Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Я успел призвать крылья и окружить себя коконом тьмы. Но даже так меня отбросило на десятки метров. Некромансерам, что были поблизости, повезло меньше – моё пламя забрало ещё двоих, а троим пришлось уйти на изнанку, чтобы спастись.

Моя тьма впитывала энергию взрыва, пока я летел спиной вперёд к ближайшему пролеску. Взор показывал мне, что мои родные в безопасности. Как, впрочем, и Демид Бартенев.

Троюродный брат императора летел в противоположную от меня сторону в сияющем коконе света. Несмотря на не самый приятный момент, мне стало смешно, когда я представил, как мы выглядим со стороны. Словно два хомяка в шарах, которые катятся вниз по лестнице и никак не могут затормозить.

Как только взрывная волна ослабла, я взлетел повыше и рванул к Бартеневу, готовясь убить всех падших тёмных, что встанут на моём пути. Но мне не пришлось снова сражаться с ними. Из тени выскочил Жнец, который взял на себя недобитых некромансеров, развязав мне руки.

Мой полёт был стремительным и очень болезненным. Я ощущал, как трещит по швам мой магический источник, как ноют кости и порванные связки. Этот последний рывок перед взрывом чуть не добил меня.

Но и Бартеневу досталось не меньше. Его кокон света погас ещё до того, как он приземлился. Я видел, как его протащило кувырком по выжженной земле.

Он встал и едва удержался на ногах. Его взгляд тут же нашёл меня, и между нами вспыхнула стена ослепительного белого пламени. Кажется, скоро я возненавижу белый цвет – слишком уж много его было в последние месяцы.

Я взлетел выше, уходя от стены света. Краем глаза я успел заметить, как Жнец кружится в смертельном танце с тремя некромансерами. Его теневой клинок мелькнул на миг, единым ударом снимая голову с плеч двоих падших тёмных. Неплохо, но другого от призрака я и не ожидал.

– Шаховский! – заорал вдруг Бартенев, позабыв про свой расслабленный тон и фальшивые улыбки. – Ты сдохнешь сегодня!

– Разве ты ещё не понял? – я вернул ему его же слова, сказанные перед боем. – Если тебе каким-то чудом повезло до сих пор выжить, то это не значит, что тебе и дальше будет так везти.

Бартенев окутал себя светом, который становился всё ярче. Пространство перед ним превратилось в гигантскую световую линзу, которая искажала очертания деревьев, неба и земли.

Я едва успел среагировать, бросившись в сторону. То место, где я стоял, прошило сфокусированным потоком света. Я глянул на траншею глубиной в полтора метра, края которой были похожи на гладкое стекло, и мысленно присвистнул.

Там, где Миронов учился, Бартенев преподавал. Такое похожее заклятье, и такой разный результат. А ведь силы Бартенев потратил прилично, судя по вложенной энергии.

В ответ на его луч света я выпустил волну тьмы. Она покатилась вперёд густой тяжёлой пеленой, но Бартенев и тут умудрился устоять.

Он резко сложил ладони, и в мою тьму полетели сотни крошечных капель света, похожих на осколки солнца. Чем дальше, тем больше этот бой напоминал мне дуэль с Мироновым. Ну должны же быть у Бартенева какие-то уникальные способности?

А, вот и они. Капли света начали взрываться, будто брошенные в толпу монстров связки гранат. Мою пелену тьмы разорвало изнутри, ещё и до меня долетели брызги этого ненавистного света. От шума стало больно ушам, но эта боль казалась почти незаметной на фоне всего остального.

Мы ударили одновременно. Я выпустил частокол теневых гарпунов, а Бартенев – волну световых игл. Мой барьер затрещал, отражая иглы, что были тоньше волоса и острее бритвы. А щит Бартенева начал трескаться и крошиться.

При этом мы оба мчались на встречу друг другу. Я успел поджечь свои гарпуны, так что земля под ногами Бартенева превратилась в глубокую яму, заполненную тьмой и чёрным пламенем.

Он умудрился извернуться и метнуть в яму огромную сферу чистого света, а в меня полетело заклятье Шквала Света. Моя тьма рванула вперёд. Тьма и свет ударили в друг друга одновременно.

От взрыва нас обоих подбросило в воздухе, и мы рухнули на землю. Мои доспехи дымились от Шквала Света, лицо саднило от порезов, но всё же я сумел подняться, хотя и пошатываясь из стороны в сторону.

Бартенев даже не смог встать – его нога была вывернута под неестественным углом, а белый мундир был покрыт липкой грязью. Я видел в прорехах свежие раны, что говорило о том, что и он тоже лишился щита. Он приподнялся на одном колене и посмотрел мне в глаза.

Мы оба понимали, что у каждого из нас сил осталось только на один удар. В ладони Бартенева вспыхнуло копьё света, в которое он вложил всё, что у него осталось. Ну а я был не способен даже на такое слабое заклятье, поэтому просто отозвал обратно свои гарпуны, нити которых всё ещё были связаны со мной.

Копьё света я принял на плечо. Одну из пластин гроксов на моём доспехе раздробило, а шкуру шипострела пробило насквозь. Я чувствовал, как ломается ключица и лопатка, но остался стоять на месте.

Во взгляде Бартенева сначала вспыхнуло торжество, но оно тут же погасло, когда мои гарпуны потащили его ко мне, протаранив в нескольких местах. Он попытался закрыть лицо руками, но гарпуны не щадили его.

Наконец он оказался передо мной. Переломанный и сломленный. Теперь в его взгляде отчётливо читалась паника загнанного в угол зверя.

– Ты не посмеешь! – прошипел он. – Я брат императора! Я…

– Ты ведь хотел поговорить по-взрослому, Демид, – напомнил я ему. – Вот мы и поговорили.

Мои пальцы удлинились, теневые когти стали их продолжением. Точно такие же когти оставили следы на каменном полу в лаборатории, которую курировал Бартенев. И он точно узнал их.

Он открыл рот, чтобы что-то ещё сказать, но я уже вонзил когти в его грудь. Через мгновение на носки моих сапог приземлились хлопья пепла. И словно вторя ему, с неба начал валить первый зимний снег, укрывая выжженную до черноты землю своей белизной.

– Неплохо, – услышал я равнодушный голос Жнеца, который скользнул ко мне с изнанки.

– Ты задержался, – так же равнодушно сказал я ему.

Мне даже стоять было сложно, но я не мог показать слабость ни перед призраком, ни перед родными, что наверняка следили за моей битвой. Пробитое плечо горело огнём, а боль накатывала пульсирующей болью, продвигаясь всё дальше. В пылу боя можно было не обращать на неё внимания, а вот сейчас все раны резко дали о себе знать.

– Пришлось помогать твоим людям у стены, – без единой эмоции сказал Жнец, глядя на то, как я ковыляю к дому. – Бартенев отправил туда пару десятков совершенных, а падшие притянули монстров.

– Точно, – я замер на месте. – Некромансеры же притягивают монстров… как там на стене дела?

Я понимал, что в таком состоянии мне будет непросто сражаться ещё и с монстрами. Можно, конечно, уничтожить оставшиеся поддельные Сердца, чтобы восстановить силы. Но после этого я слягу как минимум на неделю.

Каждый уничтоженный источник некромансеров давал взрывной всплеск силы, но при этом он повреждал энергоканалы и изматывал как сам источник, так и моё тело. Ещё парочка сожжённых поддельных Сердец – и я начну разваливаться прямо на ходу. Пользы от меня в таком случае будет не слишком много.

– Твои люди хорошо сражаются, они выстоят, – прошелестел Жнец, вскинув голову. Его взгляд нашёл кого-то во дворе дома и замер. – Ты обучил мальчика и сделал его сильным.

– А что не должен был? – идти становилось всё тяжелее, каждый шаг отдавался тупой болью. Но несмотря на это я не стал призывать крылья – это будет дополнительной нагрузкой как на тело, так и на источник.

– Должен был, – коротко сказал Жнец. – И теперь я вижу, что у тебя получилось лучше, чем это мог бы сделать я.

– Какая теперь уже разница? – устало спросил я. Ворота особняка были уже совсем близко, но я понимал, что идти мне придётся ещё пару минут.

– Я пытаюсь сказать, что доволен тобой, – слегка раздражённо сказал Жнец, заставив меня повернуться к нему. С чего бы это вдруг у него начали проявляться эмоции?

– А вот я собой не доволен, – мрачно проговорил я. – Можно было подготовиться получше. Да и остальных я не до конца обучил.

– Там на стене я видел тёмного мага, – Жнец склонил голову к плечу и посмотрел на меня долгим взглядом. – Он пришёл по твоему приказу защищать стену и твои земли. Ты и вправду настоящий Вестник. Тёмные маги тянутся к тебе, а под твоим крылом даже грандмаги становятся сильнее.

– Только не говори, что тоже хочешь под моё крыло, – хмыкнул я, скрывая за юмором своё изумление. Призрак, которого призвала тень, никогда не сможет служить человеку.

– Ладно, не скажу, – Жнец издал странный звук, похожий на вздох, и растворился в тенях.

Что-то я не понял. Неужели в этом мире даже призраки действуют иначе? Это ведь довольно редкий дар, так что я в своё время изучил каждого тёмного, которого укрывала тень. Впрочем, сейчас не время для загадок.

Нужно срочно связаться с Ивониным и узнать, что там с прорывом. Если он даже вполовину меньше, чем был на территории Мироновых, то нужно срочно ехать к стене.

Едва я приблизился к воротам особняка, как навстречу мне выбежали Юлиана и Вика. Они смотрели на меня так, будто уже не верили, что я вернусь живым.

– Костя, – выдохнула Юлиана, осторожно прижавшись ко мне. Её пальцы коснулись доспехов на плече. – Как ты вообще на ногах стоишь?

– С трудом, – честно ответил я и улыбнулся сестре, которая держалась в стороне. – Что с остальными?

– Все живы, – тихо сказала Юлиана, отстраняясь от меня с явной неохотой. Она поманила за собой Викторию, чтобы не мешать мне проводить стандартный осмотр разрушений после битвы.

Я шагнул во двор и увидел, что дом остался в том же виде. Похоже, Сердце Феникса снова окружило его защитой, чтобы не дать врагам уничтожить место своего зарождения.

Феликс, Эдвард и Александр сидели на земле, прислонившись спинами к стене, и внимательно следили за округой. Заметив меня, они расслабились и прикрыли глаза. Агата дремала на коленях у Бориса, который сидел на деревянной террасе и осторожно гладил её дымчатую шерсть.

Бабушка держалась рядом с Марией, но бросала взгляды по сторонам, проверяя вверенную ей территорию. Наши взгляды встретились, она выдохнула и улыбнулась.

У казармы сидели и лежали раненые гвардейцы, а те, что пострадали не так сильно, укладывали рядами погибших на месте бывшего гаража, который был уничтожен взрывом от луча грандмага «совершенных».

– Зубов! – крикнул я во всё горло, не увидев командира своей гвардии. – Ты живой там?

– Живой он, – отозвался вместо него Сорокин. – Но это ненадолго.

Я повернулся на его голос и зашагал к казарме. Среди лежавших на земле раненых гвардейцев быстро обнаружился Зубов. Мой командир гвардии был без сознания, на его груди и животе виднелись глубокие раны.

– Грох, у нас там лечебные артефакты остались? – спросил я кутхара.

– Там всего-то пара дюжин осталась, – вздохнул мой питомец. – Я почти все выгреб, когда ты основную армию Бартенева выжег.

– Неси сюда все, что есть, – приказал я.

Через минуту в моей руке оказалось пятнадцать лечебных артефактов, которые я сразу же передал Сорокину. Демьян тоже был ранен, но не смертельно, в отличие от Зубова. Он использовал сразу пять штук на командира гвардии, а остальные раздал бойцам.

– Мне не надо, – пояснил он, увидев мой вопросительный взгляд. – Само заживёт или целителя дождусь. А ребятам нужнее.

– Понял, – кивнул я. – У нас там на стене прорыв, свяжись с Максимом.

– Не получится, – Демьян качнул головой. – У нас после этого светопреставления связи нет. Вообще никакой, даже телефоны не работают и света нет.

– Грох, – позвал я питомца.

– Да слышу я, слышу, – буркнул кутхар.

Я присел рядом с ранеными бойцами и попытался сосчитать тела погибших. Сбился на третьем десятке и бросил это занятие. Здесь ведь только те бойцы, что были ближе к особняку и успели за куполом укрыться, а сколько тех, что остались на поле и были сожжены моим пламенем и светом Бартенева?

– Да не переживайте вы так, господин, – попытался подбодрить меня Сорокин. – Ну да, есть у нас потери. Так ведь и враг был таким, какого мы ещё не встречали. Сами подумайте, кто бы вообще осилил эту армию?

– Твоя правда, – негромко сказал я. – И всё же эти люди доверили мне свои жизни.

– Они знали, на что идут, – пожал плечами Демьян. – Каждый из нас это знает и готов погибнуть за господина. Особенно, если наш господин – Вестник Тьмы.

– Вот этого не надо, – отмахнулся я. – Про Вестников, предвестников и прочую мифологию. Я граф Шаховский, этого достаточно.

Я закрыл глаза и попытался разогнать регенерацию, которая и без того работала на пределе. Да уж, сегодняшняя битва дала возможность проверить не только доспехи Ярошинского, но и моё тело на прочность. И объективно я был ещё не готов к битве с армией некромансеров. Нужно будет заняться узлами поменьше, а уже потом думать о сражениях такого масштаба.

– Таран, ты как там? – спросил я у питомца, не открывая глаз.

– Таран стал сильнее, – медленно проговорил он. – Хорошая вышла охота. Много энергии для Тарана, много энергии для папы.

– У тебя там остались ещё артефакты от падших? – удивился я.

– Грох не успел забрать, – прогудел он. – Папа сам возьмёт?

– Нет, передашь Гроху, – я вздохнул. – Мне пока в тень лучше не ходить, а то она меня и добить может.

– Тень жадная, – согласился он, а потом добавил. – Грох близко.

– Хозяин, – услышал я голос Гроха, который мчался ко мне через изнанку. – Тут такое дело.

– Нет, что бы ты там ни задумал, – я резко открыл глаза и приготовился к худшему. Зная кутхара, я мог ожидать чего угодно. Особенно после этой его фразы. – Слышишь меня, Грох?

– Да нет, я ничего не задумал, – протараторил он. – Там на стене отец Юлианы. И у него такие артефакты вкусные, что я едва удержался, чтобы их не попробовать.

– Да ладно? – удивился я, выдохнув от облегчения.

– Он установил защитные артефакты прямо на стене, – трещал Грох. – Они спускаются вниз и отражают атаки монстров.

– Вот оно что, – я улыбнулся. Успел значит мой первый птенец на битву. Причём вступил в неё именно там, где был больше всего нужен. – Ты все имеющиеся амулеты некромансеров сложи в сокровищницу. Мне пока их нельзя трогать, а то окончательно загнусь тут. Или, ещё лучше, в тень унеси и на рога Тарана подвесь, чтобы они тут монстров не приманивали.

– Ага, сделаю. И это, я там в лечебнице вот захватил, – на землю перед Демьяном посыпались лечебные артефакты. – У них там на стене два целителя… с половиной, если Семёна считать, так что им там артефакты точно не нужны.

– Господин, это питомец ваш принёс? – спросил Сорокин, тут же схватив артефакты. Он даже на ноги вскочил, чтобы быстрее раздать их бойцам. – Спасибо тебе, Грох.

– Ага, не за что, – буркнул кутхар, прекрасно зная, что слышать его могу только я. Он вздохнул и вывалился из тени, чтобы кивнуть Демьяну.

И тут послышались удивлённые возгласы. Сначала вскрикнула Мария, а следом за ней и остальные Рейнеке. Я проследил за их взглядом и наткнулся на Гроха.

Кажется, с ним я новичков не знакомил. Агату они видели рядом с Викой, как только оказались здесь, а кутхар сначала с бабушкой на задание умчался, потом просто не выходил из тени.

– Теневой ворон, – выдохнул Феликс, покачав головой. – Слышал я, что у предка твоего была стая таких.

– Да, Радомир Шаховский был тем ещё затейником, – улыбнулся я.

Всё его оружие было выковано по образу и подобию кутхаров, что прямо указывало на его связь с ними. Мы даже с Грохом обсуждали, что возможно именно Радомир уничтожил всех теневых воронов, что позволило моему питомцу стать повелителем всего слоя. Как же давно это было.

– Я же говорил, что Константин умеет удивлять, – хмыкнул Александр. – Теперь у тебя вообще никаких сомнений не должно быть.

– Да и нет их у меня, просто ворчу по-стариковски, – пробормотал Феликс. – Молодость мне ведь никто не вернул.

Он посмотрел на бабушку оценивающим взглядом и прищурился. Не знаю, что он хотел сказать, но нашу почти семейную сцену нарушил гул моторов.

– Бронетехника, – со знанием дела сказал Эдвард, медленно поднимаясь на ноги. – Наши, армейские БТР. Не меньше трёх десятков.

– И что они тут забыли? – прищурился Феликс, встав вслед за сыном. – Никак война началась, и кроме как земель моего внука больше негде сразиться?

– Не нравится мне это, – нахмурился Эдвард и повернулся ко мне. – Что будем делать, Константин?

– Смотреть по ситуации конечно же, – я вздохнул и поднялся с земли. – Вот сейчас и узнаем, что там и кто.

Я шагнул к воротам и дождался, когда из-за поворота покажутся автомобили. Эдвард не ошибся – к нам двигалась военная техника с пулемётами на крыше. Через минуту до нас донёсся резкий голос из громкоговорителя.

– Именем императора! Всем оставаться на местах! Работает служба безопасности его величества! Повторяю, всем оставаться на местах.

Глава 4

Я смотрел на колонну военных автомобилей с пулемётами и с трудом сдерживал смех. Нет, это уже не просто смешно, это какой-то бред. В прошлый раз я слышал эти же слова, после того как зачистил квартиру Денисова после нападения.

Служба безопасности явилась, когда уже некого было ловить. И вот снова. Такое чувство, будто они стояли за лесом и ждали окончания боевых действий.

И чего они на этот раз хотят? Прошерстить мои земли в поисках выживших? Порыться в пепле, чтобы собрать его в кучку и предъявить родственникам вместо тел?

Или всё куда банальнее, и служба безопасности императора прибыла не для того чтобы «помочь» мне победить армию Бартенева. Они вполне могли ждать за поворотом, чтобы в случае его победы добить мою семью, а после назвать нас изменниками, предателями и далее по списку.

– Назовите своё имя, – услышал я все тот же грубый голос.

– Граф Константин Шаховский, – сказал я, не сдержав смешка. Кажется, и этот этап мы тоже проходили. Не слишком ли много на себя берут безопасники? – По какому праву вы явились на мои земли?

Вместо ответа я увидел, как открывается дверца бронированного автомобиля, и на заснеженную землю спрыгивает рослый детина в тактическом комбинезоне. Ростом он был выше Зубова, Лося и даже Быка. Сколько там, неужто больше двух метров?

– Командир оперативного подразделения службы безопасности его величества в городе Тюмени Матвей Первухин, – гаркнул он. – Прибыл по приказу его величества для урегулирования несанкционированных боевых действий на территории аристократического рода Шаховских.

– Ну и? – я выгнул бровь. – Есть тут что-то, что нужно регулировать?

– Никак нет, ваше сиятельство, – не дрогнув ни единым мускулом, заявил Первухин. – Но согласно приказу мы должны убедиться, что захваченные пленники не подвергаются пыткам, и соблюдены все правила по их содержанию.

Вот оно что. Не помогать они приехали, а за «совершенными». Похоже, император-таки узнал о делишках своего троюродного брата и решил присвоить себе результаты его опытов.

Для изучения, конечно же. Не станет же правитель империи повторять чудовищные эксперименты над одарёнными?

– Пленных мы не брали, – ледяным тоном сказал я.

– А прорыв монстров? – с затаённой надеждой спросил Первухин. – Может на стене нужна помощь?

– Ну, – я задумчиво посмотрел на него и изобразил работу мысли. – А вы туши монстров разделывать умеете? А то рук не хватает, монстры скоро портиться начнут.

Матвей Первухин беспомощно оглянулся на колонну машин и сжал челюсти. Выпрямив спину, он приложил кулак к груди и набрал воздуха в лёгкие. И в этот же момент у него зазвонил телефон.

Детинушка даже выдохнул от облегчения, но тут же побледнел, увидев номер звонившего.

– Матвей Первухин, – выпалил он. – Так точно! Нет. Да. Так точно.

Он посмотрел на меня и протянул телефон. Я взял трубку, заметив, как у командира оперативного подразделения тюменского отдела службы безопасности дёрнулся глаз.

– Шаховский, – ответил я.

– Граф, это Одинцов, – услышал я знакомый голос. – Рад, что вы выжили. По нашим данным Бартенев собрал настоящую армию. Его союзники сбежали, но этим уже занимается служба безопасности.

– Какая служба? – я сделал вид, будто не расслышал последнюю фразу.

– Граф, ну зачем вы так? – Одинцов сразу понял, что я издеваюсь. – Ребята стараются.

– Плохо они стараются, Водяной, – выдохнул я устало. – Здесь была бойня, которую устроил родственник императора. Он притащил с собой несколько сотен модифицированных светлых магов, ещё пару сотен своих гвардейцев, демоны знают сколько гвардейцев своих союзников, два десятка падших тёмных… – я сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. – Так скажи мне, где была эта демонова служба, мать её, безопасности⁈

– Я тебя понял, Феникс, – Одинцов перешёл на неформальный язык вслед за мной. – Ребята правда не виноваты. После отъезда Бартенева нас с Лутковским задержал император, – он вздохнул. – Пока мы ему всё рассказали, пока убедили, что не лжём, пока переждали вспышки гнева… в общем, сам понимаешь, время ушло. Безопасники примчались сразу, как получили приказ.

– То есть у них не было цели добить мою семью и выгородить родственника его величества? – уточнил я. – Как и забрать модифицированных одарённых для дальнейшего изучения?

В телефоне наступила оглушающая тишина. Я сжал пальцами переносицу и медленно процедил воздух сквозь зубы.

– На какой из двух вопросов ты не можешь ответить? – спросил я. – Неужели на оба?

– Знаешь, Феникс, милость монарха мало чем отличается от его немилости, – обтекаемо ответил Одинцов.

– Ага, понятно, – я мрачно усмехнулся. – Вы действительно ждали, кто из нас победит, чтобы встать на сторону победителя. Я вас услышал, ваше сиятельство.

Я завершил звонок и вернул телефон Первухину. Очень надеюсь, что сейчас он заберёт свои бронетранспортёры и умчится в закат. То есть рассвет.

– Благодарим за сотрудничество, – гаркнул Первухин и умчался в машину.

Через минуту все автомобили развернулись и действительно помчались в сторону рассвета. В смысле, Тюмени.

– Вот и правильно, – услышал я позади брюзжащий голос деда. – А то совсем распоясались безопасники, уже на земли аристократов лезут. Чего они хотели-то?

– Узнать, действительно ли мы убили всех врагов и нет ли у нас пленных для их подвалов, – ответил я, расслабляя затёкшую спину. Плечо меньше болеть не стало, а регенерация что-то совсем вяло работала. Или повреждений было слишком много, и она не справлялась со всеми сразу.

– И зачем им наши пленные? Неужто надеялись, что братец императора выжил? – Феликс угрюмо покачал головой. – Знаешь, я всё больше убеждаюсь, что принял верное решение, встав на твою сторону.

– Ладно, демоны с ними со всеми, – махнул рукой я, возвращаясь во двор. – Надо свои проблемы сначала решить, а уже потом о политике думать.

Я обернулся к воротам, точнее, к оставшейся от них арке. Почти вся ограда была разрушена, на подъездной дороге зияли ямы от взрывов, а вот дом стоял целый и невредимый. Эх, даже жаль, что Сердце Феникса не считает своим домом всю территорию – было бы неплохо иметь неуязвимую защиту от любых атак.

Кстати говоря, а ведь ни один некромансер так и не смог прорваться через мой кокон тьмы! И если бы не грандмаг «совершенных», то моя защита вполне могла устоять. А это значит, что третью сферу я всё же потрачу на восстановление купола, только плести свою паутину буду иначе – теперь я уже могу создать аналог той паутины, что была в моём храме.

– Костя, может уже впустишь нас домой? – услышал я оклик Юлианы, стоявшей на крыльце рядом с Борисом. – Ты же знаешь, что нас туда не пускает?

– Точно, – кивнул я. – Сейчас сделаю.

Я подошёл к двери и положил на неё руку. Артефакт должен был атаковать меня или признать за своего и впустить. Только вот ничего не произошло. Вообще. Никакой реакции от Сердца Феникса я не дождался.

Не понял. Это что за номер?

Я собрал со дна магического источника крохи силы и отправил импульс прямо в дверь. И снова ничего.

Чего ему не хватает? Мало ему было энергии от поглощённых источников некромансеров? Я же чувствовал, как Сердце забирает почти половину от каждого.

Да чтоб его! Мне что теперь взламывать двери собственного дома⁈

Только я собрался выкинуть что-то вроде поглощения ещё одного поддельного Сердца, как защита исчезла. Я дёрнул дверь и вошёл в дом. Вроде бы всё было как раньше, но я всей кожей ощущал недовольство артефакта истинной тьмы.

Ему было мало. Мало энергии, мало птенцов, мало всего, что могло бы его усилить.

И где я возьму ему птенцов? Более того, что я с ними буду делать? Поселю в своём доме или как? Это же не огромный храм, который я сделал пристанищем изгнанных тёмных.

– Нам уже можно заходить? – громко спросила Юлиана, оставаясь на улице.

– Да, входите, всё хорошо, – ответил я, а потом увидел взволнованное лицо Герасима, высунувшего голову из гостиной. – Что, Герасим?

– Господин, нас тут уже второй раз запирает неведомая сила, – проговорил он, выпрямившись и сделав шаг в холл. – Вы нам просто скажите, нам стоит бояться или не обращать внимания?

– Не обращайте внимания, – сказал я, улыбнувшись. – Эта сила защищает дом и всех, кто внутри. Вам она вреда не причинит.

– Ну тогда… изволите чаю, господин? – Герасим оглядел меня с головы до ног и нахмурился, заметив рану на плече. – Или, может быть, горячую ванну?

– Я бы предпочёл чай, – я поднял взгляд на потухшие лампы в холле. – Но нам в любом случае сначала нужно вернуть свет и связь.

– Яков уже этим занимается, я приготовлю чай, – Герасим склонил голову в поклоне и снова скрылся в гостиной.

Я повернулся к своим родным, застывшим на пороге. Они будто боялись пройти дальше. Сражаться с некромансерами и совершенными они не боялись, а пройти в холл – да?

– И что это значит? – спросил я, нахмурившись.

– Мы… – Юлиана оглянулась на остальных. – Мы ощущаем тьму.

– Ну и? Она всегда была с вами, была здесь, везде, – я вздохнул. – Я не понимаю.

– Костя, а когда ты говоришь, что тьма говорит, слышит, делает что-то, ты ведь имеешь в виду именно то, что говоришь? – осторожно спросила Юлиана.

– Дорогая моя невеста, когда ты говорила, что тьма в тебе стала сильнее, ты имела в виду что? – задал я ей встречный вопрос, начав понимать, что происходит. Именно так отреагировала бабушка, когда артефакт в первый раз запечатал дом.

– Что стала сильнее, – Юлиана моргнула. – Ну то есть я ощущала внутри прилив сил, будто готова свернуть горы.

– Не стойте на пороге, заходите в дом уже, – сказал я, направляясь в гостиную. – Борис, хотя бы ты успокой меня и скажи, что ощущаешь именно тень и тьму.

– Конечно, – спокойно кивнул он, прижимая к груди Агату. – Я уже давно начал видеть между ними разницу. Точнее, я видел и чувствовал тьму, от которой отделилась тень и стала для меня защитой и оружием, стала единым целым со мной.

– Не совсем так, но в общем верно, – кивнул я, усаживаясь в любимое кресло прямо в доспехах. – Александр, Юлия Сергеевна, вы были преподавателями Особого Корпуса, будьте добры, расскажите, что вы говорите своим ученикам про тьму.

– Это одна из стихий, которая может материализоваться подобно воздуху и воде, – начал Александр. – Она такая же пластичная и гибкая, что позволяет создавать из неё оружие и стены, как из воды, и рассеивать подобно воздуху.

– Так, – кивнул я. – А огонь и земля что же? Из них нельзя создать оружие?

– Можно, но тут сложнее, – Александр вздохнул и посмотрел на бабушку. – Земля повсюду, она под нами, где бы мы ни находились. Она упрямая и жёсткая, при этом сильная и крепкая. Огонь же рождается внутри одарённого, вспыхивает в его магическом источнике и вырывается наружу.

– А тьма, дядя, тьма внутри нас, снаружи или где она? – подтолкнул я его.

– Снаружи, – быстро ответил он, а потом замер. – И внутри тоже. Она как огонь рождается внутри нас, а потом соединяется с той, что вокруг нас.

– Тогда почему вы так удивляетесь тому, что чувствуете её? – задал я следующий вопрос, ответа на который так и не услышал.

– Потому что раньше мы ощущали её иначе, – ответила за всех бабушка. – Это было чем-то вроде грубой силы, которую мы использовали как нам заблагорассудится. А теперь вдруг чувствуем, что она нечто большее… она будто живая, Костик.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Они не шутят. Тёмные маги, которые не видят и не чувствуют тьму. Это такой же нонсенс, как если бы светлые не умели этим самым светом управлять.

Или как водные маги, которые не могут удержать поток, сделать его тонким или мощным. Или как огненный маг, для которого нужно стороннее пламя, чтобы управлять им.

Я замер. А ведь я делал именно так в самом начале. Я использовал чужое пламя.

Максим Кабанов призывал пламя, которым я поджигал свою тьму. Но это ведь не одно и то же? Не могут же местные тёмные маги считать, что им нужны костыли, чтобы использовать магию?

А светлые? Они так же считают? Во время боя с Бартеневым у меня было ощущение, что он повторяет те же заклятья, что использовал на дуэли Миронов.

Вот оно что. Местные одарённые вместо исследования своих возможностей стали искать силу. Именно это я имел в виду, когда говорил своим птенцам, что сама по себе сила ничего не значит.

Без практики, без долгих лет сражений, без поисков новых заклятий и тысячей способов спасти свою жизнь, сила и резерв магического источника – просто цифры и проценты. Можно взять мой молот, чтобы забивать им гвозди в стену, только смысла в этом особого нет.

Я открыл глаза и посмотрел на своих птенцов, на родных мне людей и вздохнул.

– Каждая стихия живая, – негромко сказал я. – Каждая стихия окружает нас каждый день. Мы буквально дышим стихиями, ходим по ним, пьём их. Весь мир соткан из стихий, из магии и её потоков, что пронизывают каждый слой изнанки и реальности. Тьма – стихия, а не пламя в камине и не тень от дивана в углу. Настоящая стихия, изначальная, первородная. Точно такая же, как и свет. Тьма и свет рассыпались на части, и появились остальные стихии.

– В наших учебниках учат другому, – тихо сказала бабушка, глядя на меня странным взглядом. – В нашем мире считают иначе, понимаешь? Основы мироздания никому не интересны, никто не изучал и не преподавал их. Мы просто знаем, что есть стихии, что мы можем ими управлять. И всё.

– Это я уже понял, – сказал я. – Мог ведь догадаться ещё тогда, в библиотеке академии магии. Ну ладно, обдумайте мои слова, а я пока найду целого гвардейца и машину и съезжу до стены.

– Куда ты? Ты же ранен, – вскинулась было Юлиана, но тут же остановила себя. – Можно я с тобой поеду?

– Можно, – кивнул я. – Заодно с отцом поздороваешься. Все остальные могут пойти отдыхать.

На улице ко мне подбежал Сорокин, который выглядел куда лучше, чем полчаса назад. Неужели и на себя-таки потратил лечебный артефакт?

– Господин, мы ещё не всех посчитали, – сказал он хмуро. – Но Зубову лучше, уже ходит там порядки наводит.