Текст книги "Развод. Я все еще люблю (СИ)"

Автор книги: Евгения Вечер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

11. Чудеса не вовремя

– Вернулась? – Катя встречает на пороге с дежурной улыбкой. – Давай за стол, я как раз курицу запекла.

Сижу на кухне и рассматриваю след от обручального кольца на пальце. Красные вмятины, напоминающие мне о том, какой счастливой я была когда-то, и как быстро это хрупкое счастье разлетелось на миллиард осколков.

– Приятного аппетита, – сестра заботливо ставит мне под нос свой кулинарный шедевр, и мой желудок скручивается морским узлом.

В этот раз терпеть невозможно.

Вскакиваю с места и лечу в ванную, по пути чуть не сбиваю с ног Андрея.

– Эй! Осторожнее!

Мне настолько плохо, что я, кажется, позеленела.

Когда тошнота отпускает и желудок пуст, я умываюсь и внимательно рассматриваю свое лицо в зеркало. Прыщи полезли как у подростка. Уставшая, с красными от слез глазами и потрескавшимися губами, я напоминаю себе гадкого утенка из сказки. До чего я докатилась из-за стресса и переживаний…

– Надь, ты впорядке? – взволнованно лепечет Катя и тихонько скребется в дверь.

– Да, – отвечаю также тихо.

– Слушай, а ты случайно не беременна?

Вопрос вводит меня в ступор. Даже моргнуть не могу.

– Надя, можно я войду? – Катя нетерпеливо дергает ручку.

Я не закрывалась. Просто сестра осторожничает.

– Да, – выдыхаю и бледнею.

– У меня есть тесты на беременность, я совсем недавно сразу десять штук на нервах схватила, – лезет в ящик рядом с раковиной. – Вот, сделай! – протягивает мне коробочку.

А я замерла и дышать боюсь. Если окажется, что я… сейчас… в такой момент, когда вскрылась неверность мужа и уже поданы документы на развод…

– Надюх, ты точно в норме? – Катя строго смотрит мне в глаза.

– Прости, – лепечу дрожащим голосом и слезы обжигают лицо, а сердце колошматится в груди с болью.

– Наденька, – обнимает меня по родному.

Гладит по голове.

Успокаивает.

Будто это не я старшая ответственная сестра, а она. Мудрая, взрослая, уравновешенная. А я – подросток с гормональным всплеском.

– Все хорошо, родная. Что бы ни случилось, я с тобой. И я приму любое твое решение. Захочешь помириться с Димой… я… пойму! – последнее выдавливает из себя через силу.

– Мне страшно.

– Я знаю! Но жизнь не закончилась! И если тест покажет две полоски, это же чудо! После стольких попыток! Надя!

– Ладно, – отстраняюсь и пытаюсь спрятаться за улыбкой.

Получается слабо. Я не умею врать. Совсем.

– Жду результат, – Катя ободряюще гладит меня по плечу.

И как только дверь за ней закрывается, я разрываю коробку теста.

– Что там у нее? – слышу нетерпеливый голос Андрея.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – посмеивается моя сестра.

– Ну, Кать, я же слышал… Надька залетела?

– Андрей! Когда я ем я глух и нем! Понял? Заткнись и жри! – возмущенно.

Эти голоса за дверью отвлекают меня от разных мыслей. Я рада, что в этот момент не одна.

– То сочувствуй, защищай, поддерживай! То не лезь! Вообще уже! – бубнит мужской бас.

Эти двое – удивительная пара. Вечно спорят, бодаются, но остаются вместе. Катька всегда говорит, что любит мужа больше жизни. И Андрей по секрету утверждает то же самое.

Выкладываю тест на столешницу и замираю. Боюсь даже моргать. Секунды тянутся целую вечность, а я слышу только собственное сердце.

Тук-тук, тук-тук.

Показывается первая контрольная полоска, а по спине бежит холодный пот.

Тук-тук, тук-тук.

Прикусываю губу до боли. Отрезвляет.

Тук-тук, тук-тук.

– Надь, ну что там? – Катьке тоже невтерпеж.

Проявляется слабая вторая полоска, и я закрываю глаза. С трудом держусь, чтобы не завыть.

Чудеса подоспели не вовремя. Именно в тот момент, когда я меньше всего была к ним готова.

В горле застрял ком, будто стеклянная крошка.

Я должна радоваться, ведь за плечами десять лет попыток, но меня окутывает паутина страха.

– Надюш, ты беременна?

Молчу.

– Надь, ты чего закрылась?

Крепко сжимаю пальцами край столешницы. До боли. Голова кружится.

– Надя! Если ты не ответишь, Андрей сломает дверь нахрен!

Уверена, что она не шутит. Выдыхаю и открываю.

– Надь? – сипит Катька, напуганно смотря мне в глаза. – Ты беременна, да?

Катя обходит меня и внимательно изучает тест.

– Надо же, – шепчет себе под нос.

Поднимает на меня искрящийся взгляд.

– Надь, как круто! Мы обе беременны!

– Я не знаю, что теперь делать, – запускаю пальцы в волосы, жмурюсь, давлюсь суровой реальностью.

Я была готова к ребенку, когда мой муж был лапочкой и зайчиком. А сейчас мне маячит перспектива стать матерью-одиночкой без собственного жилья и работы. Мне страшно за будущее малыша.

– Что ты не знаешь? М? Надь, опомнись! – грубо выговаривает Катя, закипая от моей слабости. – У тебя будет ребенок о котором ты давно мечтала!

– Мы мечтали. Я и Дима. Вместе.

– Ты что, жить без бывшего не сможешь?

– Не знаю.

Сестра громко цокает языком.

– Подумай про адвоката, Надь, он поможет отжать у Димы квартиру!

– Мне не нужна его квартира.

– Ладно, тебе не нужна. А о ребенке ты подумала? Где ты с малышом жить будешь?

Я готова в любую секунду упасть в обморок.

– Надь, поздравляю! – радостно звенит голос Андрея. – Дети это же такое счастье!

Двухлетняя Ася вырывается с рук отца и с криком сбегает.

– Я через неделю записана на УЗИ. Сейчас посмотрим, есть ли там местечко рядом. Вместе пойдем! – Катя хватает меня за руку и тянет в спальню.

Усаживает меня на кровать, тычет пальчиками в экран своего мобильника.

Ася достает кукол с полки и разбрасывает их по полу.

Андрей громко чавкает на кухне, доедая курицу.

А я тону во мраке. Медленно.

– Есть место сразу после меня! Пойдем вместе? – сестра сканирует меня пытливым взглядом.

– Да. Пойдем.

– Надь, ну порадуйся же ты! – требовательно чеканит.

Десять лет попыток. Лечение. Таблетки. Стимуляции.

И вот оно – долгожданное счастье. Когда уже не ждешь. Когда все рухнуло и семьи уже нет.

– Я рада, – лепечу дрожащими губами.

– Не заметно, – Катя закатывает глаза. – Ну, ничего, через недельку посмотришь на своего ребенка на УЗИ, послушаешь, как сердечко бьется! И проснутся материнские чувства!

12. План Б

В баре шумно и тесно.

Осторожно протискиваюсь к барной стойке.

– Привет! – бросаю сумку на колени к Паше, усаживаюсь на высокий стул рядом с ним.

– О, здорова! – лезет обниматься. – Алин, потрясно выглядишь!

– Паш, хватит, – морщусь и отстраняюсь.

Смотрит на меня с нелепой улыбкой и сияющими глазами. Бесит!

Паша Власов влюбился в меня на втором курсе института и бегал, как собачонка. Надоедливая такая, мелкая, блохастая собачонка. И сколько бы раз я не посылала его к черту, он не оставлял меня в покое. Проходу не давал. Всех богатых мальчиков от меня отпугнул!

А потом забрал документы из института и исчез на два с лишним года. Но совсем недавно мы случайно пересеклись и разговорились.

– Ну, как дела, подруга? – ухмыляется.

– Я пришла попросить тебя о помощи, – хлопаю ресницами невинно и в глаза ему заглядываю ласково.

– Ну, естественно, – пожимает плечами. – По другим вопросам ты ко мне не обращаешься.

– Паш, серьезно, помощь нужна.

– Выкладывай, – шумно отпивает виски с колой через яркую розовую трубочку.

– Помнишь, ты говорил, что у твоего другана мама заправляет крутой медицинской клиникой?

– Так, – кивает и оставляет пузатый стакан на стойке.

– Они же делают днк тесты?

– Что делают?

– Тесты на отцовство, – улыбаюсь.

А у самой от этого Паши зубы сводит.

– Алин, говори прямо, что нужно? Ты беременна? Нужно узнать, кто папаша?

– Нет, – фыркаю. – Мне нужно быстренько от кого-нибудь забеременеть и сделать фальшивую бумажку, чтобы отцом ребенка был тот, на кого я пальцем покажу.

– Чего? – прыскает со смеху.

– Хватит ржать! – закипаю от злости.

С этим Пашей каши не сваришь. Как был дураком, так и остался.

– Паш, это вопрос жизни и смерти! – серьезно выговариваю я.

Власов вдруг становится загадочно мрачным. Опять тянется к стакану, вытаскивает трубочку и небрежно отбрасывает ее в сторону. Одним глотком вливает в себя темную жидкость.

– Ты хоть знаешь, сколько это будет стоить? – щурит темные глаза.

– Ну ты же финансово поможешь мне по старой дружбе? Сам говоришь, работу крутую нашел! Или наврал?

– Одними деньгами ты тут не отделаешься, сладкая, – крупная ладонь приземляется мне на колено.

Вздрагиваю от такой наглости.

– Паш, нет, – испуганно шепчу.

– Я давно хочу тебя, кукла, – томно дышит, приблизившись к моему уху, а его пальцы больно впиваются в мою ногу.

Это был мой план Б. План, который я не успела досконально продумать.

– Я помогу тебе, но при одном условии, – касается кончиком языка мочки моего уха, и я покрываюсь мурашками.

– Что за условие?

– Я заделаю тебе ребенка.

– Паш, с ума сошел?

– А ты как думала? – серьезно смотрит мне в глаза, и рукой скользит выше, прямо под коротенькую юбочку. – И рыбку съесть и..

– Тогда у меня встречное условие, – скалюсь в кровожадной улыбке. – Как только я забеременею и бумажка об отцовстве будет готова, ты исчезнешь из моей жизни.

– Милая, так не получится. Я ведь заплачу клинике за твою маленькую ложь.

– Что тебя не устраивает? – брыкаюсь, и рука Пашки, наконец, перестает блуждать по моей коже. – Я тебе свое тело, ты мне помощь. Все честно.

– Думаешь, твое тело так дорого стоит? – хищно скашивает губы.

– Паш, либо так, либо никак!

Задумчиво трет подбородок, осматривает меня с головы до ног, цепляясь взглядом за декольте и ноги в капроновых колготках.

– Это ведь не просто так, да? Фальшивый папаша, скорее всего, богатенький Буратино? Ты ведь всегда была падкая на деньги.

– Это не твое дело.

– Раз ты пришла ко мне за помощью, это еще как мое дело, Алина.

А я его недооценила… Власов только с виду остался простым, как два рубля.

– Что еще ты хочешь?

– Как только начнешь доить своего богача, пятьдесят процентов в течении года мои.

– Паша! Это уже перебор!

– Ладно, тридцать процентов. И это мое последнее слово. Согласна?

13. Я все отдам

– Надя так со мной и не поговорила, – обреченно закрываю глаза.

Грач сидит напротив и хмурит свои мохнатые брови:

– Вы больше не ходили к ее сестре?

– Нет. Бессмысленно. Катя даже на порог не пускает, прячет от меня Наденьку.

Ком встает поперек горла. Нервно стучу пальцами по столу.

– А что в кофе оказались вещества, она знает? – мрачный Костя смотрит на меня в упор.

– На звонки Надя не отвечает, сообщения не читает. Я везде в черных списках, – тяжело вздыхаю. – Думаешь, возбудитель в моем напитке это смягчающее обстоятельство?

– Еще какое! – взмахивает рукой. – Хотите, позвоним Надежде Михалне с моего номера?

– Нет, Кость, спасибо.

– Давайте я поеду к ее сестре и поговорю!

Я ценю, что Костя изо всех сил старается помочь. Только все бессмысленно.

– Не нужно.

– А может нам Алину все таки шугануть?

– Кость, забудь о ней. Я ее уволил. Алина в прошлом.

– Стерва рыжая! Я до сих пор не верю, что она все разрушила! – Грач стучит кулаком по столу, чем пугает подошедшую официантку.

– Готовы сделать заказ? – сипит брюнетка взволнованным голосом.

– Простите, девушка, я просто взвинченный из-за…

– Костя, – пресекаю Грача строгим взглядом.

Он сжимает пальцы и делает заказ.

– Надя подала на развод, – сообщаю, как только официантка отходит.

Грач выпучивает темные глаза. Шок прямо написан на его вытянувшемся лице.

– Босс, это совсем плохо.

– Знаю, – потираю лоб ладонью.

Я не хочу терять ее. Надя это именно та женщина, с которой я впервые в жизни почувствовал себя мужчиной. Сильным, отважным, готовым выгрызать зубами место под солнцем для нашей семьи.

Она сделала для моего успеха все, что зависело от нее.

Но полюбил я ее всей душой не за это.

– Нужно что-то решать, Дмитрий Романович! Нельзя так просто все пустить на произвол! Вы же с Надеждой Михалной десять лет в браке… какой теперь развод? Так ведь нельзя! – Грач, действительно, взвинченный.

Ему прямо на месте спокойно не сидится, и он ерзает на кресле, как будто у него шило в заднице.

– Я разведусь с ней, если она хочет. Отдам ей все, что попросит. Нужно подождать. Надя остынет. И тогда я начну действовать.

– Что вы задумали?

– Буду ухаживать за ней. Как будто только познакомились. Я добьюсь ее второй раз.

Вчера я получил Надины документы о разводе. Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать.

Моя жена не сделала бы этого так поспешно. Я четко понимаю, что на этот шаг ее толкнула Катя.

Две сестры, а разные как романтичный джаз и лютый рок.

Надя милая, нежная, ранимая, спокойная. Катя полная ее противоположность. Домашняя ромашка и гитлер в юбке. И я уверен, что они обе пойдут на меня войной, будут стараться отжать как можно больше имущества и, возможно, часть бизнеса. Но я уже решил, что все отдам.

Пусть берут.

Мне для Нади не жалко.

Мой успех – ее заслуга.

Тем более я виноват перед ней. Я изменил. И это не просто стечение обстоятельств и возбудитель в кофе. Я бы мог сдержаться. Я отдавал себе отчет о своих действиях.

Но мне так дико хотелось спустить нужду, что я ничего лучше не придумал, как наброситься на малолетку.

Я знал, что это неправильно. Понимал, что этот поступок может разрушить мою семью.

Я понадеялся, что Надя не узнает.

Поступил, как сволочь.

И я даже рад, что измена вскрылась так стремительно.

Как бы я смотрел в чисто голубые любящие глаза жены после своего подлого поступка? Да меня бы совесть изглодала до костей. Все мясо бы объела. Я все равно не смог бы жить с мыслью, что предал…

Официантка приносит наши заказы.

– Я тут подумал, – гаркает Грач, уложив локти на стол. – Вы все правильно делаете. Нужно Надежду Михалну подкупить. И если нужна будет помощь, вы обращайтесь. Мы же друзья.

Помощь от Кости, действительно, будет нужна.

14. Чудеснее и быть не могло

– Пойдем вместе, – Катя тянет меня за собой в кабинет УЗИ, а у меня голова сильно кружится и ноги ватные.

Торможу, и слезы прыскают из глаз.

– Кать, страшно.

– Ну, чего ты? Надя, мы беременные, нужно посмотреть, все ли в порядке с нашими детьми!

Сестра просто помешалась на этих беременностях. Вчера она вытащила со шкафа коробку с малышковой одеждой Аси и показывала ее мне. Обещала, что если у меня будет девочка, то подарит парочку розовых бодиков, которые ее дочка ни разу не носила. А вещи все крохотные. Как на куклу.

А позавчера затащила меня в детский магазин и заставила купить пеленки со смешными сонными мишками и котятами в желтых колпаках. Настаивала еще на покупке коляски, но я соврала, что у меня нет с собой таких денег.

Я до сих пор не верю, что по-настоящему беременна. Это кажется какой-то злой шуткой или сбоем теста.

– Надя, пойдем, тут все по записи. Время упустим, и нас не примут! – настойчивее хватает меня за плечо и открывает дверь в кабинет.

Приглушенный свет, возрастная женщина в белом халате, аппарат для УЗИ и телевизор на противоположной стене… я не раз представляла, как пойду на первое УЗИ вместе с Димой. Он будет держать меня за руку, улыбаться искренне и шептать слова о том, как сильно любит меня и этого малыша.

Наверно, все беременные ждут этого момента как Катя, с замиранием сердца и трепетом, смотрят в экран с радостными широко расширенными глазами, а я пришла сюда, как на расстрел.

– О, Катюша! Здравствуйте! – женщина в белом халате замечает мою сестру и улыбается.

– Добрый день, Клавдия Леонидовна, – отзывается и обнимает меня за плечи. – А это вот Надя, моя сестра. Я вам про нее рассказывала.

– Та самая Надя?

Закрываю глаза и сердце не бьется. Боюсь представить какими подробностями моей жизни Катька поделилась с Клавдией Леонидовной.

– Та самая! И она смогла забеременеть! – деловито вещает сестра.

– Поздравляю вас, Наденька!

– Спасибо, – выдыхаю через силу.

– Так, я первая, – Катя сажает меня на кресло и вручает сумки.

Действует с опытом, расстилает пеленку, раздевается, ложится, отвечает на вопросы. А я сижу и не могу даже вздохнуть от волнения.

За все время я так и не порадовалась тому, что стану мамой.

Кусаю губу до металлического привкуса во рту.

Как бы я хотела, чтобы не было измены моего мужа… сейчас этот факт как рыбья кость в горле. Я могла бы рассказать Диме о том, что беременна. Посмотреть в его счастливые глаза.

Представляю, как с волнением прошептала бы: "У нас наконец-то получилось, милый!".

Слезы бегут по щекам.

– Смотри, смотри! – Катя хватает меня за колено и эмоционально указывает пальцами на экран. – Какой крохотный малыш!

А я ничего не вижу, кроме черно белых пятен.

– Срок еще очень маленький, – выговаривает Клавдия Леонидовна, будто видит в моих глазах смятение. – Зато можно послушать сердечко.

Катя тресется от восторга, услышав ритмичный шум.

Наступает моя очередь.

Ложусь, отвечаю на вопросы и закрываю глаза. Если у Кати в семь недель ничего толком не видно, то в мои пять тут вообще не на что смотреть.

В кабинете повисает тишина.

– Офигеть, – выдает Катя, и я поворачиваю голову к ней.

Побледнела и закрыла рот рукой, глаза размером с блюдца.

– Это то, о чем я думаю? – с восторгом спрашивает сестра глядя на врача.

Пытаюсь разобрать хоть что-то в черно-белых завитках на экране. У Катьки пятно одно было, а у меня почему-то два.

– Да, Катюш, это именно то, – кивает Клавдия Леонидовна, а у меня душа уходит в пятки.

– Что-то не так? – на лбу проступает испарина от волнения.

– Наденька, у вас будет двойня, – сообщает врач с улыбкой.

– Что будет?

– Два ребенка, Надь! – Катя встает и подходит к экрану телевизора, показывает пальцем на белое пятно. – Вот один ребенок, – переводит палец на второй кружочек. – А вот второй.

Сглатываю ком в горле и обреченно выдыхаю.

– Этого не может быть, – шепчу беззвучно.

– Надь, два ребенка! – сияет радостью. – Это ли не чудо, Надя? Десять лет попыток и вот!

Чудо. Чудеснее и быть не могло.

Катя не понимает… Она даже не представляет, что я сейчас испытываю. Мои эмоции вовсе не похожи на радость. Во мне сейчас только боль от предательства мужа, безнадежная тоска по прошлому и страх будущего.

До безумия хочется позвонить Диме и рассказать обо всем.

Дети… двое… это пипец!

Все эти дни Катя и Андрей ежеминутно отвлекали меня от мыслей о муже, но сейчас вся вселенная обрушилась мне на голову. И мой мир медленно тонет в темноте.

Мой личный апокалипсис.

Где сейчас Дима? Пока я здесь, пытаюсь свыкнуться с мыслями о своей неожиданной беременности двойняшками, он спокойно живет и, возможно, развлекается с рыжеволосой молодой девицей.

– Нужно срочно поехать к родителям и обрадовать их нашими новостями! – осеняет Катю, как только мы выходим на свежий воздух.

– А ты уверена, что они обрадуются? – цежу сквозь зубы и прикрываю веки.

15. Мама, я не виновата

Катя выруливает к дому родителей и паркуется возле ворот, а я вжимаюсь в кресло и жмурюсь.

Мама будет в восторге, когда узнает, что у нее скоро появится еще трое внуков. И вместе с тем, новость о моем разводе разобьет ей сердце.

Не хочу идти к родителям и рассказывать все, что произошло со мной за последнюю неделю, но сестра настаивает. Она считает, что мама должна знать, а я просто пока не пониманию, потому что не побывала в этой шкуре.

– Она нас родила и ей важна каждая мелочь, произошедшая с нами! А тут такое! Нужно все рассказать! – эхом звенит в голове голос Кати.

Сжимаю пальцами свою сумку, набираю побольше воздуха в легкие. До боли, отрезвляющей мой больной рассудок.

– Тошнит? – заботливо спрашивает сестра.

– Нет.

– Тогда пойдем, – весело кивает.

У родителей дома всегда особая атмосфера, напоминающая мне детство и юность. И пахнет здесь пряниками и корицей.

– Девочки мои, красавицы! – мама сгребает нас в охапку и по очереди целует в щеки.

– Мам, а мы ведь к тебе не вдвоем приехали! – Катька хитро прищуривается и улыбается до ушей.

– А кто с вами? Дима? Андрюша?

– Мам, вот посмотри на нас, – встает рядом со мной и расправляет плечи. – Нас тут не двое.

– А сколько? – непонимающе охает мама.

– Нас пятеро!

Брови матери встречаются на переносице, на лбу проявляется сетка морщин, а глаза темнеют.

– Как это пятеро?

– Мы беременные! – взвизгивает Катя с детской искренней радостью.

Мама моргает несколько раз, недоверчиво смотрит на меня, сканирует взглядом. А я губы поджимаю и мнусь с ноги на ногу. Чувствую, как комом в горле встали слезы и сердце болезненно пульсирует между лопаток.

– Мам, ты что, не рада? – сестра разочарованно надувает губы. – Я ждала, что ты визжать будешь от таких новостей!

Тишина давит так, что я готова сквозь землю провалиться. Катька меня сюда притащила в тот момент, когда я не была к этому готова. Я еще не свыклась с мыслью, что Дима скоро станет моим бывшим мужем. Моя душа ранена, и она кровоточит в болотистой мерзкой луже, появившейся вокруг меня после его измены.

– Надя, я хочу поговорить с тобой отдельно, – ледяным голосом чеканит мама и жестом приглашает меня пройти в гостиную.

– А со мной? Мам? – пикает Катя расстроенно.

– А ты поднимись к отцу. Разбуди его. Он там дрыхнет после обеда.

Иду за мамой, как на казнь.

– Садись, – указывает мне на кресло, и я послушно опускаюсь в него.

Прижимаю к себе сумочку, на глазах опять выступают подлые слезы. Я не могу сдержаться. Всхлипываю.

Мама садится напротив меня и смотрит недовольно, сложив руки под грудью.

– Ну, рассказывай, – нетерпеливо выговаривает.

Больше всего сейчас я нуждаюсь в ее поддержке. Пусть хотя бы мама скажет, что я ни в чем не виновата, что все будет хорошо. И не так, как это говорит Катька, занятая своими заботами и хлопотами, а искренне, нежно, любя.

– Я беременна, – выдыхаю дрожащим голосом. – Двойней.

– Так, – мать наклоняет голову набок и продолжает пытливо рассматривать мое лицо.

– И мы с Димой разводимся.

Женщина морщится, как от боли.

– Повтори!

– Я подала на развод, мам.

– Зачем?

– Он мне изменил.

Мама встает и отходит к большому окну. Рассматривает двор. А я слышу, как тикают настенные часы.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

– Мам, – лепечу онемевшими губами.

– Я от тебя такого не ожидала, Надежда, – бросает грубо, даже не повернувшись в мою сторону.

Надежда.

Так мама называла меня, если очень сильно разочаровывалась: когда я прогуляла школу, попробовала сигареты и спалилась, задержалась на свидании с мальчиком допоздна. Но сейчас…

– Мамочка, – слезно вскрикиваю я и закрываю лицо ладонями, всхлипываю и дрожу в немой истерике.

– Я думала, что скорее развалится брак легкомысленной и взбалмошной Кати, чем ты так меня разочаруешь! Ты же старшая сестра, пример для подражания!

– Я ни в чем не виновата! Мама, я ничего не сделала! Это Дима!

– Сохранение семьи – задача женщины, Надежда.

Ее слова как пули. Смертельные.