Текст книги "Я буду держать тебя (СИ)"

Автор книги: Эйлин Торен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

9

Аделаида с трудом разомкнула глаза.

Привычка вставать в шесть утра, выстраиваемая годами, не ломалась никогда, кроме сегодня. Сегодня она отключилась, кажется, только в это время. Разбудила назойливая вибрация на фитнес-браслете в восемь утра, говорящая, что пора растяжку делать, а потом собираться на работу…

Растяжку…

Ида думала, что после такого секс-марафона ей надо искать место на кладбище, а не коврик для тренировки на полу расстилать.

Она бы не поверила, что выжила после такого, если бы ей рассказали. Вот в подробностях рассказали… нет… кажется вся кровь к лицу прилила.

Денис спал, прижав Иду к себе. Сильно.

Она и забыла, как это неудобно, как это… на глаза навернулись непрошенные слёзы.

Аделаида так любила это. Безумно. В руках её мужчины. Ей нравился этот контакт. Да. Он неудобный – там чешется, здесь липнет, тут затекло.

Невозможно же уснуть.

Но правда забыла, когда так спала. Обнимаемая.

Паша давно спал под отдельным одеялом и на своей стороне кровати. И это рационально и правильно. Они же не подростки… они же не только познакомились. Им надо высыпаться. И они же… никуда друг от друга не денутся.

Потому что сейчас в этом жесте Дениса, Аделаида чувствовала именно это – он прижимал её к себе, чтобы никуда не делась.

Она невольно сжалась.

Стыд от того, что случилось. Разумное вернулось. Мораль. Совесть. И… боже! Обида.

Ида до крови прокусила губу. Проглотила всхлип. Очень аккуратно выбралась из хвата Дениса. Он расслабился, зашевелился, меняя позу сна, что-то пробормотал, но не проснулся. Она на мгновение зависла на нём – лицо мальчишки совсем. Пусть грубое, со щетиной, но всё же – он мальчишка! А она тётка взрослая!

Её перетряхнуло. Встав с матраса, лежащего у неё временно на поддонах, которые она выкупила у грузчиков, обработала наждачкой и покрыла лаком, потому что так бюджетнее, чем кровать купить, а всем можно сказать, что минимализм, мать его, эко-дизайн и всё такое – но кому всем?

Не было у неё никого…

Ида заперлась в ванной комнате. Забравшись в душевую, которой заменила старую ванну, потому что, да, так выгоднее и место для стиралки есть, включила воду и разрыдалась, оседая вниз.

Она бы взвыла, наверное, но боялась, что проснётся Денис и получит в руки истеричную мокрую тёлку!

Но Иде было отчего истерить. Было. Всё разом – навалилось.

Всё, что она, идиотка, вчера растеряла поддавшись желанию, не найдя в себе никакой воли, чтобы отказать, чтобы…

Да какая разница?

Она замужем. Пусть разводится, но ещё ведь не развелась. И в её системе ценностей – так было неправильно. Пусть Ида и понимала, что к Паше не вернётся больше. Но сейчас она чувствовала себя невероятно виноватой. Словно изменила ему! Или отомстила за его измену ей? Ещё хуже!

И она старше!

Но и то, как она себя ночью вела… что вообще за бесы в неё вселились? Или один конкретный? Тот, что сейчас спал сладким сном в её постели?

Только Ида была не из тех людей, которые в своих бедах винят других.

Значит она дала ему понимание, что она такая? Правильно же?

И тут она обратила внимание на свои ноги.

И её накрыла вторая волна истерики и…

Аделаида не ждала секса, не пыталась кого-то же к себе привлечь. Почему Денис как-то воспринял её, она не понимала, хотя реакция на него, поймавшего её в подсобке, никак не покидала мысли, и воспоминания об этом то и дело били по ней.

Но не это же запустило механизмы обоюдного желания?

В понимании Иды ей надо было как-то флиртовать, как-то… ну, быть настроенной, готовой – вот ноги хотя бы побрить, подмышки, лобок! Всё это – оно же… так делается? Скрабы, кремы, спа всякие. Женщины, которым надо, ухаживают за собой. А ей не надо. Она давно забила. Если и было что-то такое в ней, когда Паша рядом был, то и, когда она почувствовала, что он стал чужим, тогда перестала.

А для себя? Ноги брить? У неё кажется даже станка не было сейчас в доме…

– Бляяяя… – взвыла Ида, понимая, что правда нет!

Эта истерика продолжалась какое-то время, пока женщина не собрала себя в кучу. Не заставила встать, помыться и… не важно – этого больше не повторится, а значит так!

Оно случилось, не исправить. Было хорошо. Очень. Воспоминания шарахнули так, что между ног снова стало мокро и Ида посчитала себя бесноватой, не меньше. Вот так бывает у женщины, когда долго без мужчины? А она же никогда себя озабоченной не считала… ровно всё всегда в жизни было!

Но она справится. Обязательно.

Денис спал. Аделаида надела хлопковое бельё, спортивные штаны и футболку. Норм.

Королева соблазна!

Улыбнулась. Ещё невольно подумала, что в пень разминку и тянуть спину – уж ночью всё потянула, что могла.

Какое-то время она разглядывала шикарное крупногабаритное тело Дениса – ему и её двуспальный матрас мал был… и правда его слишком много. А такой, как она, и подавно.

Сожаление кольнуло, но Аделаида быстро отогнала его – просто… ну, считай, что ты набухалась, натворила глупостей, но не конец же света, да?

Денис проснулся, как ни странно, когда она только успела сварить себе кофе.

– Привет, – занял собой весь дверной проём в кухню.

– Привет, – шепнула Ида, выключая музыку в наушнике и стараясь не смущаться, как школьница.

Но куда там – эта масса вся из себя идеального представителя половозрелой мужской половины человечества. Тело бога. Стояк утренний определялся бы и без того, что на Денисе только джинсы его, на голое тело, расстёгнутые.

Ей просто необходимо переключиться. Господи…

– Чай или кофе? – только голос пропал, а ей пришлось сделать вид, что так и должно быть.

– Ты сказала, что у тебя есть борщ, – проговорил Денис, но с места не двинулся.

– А?

– Напиздила тоже?

– У меня есть борщ, – возмутилась Ида.

И хорошо. Нахала и грубияна включил. Так проще будет не реагировать на него, а то она позвоночником чувствовала его сексуальный, вот же уму непостижимо, голод?

– Тогда борщ, – сказал на это Денис спокойно.

И сбил Иду с этого возмущённого настроя.

Она достала кастрюлю, достала плошку.

– А побольше тарелки нет? – он повёл бровью.

– Нет, но можно не одну… и… – она озадачилась.

Денис шагнул к ней, глянул в кастрюлю.

– А всё можно сожрать? – уточнил, кивая туда, но нависая над Идой.

– Можно, – ответила, нелепо улыбаясь и включая плиту, чтобы разогреть всё содержимое.

– Класс, – протянул Денис, и не ясно про что он сказал, потому что втягивая запах влажных волос женщины, руки его скользнули под её футболку и…

Она говорила, что это не повторится. Говорила. Утверждала.

– Денис, – протянула Ида, возмущённо.

Да? Ей показалось, что возмущённо… но… показалось.

И уверенность и убеждения, да вообще всё, что там в душевой прорыдала, прожила трагично в себе, горестно посыпав голову пеплом, моментом стало вообще не важно и не нужно.

Кому? Почему? Зачем?..

Когда Денис мягко, но невероятно властно уложил Иду на стол грудью, давая ей возможность упереться руками в стену, спустил штаны вместе с трусиками и в очередной раз до жути скручивающим тоном сообщив ей, что она вся потекла, уверенным, за ночь ставшим привычным, движением раскатал презерватив по члену и вошёл до упора.

И ей не надо было говорить очевидное, что она, как оказалось, помешанная, недотраханная тётка, у которой… станка нет, чтобы ноги побрить! А вот вид шикарного мужика молодого, полуобнажённого в голове столько мыслей рождает и тут же голова эта отключается, стоит ему просто руку свою на грудь положить.

Возбуждение обострилось, яркое, пьянящее.

Правда недостаточно было ночью?

Это же нереальное что-то…

– Бля… – протянул Денис, накрывая шею Иды своей ручищей, подтягивая так, чтобы было удобнее. Очень жёстко и очень быстро. И Ида даже подумать не успела, что вообще-то…

Он кончил, пальцы накрыли промежность, умело довели саму Иду до оргазма, добивая воспалённое обезумевшее сознание поцелуями по позвоночнику, между лопаток, на шею, а дальше дёрнул на себя, всё ещё содрогающуюся – накрывая её рот своим, целуя не менее властно и глубоко, чем только что трахал. Вытаскивая куда-то на вообще иные пределы ощущений.

Просто секс? Это просто секс?

10

Никогда Денис не парился, что проснувшись, можно и не найти женщины, с которой был секс. Никогда не парило – свалила? И хрен с ней. Не свалила – круто, значит скорее всего можно продолжить! И так было много раз и это не ему надо – они сами хотели.

А тут открыл глаза, не нашёл Аделаиду рядом и на несколько секунд словил дичайшую панику.

Не, понятно, что не могла она от него свалить – квартира же её, и раз, пока он спал, его не разбудили истерикой с криками и пинками, что пора бы и “выход там” – значит, всё в норме.

Но только – не, хрена, не норма…

Денис точно знал, что вчера словил неуловимое. Сорока поймал её, именно что поймал, вытянул из панциря, из этой обороны глубокой, а вот сейчас мог бы уже и не смочь сделать это снова. И вот это, отчего-то, его прям прибило.

Почему? Да хер знает, но ему очень хотелось ещё. Не потому что физически хотелось, нет – именно Аду хотелось!

Только от мысли, что сложилось у Дениса её прижать и ответку получить, да ещё такую нереальную, офигенную и кайфовую, свело всё и надо срочно было идти, искать, куда она там свалила от него, и не давать ей опомнится, а жать снова…

Нашёл джинсы, презики использованные бросил в ведро, что было в комнате. Завис на обстановку – стены без обоев, по потолку гирлянда, как новогодняя, но определённо это всё из новогоднего, что было в комнате. Обернулся на кровать – матрас на поддонах, хороший, такой, качественный, но… на поддонах? Шкаф и кресло с ноутом в наклейках на нём – вся роскошь. Прям берлога. Никак не женская обитель. Если бы не ноут в наклейках.

А потом вышел в коридор, который вчера как-то не особо изучал…

Хорошо, что штаны надел – первая мысль.

Но не, квартира однокомнатная, значит всё же Ада живёт одна.

Тем не менее Денис даже развернулся, чтобы глянуть в комнату снова – настолько разителен был контраст. В коридоре всё хорошо – ремонт, чисто и цивилизованно, что ли, точно не берлога. И дальше и на кухне, где он обнаружил Аделаиду… а и пох, почему комната так отличается от остальной площади, и, как он узнал потом, ванной в том числе.

Потом спросит.

– А у тебя там гирлянда, это типа дизайн? – и поинтересовался, наворачивая очуметь какой вкусный борщ.

– Нет, это просто… я попыталась совладать с люстрой, но она хлопнула и у меня выбило пробки, – устроилась на стуле Ада, подтянув ноги на себя.

– Автомат, – поправил её Денис.

– Что?

– Автомат отработал.

– Я не очень разбираюсь, если честно.

– Но люстру вешать решилась?

– Я посмотрела несколько роликов и почитала пару статей, вроде сделала всё правильно, но вот, – пожала плечами Аделаида.

Денис в очередной раз убедился, что мужика у неё нет, а значит… можно и дальше прижимать – чего ей отказывать, если один раз они сошлись? А они очень даже сошлись – идеальный секс!

– Давай я сделаю? Только надо посмотреть твою люстру, – и он точно понял, что Аделаида собирается оправдаться, закрыться. Сорока видел, как она заёрзала, потом нахмурилась, – скорее всего она была неисправна, – вот этого “закрыться ли оправдаться” ему было вообще не надо, – раз такое случилось. Так можно?

И отличный же повод продолжить общение?

– Я не хочу напрягать тебя.

– Никаких напрягов вообще, – не, не, Денис так просто не отступит.

– Ты хоккеист, а не электрик, – заметила Ада.

– Давай, шутку ещё выдай – сколько нужно хоккеистов, чтобы вкрутить лампочку? – улыбнулся он.

– Великолепная пятёрка и вратарь? – выдала сходу Аделаида.

– И тренер руководить должен, – рассмеялся Денис. – Зачтено.

Она тоже рассмеялась. Расслабилась, хотя Сорокин отчётливо чувствовал в ней напряжение, несмотря на то, что между ними случилось – ей было неудобно и явно… стыдно?

Догнавшись до этой мысли Денису стало не по себе.

Что не так вообще?

Что с ней не так? Ну, кайфово же было – и ночью и вот утром. Как надо, охеренно. А она сидит и словно не у себя дома.

– Ей хана, – заключил Денис, разглядывая внутрянку люстры, пока Ида одевалась, чтобы поехать в ледовый комплекс. – Но, слушай, надо сдать.

– Время же прошло, – обулась женщина и нахмурилась, глядя на Дениса, убирающего в ящик инструменты.

А у неё был прям ящик с инструментами, хорошо укомплектованный, хотя явно она не мастер – ролики она смотрела и статьи читала… так что – пиздец!

– Я бы попробовал всё же. Хочешь я с тобой поеду?

– Денис… – она пожала плечами, повела головой.

– Да херня, ну, и новую купим, я приеду и повешу тебе, – но только Ада прям совсем сжалась. Его этим садануло неприятно. Почему так сложно принимать помощь? – Что не так?

Натянул пальто, ноги в кроссовки.

– Ада? – сел их зашнуровать.

– Просто у меня сейчас нет на новую, если эту не поменяют, а ехать просто так… вот будет премия. Я посчитаю…

– Сколько она стоит? – кивнул на коробку со сгоревшей люстрой Денис. Но Ада так просто не сдавалась. Он встал с корточек, завязав кроссовки. – Сколько?

– Полторы, – тихо поддалась Ада, отворачиваясь и открывая дверь.

И Сорокин подавился предложением купить ей эту долбанную люстру, потому что сейчас уткнулся в жёсткую стену, а главное понимал, что ещё вчера выдав херню про “бесплатно подвезу” очень её обидел и… сука, давно ли он сам не считает каждую копейку?

В дороге хотелось спросить тьму всего, но Сорокин не мог. Не получалось. Он рядом с ней терял весь свой запал безбашенный, чувствовал себя правда пацаном, тупорылым и вообще – куда полез-то?

Разговорчики, типа, было охуенно, давай повторим, вообще были не про неё, не для неё.

Но чё теперь – она же старше и всё такое? Хотя Аделаида была такая мелкая и возраст её не лез, Денису казалось, что она выглядит не намного старше его.

Только – он впервые реально не знал, как зацепить и уболтать.

И впервые было просто хорошо. Пока она сидела рядом. Ничего не надо было. И болтать в том числе.

– А давай ты меня вот там высадишь? – вдруг попросила Ада, когда до комплекса оставалось совсем ничего.

– Зачем? – не понял Денис. Переводя взгляд с дороги, в пробках московских тыкался, на то место, куда она попросила её “высадить” и потом на неё.

– Эм… – нахмурилась женщина. – Я дойду…

– Так я довезу, чего ходить?

– Чтобы нас не видели вместе?

И стало обидно.

Прям влетел в борт Сорокин. Со всей дури. Здрасьте!

– Почему? – тупо спросил он, очень стараясь не отвлекаться от дороги, чтобы не прилететь в жопу какому офисному доходяге на его кредитной иномарке.

Аделаида смутилась. По-настоящему. Стала подростком, который натворил дел, а теперь не знает, как разрулить.

– Почему, Ада?

– Потому что… – прошептала она, – потому что начнут говорить, и…

– И пох! Я мог просто тебя по дороге встретить, нет? Решил подвести, это запрещено и осуждаемо? Вообще, какое тебе дело до их трёпа, срать вообще.

– Тебе может на всё срать. А мне нет! – отрезала Ада, стала колючей и чужой опять. – Даже если встретил и подвёз – им этого достаточно будет, чтобы перемыть мне все кости, а я этого не хочу, понимаешь?

На глаза ей навернулись слёзы. И Денис не умел со слезами. Вообще! А её слёзы, кажется, его личный ад.

– И ты уйдёшь, уедешь в эти свои НХЛы, а я останусь! Останусь слушать, как мне в спину колкие замечания отправляют! Я так не хочу!

И Аделаида попыталась выйти прям так, чтоб её. Благо двери на блокировке!

– Всё, тихо! Понял! Сейчас, – вцепился в руль Денис. – Давай, тогда в тот проулок тебя довезу, оттуда крутанусь и заеду с другого входа. Пойдёт?

– Да, – шепнула она, словно выдохлась, пока высказывала ему всё это своё… болезненное?

Он же понял, не идиот.

Завернул в проулок. Разблокировал двери.

– Спасибо, – шепнула Ада, когда вышла.

– Норм… – буркнул Денис, понимая, что зол, что ему не нравится происходящее, что нах оно ему не надо, но только она ушла, а он проследил за ней взглядом и рубануло.

Ему отчего-то так сейчас захотелось обнять её, просто, без чего-то там. Просто прижать, почувствовать тепло, которое ощутил, пока сидел у неё на кухне и ел борщ. Слышал, как она шутила, и видел, как улыбается.

– Бля… – ругнулся, дождался, чтобы она зашла на территорию комплекса, сделал круг, как и обещал.

11

Денис заехал с главного. Припарковался.

Аделаида как раз застряла на охране, вписывая себя в журналы там какие-то учётные.

– Здравствуйте, Аделаида Георгиевна, – проговорил над ней.

– Доброго дня, Денис Вячеславович, – ответила Ида, лишь мельком глянув в его сторону.

Сорока ухмыльнулся.

Пох… он вырулит!

Весь день то и дело находил её глазами – занимающуюся с детьми, сидящую на арене, жующую яблоко, в наушниках и планшете, делающую пометки в ежедневнике. И ни разу не пересёкся с ней взглядами. Ни разу!

Но Сорокин очень рассчитывал всё же поймать её вечером…

– Привет, – когда группы закончились, а он как раз собирался снимать коньки, к нему подсела одна из фигуристок.

Воспитанница Шепелевской, блондинка. Много раз замечал, как она ему улыбалась, задерживала взгляд. Подсела она понятно, что с определённым интересом.

– Привет, – ответил Сорокин.

– А ты… можно же на ты? – уточнила она, типа смущаясь.

Как он это любил – что-то особенное в русском языке. На английском это иначе, а тут очарование такое… вспомнил, как Ада к нему на вы обращалась. Он словно за всего-то ничего, парочка лет, отвык? Ухмыльнулся.

– Можно, – разрешил.

– А что ты делаешь в четверг?

– А что?

– Ну, у нас будет тусовка – девочки, парни из молодёжки.

– Ого, у них время на тусовки есть? – прищурился Сорокин, продолжая лыбиться.

– Ну… меня Кристина зовут, кстати.

– Денис, – решил не угорать, что с этого обычно подкат начинают. Он бы, конечно, подколол, если бы она была интересна, но – не интересна.

– Крис, – подлетела к ней ещё одна фигуристка. Брюнетка. Заметив Дениса стушевалась, но блондинка ткнула её в бок. – Ты чего сидишь? Пошли…

– Так Тамары нет ещё, – возразила Кристина.

– Не будет Тамары, Ида будет, – ответила брюнетка, скорчив кислую мину.

– Чё? С хрена ли? – перестала быть милой блондинка.

– У Тамары дела там какие-то… у начальства.

– Бля… а Гусева с нами?

– Да… – ещё больше скуксилась брюнетка.

– Засада! – протянула Кристина. – Это теперь… Гусева! Бля, чем мы насрали Тамаре?

– Пошли, Ида ненавидит, когда опаздывают.

– Сожрёт нас… сучка недотраханная, – зло прорычала Кристина. Потом обернулась на Дениса, улыбнулась, словно он не мог слышать всего этого разговора. – Прости, надо идти. Ты подумай, ладно? Насчёт четверга.

И девка ушла, а Сорока подумал, что ему захотелось втащить ей, потому что – какого хера она сейчас назвала Аделаиду сучкой? И…

Его отчего-то утянуло в воспоминание утра и то, с какой болью Ада говорила ему, что будут обсуждать её за спиной. Сороке стало не по себе и обидно. Реально обидно – утром, что она по сути, сделала вид, что ничего между ними не было, а сейчас, понимая, почему.

Уселся ненавязчиво наблюдать за тренировкой фигуристок – прям подобрали – блондинка Кристина, брюнетку звали Пелагея, и была рыжая, Гусева, вероятно. Эмма. Их родители называли так, чтобы что? Эмма Гусева? Это же…

На вид им до двадцати, такие все прыгали, шаги эти, вращения.

И не сказал бы Денис, который видел и другие тренировки Аделаиды, что она гоняла этих сильнее, чем, например, тех, кому было по десять-двенадцать. То же самое, уж даже он, профан в этих их фортелях, просекал.

Ида всегда была на льду, всегда с девочками наравне. Строгая, но всё же в ней определённо читалась мягкость и участливость.

Она умела видеть, когда её воспитанницы реально устают, а когда халтурят из вредности. И сейчас видела и, да, требовала, чистого выполнения элементов, ругалась, когда фигуристки, как-то там не так заходили на прыжки.

Эту блондинку вообще отчитала, как маленькую. И получила комментарий нелестный в свой адрес за это – Денис не слышал, как и другие, понятно, но видел, точно считал, что сказала Кристина в спину Аде, проскользив мимо неё.

Вот он бы лещей надавал этой блондинистой… мать её! Охуела!

Тренировку прервала явившаяся Шепелевская, Аделаида ей что-то там рассказала и ушла со льда. Денис, который к тому времени уже переобулся, рванул ловить злючку свою, чтобы не делась никуда. Но его поймал крокодил Гена с предложением выйти на лёд с ним и другими тренерами против молодёжки.

Денис завёлся с полоборота.

А тут Козыря поймал, который зачем-то припёрся на арену.

У Сороки такой азарт попёр, что словами не описать – Дэн любил игру. А игру, когда Козыря надо прикрывать? Это вообще охуенный кайф!

Сорокин вошёл в раж, забывая, что всего несколько дней назад внутри страшно было выйти на лёд. Но этого не просрёшь, не растеряешь. Это как дышать, ходить. Отпустило, следом за Козырем, которого тоже растащило внутри игры. Они вообще не жалели мальчишек, но тренера остальные не играли почти – как раньше, Дэн и Колян делали соперников на пару.

Наконец, за всё это время, что Денис прохлаждался без льда, с травмой этой своей, у него появилась возможность сыграть в тот хоккей, которым он дышал. Держа те скорости, которые мог, тащил, и упивался этим. Он даже не особо разозлился на этого смертника, который ему нос подпортил – срать, эйфория переполняла, чувство себя и льда, игры, это чтение того, что делает Колян и достойная его ответка.

Ни с чем не сравнить. Только с сексом. Вот с Адой также растащило. Да…

Стоя под горячими струями воды в душе, он пытался понять, вспомнит ли он код на двери подъезда Ады. Да и не вспомнит – сдёрнет дверь. Хотя приложился о борт и понимал, что вывих старый сейчас даёт о себе знать. В голове ворочилась мысль, что массажиста бы сейчас выцепить. Но на часах уже десять вечера, хотя понятно, что заплатить Сорокин мог за выезд к нему и в двенадцать и два ночи.

– Дэн, я пошёл, – орнул Козырь.

– Вали, – фыркнул Денис, забыв спросить, чего это друг припёрся сегодня.

Сорокин же рассказал, когда можно встретить Виталину и потом видел её среди тех, кто смотрел игру. Аду, кстати, тоже видел, но не думал, что она будет его ждать. Точно свалила его демоница, потому и код искал в памяти… массаж – пох, секс всё исправит. Надо выплеснуть эту эмоцию, потому что вот был бы настоящий матч. Настоящий. И Коляна в смене с ним не хватало.

Сорокин сейчас, охуеть, как ощутил это.

– Эй? – он как раз одевался, когда призвал получается злючку свою. Аделаида заглянула в раздевалку. Не ушла, офигеть! – Ты ещё здесь?

– Да, – Денис потянул рукой так, чтобы плечо более менее отпустило.

– Как твой нос? – спросила Ада, не заходя внутрь.

– Пох вообще, – отмахнулся он, кайфуя в неё. Как дебил.

– Плечо? – сразу поняла она, что дело не в носе, конечно. – Массажист молодёжки только ушёл, могу его…

– Да не надо, норм, правда.

– Я могу сделать, хочешь? – предложила она, заходя всё же.

Сорока прям рубанул себя, чтобы не съязвить, чтобы шутку не отпустить, потому что она предложила совершенно искренне, с заботой этой, мягкой своей. Читалось в ней. Она бы кому-то ещё предложила тоже. И Денис подумал, что не хочет, чтобы кому-то другому, но и шутку отпустит тупую, а она колючкой станет и снова начинай сначала…

– А ты умеешь? – самое тупое и нейтральное, что в голове осталось и он смог выдать быстро, чтобы не стоять дебилом, тырясь в неё.

Аделаида сразу пожалела, как предложила, ждала что Денис пошутит, включит звездеца тупого, со всеми его “гы-гы-гы” – она уже немного понимала его, поэтому не ждала другого, но и не предложить не могла. Приложился он очень хорошо, сейчас она видела этот жест, который говорил, что ему дискомфортно, просто лицо это – типа идиотское…

– Пришлось научится, – ответила она на вопрос про умение.

– Пришлось? – Сорокин с трудом натянул толстовку.

– Ну, на арене только массажисты-мужчины, а девочки не очень хотят к ним ходить, – она пожала плечами. – Мы просили как-то руководство найти нам массажистку, они нашли, но…

Аделаида вздохнула.

– Что?

– Она, Эльвира её звали, была достаточно милая и скромная, как все считали, но потом тут, – она сделала жест головой, обводя пространство раздевалки, – случилось побоище, и…

– Побоище?

– Да, парни из молодёжки, человек восемь, но понятно, что они втянули других, и… тут всё разнесли, – она показала наверх, – там полки были…

– Я знаю, да, я же в этом комплексе занимался, – улыбнулся Денис.

– Вот их тоже снесли.

– Не хера себе. Нахуя?

– Они считали, что она… типа с ними, и серьёзно, у кого-то даже кольцо было куплено, чтобы предложение ей сделать.

– Да ладно, – заржал Денис, собрав вещи.

– Вот так, – улыбнулась Ида, хотя как вспоминала творящееся, смешно не было, – но это… трое попали в больницу, пять с травмами разными по домам сидели. Андреич тогда рвал и метал просто, сезон сорвали, потому что были среди травмированных и парни из основного состава.

– Я себе представляю, Гена не любит такое, вообще. А она чего?

– Не поверишь, – тут уже и Ида рассмеялась, – её, конечно уволили, а она через полгода вышла замуж… за шахматиста.

– Ты гонишь? – Денис остановился.

– Я бы не поверила, если бы не знала об этом, – кивнула женщина. – Реально. Живёт, где-то в Европе.

– Ну, что сказать, массажистка-богиня!

– Шахматистам тоже нужен массаж, – пожала плечами она.

– Жопы-то, да! Тут знаешь ли… – и он рассмеялся, шутка была ужасно пошлая, но всё же Ида сама начала.

Денис вышел, пока Аделаида сдавала ключи и опять расписывалась в журналах на охране.

Прямо у выхода стояла перекошенная злостью мама Агаевой. Сорокин не мог ошибиться. Точно!

– Доброго вечера, Наталья Аркадьевна! – а ещё он видел, как уходил Ник и с ним, чтоб ему, собственно Виталина!

Женщина набирала что-то дрожащими пальцами в телефоне. Глянула на него зверем. Узнала. Точно узнала.

– Не узнали меня? Богатым буду! Денис Сорокин, – он расплылся в самой своей радушной улыбке, что была в арсенале – той, что для прессы подготовлена.

Наталья Аркадьевна окинула его таким взглядом, словно он таракан… потом фыркнула и, развернувшись, ушла, подбирая с асфальта какую-то вещь.

– И вам всего самого наилучшего! С наступающими вас, здоровья, счастья! – проорал ей в спину Денис, почувствовал, как Ада подошла со спины.

– Кто это? – спросила, кивая на удаляющуюся женщину.

– Мамашка Виталины, – теперь можно было и скривиться, сдерживая себя, чтобы не сказать чего потяжелее. – Мерзкая тётка.

– Ты… ты только что ей улыбался.

– А с ней иначе нельзя. Но на деле – по сравнению с ней даже мой отец мировой чувак.

Сорокин тоже фыркнул, передразнивая Наталью Аркадьевну, а потом сгрёб в охапку Аду и потащил её, сопротивляющуюся, к машине.

У него будет охуенный вечер и ночь, а вот про увиденное он подумает потом…