Текст книги "Развод. Я все еще люблю (СИ)"
Автор книги: Евгения Вечер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
56. Бесконечно…
– Ну, как тебе новая ванна с джакузи? – шепчет Дима, оторвавшись от телефона.
– Это рай на земле! – вытираю волосы полотенцем и заглядываю в кроватку к Танечке.
– Спят. Сережка просыпался, я его покормил.
– Значит, скоро Танюшка проснется, – присаживаюсь на край кровати и внимательно смотрю на мужа.
Столько всего пережили вместе… через столько всего прошли. Хочется верить, что Алина – наше последнее испытание.
– Ложись, Наденька. Если Танюшка проснется, я сам к ней встану, – радует меня Дима.
– Да ладно уж. Я привыкла не высыпаться.
– На этой кровати невозможно не выспаться, – смеется.
– Дим, – задерживаю дыхание на секунду. – Что дальше?
Если сейчас не поговорим, я так и буду изводить себя переживаниями.
– А что дальше? – переспрашивает с невозмутимым видом.
– Ну… Лебедева скоро родит. Ты собираешься подавать в суд?
Чувствую, как мурашки ползут по обнаженным плечам, словно скользкие холодные змеи. Кусают изнутри в самое сердце ядовитыми клыками и отравляют меня.
– Надь, это не твои заботы. У тебя есть дети. Занимайся ими! – отвечает как-то отстраненно.
– Я боюсь, Дим…
Дыхание перехватывает, а кончики пальцев холодеют.
– Чего ты боишься, родная?
– Что ты… и она… вы… боже! – вздыхаю. – Я боюсь, что ты меня опять обманешь!
Рогов кривится. Затем прикрывает веки и издает тихий стон, откинувшись головой на подушку.
– Я знаю, Надя, что тебе не просто доверять мне. Я предал тебя. Предал семью. Но скоро все закончится. Осталось потерпеть совсем немного. У меня все продумано.
– Ладно, – ложусь рядом с ним.
Муж обнимает и целует перед сном.
Мы так давно не засыпали вместе, в обнимку. С поцелуями и разговорами.
В роддоме мне этого не хватало – его объятий.
– Я люблю тебя бесконечно! – шепчет мне на ухо особым голосом.
Таю в его руках, а на лице сияет до одури счастливая улыбка, которую невозможно сдержать.
– Завтра погуляем с детьми, обещают солнышко и тепло.
– А ты на работу не поедешь?
– Нет, Надь. Какая работа, когда тебе помощь нужна с малышами. Отдохнешь пару дней после роддома, потом я оставлю себе график.
После утренних кормлений собираем малышей на их первую полноценную прогулку.
Я одеваю сына, Дима ловко справляется с дочкой.
Спускает большую коляску с двумя люльками с крыльца, принимает у меня детей по очереди.
Выходим за территорию.
Я вдыхаю полной грудью свежий воздух, пропитанный запахом мха. Птички поют. В глубине сосновых размашистых веток замечаю серую белку, перебегающую с одного дерева на другое.
На большой детской площадке гуляют мамы с малышами.
– Скоро тут школу построят, – сообщает Дима. – Можно будет детей в город не возить.
Он толкает коляску по асфальтированному тратуару, и я тихонько им любуюсь. Такой взрослый, статный, широкоплечий. С двойной коляской и двумя малышами.
Любимый. Родной.
Мой.
Муж показывает мне тихое озеро, где оборудован хороший пляж. С детьми летом тут будет классно.
Уже представляю, как придем сюда вместе с Зоей, как Сережа с Танечкой будут резвиться в маленьком надувной бассейне, а мы с подружкой болтать обо всем на свете.
– Если захочешь, можно и на территории дома сделать бассейн, – мурлычет Дима, заключая меня в свои объятия.
Прижимаюсь к нему с нежностью.
– Ты уже и так много сделал для нашей семьи.
– И хочу сделать еще, Надь. Чтобы мы были самыми счастливыми.
Осторожно целует мои губы. Наслаждается этим моментом.
И меня отпускают все переживания и опасения. Дима рядом со мной. И когда он так близко, душа к душе, мне ничего не страшно.
57. Врать до последнего
Наконец-то Алина разродилась.
Скоро этот клубок распутается окончательно, чему я несказанно рад. Надоело до тошноты прикидываться доверчивым дураком.
Все, что сделала Алина, вернется ей бумерангом в ближайшее время.
– Дмитрий Романович! Алину уже забрали в родильное отделение. Врачи говорят, что роды будут стремительными! – Костя бросается ко мне при входе в роддом. – Хорошо, что я рядом был. Алина перепугалась.
– Правильно. Пусть боится.
– Что мне дальше делать? – Грач тормозит у лифта, поравнявшись со мной.
– Езжай домой, Костя. Сегодня у тебя выходной.
Направляюсь к главврачу. Он мне в помощи точно не откажет. Бесцеремонно распахиваю дверь.
– А, Дима! – Фролов сияет в улыбке, оторвавшись от документов. – Рад видеть!
Молодая медсестра делает шаг в сторону и прижимает к груди увесистую папку с бумажками.
– Юр, к вам девчонку доставили. Алина Лебедева. Не родила еще?
– Лебедева? – хмурится. – Не припомню такую. Давно она у нас?
– Около часа.
– Лебедева, – стучит по столу карандашом, выискивая что-то в записях. – Да. Есть такая. Рожает у лучшего доктора. Твоя знакомая?
– Знакомая… куда уж там.
– Альбина, вы свободны, – Юрий указывает медсестре на дверь, и та послушно кивает.
– После родов нужно будет провести тест на установление отцовства, – выдаю мрачно.
Фролов напрягается:
– Тест на отцовство?
– Мне нужно убедиться, что ребенок не мой.
– Во дела… значит она твоя любовница! – задумчиво сводит брови.
– Нет. Долгая история.
– Я понял, – ухмыляется. – Ладно, тест сделаем.
– Юр, это срочно! Результат нужен в максимально короткий срок.
– Ладно. Тебе вне очереди. Ты нам столько добра сделал, уже ну прям как родной.
Пока Надя тут лежала, роддом действительно обогатился.
– И мне нужно будет поговорить с Алиной, когда ее переведут в палату.
– Устроим, – кивает Юрий.
– Как родит – звони. Номер остался?
Жду новостей в ближайшем кафе. Пью черный кофе и набираю жену.
– Димочка! Ты скоро домой? – устало шепчет Наденька.
– Как вы?
– Таня спит уже два часа, скоро проснется. А Сережа вот только уснул. Теперь не выспится. Таня проснется и разбудит его! – нервно рассказывает, и я чувствую вину, что сейчас не дома с семьей, а черт знает где разгребаю последствия своей слабости.
– Ты как себя чувствуешь? Поела?
– Собираюсь. Вот йогурт достала, – на заднем фоне слышен плач ребенка. – Не успела…
– Наденька, держись, родная! У меня сегодня дела до вечера, но обещаю вернуться с готовым ужином. Закажу нам чего-нибудь.
– Я пошла, Дим. Таня плачет.
Три гудка.
Иногда мне жалко жену. Она одна на себе тянет. Я помогаю, конечно, но мои труды – капля в море.
Провожу в кафе около трех часов. Уже даже официанты начинают на меня подозрительно коситься.
И по первому сигналу Юры срываюсь.
Родила.
Девочку.
А врала, что будет сын.
Алина настолько погрязла во лжи, что у меня просто не осталось сил ей сочувствовать.
Иду по коридору вслед за главврачом, предвкушая разговор с Алиной.
– Вот он, – щебечет медсестра, и две девицы смущенно меня осматривают. – У него в августе жена двойню родила. А сегодня он тут с любовницей.
– Вот козлина, – возмущенно отзывается молоденькая девочка в белом халате.
– А жена у него очень даже ничего. Только он все равно изменяет…
Пропускаю информацию мимо ушей. Сейчас не до медсестричек распускающих слухи.
Главврач указывает мне на дверь в палату, я набираю в легкие побольше воздуха и вхожу.
– Дмитрий Романович? – Алина шокировано моргает. – Вы что тут делаете?
– Пришел на сына посмотреть.
– Кто вас пустил? Это роддом, а не проходной двор!
– Сына показывай, – измеряю девчонку грозным взглядом.
– Дмитрий Романович… – мямлит, опустив глаза в пол.
А я смотрю на малышку, сморщенную и смешную. Она не спит. Хлопает узкими глазами, закутанная в пеленку.
Большая. Наши с Надей детки сейчас такие же, как эта новорожденная девочка.
– Я родила дочь, – наконец сознается Лебедева. – Но это же не повод отказываться от своих слов, да?
На моем лице вспыхивает кровожадная улыбка. Я предсказываю, что Алина скажет дальше.
– Это же ваша дочка! Вы же не оставите ее без алиментов и квартиры?
– Алин, я буду делать повторный тест на отцовство.
– Что? – садится на кровать и потеряно смотрит на меня. – Зачем?
– Затем, что я не кончал в тот день.
– Но…
– Без "но", Алина. Думала, меня так легко обмануть?
– Но вы же говорили… Вы… Я…
– Это не мой ребенок, да?
– Ваш! – вскрикивает. – Это наша с вами доченька!
Алина решила врать до последнего. Будет строить из себя невинную жертву и умываться горькими слезами.
Только это ей уже не поможет.
У нее был шанс отделаться от меня, когда я ее уволил. Мы могли бы больше никогда не встретиться. Каждый из нас жил бы своей жизнью.
Но Лебедева решила, что может крутить мной, как ей вздумается.
И такое я не могу спустить с рук.
– Это ваш ребенок! Мы уже делали экспертизу! Она ваша! Ваша!
– Ну чего ты так разволновалась, раз она моя?
– Не понимаю, зачем опять проверять? Это же стресс для детского организма!
– Алин, хватит. Я устал от тебя. Смертельно устал!
– Дмитрий Романович… она ваша! Это ваша дочь! – повторяет обезумевшим голосом.
– Давай без нервов, ладно? Если моя, то тест это покажет.
Лебедева заливается рыданиями, а вслед за ней начинает орать младенец.
Вот кого реально жалко в этой ситуации, так это беззащитного ребенка. Бедная девочка…
Но я уже все продумал.
Новорожденная без присмотра не останется.
58. Жалко ребенка
– Надя, мы идем к тебе! – кричит Зоя в телефоне.
– Что случилось? – кормлю Танечку из бутылочки, а сытый Сережка кряхтит в своей кроватке.
– Только не нервничай, – дрожащим голосом говорит Зойка.
Рядом с ней бубнит Костя:
– Не говори! Подожди!
– Зоя, что происходит?
– Надь… мы… мы скоро будем. Не переживай!
И я начинаю жутко нервничать, хоть и догадываюсь, в чем дело.
Алина родила. И мой муж сейчас с ней. Это его дела до самого вечера.
– Надюша! – подруга залетает в дом шумно, я в этот момент пеленаю Сережку.
Танечка только начинает засыпать.
– Тшшш! – шиплю.
Все шорохи в прихожей стихают. Вижу мельком, как Костя прикрывает дверь в спальню.
– Тихонько, дорогой. Пусть Надя детей укладывает, – шепчет Зоя.
А я выдыхаю и кладу сына в кроватку. Включаю тихую колыбельную песенку и настраиваю видео-няню.
Когда дети засыпают, выхожу из спальни. Зоя и Костя расположились в кухне-гостиной на зеленом диванчике и ждут меня. Зоя взволнованно перебирает в пальцах подол длинной юбки, а Костя растирает переносицу худыми пальцами.
– Надь… Алина рожает! Твой Дима сейчас там. С ней! – подружка говорит тихо, но очень эмоционально.
Выдыхаю раскаленный воздух и сажусь за обеденный стол. Он ближе всего ко мне. Чувствую, что могу упасть в любой момент. Ноги совсем меня не держат, словно в них вату набили.
– Так нужно, Надежда Михална! Вы не накручивайте себя только! – Грач пронзительно смотрит мне в глаза.
– Я так и подумала.
– Не переживай. Дима тебя любит, он… Кость, а зачем он поехал в роддом к Алине? – Зоя хмурится и смотрит на своего мужа.
– Так нужно.
– Я так нервничаю! – моя подруга глаза закрывает и вздыхает.
Я тоже.
Тест на отцовство был положительным, Алина у него работала до самого декрета. И если все, что Дима говорил мне, сейчас окажется ложью, я просто сойду с ума.
Я верила ему.
Потому что простила. И он доказывал, что я и дети – на первом месте. Поступками своими доказывал!
Дима постоянно рядом. Работа – дом. Ни шагу в сторону.
Он поклялся, что больше не предаст. И я снова его жена. Мать его детей.
Но на сердце так тяжело. Мой муж сейчас не со мной, а с Алиной. С той, которую однажды поставил выше меня. И с ее ребенком.
В прихожей вновь раздается шум. Я бросаю взгляд на часы – девять вечера.
Дима медленно входит на кухню.
– А вы что тут делаете? – останавливает тяжелый взгляд на Косте.
– Простите, я проболтался. Зоя весь мозг вынесла из-за моего раннего возвращения домой. И я выпалил, что Алина рожает.
– Родила? – дрожащим голосом спрашиваю я, на мужа не смотрю.
– Родила. Девочку.
– Как назвали?
– Надь, я не спрашивал.
– Что ты делал в роддоме? – все же оборачиваюсь, чтобы в его глаза посмотреть.
– Тест на отцовство, – отвечает сухо. – Все же хотят доказательств, что ребенок не мой.
– Ого, – вздрагивает Зоя. – А это продуманный шаг. Уважаю!
– Завтра будет готов результат. А сейчас… давайте поужинаем вместе? Я пиццу привез.
Рогов быстро выкладывает на стол еду. Тут и семга для меня, и огромный сет роллов, и какой-то японский суп с креветками. И пицца. Две коробки. Огромные.
Дима как будто чувствовал, что у нас гости.
– Ты ребенка видел? – шепчу почти беззвучно.
Голос парализовало страхом.
– Видел, Надь.
– Ну и… как? На кого похож?
– Наденька, это не мой ребенок! Не мой! – Рогов закипает. – На меня девочка не может быть похожа.
– Нужно дождаться завтрашнего дня, – с умным видом заключает Грач, доедая суп. – И все станет понятно.
Когда гости уходят, у меня совсем не остается сил. Я по очереди подхожу к детям. Танечка сопит сладко, Сережка из пеленки вывернулся и руки над головой положил, прямо как Дима. Муж тоже любит руки за голову складывать.
В постель ложусь с улыбкой, закрываю глаза.
Рогов остался на кухне, чтобы убрать со стола.
Слышу, как звонит его телефон.
– Да, Юр, слушаю…
Прислушиваюсь к разговору.
– Что? Вот дрянь! Нет, ребенок не мой, мне он не нужен. Да. Да. Хорошо, Юр. За девочкой смотрите. Я лично буду искать ей приемную семью.
Сердце застывает в груди с лютой болью, и всю усталость как рукой снимает. Прикусываю щеку изнутри, слезы подступают.
Она отказалась от ребенка…
Я поверить не могу!
Как же так? Девять месяцев под сердцем носить, пережить роды, увидеть свою кровинушку.
Неужели у Алины ничего не екнуло? Вот ведь бессердечная гадина!
Это же ее малышка! Беззащитная, нуждающаяся в маме, в любви, в заботе.
От сожаления я даже разозлиться не могу. Слезы душат, а мысли спутываются узлами. Приемные семьи разные бывают… тут не угадаешь. А вдруг девочка попадет к плохим людям?
Дима осторожно входит в спальню. Его мрачное лицо освещает ночник, а я смотрю на него пристально.
– Ты чего не спишь? – шепчет.
– Дим… – пищу, задыхаясь от волнения.
– Наденька, давай спать, – Рогов в полутьме стаскивает с себя футболку с брюками и ныряет под одеяло.
Прижимает меня к себе, невесомо целует в мочку уха.
– Спокойной ночи, родная.
– Дима…
– Ты плачешь? – проводит пальцами по моей влажной щеке.
– Дим, она от ребенка отказалась, да?
– С ней все равно ребенок не остался бы, Надь. Я найду малышке семью.
– Дим…
Муж приподнимается на локте и смотрит мне в лицо так, будто пытается прочитать мысли.
– Нет, Надя! Даже не начинай!
– А вдруг…
– Надя, нет!
– Дим, я об Алине и ее ребенке постоянно думала. Мне эта девочка уже как своя… Может…
– Да ты издеваешься!? – шипит сквозь зубы.
– Ребенка жалко. Девочка не виновата! – всхлипываю.
– У нас есть двое своих прекрасных ангелочков! Надя, мы не возьмем чужого ребенка!
– Дим…
– Спи, прошу тебя. Завтра я принесу отрицательный результат ДНК, а потом займусь поиском приемной семьи. Это точка, Надя! Себе мы ребенка Алины не возьмем! – с лютой злостью рычит мой муж.
А я лицо руками закрываю и реву.
Он, конечно, прав. Ребенок Алины будет напоминать нам обоим о том, что однажды в нашей жизни был такой шторм, что семья почти разбилась на тысячи осколков.
Скорее всего я не смогу смотреть на девочку без боли в сердце.
Но как же жалко ребенка…
59. Последний шанс срывается
Орущий комок забрали от меня ночью, и я смогла нормально выспаться. Мне после родов самой до себя.
Я и подумать не могла, что дети такие громкие. И отчего девчонка плакала, я так и не поняла.
Медсестра, вошедшая ко мне вечером сказала, что ребенка нужно кормить. Но этот орущий комок грудь не взял! И что мне нужно было делать?
Дмитрий Романович все равно скоро узнает, что я родила не от него. А был таким добрым… и деньги давал, правда, не всегда… и обещаниями усыпал.
А я поверила!
Дура! Какая же я дура!
Думала, что Рогов у меня на крючке, а оказалось, что это я в его сети попала.
И ребенок мне теперь не нужен. Что мне с ним делать? Моя мать помогать наотрез оказалась. Сказала, чтоб я со своим нагулышем дома не появлялась, иначе убьет.
Куда я пойду? Да, у меня есть некоторые сбережения. То, что я успела свистнуть из компании Рогова. Но этого хватит только мне одной на какое то время. На ребенка эти деньги тратить я не собираюсь.
И отказ от дочери я уже написала.
Всхлипываю от обиды, что Рогов оказался умнее, чем я думала.
– Ну и чего ты ревешь теперь? – какой-то подозрительный мужик в синем медицинском костюме заглядывает ко мне в палату.
– А вам то какое дело?
– Весь роддом о тебе говорит, Алина. Ты всех на уши поставила, – начинает он, остановившись у моей койки. – Результат ДНК теста пришёл.
– Понятно.
– Ты уже знаешь, что он отрицательный? – больше похоже на утверждение, чем на вопрос.
– Все я знаю, – закрываю глаза, и бурные потоки слез по щекам бегут.
– Мне вот интересно, что у тебя в голове сейчас? Мужика подставила, он чуть семью не потерял. Родила не понятно от кого. От малыша отказалась, – начинает он, и меня накрывает нервным ознобом. – Что ты сейчас чувствуешь, горе-мамаша?
– Уходите! – вскрикиваю. – Уйдите от меня!
Я сейчас хочу только одного: чтобы меня оставили в покое. Я хочу быть одна. У меня жизнь рушится! Мечты, как мыльные пузыри, лопаются!
– Ты же знаешь, кто реальный отец ребенка. Очень советую позвонить ему. Может, заберет…
Точно! У меня же есть Паша, который так сильно меня любит! Он приедет… мы поговорим… скажу ему, что все осознала, и что готова согласиться на его предложение. Поживу какое-то время с ним и с ребенком, пусть молодой папаша сам с орущим комком нянчится, а там глядишь мне еще какой удачный вариант подвернется.
– Паш, привет.
– О, лиса Алина! Какие новости?
– Я родила, – шепчу чуть слышно. – Я родила тебе девочку.
Повисает тишина. Власов шумно дышит в телефонную трубку, а я сглатываю ком, который встал поперек горла и дышать мешает.
– Паш…
– Алин… у меня уже совсем другая жизнь. Я нашел любовь, понимаешь? Я влюбился! У меня есть девушка. Честная, добрая, бескорыстная. А ты… ты была больной влюбленностью.
– Паш…
Мой последний шанс срывается.
– Что ты от меня хочешь? – нервно выдыхает Паша. – Как же твой миллионер? Как же квартиры? Машины? Отдых за границей? М? Узнал правду и бросил тебя?
– Паш, это твоя дочь…
Снова тишина. Какие-то шорохи.
– Паш… я отказалась от ребенка.
– Что? – шокировано вскрикивает.
– Я написала отказ! Не нужен мне этот ребенок!
– Боже, Алина, – тяжело дышит. – Какая же ты тварь! Это просто невообразимо!
– Ты не лучше! Помогал мне! А теперь что?
– В каком ты роддоме?
Называю адрес.
– Надеюсь, что ты сдохнешь в мучениях! – бросает Паша и обрывает звонок.
– Да пошел ты к черту! Придурок! – ору, захлебываясь слезами.
Меня бросили все! Паша, который так сильно любил. Козел Рогов со своим тестом на отцовство! Одного же теста мало было. Нужно еще сделать.
И моя родная мать меня послала.
Я зла на весь мир! И пока кипит этот адский огонь, мне нужно срочно что-то придумать.
60. Павлик хороший парень
Юрий с довольной физиономией торжественно вручает запечатанный конверт с распечаткой теста на отцовство, хотя и мне, и ему, уже известен результат. Это для Нади, чтобы меньше нервничала. Да и мне самому уже надоело быть голословным.
– Говорил с ней? – бросаю сухо.
– Да. Мерзкая личность. Не удивительно, что от ребенка отказалась.
– Она не сказала, кто биологический отец?
– Куда уж там, – шумно вздыхает. – Я к этой ненормальной сам больше не пойду. Скорее бы ее выписали… персонал жалуется. Хамка невозможная!
– Мне можно с ней поговорить?
– Да пожалуйста! Только девка не в адеквате! – Юра многозначительно крутит пальцем у виска.
Тем не менее, важно узнать, кто на самом деле отец Алининой девочки. Грач говорил, что видел ее с каким-то пацаном. Вероятность мала, что биологический папа окажется адекватным, но выяснить это нужно.
Прохожу мимо палат и стучусь к Лебедевой. Вхожу беззвучно.
– Опять вы? – фыркает недовольно и ноги поджимает к груди.
– Алин, кто отец твоего ребенка?
– Какая разница? – сжимает кулаки. – Не нужна ему уже ни я, ни ребенок.
– Ну так тебе, оказывается, ребенок тоже был нужен только для получения выгоды. Иначе бы ты от дочери не отказалась.
– Откуда вам знать? – щурится с презрением. – Я может быть искренне вас полюбила! Хотела с вами семью! А вы со мной так!
– Успокойся, – самодовольно улыбаюсь. – Тебе больше не нужно врать, Алиночка. Все закончилось.
Я рад, что эта история подходит к концу, и скоро Алина Лебедева останется лишь неприятным воспоминанием.
– А я совершенно спокойна! Меня на днях выпишут из этого дурдома, и я смогу дальше жизнь свою налаживать!
Наивная. Как только выпишут, начнется судебное разбирательство о краже в особо крупном размере. И пусть Алине дадут маленький срок, но он будет ей хорошим уроком.
– Дашь номер биологического отца?
– Нет! – резко отвечает и отворачивается. – Я не хочу, чтобы он ребенка видел! Пошел он к черту! – переводит на меня обиженный взгляд. – И ты пошел к черту, старый козел!
Выхожу из палаты, бесшумно закрыв дверь. Так я и думал, что от Лебедевой информации не дождешься. Выходит, можно обращаться в фонд для сирот, который я спонсировал раньше. Младенцев быстро разбирают. Уверен, проблем не возникнет.
Спускаюсь на первый этаж. Спешу, чтобы поскорее вернуться к своей семье, вручить Наденьке конверт с результатами теста и заняться своими детьми.
У выхода чуть не врезаюсь в женщину в стареньком пальто.
– Мам, осторожно! – парнишка ловко ее подхватывает.
– Постой, ох! Ох! – за сердце хватается.
Останавливаюсь. Что-то интуитивно удерживает меня здесь и заставляет подслушивать разговор.
– Тебе плохо?
– А что, должно быть хорошо? – вскрикивает на сына. – Заделал ребенка какой-то шлюхе непутевой и молчит! Довольный ходит!
– Мам, иди…
– Да подожди, – отмахивается женщина и устремляет взгляд на меня. – А вы доктор?
– Нет, – качаю головой. – Вы что хотите?
– Нам нужно с кем-нибудь поговорить, – задыхаясь бормочет. – Тут моя внучка. Я хочу ее забрать.
Осматриваю пацана. Примерно ровесник Лебедевой. Может чуть старше. Крепкий, темненький.
И дочка Алины на него похожа.
– Я вас провожу к Фролову. Он поможет! – коротко киваю и разворачиваюсь.
Юра смотрит в окно с таким видом, будто увидел там что-то сверхъестественное. Только лишь волосы на его затылке не шевелятся.
– Юр, давай еще один тест на отцовство. По-быстрому, – прошу я, но Фролов шумно вздыхает.
– Зачем тест, если парнишка и так признался, что он папаша?
– Потому что Алина чокнутая, сам же сказал так.
– Ладно. Тест сделаем. Платишь ты?
– Я.
– И чего ты так за судьбу этой девочки переживаешь? Знаешь ведь уже, что не твоя она. Неужели, не пофиг?
– Нет, Юр, не пофиг! – сжимаю пальцы в кулаки до ощутимой боли.
Жду, пока у Паши возьмут материал для проведения экспертизы. Его мама сидит у двери в процедурную с закрытыми глазами и дышит тяжело. Волнуется.
– Результат через сутки, – объявляет Фролов, как только Павел выходит в коридор. – Теперь идите. Весь роддом на ушах стоит из-за вас.
– Спасибо, Юр, – выдаю чуть слышно.
– Я с вами поговорить хотел, – Паша нервно жует свою нижнюю губу и смотрит щенячьими глазами в мое лицо.
– Давай не здесь. Пойдем в машину. Отвезу вас домой.
– Как? А внучка? Даже не покажут? – пикает Ирина с нескрываемым расстройством.
– Сначала результаты ДНК, мам. Потом внучка.
– Павлик, а девочка точно твоя? А то может зря мы…
– Моя, мам! Пойдем!
Сажаю семейку в свою машину. Паша смотрит в лобовое стеклянным взглядом.
– Я извиниться хотел, – начинает смело, но в глаза мне не смотрит. – За Алину. За то, что помог ей. И деньги, которые вы ей давали…
Паша лезет во внутренний карман куртки и достает наличку.
– Вот, – протягивает мне.
– Честный, значит, – довольно усмехаюсь.
– Павлик хороший парень! Правда! – поддерживает его мама с заднего сидения. – И девочку мы хорошо воспитаем!
– Не сомневаюсь.
Ирина и правда вызывает какое-то беспрекословное доверие.
– А деньги, – измеряю Пашу строгим взглядом. – Деньги себе оставь. Купишь дочке все необходимое.
