На их руках, груди и лбах виднелись ужасные шрамы от попыток вживить кристаллы, а в их глазах я видел отражение дикой необузданной силы.

– Антарктида – не лучшее место для детей, – сказал я, подумав о Борисе. Он мог оказаться на их месте, прямо здесь, посреди заснеженного континента.

– Здесь нет детей, – ответил мне другой голос. Я повернул голову и встретился с пустым взглядом женщины с седыми волосами. – Здесь нет тех, кто будет нас искать. Нет света, врагов. Есть только тень, холод и мы – призраки в мире живых.

Как точно она обозначила название их дара. Они и вправду призраки, хотя здесь их почему-то назвали ликвидаторами.

Таран тихо рыкнул у меня за спиной. Он недоумевал, почему мы не можем просто забрать их домой. Мой питомец улавливал их боль и отчуждённость, которые резонировали с его собственными воспоминаниями о голодном ледяном «доме».

– Дмитрий Шаховский говорил, что придёт его кровь, – снова заговорил первый мужчина. – Его кровь и наша. Тот, кто сможет нас защитить, не испугается и поймёт… ты понимаешь?

Я склонил голову к плечу. Этот мужчина не спрашивал, боюсь ли я их. Он спрашивал, понимаю ли я что они такое. Понимаю ли я, что передо мной не просто ликвидаторы, не теневики, а сломанные искалеченные люди, у которых нет ни единой цели в жизни, кроме убийства. И вопрос для меня был лишь в том, кого именно они стремятся убивать.

Я посмотрел на ближайшего мальчика лет семи. Тень больше не скрывала его лицо, как и шрам, тянувшийся от брови к середине щеки. У него не было левого глаза, а в правом не было ни надежды, ни страха. Он смотрел на меня без какого-либо выражения, исчезла даже детская любознательность, которую дети проявили в начале нашей встречи.

Эти дети были очень похожи на «совершенных», но в отличие от них не имели кристаллов. У них была душа и воля, которые пытались стереть, но так и не смогли.

Мой дед, демоны бы его задрали, знал, на что меня обрекает. Он ведь не союзников мне оставил, он оставил мне выводок убийц и обязанность защищать тех, кого весь мир отверг и счёл чудовищами.

– Я понимаю, – сказал я твёрдо. – Демид Бартенев мёртв, я убил его и уничтожил его лаборатории.

– Мы благодарим тебя за месть, – кивнул мне мужчина. – Но мы не знали, что лабораторий было несколько. Там тоже пытали тёмных?

– Нет, там ставили эксперименты над светлыми, – ответил я, глядя в его пустые глаза. На миг в них шевельнулось что-то похожее на злорадство. – Я уничтожил всех модифицированных, которых он привёл ко мне. Но остался тот, кто стоял над Бартеневым.

– Вестник, что собрал вокруг себя падших, – мужчина снова принял невозмутимый вид. – Дмитрий рассказывал нам. Так что, ты действительно пришёл помочь нам, брат по крови?

– Верно, но забирать вас в свой дом я не стану, – мне не нравилось то, что все они смотрели на меня так, будто считали, что я им чем-то обязан. Не я пытал их, и не я давал им обещания. А ещё мне не нравилось то, что я не знал, кому они преданы. – Кто был рядом с вами, когда тень пробудилась? Кто отдал вам первый приказ, кому вы служите всем своим существом?

– Не было никого, – выдохнула женщина. – И тень не пробуждалась в нас. Каждый из нас слышал лишь тьму, которая шептала о скором спасении. Спасения не случилось.

– Тьма действует чужими руками, – спокойно сказал я. – Раз вы здесь, значит она сдержала обещание.

– Ты не хочешь забирать нас в свой мир, – женщина качнула головой. – Мы не нужны тебе. Никому не нужны. Зачем ты пришёл?

– Я сказал, что не стану забирать вас в свой дом, я не говорил, что вы не нужны, – я вздохнул. – Думаю, что вы согласитесь с тем, что вам будет не комфортно жить среди обычных тёмных магов?

– Это место стало нашим убежищем и домом, – кивнула женщина.

– Я знаю одного призрака, которому скоро станет нечем заняться, – я улыбнулся уголком губ. – Он такой же, как вы. Разве что его не пытали и не ставили над ним опыты. Но он точно сильнее вас.

– Кто? – жёстко спросил мужчина.

– Его зовут Жнец, он самый старый из ныне живущих Тишайших, – я пожал плечами. – А вас как зовут?

– Яким, – грубо ответил призрак.

– Людмила, – представилась женщина, а потом указала на последнего взрослого. – Артём, – она пробежалась по детям, быстро назвав их имена. – Это Илья, Глеб, Виталина, Андрей, Богдан, Тимофей, Макар, Дмитрий и Алиса.

– Рад знакомству, – сказал я. – Теперь давайте решим, как вас отсюда доставлять на материк.

– Мы останемся здесь, – сказал Яким. – Если Жнец захочет с нами встретиться, пусть приходит сам.

– Если он справится с патрульными монстрами на нижних слоях, значит достоин, – продолжила Людмила. – Если нет, то ему здесь не рады.

– Патрульные? – я нахмурился. – Слизни и капли что ли?

– Да, это наши помощники, – кивнул Яким. – Мы гоняем их вокруг дома, чтобы выяснить, нет ли рядом врагов.

– Так вот почему они не в реальном мире, а на изнанке, – я усмехнулся. – Ловко вы это придумали.

– Они не могут выйти в реальный мир нигде, кроме зоны очага, – пожал плечами Яким. – А очаг от нас очень далеко. Антарктида большая, здесь можно играть в прятки и никогда не найтись.

– Ну да, логично, – я огляделся. – Вы ведь здесь давно. Не видели случайно некий узел из энергетических нитей на одном из слоёв?

– Он находится на третьем слое глубоко в очаге, – тут же ответила Людмила. – Но нам туда нельзя.

– Третий слой, значит, – кивнул я. – Этого достаточно, спасибо. Я найду его сам.

– Там могут быть падшие, – без единой эмоции сказала Людмила. – Ты уверен, что справишься с ними?

– Боитесь, что я умру, и тогда Жнец не узнает о вашем существовании? – спросил я, не испытывая иллюзий насчёт призраков. Я знал, как они мыслят и что для них имеет значение.

– Разумеется мы не хотим остаться в забвении навсегда, – сказал Яким. – Но теперь мы знаем, кого искать. Твоя смерть уже не изменит этого знания.

– В таком случае я пойду к узлу, – я бросил взгляд на детей, гася в себе жалость и сострадание.

Этим детям они не нужны – им нужен сильный лидер, который поведёт их за собой и огранит их дар. И это буду не я. В данный момент я не могу им помочь, как и не могу заняться обучением – мне бы с якорями и некромансерами разобраться для начала. А вот Жнецу такая задача будет по плечу.

– Мы будем ждать твоего возвращения, Константин Шаховский, – хрипло сказал Яким. – Или прихода Жнеца.

– Договорились, – я кивнул и развернулся, спокойно подставляя им спину.

Этот жест должен их убедить, что я не боюсь случайного нападения и считаю их равными. Теневые зубцы передо мной распахнулись сами собой, и я вынырнул обратно на четвёртый слой изнанки.

– А теперь скажи-ка мне, как ты узнал направление? – спросил я у Тарана, повернувшись к нему. – Только не изображай глупого питомца, иначе я разозлюсь.

– Ты же мой папа, – он мотнул головой. – Мы связаны нитью. Нить энергии между нами даёт иногда заглянуть в мысли.

– Всё так, – кивнул я. – Иначе мы не смогли бы общаться без слов.

– Папа думал об этом месте, когда цеплялся за меня когтями, – пояснил Таран. – В голове горела метка, которую я смог видеть.

– Понятно, – я задумчиво оглядел пустую изнанку и переместился на слой ниже. Людмила сказала, что якорь находится на третьем слое, так что самое время его отыскать.

– Я помогу, – выдохнул Таран, шагнув следом за мной. – Я тоже вижу этот узел энергии.

– Ага, – кивнул я, закрыв глаза и сконцентрировавшись. – До него примерно… пара тысяч километров?

– Таран не умеет считать расстояние, – фыркнул мой питомец. – Но он точно знает, как до туда добраться и как перенести туда папу.

– Ну тогда поехали, – решил я. – И называй меня хозяином.

– Да, папа, – пробасило это чудовище и подставило спину.

Таран прокладывал путь, как обычно не по прямой, а скачками через разные слои. Один раз мне показалось, что он выскочил на пятый слой, а потом и на шестой. В принципе, это было логично, ведь мой питомец как раз взял шестой класс, но легче мне от этого не было.

Воздух там, если его вообще можно назвать воздухом, был густым и колючим, пропитанным энергией изнанки так сильно, что мог разрезать кожу. Вместо обычного прыжка Тарану приходилось пробиваться через него, сопротивляясь давлению. Я же усилил свой кокон тьмы настолько, насколько вообще мог.

Наконец мы снова переместились на третий слой. Якорь был уже близко, я чувствовал его энергию и вибрацию, от которых даже мне становилось не по себе. И вот этот якорь я назвал одним из тех, что будут попроще?

Таран резко затормозил, и я чуть не слетел с его спины. До якоря оставалось не больше пятидесяти метров, я уже видел этот клубок из пульсирующих нитей. Этот узел был похож на паразита раскона, которого мы убили рядом с заброшенной лабораторией в сибирском очаге.

От него точно так же, как от двух предыдущих, тянулись десятки нитей в реальный мир и на глубокие слои изнанки. Отличался от предыдущего он только тем, что рядом с ним не было трёх некромансеров. Вместо них здесь стоял всего один охранник.

Только вот это существо напоминало человека лишь отдалённо. Его конечности были слишком длинными, торс вытянут и искривлён под странным углом, а на лице вместо привычных черт виднелась гладкая выпуклая маска с двумя прорезями там, где должны быть глаза.

Таран замер рядом со мной и тихо рыкнул. Его инстинкты кричали об опасности, исходящей от этой твари. Мои – тоже.

Но самое главное и ужасающее было в том, что я услышал музыку. Она вибрировала где-то на грани слуха, отзываясь странной тяжестью в теле. Переборов оцепенение, я усилил кокон тьмы ещё больше.

Будь проклят Вестник, что выбрал не ту сторону! Он должен был выбрать живых, но вместо этого лелеял свою ненависть так долго, что она породила некромансеров. Будь он проклят даже в посмертии, демонов ублюдок!

Если бы не он, этот мир не пришлось бы очищать от некротической энергии, сфер-якорей и гнёзд высших теневых монстров.

Если бы он не был таким слабаком и принял свою суть, ничего бы этого не было.

Не было бы аномальных очагов, орд монстров и падших тёмных.

А теперь я слышу демонову мелодию на изнанке. Мелодию, которая означает, что в этом мире не так давно переродилось чудовище. Чудовище, бывшее когда-то человеком.

И я точно знал, что за тварь стоит передо мной. Знал потому, что уже сражался с ними. С теми, кого мы прозвали Призывающими тени.

Теперь мне стало понятно, почему здесь не было других падших тёмных. Эти чудовища всегда ходят по одному, ведь рядом с ними не выживет никто.

Призывающие не только приманивали теневых монстров – на такое были способны даже теневики при должной подготовке, как например те же призраки, поселившиеся в теневом кармане.

Призывающие могли сами создавать чудовищ. Полноценных монстров, сотканных из тени.

Глава 8

Я смотрел на новорождённое чудовище и понимал, что не могу отступить и уйти. Если эта тварь вырвется с изнанки в реальный мир, может разом уничтожить целый город вместе с его жителями.

Проблема была в том, что я могу не справиться с Призывающим прямо сейчас. И пусть сам по себе он достаточно опасен, но страшнее то, что случится после его уничтожения. Оставалось только надеяться на свои навыки и знания. А знаний у меня было много.

Эти твари были мерзкими порождениями некромагии, доведённой до абсолюта. Они рождались из тел некромансеров, когда энергии смерти в них становилось слишком много. Чем-то это было похоже на рождение теневых монстров, разве что те не поглощали своих сородичей, чтобы появиться на свет, в отличие от Призывающих.

Они были фокусами искажения или живыми разломами, через которые тень проникала в реальный мир. И эти твари черпали силу из области вокруг себя, причём чем дольше они существовали, тем шире становилась область поглощения.

– Не приближайся к нему, – приказал я Тарану, который уже был готов броситься в бой. – В первые минуты после рождения эти твари опаснее всего. Нам нужно потянуть время. Приготовься к сражению с теневыми созданиями.

– Монстрами? – уточнил Таран.

– И да, и нет, – я покачал головой, не сводя взгляда с Призывающего, который только приходил в себя после рождения. – Скорее это будут похожие на монстров сгущенные тени. Но наверняка я не знаю, эти твари каждый раз сотворяют что-то новое.

Питомец кивнул и переступил с лапы на лапу. Ему хотелось броситься в бой, но ослушаться меня он не мог. Немного подумав, я поделился с ним энергией, чтобы у него была возможность выдыхать моё пламя.

Призывающий пришёл в себя и сместился в сторону. Это движение было похоже на рывок Тарана, когда он мчался по изнанке. Только вот вместо прыжка Призывающий замер на месте, а у его ног начали клубится тени.

Отлично. Пока он создаёт чудовищ, как раз пройдут те самые минуты, в течение которых его оболочка ещё насыщена нестабильной энергией смерти. Ну а дальше – дело техники.

Тень сложилась в нечто неопределимое – в химеру, голова которой отдалённо напоминала грокса, но с тремя рядами зубов. Её тело было похоже на змеиное, если не считать дюжину когтистых лап. Она материализовалась за несколько секунд и сразу бросилась на меня.

Я отскочил в сторону, достал из кольца молот и ударил химеру по голове. Вместо плоти он столкнулся с твёрдыми пластинами, точь-в-точь такими же как на Таране и моих доспехах.

Пришлось заряжать молот пламенем. Следующий удар я обрушил на гибкое змеиное тело. Немного не успел, химера вильнула в сторону и снова бросилась на меня, распахнув свою зубастую пасть.

Убрав молот, я призвал теневые когти, которые сразу же напитал своим пламенем. Краем глаза я успел заметить, как от Призывающего отделились ещё две химеры. Таран дождался, пока они приблизятся, и рванул на них с рыком, от которого задрожала сама изнанка.

Оставив этих химер питомцу, я сосредоточился на той, что была передо мной. Мы ударили одновременно. Химера обвила меня своим хвостом и приготовилась откусить мне голову, а я вцепился в её шкуру когтями.

Рык теневой твари разнёсся по третьему слою изнанки. Я вонзил когти поглубже, разрывая шкуру и плоть, запуская своё пламя внутрь химеры. Через пару вдохов она осыпалась пеплом, а в меня полетела целая стая только что созданных тварей.

Это были птицы с клювами-кинжалами и крыльями из осколков тени, шарообразные твари, утыканные жалами, ползучие монстры с десятками глаз. Чудовищ было много и все они были очень разными. Но всех их объединяло одно – они прекрасно горели в пламени феникса.

Таран разобрался со своими химерами и на скорости врезался в стаю теневых птиц. Он выдохнул моё пламя, которое тут же пожрало сразу нескольких из них. Но на смену им появлялись всё новые твари из клубка теней у ног Призывающего.

Этот гад решил заполнить всё вокруг своими созданиями, пытаясь задавить нас числом. Из-под его маски на меня смотрели две узкие чёрные щели, в которых не было ни разума, ни злобы. В них был только бесконечный голод.

Меня окружали когти, жвала, щупальца. Всё это двигалось с неестественной рваной скоростью, кружась, рыча и клацая челюстями. Мне даже не нужен был взор тьмы, я и так знал, что тварей становится слишком много.

Примерно прикинув, я решил, что времени прошло достаточно. Надеюсь, я не ошибся в расчётах. Я окружил себя пламенем и резко развёл его в стороны. Получилось что-то вроде взрывной волны, летевшей по кругу от меня.

За Таранище я не переживал – я влил в него достаточно своей силы, так что он точно не пострадает. Правда он сам так не считал. За мгновение до того, как моё пламя должно было его коснуться, он рванул на другой слой и вернулся только спустя несколько мгновений.

Хмыкнув, я выпустил ещё одну волну пламени, расчищая путь к Призывающему. Я рванул к нему, сконцентрировав взор на его теле. Мне нужно было найти ту единственную точку уязвимости, которая покончит с тварью передо мной.

Призывающий становился всё более быстрым. Он уже прошёл первичный этап после своего рождения и начал менять тактику. Самое время и мне ускориться.

Взор шарил по его телу, но некротический узел был спрятан слишком хорошо. А в меня летели всё новые химеры – слизни с бронёй, как у гроксов, теневые вороны, капли, змеи. Каждое создание тени хотело разорвать меня на куски.

Моё пламя пожирало щупальца и хвосты, мои руки работали без остановки, призывая теневые клинки и хлысты. Я отбивался на чистых рефлексах, пока взор искал нужную точку.

Это существо было когда-то некромансером, но после поглощения своих собратьев переродилось в чудовище. После перерождения его источник и источник убитых им падших впечатывался в тело, после чего закрывался особыми пластинами, которые скрывали его от любых сканирующих техник.

Наконец я нашёл то, что искал. У основания черепа едва заметно пульсировал некротический узел, который был аналогом выносного магического источника некромансеров.

– Таран, возьми на себя монстров, – приказал я, призывая крылья и взлетая повыше.

Мой питомец и без того был облеплен теневыми паразитами, но теперь ему пришлось сражаться с ордами клыкастых и зубастых тварей. Я же послал в Призывающего несколько импульсов тьмы.

Он запрокинул голову и посмотрел на меня чёрными провалами глаз в узких щелях маски. Ну а я с размаху вогнал в его правый глаз теневое копьё.

Пока он пытался снять себя с него, я рухнул вниз и, поднырнув под него, со всей силы вогнал в основание его черепа теневой шип, который вошёл точно в некротический узел. Я отлетел назад и посмотрел на Призывающего, который ещё не понял, что его краткий миг существования подошёл к концу.

– Гори, – сказал я.

Всего одно слово, но его хватило, чтобы и моё копьё, и шип вспыхнули чёрным пламенем. Через несколько мгновений всё закончилось. Призывающий рассыпался пеплом, удобрив третий слой изнанки, а созданные им монстры потеряли контроль.

Таран как раз добивал остатки химер, как я понял, что в этот раз сражение с Призывающим прошло слишком уж гладко. И только спустя пару секунд на меня обрушился поток его энергии, который будто завис поначалу, а потом решил меня добить.

– Таран, уходи, быстро! – успел рявкнуть я перед тем, как этот участок теневого слоя залило ядовитой силой существа, которое поглотило слишком много некротической энергии.

Из моих ладоней вырвалось пламя феникса. Чёрный всепожирающий огонь раскинулся во все стороны от меня, поглощая некротическую энергию, заливавшую весь третий слой. Отчасти это было похоже на поглощение энергии после смерти барона Воронова и графа Кожевникова.

Разница была в том, что в этот раз мне придётся перегнать через своё тело на порядок больше ядовитой энергии. И эта самая энергия рванула в меня. ощущение было такое, как если бы в меня врезался ураган из ледяных клинков.

Боль обжигала холодом, затопляя каждый канал, каждую клетку моего тела. Мой магический источник растянулся до немыслимых пределов и затрещал по швам. В ушах звенело, перед глазами плыл кровавый туман.

А ведь мне ещё предстоит перекачивать через себя якорь. Кажется, я переоценил свои силы.

Почему же Сердце Феникса не забирает энергию прямо сейчас? Всегда голодное и жадное до силы в этот раз оно даже не прикоснулось к энергии Призывающего.

Когда я думал, что моя новая жизнь в этом мире вот-вот оборвётся, мой источник резко замер и неожиданно увеличился в размере. Не понял. Это я что, взял новый ранг? Но я уже был на уровне грандмага, куда уж больше?

Стоило источнику разрастись, как вся поглощённая энергия успокоилась и перестала рвать меня на части. Я думал немного подождать, прежде чем браться за якорь, но вдруг понял, что откладывать нельзя.

Пусть энергия немного улеглась, но её всё равно было слишком много. Чем дольше я бездействовал, тем тяжелее мне становилось. Меня буквально распирало от силы.

Плюнув на возможные последствия, я протянул канал к якорю и Сердцу Феникса, надеясь, что оно заберёт у меня излишки энергии. Упрямый артефакт не прикоснулся к ней, зато добавил сверху часть той энергии, которую я перекачивал из ядра.

Да что б тебя! Сердце привычно отхватило половину силы, а остальное оставило мне.

Я поднял голову, с трудом сфокусировав взгляд на Таране. Каждое движение отдавалось взрывом боли в висках, но я всё же направил часть силы в питомца.

– Неси меня домой, – прохрипел я, с трудом ворочая языком.

Таран рванул ко мне и подставил спину, присев на своих могучих лапах. Я умудрился залезть на него, после чего вцепился в пластины и начал отрубаться.

Обратный путь домой я почти не запомнил. Он сливался в бесконечно долгие прыжки по теневым слоям. Я держался из последних сил, чувствуя, как внутри меня вот-вот прорвётся плотина бесконечной силы, которая может стереть с лица земли всё живое, включая меня самого.

Мне нужно было срочно слить излишки, но я бы не смог потратить бесценную энергию в никуда. И я точно знал, где эта сила будет не лишней.

Таран остановился, и я сполз с него, едва устояв на ногах. Неужели мы дома? Точно, я ощущаю остатки защитного купола и родную энергию моих близких. Похоже, я настолько усилил Тарана, что он смог прорваться через глубокие слои, что значительно сократило путь.

– Спасибо, дружище, – сказал я и вернулся в реальный мир ровно в том месте сокровищницы, где находился центральный узел защиты поместья.

Сев на пол, я закрыл глаза и принялся ткать свою паутину. В прошлые разы мне приходилось находить каждую нить, связывать её и наполнять своей силой. В этот раз нужды соединять разорванные нити не было.

Вместо этого я вливал энергию в центральный узел и вытягивал из него нити заново. Они удлинялись, переплетались и тянулись всё дальше, захватывая обрывки старых нитей. Через какое-то время я понял, что уже давно перешагнул через границы ограды особняка.