Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Моя тьма расползлась по земле и окутала каждого человека в радиусе пятидесяти метров. Она оплела машины и людей, моих и чужих гвардейцев, истребителей и княжеских особ. Куприянов рядом со мной крякнул от удивления и усилил свой барьер.

– Не беспокойся, моя тьма не тронет своих, – сказал я ему и сжал пальцы в кулаки.

Автомобили Лопуховых смяло в одну кучу, а липкая паутина связала всё это в одном месте. Я снял с пальца кольцо с пространственным хранилищем, а потом вытащил из кармана кулон в виде цветка.

– Грох забирай всё, что можешь, – приказал я питомцу, и через мгновение оба артефакта, честно найденные кутхаром в императорской сокровищнице исчезли в когтистой лапе питомца.

– Я почти всё на изнанку перетащил, – пропыхтел он. – Ящики уже все там.

– Скажи, как закончишь, – распорядился я и снова вернул внимание к княжеской чете.

Княгиня обладала довольно сильной магией воздуха, который она сжала вокруг себя и мужа, создав своеобразный пятачок безопасности. Огненный барьер князя Лопухова расширился и закрыл их обоих. Я наконец вспомнил имя князя, который на картинках в сети выглядел невзрачным коренастым мужчиной, а в жизни оказался весьма интересным противником.

Виктор Лопухов уверенно продвигался к автомобилям, ещё не зная, во что они превратились. В какой-то момент он достал уже знакомый мне сложный артефакт связи и что-то нажал на нём. В ответ на это бронированный внедорожник будто разрезали изнутри на две половины.

Из машины выскочили бойцы Лопуховых с боевыми артефактами наперевес. И в этот самый момент мои гвардейцы вскинули автоматы и приготовились к бою. Хотя пока что никто не сражался и не было ни единого атакующего заклятья, мои люди понимали, что битва начнётся в любую секунду.

Сыч, Лось и Лист уже стояли за моей спиной с автоматами наизготовку, а Куприянов раскинул руки для атаки. Я окинул взглядом всех нас и понял, что несмотря на откровенную враждебность чета Лопуховых до сих пор нас не атаковала. Они защищались и пятились к машинам.

Пусть князь отдал приказ своим людям, те лишь высвободились из покорёженных автомобилей и активировали артефакты личной защиты. Значит, основной план Лопуховых включал не нападение на меня и моих людей, а что-то другое.

– Князь, не хотите объясниться? – громко спросил я. – Вы активировали ауру у врат в аномальный очаг. Я расцениваю ваши действия как провокацию и попытку диверсии.

– Мало ли что ты там расцениваешь, – прокричал князь сквозь треск пламени его барьера. – Я выставил барьер для защиты себя и своей дорогой супруги, а вот ты применил тьму ко мне и моим людям.

– Прикажите своим людям сдать оружие и отзовите ауру, – ледяным тоном сказал я, даже не рассчитывая на то, что он послушается. Он явно не для этого сюда приехал.

– Вот уж нет, – его барьер ещё больше расширился и задел его же гвардейцев, которые закричали от боли. Похоже, Виктор Лопухов влил в свою ауру столько силы, что даже их защитные артефакты не выдержали. – Я буду жаловаться его величеству! Сначала ты оскорбил мою жену, а потом напал на нас, граф.

– Вас совершенно не смущает моё присутствие? – громко спросил Куприянов удивлённым голосом. – Или вы считаете, что у меня проблемы со слухом и зрением? Я подтвержу правоту графа Шаховского.

– Император не поверит тебе, князь Куприянов, – выкрикнула княгиня и зычно рассмеялась. – Он ведь не просто так отдал нам земли по соседству с Шаховским. Думаешь, что сохранишь свой титул, после того как мы расскажем его величеству, что Шаховский творит чёрные ритуалы на землях империи, водится с теневыми монстрами и падшими тёмными?

– О чём вы говорите, ваше сиятельство? – тут же поинтересовался Куприянов, бросив на меня короткий взгляд. – С падшими тёмными водился предыдущий владелец вашего имения.

– А вы сами видели это или вам граф рассказал? – на лице княгини появилась широкая улыбка. – Мы собрали все показания очевидцев, сводки, доклады шпионов и агентов. Граф – лжец и манипулятор, он обманул вас и всех остальных. Даже его величество поверил лжецу и приблизил к себе его пешек.

– Следите за словами, княгиня, – процедил я. – Я не прощаю оскорбления и обвинения во лжи даже женщинам.

– Мальчишка, который получил слишком много власти, – сказал вдруг Лопухов. – Ты даже не представляешь, против кого идёшь. На нашей стороне такие силы, которые сметут тебя с лица земли вместе с твоим проклятым родом.

– Очень в этом сомневаюсь, – я сжал челюсти до хруста, чтобы не выругаться самыми неприличными словами. – Вестника я не боюсь, как и его прихвостней.

– Да что ты знаешь о Вестнике? – скривился он. – Думаешь, если выжил после объявления себя таковым, то смог стать ему равным?

– Этот мир уже не исправить, – добавила княгиня Лопухова. – Но мы станем теми, кто будет стоять на пороге нового мира. И ты – всего лишь препятствие на нашем пути.

– Прошу прощения, что вклиниваюсь в вашу весьма любопытную беседу, – неспешно проговорил Куприянов, снова бросив на меня взгляд. – Но не могли бы вы пояснить, о чём идёт речь? Как этот юноша может стать препятствием на пути великих реформаторов? И почему вы обвинили его во лжи?

– Всё просто, князь, – повернулся к нему Виктор Лопухов. – Граф Константин Шаховский пробудил в себе не только древнюю кровь Тишайших, но и древнюю кровь Шаховских, которые много веков назад были Хранителями Севера и Стражами Порога. Таких чудовищ не стоит выпускать из клетки. Их лучше топить в младенчестве, чтобы они не выросли вот в это.

Он указал на меня пальцем и скривился. Я же с интересом слушал его слова. Так может говорить только человек, который был реально приближен к Бартеневу и, возможно, даже Вестнику. Никто посторонний не мог знать ни про Хранителей, ни про Стражей.

А это означало, что передо мной идейные фанатики, действующие по личным убеждениям. Такие способны поднять мятеж, предать кого угодно и даже отдать собственную жизнь за свои идеалы. Совсем как граф Кожевников, который был близким родственником княгини Лопуховой.

– И всё же я никак не пойму, при чём здесь ложь графа, – протянул Куприянов. Я посмотрел на него и только теперь заметил, как он левой рукой показывает мне жест «жди». – На данный момент я не услышал ничего конкретного, только напыщенные речи. И я готов свидетельствовать перед его величеством, что именно вы стали провокаторами данной ситуации.

– А знаешь что, Владимир, – усмехнулся Лопухов. – Я только что получил особый сигнал и уже могу сказать тебе кое-что. Мне плевать на его величество, на империю и на эти земли. Мы с моей душечкой входим в малое количество тех, кого потомки назовут великими. Мы будем править этим миром.

Он вскинул руку, и его бойцы активировали боевые артефакты. В это же время мои гвардейцы начали стрелять, а Грох доложил, что закончил со сбором трофеев.

Как только мой питомец подтвердил, что опасных и важных артефактов в машинах не осталось, я смял их ещё сильнее. Моя тьма пронзила и наколола все три бронированных автомобиля на теневые шипы. А затем я отозвал тьму обратно к себе, чтобы открыть моим бойцам обзор для стрельбы.

Грохот автоматов смешался с треском заклятий боевых артефактов и гудением магических атак. Я оставил гвардейцев Лопуховых своим бойцам и выпустил в княжескую чету несколько десятков теневых шипов.

Князь сжёг их все на подлёте своим барьером, а его княгиня закрутила вокруг себя и мужа воздушный смерч.

– Атакуйте! – заорал Лопухов своим людям. – Доставайте гроксовы ящики!

– Мы не можем, – проорали ему в ответ гвардейцы, которые уже видели, во что превратился их транспорт.

– Тогда зачем вы мне нужны? – рявкнул князь и обжёг своих людей огненными плетями.

Я пока не спешил расправляться с ним и его женой. Мне нужны были ответы, которые могли дать только эти люди. Я уже сомневался, что они хотели выманить меня в очаг вместе со связками кристаллов, ведь машины за стеной далеко проехать не смогут, а тащить на себе тяжёлые ящики, способные взорваться в любой момент, та ещё затея.

Пока что я лишь отражал атаки Лопуховых и следил за тем, как мои гвардейцы отстреливают их людей по одному. Через несколько минут остались только сама княжеская пара и мы с Куприяновым напротив них.

Своим людям я знаками приказал временно отступить подальше и теперь смотрел на сплетённый клубок из ветра и пламени, кружащийся вокруг моих соседей. Сила князя была велика, настолько, что было проще его убить, чем сохранить жизнь. Но я знал, что близость поражения заставит их снова говорить.

Не дождавшись от своих людей активации ящиков, которые Грох утащил на изнанку, Лопухов решил взорвать машины. Он посчитал, что так кристаллы сдетонируют, но ошибся.

Я усилил кокон тьмы, которым заодно укрыл и Куприянова. Взрыв прогремел в нескольких метрах от нас. Взрывная волна докатилась до госпиталя и снесла с него крышу. Хорошо хоть мои люди отступили к стене и не пострадали.

Выругавшись, я метнул в князя сразу три теневых шипа, метясь в ноги. И ни один из них не достиг цели.

В ответ Лопухов отправил в нас с Куприяновым два огненных копья, которые моя тьма поглотила в одно мгновение. Мы были равны по силе, но только теперь наше противостояние наконец вылилось в полноценный бой.

Княгиня послала свой воздушный смерч в меня, а её супруг выпустил веер огненных лезвий, которые даже смогли рассечь мой кокон тьмы в нескольких местах. Куприянов ответил на удар шквалом огненных игл, но те ожидаемо разбились о пламенный барьер князя.

Княгиня сменила тактику и вместо одного большого смерча создала десяток маленьких вихрей, рванувшие к нам с разных сторон. Я создал между нами тонкую стену тьмы, но парочка вихрей обошли её с флангов.

Один зацепил Куприянова, срезав с него часть огненного барьера и оставив на доспехах глубокие царапины. Второй вихрь я перехватил своей тьмой.

А неплохо княгиня сражается. Чувствуется опыт, который появился не сам по себе. Наверняка она не раз ходила в очаг против монстров и точно знает пределы своих умений.

Как только стена тьмы растаяла, Лопухов ударил огненным копьём, в которое вложил столько энергии, что сам воздух дрожал и плавился. Я принял удар на кокон тьмы, но даже моя тьма не выдержала напора такой силы.

Копьё вонзилось мне в плечо, обжигая болью. Я схватился за него и впитал его энергию, врубив регенерацию на максимум.

Наш бой ещё только начался, а я уже получил рану. А всё потому, что расслабился, решив не убивать своих противников.

Рыкнув от боли, я выпустил два десятка теневых шипов, снова целясь в ноги князя. Анастасия отбила половину из них воздушными клинками, а остальные Лопухов сжёг вспышкой пламени.

Куприянов попытался ударить огненным шаром в спину княгини, но её супруг развернулся и выпустил встречную струю огня. Два потока пламени столкнулись, и шар Куприянова рассыпался на сотни искр.

Я понял, что нужно разделить супругов. Пока они вместе, их стихии дополняют друг друга. Воздух княгини раздувает пламя, а огонь князя выжигает путь для воздушных атак.

Я метнул в княгиню три теневых шипа подряд, заставив её отступить и сконцентрироваться на защите. Одновременно с этим я создал дюжину клинков тьмы и запустил их в Лопухова. Он конечно же отразил их огненным взрывом, но потерял из виду Куприянова.

Тот не упустил шанс и выпустил сгусток огня прямо в землю под ногами князя. Почва взорвалась, подняв в воздух столб пламени и грязи. Лопухов отпрыгнул, но его барьер наконец дрогнул.

Я тут же отправил в него тонкую иглу чистой тьмы. Она пробила треснувший барьер и вошла в бедро князя.

Он закричал от боли и выпустил волны пламени во все стороны. Жар был таким сильным, что мне пришлось укрыть себя и Куприянова куполом тьмы, напитав его почти до предела.

Княгиня взвыла, увидев рану мужа. Она раскинула руки и, вокруг неё начал собираться не простой смерч или вихрь. Это было похоже на торнадо, верхушка которого упиралась в небо.

Чем-то атака княгини напомнила мне сражение с вихрелапом у заимки родителей. Тот же бешеный поток воздуха, закрученный по спирали, те же движения этого торнадо, который уже начал набирать силу и двигаться в мою сторону.

Мой купол выдержал удар, но не инерцию атаки. Нас с Куприяновым отбросило на несколько метров назад. Я приземлился на спину, а вот Куприянов приземлился на живот, клюнув лицом в размякшую от огня землю.

Ну а Лопухов, воспользовавшись тем, что нас так удачно отвлекла княгиня, хромая, пошёл на меня. Из раны на его бедре сочилась кровь, но в глазах горела лютая ненависть и ярость. Он действительно считал меня личным врагом, хотя сегодня мы встретились впервые.

Лопухов поднял руку и сформировал на ладони шар из концентрированного и сжатого до предела пламени. Его жена встала рядом с ним и, оскалившись во весь рот, принялась выплетать воздушную удавку.

Я не мог позволить им объединить атаки. Щупальца тьмы впились в землю под ногами Лопуховых, разрывая почву. Князь пошатнулся, но устоял на ногах, а вот княгиня не удержала равновесие. Удавка ветров слетела с её пальцев, но протаранила воздух рядом со мной, не захватив меня в плен заклятья.

В этот момент Куприянов поднялся на ноги. Он выглядел помятым, из разбитого носа текла кровь, но злости в нём было не меньше, чем в Лопухове.

Он ударил кулаком в землю, выпустив в неё весь свой резерв, после чего снова рухнул уже без сил. Я покачал головой, но оценил масштаб удара – земля между нами и Лопуховыми вспучилась и превратилась в море жидкого пламени, похожего на магму в огненной яме московского очага.

Лопуховы отпрыгнули назад, но упёрлись в останки своей же техники. Княгиня создала воздушную линзу, отталкивая раскалённую породу, а князь выставил огненный барьер и задвинул супругу за свою спину.

Я использовал момент и выпустил щупальца тьмы, которые обвили ноги Лопуховых. Вместе с этим я превратил тень под ними в зыбкую тягучую трясину, из которой так просто не выбраться.

Будь мои противники не отвлечены на жидкое пламя перед собой, они бы успели среагировать, но сейчас всё их внимание было сосредоточено на том, чтобы не сгореть в языках пламени.

Лопухов рыкнул и попытался выжечь мою тьму, но его огонь не справился. Я же быстро сплёл паутину тьмы и закутал обоих в коконы. Точно так же я поступал с Мироновой и Кожевниковой на испытании, так что этот трюк был мной уже проверен.

Единственное, что могло не дать моей паутине оплести супружескую чету передо мной, – огонь Лопухова. Но князь был слишком занят, укрывая свою жену от огня и пытаясь разобраться с моими щупальцами.

Через полминуты Лопуховы упали на колени, и моя паутина окончательно скрутила их тела.

Пламя Куприянова до сих пор бушевало, а сам он был без сознания, так что я выжег эту магму тёмным пламенем и дождался, когда утихнет огонь. Как только всё стихло, я посмотрел в глаза Лопуховых и медленно пошёл к ним.

Пока я шагал, они мычали и пытались выбраться, но паутина лишь плотнее сжималась от каждого их движения, так что вскоре они поняли свою ошибку и замерли. Мне оставалось сделать всего пару шагов, как за моей спиной послышался странный каркающий звук, похожий на смех Гроха.

Я обернулся и увидел Куприянова, который пришёл в себя и сейчас сидел на земле, глядя на меня и хохоча во всё горло. Из-за сломанного носа смех Владимира был булькающим и неестественным, а вот в глазах моего союзника виднелось отчётливое разочарование вперемешку с облегчением.

– Константин, – сказал он в перерыве между приступами смеха. – Ты же не думаешь, что всё закончится вот так? Эти двое ни за что не расскажут тебе всего.

– И что в этом смешного? – спросил я, склонив голову набок и прищурившись.

– Смешного? – Куприянов снова расхохотался. – Наверное, то, что свои ответы ты мог получить уже давно.

– Уж не от тебя ли? – задал я следующий вопрос, только сейчас обратив внимание, что автомобили Куприянова стояли далеко от места битвы и совершенно не пострадали. Как и находившиеся в них гвардейцы князя.

– Да хоть бы и от меня, – ответил он, поднимаясь на ноги. – Ты разочаровал меня своей недогадливостью, но порадовал умениями. Знаешь, из тебя бы вышел отличный Страж Порога. Но для этого нужно выжить.

Глава 23

Куприянов выпрямился во весь рост. Князь стоял уверенно и ровно, будто это не он только что валялся без сознания, выложившись до предела.

Я активировал купол тьмы и приготовился к атаке. Куприянов не удивил меня, ведь я изначально доверял только своим близким. И всё же прямо сейчас я ощущал горечь разочарования куда большего, чем то, которое испытывал Владимир от моей недогадливости.

– Почему ты прибыл к вратам в одно время с Лопуховыми? – спросил я, уже заготовив сразу несколько заклятий. Не понравилось мне то, как он скрыл свой запас энергии во время боя. Ну или у него был артефакт, восстанавливающий резерв, потому что сейчас Куприянов снова был полон сил.

– Потому что получил сообщение, что нужно выдвигаться к ближайшим вратам, – он выставил руки перед собой, показывая, что не собирается атаковать. – Сейчас я медленно достану артефакт связи из кармана. Я тебе не враг, Константин.

Я промолчал, а Владимир действительно неспеша сунул руку за пазуху и вынул точно такой же артефакт, какой был у Лопуховых и в кабинете Бартенева во дворце.

– Вот, посмотри, – он бросил артефакт к моим ногам, но я даже не подумал за ним наклоняться. Куприянов вздохнул. – Каждый княжеский род, у которого имеются земли у стены рядом с вратами, получил предложение от троюродного брата императора. Отказавшимся пришлось… лишиться очень многого. Даже твои предыдущие соседи, хоть и занимались нелегальной добычей и продажей ресурсов очага, оказались порядочными и не согласились предать его величество. За что и поплатились.

– Их сдал Илья Давыдов, – сухо сказал я, всё ещё оставаясь в напряжении. Причин доверять Куприянову у меня не было, но он пока что не спешил нападать.

– Давыдовы тоже получали такое предложение, – усмехнулся Куприянов. – Но их задачей было выведение из игры Шаховских. Они должны были заполучить врата любой ценой, но проиграли.

– Какая задача была у тебя? – я прищурился и покосился краем глаза на Лопуховых, которые всё ещё стояли на коленях, оплетённые моей паутиной тьмы. Говорить они не могли, но их глаза метали молнии, причём не только в меня, но и в Куприянова.

– Моя задача была максимально простой – изображать и дальше верноподданного империи и в случае получения сообщения об активации плана явиться к вратам, – его усмешка стала шире. – Я же не глупец. Я понимал, что отказ может выйти мне боком. Причём не только мне, но и моим близким и моим людям. Подыграть безумцу с крупицей власти ради сохранения всего – не такая большая плата.

– То есть ты подыграл Бартеневу? – уточнил я, понимая, что не чувствую в словах Куприянова лжи.

– Именно так, Константин, – он пожал плечами. – Я не смог бы тебя предупредить, ведь за мной следили, но после смерти Бартенева я искренне надеялся, что всё отменится. Как оказалось – я ошибся.

– Что это за план? – спросил я ледяным тоном. Сам факт того, что Бартенев обошёл все княжеские роды рядом со стеной, меня не удивил – он был очень дальновидным человеком, который прекрасно умел манипулировать людьми. Но масштабы его деятельности до сих пор продолжали меня удивлять.

– Мне подробности неизвестны, увы, – Куприянов развёл руками. – Но он точно связан с тем, что ты не должен получить силу и стать Стражем Порога.

– Вот теперь я бы с удовольствием послушал про Стражей и про Порог, – проговорил я и чуть повернул голову, чтобы получше рассмотреть Лопуховых. Мне показалось, что они присмирели, а это точно было не к добру. – Но, боюсь, сейчас важнее понять, на чьей ты стороне, и допросить этих княжеских особ.

– Я на своей стороне, – хмыкнул Куприянов. – Но она вполне вписывается в твою. Меня устраивает император и этот мир, и я бы очень не хотел, чтобы всё рухнуло.

Я кивнул, но поворачиваться к нему спиной не стал. Вместо этого я чуть развернулся, оказавшись спиной к вратам и к своим людям, зато теперь я мог видеть одновременно Куприянова и Лопуховых, которые определённо что-то задумали.

– Меня не оставляет один вопрос, – задумчиво проговорил я. – Точнее, вопросов у меня гораздо больше, но всё же… зачем вы хотели выманить меня в очаг?

Я разлепил рот князю Лопухову, не желая слушать визгливый голос его супруги. Но вместо ответа я ожидаемо услышал ругательства. Причём такие, что даже Зубов бы позавидовал.

– Хорошо, я поставлю вопрос иначе, – я пожал плечами и временно снова залепил рот князю. Паутина отзывалась на мои мысли мгновенно, так что тишина наступила в ту же секунду. – Я знаю, что в ваших автомобилях были ящики с кристаллами света, тьмы и концентрированной силы Ирины Ярошинской-Терентьевой. Я знаю, для чего всё это соединено воедино энергетическими нитями, более того, я знаю, что вы в курсе, что я смогу запечатать разрывы реальности, созданные активированными связками из трёх кристаллов. И поэтому меня очень интересует, зачем вам нужно было, чтобы я присутствовал во время активации кристаллов.

– Да плевать нам, где бы ты был, – рыкнул князь, едва я снова разлепил ему рот. – Машины остались бы у стены, идиот. А ты нам мешал.

– Тогда зачем было вызывать меня из дома, если я мешаю? – вот теперь мне стало ещё непонятнее. – Проще было проехать в очаг, оставив машины тут. Мне бы даже докладывать не стали о такой мелочи, как рейд за стену.

– Потому что ты должен увидеть, как рушится этот мир, – на губах Лопухова появилась гаденькая ухмылка. – И мы должны убедиться, что тебя разорвут на части те, кто стоит рядом с истинным Вестником.

– Максим, готовимся к прорыву, – коротко приказал я, не поворачиваясь к своим бойцам. Паутина снова заклеила рот князя, а я достал телефон, который ожидаемо не работал. Очередная блокировка связи сработала в нужный момент. – Грох, приведи ко мне Бориса. Поспеши и используй для скорости Тарана.

Следующим моим шагом стала просьба к Таранищу, чтобы он не вздумал замедляться, ведь на счету каждая минута. Ну а затем я, быстро сообразив, передал Гроху амулет для перехода через изнанку.

– Передай артефакт Александру и убедись, что он его наденет, после чего приведи сюда вместе с Борисом, – приказал я кутхару и отправил его в имение.

После чего я снова обратил внимание на Лопухова, который подозрительно долго молчал, излучая уверенность в себе. Нет, если он решил, что меня испугают некромансеры, то он точно ошибся.

– Видите ли, ваше сиятельство, разорвать меня на части пытался сам Бартенев со своей армией трансформированных светлых и двумя десятками падших тёмных, – я смотрел на Лопухова и пытался понять, что им движет. Жажда власти? Что-то идейное? Или он просто внушаемый идиот, который поверил в россказни Вестника. – И все они сейчас мертвы.

– Бартенев – дурак, возомнивший себя главным, – оскалился Лопухов. – Если бы он действовал по плану, то был бы жив. Но мы, в отличие от него, понимаем, что право встать рядом с Вестником нужно заслужить.

– Что же такого он вам пообещал, что вы предали своего государя, свою страну и весь этот мир? – спросил я, не скрывая брезгливости и не особо рассчитывая на ответ.

Лопухов замер, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь фанатизма, что я уже видел не один раз в прошлом мире. Такие люди готовы идти до конца, не взирая на жертвы и прочие «мелочи» вроде чужих жизней.

– Предали? – он фыркнул, а я на всякий случай разлепил рот ещё и княгине. Кажется, я всё же смог нащупать больное место у этих двоих, так что есть немалая вероятность, что я услышу что-то полезное. – Мы никого не предавали. Знаешь, что говорят о крысах, бегущих с тонущего корабля? Будто они предатели, хотя это же простой инстинкт выживания. Вот и мы просто пересаживаемся в единственную непотопляемую шлюпку.

Я промолчал и подал знак Куприянову не вмешиваться. Не хотелось сбивать настрой Лопухова, когда он уже начал говорить. Тем более что прорыва пока не случилось, а Борис и Александр уже на подходе и нужно чем-то занять время.

– Ты думаешь, этот мир можно спасти? – Лопухов рассмеялся. – Эти жалкие осколки реальности, за которые вы все так цепляетесь, уже давно прошиты аномальными очагами. Император и вы все только оттягиваете конец. Бартенев пытался создать нечто новое, но смотрел слишком мелко. Он хотел править империей.

Князь сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Его взгляд упал на княгиню, которая смотрела на него с обожанием, будто слушала проповедь пророка. В глазах Лопухова появилась нежность, которую было очень странно видеть на лице предателя мира.

– Вестник показал нам истину, – продолжил он, не глядя на меня. – Этот мир обречён – стена между реальностью и изнанкой истончается с каждым днём, очаги расширяются. Скоро не будет ни империи, ни других государств. Будет единый великий аномальный очаг, где правила будет диктовать самая базовая сила – сила выживания.

– И в этом вашем «великом очаге» вы планируете выжить? – скептически переспросил я, не показав истинных эмоций. Всё это время я был прав, когда считал, что Вестник планирует сделать весь мир очагом. Именно в этот раз я был бы совсем не против ошибиться.

– Не просто выжить, – вступила в диалог княгиня, продолжая смотреть на мужа повлажневшим взглядом. Её визгливый голос теперь звучал почти благоговейно. – Мы будем править. Когда границы падут и монстры заполонят всё, лишь те, кто стоит рядом с источником новой силы, смогут удержать контроль. И этот самый источник – Вестник тьмы. Он не просто сильный одарённый, он архитектор новой реальности, а мы станем его наместниками. Стражами на руинах нового мира.

– Вот что он вам пообещал? – медленно спросил Куприянов с отвращением в голосе. Похоже, подобные речёвки он слышал впервые. – Право быть пастухами для стада, обречённого бродить среди монстров?

– О нет, князь, – Лопухов скривился. – Мы будем не пастухами. Мы станем богами, ведь сила Вестника позволит нам создать зоны, свободные от хаоса. Анклавы, где будут действовать наши законы. Где стихии переплетутся в новую совершенную форму, а те, кто не сможет подстроиться, станут ресурсом или удобрением. Слабаки в новом мире нам не нужны.

Я слушал, и с каждым словом мне становилось тошно. Это была не жажда власти в привычном смысле. Это уже была мания величия, возведённая в абсолют. Лопуховы видели себя демиургами на пепелище.

Ничего удивительного, что обещания Бартенева или Вестника отозвались в их сердцах. Они изначально считали себя исключительными, так что поверили во всю эту чушь. За сотни лет в прошлом мире я ни разу не видел, чтобы главари восстания выполняли свои обещания и одаривали приближённых. Скорее уж наоборот – они использовали их, а потом бросали за ненадобностью или убивали.

– И для этого вам нужно было выманить меня в очаг, держа наготове ящики с кристаллами, – проговорил я, наконец сложив этот пазл в своей голове. Что бы они ни говорили про оставленные у стены автомобили, часть связанных кристаллов они собирались взять с собой в очаг. – Чтобы на моих глазах создать разрыв реальности за стеной. Чтобы я увидел начало конца и, возможно, погиб, пытаясь его остановить. Всё это лишь ради демонстрации вашей власти и силы?

– Ты всё понял правильно, – снова оскалился Лопухов. – Ты – символ старого порядка, последний Страж, пытающийся залатать брешь. Наш приказ звучал иначе, но мы решили, что уничтожение тебя и твоих земель станет идеальным сигналом для всех.

Я напрягся и замер, прислушиваясь к окружающему миру. Нет, эти фанатики ни за что не стали бы раскрывать свой план просто так. Даже перед смертью они будут защищать свои идеалы.

Аура Александра внезапно оказалась за моей спиной, а рядом со мной проявился Борис. Грох буркнул, что устал носиться туда-сюда вместе с Тараном и что «он не привык к таким скачкам», но я даже не обратил на него внимание.

Моя чуйка молчала, но я ощущал неправильность происходящего. Что-то я упустил. Что именно?

Кристаллы Грох утащил на изнанку, мои гвардейцы после появления Лопуховых прошерстили всю стену – в этом я не сомневался. О прорыве монстров тоже стало бы известно заранее, ведь я позаботился о том, чтобы между очагом и стеной осталась чистая полоса без деревьев, мешающих обзору.

Я посмотрел на свой телефон. Уже не в первый раз мне глушат связь, но обычно это для того, чтобы я не мог связаться со своими людьми. Но вдруг в этот раз дело совсем в другом.

Что если именно в этом причина нелепого поведения Лопуховых? Они обрубили связь и тянули время?

Земля подо мной содрогнулась, а спустя мгновение я услышал далёкий гул взрыва. Казалось, будто началось землетрясение – таким сильным был толчок. А вот звук… он шёл не со стороны моего имения и даже не из очага.

Нет, этот звук шёл со всех сторон повторяющимся эхом, словно первый взрыв запустил цепочку других взрывов.

– Грох, делай что хочешь, но найди демонову глушилку! – рявкнул я мысленно и послал питомцу огромный сгусток энергии, одновременно с этим проверяя нити Агаты и Леонида. Они были в порядке, но у меня внутри всё вибрировало от мысли о том, что этот взрыв мог случиться в имении. – Быстро! Мне нужна связь с миром!

– Кажется, представление начинается без нас, душенька, – с нежностью шепнул князь Лопухов жене.

– Максим, что за стеной⁈ – проорал я, слегка покачнувшись – земля продолжала содрогаться под моими ногами.

– Чисто, господин! – крикнул Ивонин в ответ. – Никакого движения в очаге или здесь!

Лопухов рассмеялся и посмотрел на меня. В его взгляде вместе с фанатизмом переплелось торжество.

– Слишком поздно, Страж, – сказал он, продолжая хохотать безумным смехом. – Кристаллы были приманкой для тебя. Настоящие связки уже давно на позициях и их активация уже началась. А ты здесь, с нами. Вестник шлёт тебе привет.

– Есть движение! – проорал кто-то со стены. – Люди!

– Какие нахрен люди? – рявкнул Ивонин и метнулся к лестнице.

Я посмотрел на лицо Лопухова, озарённое триумфом, потом на побледневшего Куприянова, и наконец на стену, за которой стали проявляться ауры одарённых. Сильные ауры сильных магов.

Тёмных магов. Не падших.

Их были десятки человек, и все они двигались к вратам.

Всё это оказалось спектаклем. Приезд Лопуховых, их гротескное поведение, даже бой с ними – всё это было для того, чтобы затормозить меня здесь. Чтобы я не увидел, что главный удар наносится совсем в другом месте.

«Право встать рядом с Вестником нужно заслужить», – сказал Лопухов. И они с супругой заслужили это право, приковав моё внимание своим гениальным отвлекающим манёвром.

– Он не оставил нас! – провизжала Лопухова. – Он прислал за нами своих людей!

– Конечно, свет души моей, иначе и быть не могло, – восторженно ответил ей князь, ну а я заткнул им рты, чтобы не отвлекали.