Текст книги "Владыка костей (ЛП)"
Автор книги: Эйден Пирс
Соавторы: Р. К. Пирс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Глава 7
Белиал
Нечестивые, греховные звуки вырывались из моего горла, когда я произносил цепочку заклинаний темной магии. Черная месса – заклинание казни, которое заставит каждую недостойную душу здесь погибнуть за считанные секунды.
Я гордился тем, что был лучше своих братьев, но, может быть, я вовсе не был лучше. Если при виде нескольких синяков, я уничтожаю десятки душ, словно их вообще никогда не существовало. Мне было все равно.
Единственная душа, которая имела значение во всем этом забытом Богом подземелье, была ее.
Трупы вокруг нас падали на пол, как отравленные мухи. Глаза воровки расширились, когда она наблюдала, как они умирают, затем она заглянула в темницу и увидела, что конечности были вялыми и неподвижными.
– Что с ними случилось?
– Я вынес им их последний Суд. Они давно его ждали.
Ее взгляд скользнул ко мне, макияж черными каплями стекал по щекам.
Она плакала.
Черт побери. Вид ее пухлых щек, покрытых слезами, вызывал во мне мрачные чувства, но я ненавидел осознание того, что не я был их причиной.
– За что ты их убил? – спросила она, в ее голосе звучало недоверие.
– Они посмели прикоснуться к тебе. Осквернили тебя, – прорычал я сквозь стиснутые многочисленные зубы. – Так же, как я заставлю тебя страдать за осквернение моей Катрин, я заставлю страдать всех и вся, кто посмел осквернить тебя. Я защищаю тех, кто принадлежит мне.
– Катрин… Это женщина с портрета, верно? Ты был влюблен в нее. Вот почему я наказана. Потому что взяла ее ожерелье?
Услышав ее слова, мной овладел безумный гнев. Неужели она действительно преуменьшала свои преступления?
– Ты сломала ей шею! Молись, чтобы я не сделал того же в ответ, – мне не следовало делать резких движений, особенно после того, как она пережила насилие со стороны этих забытых душ, но моя когтистая рука взметнулась, чтобы схватить ее.
Она оказалась готова, отпрянула и выхватила нож – такой маленький, что раньше я его и не заметил.
– Не трогай меня, ублюдок.
Я почти не слышал ее. Все мое внимание было приковано к крошечному ножику в ее дрожащей руке.
– Где ты это взяла?
– В своей комнате… Но ладно. Забирай. Он все равно пытался меня убить.
Я схватил ее за запястье, железная хватка заставила ее вскрикнуть от неожиданности. Я вырвал клинок из ее руки и почувствовал отчаяние души внутри.
Как я мог быть таким идиотом? Я был так осторожен, чтобы не оставить ничего острого в комнате Катрин, и все же оставил этот нож из всех возможных предметов на пути моей маленькой воровки?
Ярость и отвращение бурлили во мне, как буря. Это была моя вина.
Когда Катрин была жива, я сделал все, чтобы «обезопасить» замок от нее самой, чтобы она не покончила с собой. Я поставил решетки на окна, заколотил все люки, разбросанные по дворцу. А после ее последней смерти, я убрал все это в жалкой попытке сделать дворец светлее.
Я мог бы все вернуть на свои места. Но знал по опыту – это не остановит мою воровку от попытки сбежать. Что-то подсказывало мне, что она была более изобретательной и упрямой, нежели Катрин.
В этот раз все будет иначе.
Я буду внимательнее.
Я приковал бы ее к себе цепями, будь в этом нужда, чтобы держать ее рядом, уберечь от всех опасностей моего дома.
Потому что, когда настанет час, я хотел быть единственным участником ее кошмаров. Единственной причиной ее страданий. Я стану ее единственным горем и мучением. И как Бог этого мира – ее единственным спасением.
Я засунул нож в складки плаща.
– Запомни это. В темные часы ночи, когда я заберусь под твою аппетитную кожу, проникну в каждую твою клеточку, сотру все слои и поставлю клеймо на каждой косточке твоего тела, знай, что ты сама навлекла это на себя.
Одним взмахом руки я вызвал амулет из черепа, который когда-то подарил Катрин. Он появился в воздухе. Я взял его, провел пальцем по знакомому кулону и подошел к ближайшей камере. Просунув руку между прутьев, я схватил ошейник с одного из мертвецов и резко дернул, вырывая его вместе с кусками кожи. Стряхнув с него сухую плоть, я прикрепил амулет к ошейнику с помощью темной магии.
Вернувшись к воровке, все еще стоявшей посреди зала, я увидел, что она не попыталась сбежать снова. Умно. Возможно, она наконец начала понимать, где ее место.
Остановившись перед ней, я уставился в ее темные, широко раскрытые глаза и поднял украшенный амулетом ошейник из металла.
– Ты ограбила не то тело, маленькая воровка. Ты украла не просто ожерелье. Ты украла ее проклятие.
Ее темные ресницы дрогнули, и слеза сорвалась с них. Я наблюдал, как она скользит по ее щеке, и мне стоило огромных усилий не притянуть ее к себе, не провести языком по лицу, чтобы вкусить ее страдание.
Вместо этого я одел на нее ошейник и закрыл его. Возможно, первый она легко сняла, но этот будет носить до тех пор, пока не рассыплется в прах. Если только я вообще это позволю.
Это был символ владения. Ежедневное напоминание о том, что отныне и навсегда она принадлежит мне.
– Какое проклятие? – прошептала она.
Я рассмеялся низко, грубо, с хрипотцой.
– Меня.
Я должен был наказать свою маленькую воровку за попытку побега. Я должен был заставить ее истечь кровью, выжать из нее каждую каплю страха, пока она не превратилась бы в красивую, жалобно всхлипывающую кучу плоти.
И все же, что-то меня остановило.
Не было смысла спешить в причинении ей мучений. Ведь у меня есть целая вечность для этого.
Был ли это шепот совести, пробудившейся к жизни воспоминанием о Катрин, что повлиял на мои действия? Или синяки на бедрах воровки, врезавшиеся в мою память?
Будь я кем-то из своих братьев, она не получила бы ни малейшей пощады. Ее бы истязали до грани безумия, скорее всего убили, как ту женщину, чью смерть от рук Асмодея я видел собственными глазами.
Но вместо этого, я снова заковал ее в цепи. На этот раз в куда более защищенной комнате, из которой ей будет невозможно выбраться. Я не повторю той же ошибки – больше не буду ее недооценивать.
Я стоял у двери несколько минут, восхищаясь тем, как ее бледная кожа смотрится на фоне черных, шелковистых простыней, наслаждаясь сладким звуком ее учащенного сердцебиения, прежде чем отправиться в Библиотеку Душ. Как бы мне ни было приятно слушать страдания своей маленькой воровки, отчаянные мольбы отпустить ее, мне предстояло заняться неотложным делом.
Хольга.
Как и обещал, Асмодей вернул мне ее душу, и пришло время возложить на нее новую обязанность. А заодно, взглянуть, в каком жалком состоянии ее оставил мой брат, если от нее вообще что-то осталось.
Она ждала меня в широком вестибюле библиотеки, все в том же платье в пол, в котором умерла столетия назад. Только теперь оно было порвано в нескольких местах, обнажая кости. Серебристые волосы ниспадали с ее черепа, кое-где редеющие, но все еще поблескивающие в тусклом свете.
Пустые глазницы уставились на меня, когда подошел, и я буквально ощущал, как из ее костей сочится презрение.
Она не была рада меня видеть. Но и отрицать не могла – быть здесь, в моем замке, куда лучше, чем прозябать в нижних уровнях Ада.
Похоже, Асмодей содрал с нее каждый клочок кожи, оставив лишь ходячий, говорящий скелет.
– Хольга, – произнес я, остановившись в нескольких шагах от нее и кивнув в знак приветствия.
– Владыка Белиал, – ее голос был резким и натянутым. – Зачем ты снова вызвал меня спустя столько лет? Разве тебе не хватило моих страданий в первый раз, когда я оказалась в твоем царстве?
Ехидная, как всегда.
Если бы не нуждался в ее помощи так сильно, я бы, возможно, отправил ее обратно к Асмодею и придумал другой план. Но я не мог. Моей маленькой воровке был нужен присмотр, и для этого годилась только Хольга.
– У меня есть для тебя работа, – продолжил я, проигнорировав ее дерзость.
Она склонила голову вбок, пустые глазницы уставились на меня, лишенные всякого выражения. Когда я видел ее в последний раз, она больше походила на Сесила, но теперь было ясно – Асмодей получил истинное удовольствие, разрывая ее на кусочки, как только она оказалась у него. Он содрал с нее все живое, оставив лишь пустую оболочку и душу внутри. Удивительно, что от тела вообще что-то осталось.
– Работа? Такая, как в прошлый раз, когда ты поручил мне заботиться о той несчастной человеческой девчонке, которую держал взаперти, как собаку?
Упоминание Катрин кольнуло внутри, но я отбросил это чувство. Мысли о ней становились все более расплывчатыми, их становилось труднее удерживать в голове. Ее образ постепенно вытеснялся воровкой.
– И да, и нет, – сказал я. – Ты присмотришь за другой человеческой девчонкой.
Она фыркнула, странный звук для скелета, и я представил, как она закатила глаза, если бы они у нее были.
– Ты вернул меня для того, чтобы я снова была нянькой, Белиал?
– Не нянькой, а всего лишь присматривала. Будешь следить, чтобы она оставалась жива, удовлетворять ее базовые нужды. Но тебе не придется ее баловать, – объяснил я. – Эту, я не собираюсь защищать от самой себя. Я не намерен ее щадить.
– Я отказываюсь. Я не стану безучастно смотреть, как ты уничтожаешь еще одну несчастную девушку. Не во второй раз.
– Нарушаешь волю Владыки? – прошипел Сесил из-за полки где-то позади. – Смелости ей не занимать…
– Да у всех больше смелости, чем у тебя, Хранитель душ, – рявкнула Хольга, и в каждом слове чувствовалась ядовитая злоба.
Почти три сотни лет прошло, а эти двое все еще терпеть друг друга не могли.
– Хватит, ведьма, – прорычал я, и она тут же умолкла. – Ты сделаешь то, что я скажу. Или я отправлю тебя обратно к своему брату. Судя по твоему виду, он оказался куда менее милосерден, чем я. Служи мне верно, и я освобожу твою душу.
После этих слов поведение ведьмы мгновенно изменилось.
– Ты хочешь сказать… Нет, ты не можешь мне это предлагать…
– Ты обретешь вечный покой. Я нечасто дарую такую милость.
На мгновение воцарилась тишина, после чего Хольга низко поклонилась, ее скелетные пальцы вцепились в обрывки юбки.
– Как прикажете, Владыка Белиал. Где мне ее искать?
– Наверху. В самом конце восточного крыла. Найдешь ее прикованной к кровати, – с усмешкой сказал я. – Она не должна покидать эту комнату, ты поняла?
Хольга послушно кивнула.
– Превосходно. Осталось лишь кое-что сделать, – сказал я, запустив руку во внутренний карман плаща и вытащив оттуда прохладный, круглый плод. Я показал ей сливу, спелую, сочную, и протянул. – Скорее всего, она умирает от голода. Отдай ей это.
Скелетная женщина уставилась на фрукт, из каждой косточки ее сочилось подозрение.
– Что ты с ней сделал?
– Это не твое дело. Просто отдай ей.
Она колебалась, обдумывая свою судьбу. Но после короткой паузы взяла плод из моих рук. Как я и ожидал. Как бы ни была сильна ее добрая натура после смерти, она не пожелает вновь оказаться под властью моего брата.
Спокойствие своей души она будет ценить превыше всего.
– Будет сделано, милорд, – с легким поклоном развернулась, шагая по коридору, зашелестев тканью ее платья о камни под ногами.
Глава 8
Рэйвен
Я израсходовала последние силы на крики и бесполезную борьбу с новыми оковами, дергая цепи, пока наручники не врезались в запястья и не оставили синяки. Горло саднило, голос сорвался, и в конце концов я потеряла сознание от полного изнеможения, больше не в силах держать глаза открытыми.
Когда пришла в себя, я не знала, прошли минуты или часы, но звук шагов заставил меня затаить дыхание. Неужели Владыка Костей вернулся, чтобы снова наказать меня? Глаза защипало от горячих слез.
Неужели я действительно заслужила такое обращение? Я ведь всего лишь украла дурацкое ожерелье, а теперь оно слилось с металлическим ошейником у меня на шее. А то, что я оторвала ей голову, это всего-навсего несчастный случай.
Когда дверная ручка повернулась, и дверь медленно распахнулась, кровь застыла у меня в жилах. Время словно остановилось, я замерла в ожидании того, кто же войдет. К счастью, это был не череполицый монстр.
В комнату вошла женщина, точнее, ее скелет, высокий и статный, в изорванной викторианской одежде, с серебристыми струящимися волосами. В костлявых руках она держала накрытое серебряное блюдо. Ее пустые глазницы напоминали глаза Владыки Костей, но в отличие от него, ее тело было полностью лишено кожи.
Закрыв за собой дверь, она молча подошла к краю кровати и опустила взгляд на меня. Не знаю, как я это почувствовала, но в ней не было той жестокой энергии, которую источал мой пленитель, несмотря на ее пугающий облик.
Она казалась мягче. Спокойнее.
– Кто ты? – хрипло спросила я. Каждое слово будто царапало изнутри. Возможно, я перестаралась с криком, но я была так зла, что ничего не могла с собой поделать. Сейчас же на борьбу уже не осталось ни сил, ни желания.
– Меня зовут Хольга, – ответила она мягко. – Я твоя помощница.
Я нахмурилась, пытаясь понять, что она имела в виду.
– Помощница? В смысле, моя служанка? Обычно у пленников не бывает слуг.
– Учитывая, к чьей кровати тебя приковали, ты не обычная пленница, верно?
Все мышцы в животе напряглись.
– Подожди. Я думала, это теперь моя комната. Чья тогда эта кровать?
Неужели, это спальня Владыки Костей? Жар взметнулся к лицу от одной этой мысли. Нет. Эта комната недостаточно роскошна, чтобы принадлежать ему. Конечно, она была огромной. Но в ней не было того великолепия, что было в первой комнате. Здешняя обстановка нагоняла тоску своими темными тканями, выцветшими обоями и пыльными гобеленами.
Тогда чья же это спальня, если не Владыки? Может, кого-то из высокопоставленных членов его дворца?
Меня собираются подарить кому-то? Я поежилась от этой мысли.
– Этот мир не добр к живым, – сказала женщина, игнорируя мой вопрос. – Я здесь, чтобы помочь твоему хрупкому сердцу продолжать биться. Начнем с того, что тебе нужно поесть.
Она кивнула на поднос в руках.
Я не знала, сколько времени прошло с последнего приема пищи, но желудок заурчал от запаха. Я боялась даже представить, что считается едой в царстве мертвых, но что бы ни лежало на том подносе, я бы это съела.
– Как тебя зовут, милая? – спросила она, подходя ближе.
– Рэйвен.
– Леди Рэйвен, – медленно повторила она. – Я бы сказала, что рада знакомству, но… не самые приятные обстоятельства, правда?
Хольга поставила поднос на тумбочку у кровати, и, щелкнув пальцами, расстегнула мои наручники. Те с треском распались, и я вздрогнула от неожиданности, потирая онемевшие запястья. Потом я увидела, как она полезла в свое разорванное платье, и совершенно невозможно, достала оттуда наполовину пустую бутылку вина.
– В этих ржавых штуках больше нет нужды, – сказала она, махнув рукой. Наручники взлетели в воздух и плавно опустились рядом с подносом. – Так ведь лучше, правда?
Я кивнула, все еще пораженная.
– А ты не могла бы снять цепь с ошейника? Я бы хоть немного размялась, прошлась по комнате, – я попыталась сказать это как можно спокойнее, с невинным выражением лица.
Если только представиться второй шанс, я снова попробую сбежать.
– Боюсь, не могу, – ответила она. – Моей силы недостаточно, чтобы сломать темную магию, вплетенную в этот ошейник. Но ее хватит, чтобы ты могла свободно передвигаться по этой комнате. Вон там полка с книгами.
Она указала на противоположный угол комнаты, где вдоль стены тянулась встроенная книжная полка, заполненная древними фолиантами в кожаных переплетах.
– Можешь читать у камина. Это поможет отвлечься от того, что будет дальше.
– А что будет дальше? – спросила я, поджав губы.
– Много страданий, – пробормотала она, скорее себе, чем мне.
Я приподняла бровь, глядя на нее, и задумалась, как давно она здесь? Сколько собственных страданий ей довелось пережить?
– А кто ты? – спросила я после паузы.
– Ведьма, – спокойно ответила она. – Хотя моя магия уже не так сильна, как при жизни, но я все еще могу использовать простые заклинания.
Она развернулась и направилась к двери на другом конце комнаты.
– Давай сначала тебя отмоем, а потом будешь есть.
Как бы мне ни хотелось есть, еще больше мне хотелось в ванну. Из-за запекшейся на коже крови, въевшейся грязи и липких следов от рук из темницы, я готова была растирать себя до ран.
Хольга распахнула гладкую черную дверь и открыла взору элегантную ванную комнату с зеркалами, а в середине – сама ванна на лапках.
– Пойдем, дорогая, – сказала она, махнув рукой, приглашая меня следом. – Я наберу тебе воду.
Я замешкалась, глядя ей вслед и гадая, неужели она рассчитывает, что я смогу пройти так далеко с цепью на шее. Она, конечно, провисала, но явно была слишком короткой. С недоверием я встала и медленно пошла вперед, готовясь к моменту, когда цепь натянется и остановит меня.
Но, как и сказала Хольга, цепь продолжала вытягиваться из изголовья кровати с каждым моим шагом. Я остановилась в дверях ванной и оглянулась через плечо, пораженная, насколько же длинной она была, эта цепь, которая все еще держала меня на привязи.
Я повернулась обратно к Хольге. Она как раз доставала полотенце из черного лакированного шкафа возле раковины, пока вода все продолжала набираться в ванну.
– Давно ты в этом замке? – спросила я. Это была неловкая попытка завести разговор, но, может, если я буду достаточно настойчива, она ответит хоть на что-то. На те вопросы, что Владыка Костей оставил у меня в голове, словно выжженные клейма.
– Много, очень много лет, – ответила она.
Она подошла к ванне и перекрыла воду. Я невольно уставилась на струйки пара, поднимающиеся от поверхности. Уже представляла, как теплая вода коснется моего замерзшего тела, и с трудом сдерживала желание броситься в нее без раздумий.
– Залезай, пока не остыла, – поторопила Хольга.
Я сделала несколько осторожных шагов. Цепь не дернулась, не остановила меня, и с облегченным вздохом я погрузилась в воду.
Тепло окутало меня, разогревая уставшие мышцы, проникая в кости и вымывая из них холод. Это было блаженство. Я медленно скользнула в воду почти до самых плеч, позволив ей унести хотя бы часть боли и напряжения.
– Ты заботишься о большом количестве пленников? – спросила я, снова пытаясь выудить хоть какую-то информацию.
Хольга покачала головой и протянула мне тряпку с бруском рубиново-красного мыла. Я сразу же начала отмываться, яростно скребя кожу, будто могла смыть не только кровь и грязь, но и тревогу, страх, бессилие. Все то, что давило на грудь и мешало дышать. Пытаясь удержаться хоть за какую-то надежду, я все же начинала понимать: ситуация безнадежна.
– А сколько здесь вообще людей? – я понизила голос. – Ты помогаешь кому-то еще?
Пока я не встретила ни одного живого человека. Но не могу же быть здесь единственной? Не может же быть так, что я одна, во всем этом мрачном царстве?
– До тебя здесь был только один человек, – ответила Хольга с раздражением. – Поторопись. Нам еще предстоит одеть тебя.
– Это была Катрин?
Ведьма застыла на месте. Ее пустые глазницы будто впились в меня, и от этого взгляда у меня побежали мурашки по коже.
– Не произноси здесь это имя, – сказала она с угрозой в голосе. – А теперь вставай. Живо!
Фыркнув, я нырнула с головой под воду и начала оттирать кровь и грязь из волос, мечтая о том, чтобы под рукой оказался хотя бы кондиционер, расчесать ломкие пряди будет задачкой. Когда я отмылась насколько возможно, хотя изнутри все еще чувствуя себя грязной после той ямы, – выпрямилась и повернулась к Хольге, которая уже ждала с полотенцем в руках.
Завернутая в полотенце, я направилась обратно к кровати. Цепь тем временем затягивалась обратно в стену, словно была прикреплена к какому-то волшебному блоку. Хольга деловито проследовала к шкафу у дальней стены, распахнула дверцы и принялась перебирать висящие там наряды. Она достала тонкую белую ночную сорочку с поясом на талии и подошла ко мне, подтолкнув, чтобы я встала.
Это было платье на запах, оно легко надевалось, не мешая ошейнику.
– А черной не найдется? – спросила я, криво усмехнувшись. – Белый – совсем не мой цвет.
Если бы ведьма могла моргать, уверена, она бы сейчас это сделала.
– Черное носят лишь те, кто в трауре. Или кто мертв. Ты не относишься ни к тому, ни к другому.
– Ну… Мой парень был убит у меня на глазах драгоценным Владыкой, – слащаво улыбнулась я. – Так что повод самый подходящий, не находишь?
Хольга покачала головой с сочувствием:
– Мне жаль. Но Владыка предпочитает, чтобы его человеческие наложницы были в белом.
– Наложницы? – в висках словно ударило молнией. Лицо мгновенно залилось жаром, стремительно разливаясь по телу, как пламя. – Ты же не имеешь в виду… Он не может… Он слишком большой, я… Я слишком хрупкая. Он меня просто сломает.
Мой мозг дал сбой при попытке представить это. У него была голова какого-то безымянного зверя без капли плоти, а вот тело, по крайней мере на вид, – человеческое. Или почти. Кто знает, что он скрывает под плащом.
В горле пересохло, пока я пыталась вычеркнуть эту картинку из головы.
– Кто знает, что придумал для тебя Владыка, Леди Рэйвен, – ответила Хольга. – Он ни разу не тронул Катрин. И слава Тьме за это. Бедняжка не пережила бы.
– Что? – я распахнула глаза. Становилось ясно, что монстр был весьма неравнодушен к этой женщине. – Он даже не пытался с ней переспать?
Хольга держала сорочку раскрытой, и я повернулась, просунув руки в рукава.
– О, он наведывался к ней в спальню. Не раз. Но она всегда отказывала. Всегда.
Я переваривала эту новую крупицу информации. Он ведь вполне мог ее принудить, он огромен, чудовищен, почему же не сделал этого?
Если он придет ко мне, неужели он примет отказ?
– Так лучше? – спросила Хольга, завязывая ленту на моей талии.
Ткань была тонкой, почти прозрачной, но даже это подобие скромности придавало хоть какое-то ощущение защищенности.
– Не черная, конечно, но лучше, чем совсем без ничего. Так что спасибо.
Я снова села на кровать и начала вытирать волосы полотенцем, пока Хольга не взяла расческу и не принялась осторожно распутывать колтуны.
– Шелковистые локоны, черные, как спина ворона, – пробормотала ведьма задумчиво.
– Меня, кстати, так и назвали, в честь этого цвета5.
– Да, у моей прежней госпожи были такие же, – ее голос стал тише, и в нем послышалось что-то новое. Боль?
Катрин… кем бы она ни была, она явно оставила след не только в сердце хозяина этого замка.
Это была всего лишь ванна, но ощущение чистоты подняло мне настроение и слегка укрепило надежду. Пока что, о побеге можно было забыть, но мысль о нем никуда не исчезла, просто отошла на второй план. Я обязательно найду способ выбраться отсюда. Мне просто нужно время. И план.
Когда Хольга закончила с моими волосами, она отложила расческу в сторону и сняла крышку с подноса, стоящего на прикроватной тумбочке. Я с интересом уставилась на содержимое: кусок хлеба, что-то бледное, похожее на мясо, и самая темная, сочная слива, какую я когда-либо видела. Рядом стоял крошечный бокал, который ведьма тут же наполнила вином из бутылки. Еда не выглядела особенно аппетитной, кроме, пожалуй, сливы, но у меня тут же потекли слюнки.
– Ешь, – велела Хольга, указывая на еду.
Мелькнула надежда, что меня оставят поесть одну, но ведьма не сдвинулась с места. Похоже, она собиралась дождаться, пока я все доем. Впрочем, меня это не особо напрягало. После стольких часов в одиночестве даже ее присутствие было… почти приятным. Особенно по сравнению с Владыкой Костей.
Я осторожно взяла хлеб и откусила небольшой кусочек. Безвкусный, но хотя бы не черствый.
– А где именно в замке обитает Владыка Костей? – поинтересовалась я, не оставляя попыток вытянуть из нее хоть какую-то информацию. – Есть у него любимое место? Где он «тусуется», так сказать?
Хольга склонила голову набок. Позвоночник ее хрустнул так мерзко, что меня передернуло.
– Господин везде и нигде. Он знает все, что происходит в этих стенах.
– Ну, это… определенно очень конкретный ответ. Спасибо.
– Пожалуйста, Леди Рэйвен, – спокойно ответила она, слегка склонив голову.
Сколько ей вообще лет? Вероятно, она родилась еще до того, как изобрели сарказм.
– У Владыки хоть имя есть?
Она коротко хохотнула, сухо и хрипло.
– Любопытная ты, смотрю. Куда разговорчивее, чем прошлая госпожа. Зови его Владыкой. Или Хозяином.
Ну, пользы с этого было мало, но ее смешок показался мне почти… теплым. Или, может, я просто сходила с ума, а это место медленно, но верно разъедало мой разум.
– Да уж, с «Хозяином» я как-нибудь воздержусь.
Однажды Марк, в попытке «оживить» нашу постельную жизнь, тоже просил, чтобы я называла его Хозяином. Но его представление о доминировании ограничивалось легкими шлепками по заднице и потертым галстуком, которым он связывал мне руки, тем самым, что носил на собеседования. Разграбление могил не всегда приносило стабильный доход.
Желудок тут же скрутило от мысли о Марке. Я быстро прожевала и проглотила остатки хлеба и мяса, даже не чувствуя вкуса, боялась, что иначе просто вырвет.
Вино в кубке оказалось горьким, но крепким. И я была рада той временной передышке, которую оно дало.
Мой взгляд упал на сливу. Подумалось, что можно бы приберечь ее на потом. Кто знает, когда меня накормят в следующий раз? Может, Хольга и должна следить за моим благополучием, но доверять здесь нельзя было ничему, особенно, когда речь шла о заботе о моем теле.
– Кажется, я наелась, – сказала я и потянулась за сливой. – Оставлю это на потом…
– Хозяин велел проследить, чтобы ты съела все, – предостерегающе произнесла она. – Так что будь умницей и доешь сейчас. Надеюсь, ты уже поняла, что ослушаться его будет не лучшей идеей, – сказала Хольга.
Я с трудом сглотнула, ком подступил к горлу. Уставилась на сочную сливу в своей руке. В ней не было ничего зловещего, но настойчивость Хольги настораживала.
Я сделала первый укус, сладкий сок взорвался во рту, и ведьма одобрительно кивнула. Она не двигалась с места, стояла в нескольких шагах, пока я не доела фрукт до конца. Затем она накрыла блюдо крышкой и унесла поднос.
– Ты не собираешься снова надеть на меня наручники? – я нервно перевела взгляд на наручники, лежащие на тумбочке, и в животе сжался тугой узел.
– Если ты настаиваешь, – отозвалась она с сухим смешком. – Но с ошейником на шее тебе все равно далеко не уйти, так что смысла в них нет.
– Нет, лучше без них, – быстро сказала я, сжимая пальцы. Вспомнила те часы, что провела прикованной к кровати. – Я просто не хотела, чтобы у тебя были неприятности из-за неповиновения Хозяину.
Я видела, как легко Владыка Костей стирал с лица земли целые комнаты, полные душ. И пусть я толком не знала Хольгу, она была единственным существом в этом мрачном мире, кто проявил хоть каплю доброты. Я не хотела, чтобы из-за меня она… умерла снова.
– Не беспокойся, милая, – покачала она головой. – А теперь отдыхай. Я позже еще зайду к тебе.
До этого момента я вовсе не чувствовала усталости, так как немного поспала до ее прихода. Но стоило ей произнести это слово – отдых – как глаза тут же налились тяжестью. Руки, ноги, все стало будто свинцовым. Мягкие, прохладные простыни тянули к себе, звали обратно в забвение.
– Спасибо, Хольга … – прошептала ей, едва двигая языком. Сон стремительно подбирался ко мне.
– Доброй ночи, леди Рэйвен, – ответила она с легким поклоном и тихо вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Я заползла обратно на кровать, позволив усталости захватить меня. Голова опустилась на подушку. И последнее, что пронеслось у меня в голове, прежде чем сон окончательно накрыл, – это образ Владыки Костей, нависающего надо мной, в ярости оттого, что кто-то другой прикоснулся ко мне. И как его гнев разжигает тепло в моей груди, нагревающее ледяной воздух внутри замка.
А потом пришла сладкая, спасительная темнота.
