Текст книги "Развод. Я все еще люблю (СИ)"
Автор книги: Евгения Вечер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
52. Попытаться хоть что-нибудь сделать
Воздух превращается в липкую субстанцию, я даже вдохнуть не могу.
Смотрю в глаза жены, сердце в груди сковывает льдом.
– Надя! Надя! Скорую вызывайте, срочно! – голос Светланы Васильевны звенит беспокойством.
– Не надо скорую, я отвезу! – вклинивается Грач.
Суета и обволакивающий липкий страх медленно накрывает всех присутствующих. А Наденька только смотрит мне в глаза даже не мигая и обнимает свой огромный живот.
– Что теперь будет? – беззвучно произносят ее губы.
– Все хорошо, Надя. Срок уже…
– Всего тридцать четыре недели. Еще рано. Дим…
– Спокойно. Мы справимся! – провожу ладонью по мокрой от слез щеке супруги.
Я не уверен в своих словах.
Преждевременные роды в планы не входили. Я никогда с таким не сталкивался, даже через знакомых не слышал, и не знаю, как это может сказаться на детях.
Но судя по реакции окружающих дело плохо…
Зойка подхватывает Надю и сажает на стул. Ее сестра Катя тут же оказывается рядом с ней, говорит что-то про какой-то акушерский пессарий, угрозу ранних родов. А у меня руки позорно дрожат.
– Дмитрий Романович, нужно ехать, – торопит Грач.
В голову молнией ударяет воспоминание, что у меня в перинатальном центре есть знакомый главврач.
– Да. Минуту.
Выхожу на улицу.
Еще полчаса назад было светлое небо, а сейчас все заволокло черными грозовыми тучами.
Достаю телефон и выдыхаю. Ситуацию уже не изменить. Но нужно попытаться хоть что-то сделать! Нужен лучший врач. Лучший роддом. С хорошим оборудованием.
В контактах отыскиваю номер давнего знакомого Юры Фролова, которому я на старте своей профессиональной карьеры помогал строить дачу.
– Юр, здравствуй.
– Добрый день. Это кто?
– Рогов.
– А, Дима! Привет-привет! – с нотками уловимой радости. – Чем обязан?
Крупные капли дождя падают мне на лицо. Закрываю глаза. Шумно втягиваю ноздрями похолодевший в одно мгновение воздух.
– Юр, жена рожает. Срок тридцать четыре недели. Двойня. Куда везти? Где условия хорошие?
– К нам, – отвечает без раздумий. – Сделаем все, что в наших силах. Сейчас узнаю свободен ли Гаврилов. Он лучший врач.
Возвращаюсь в ЗАГс.
Надю и наших гостей уже выпроводили из зала регистрации в маленький кабинет. Ее мама нервно сжимает в руках наше свидетельство о заключении брака и жмется к своему мужу. Бледная, как сметана.
– Надь, ты главное дыши. И ничего не бойся. Тридцать четыре недели нормальный срок. Родишь. Все будет хорошо! – убаюкивающе жужжит Зоя.
– Слишком рано… – вторит Наденька. – Слишком рано.
– Без паники, – осматриваю присутствующих. – Михаил Иванович, гостей везите в ресторан, ведущего предупредите, что свадьба будет без жениха и невесты. Отмечайте, гуляйте, развлекаетесь.
– Как теперь развлекаться то? – вскрикивает Светлана Васильевна с надрывом.
– Мам, так правильно будет. Деньги уже заплачены. Вы езжайте. Отметьте как следует! – шепчет Надя.
– Костя, мы в роддом. Поехали, – подхватываю жену.
– Я с вами! – Зоя бежит впереди, открывает дверцу машины перед нами.
Дождь расходится и превращается в ливень. Грязевые пузыри лопаются под ногами, превращаясь в серую пену.
Только бы обошлось…
– Дим… – пикает Надя, когда сажаю ее в украшенную для свадьбы машину.
Хватает меня за руку и так смотрит в мое лицо, что мурашки по коже. Ей страшно. До безумия страшно. И ее страх передается мне.
– Надя, ты сильная женщина. Возьми себя в руки! – гневно рявкает Зоя. – Дмитрий Романович, в машину! Быстрее!
Грач срывает внедорожник с места по названному мной адресу.
– Ой, только бы доехать… не хватало еще в машине роды принимать…
Моя жена всхлипывает от слов подруги.
– Надь, схватки есть? – супруга Грача оборачивается и оглядывает нас.
Мы сидим на заднем сидении буквально впечатавшись друг в друга. Моя ладонь на животе супруги, ее рука на моей. Слушаем, как стучат наши сердца. В унисон. Только вот это не от радости, к сожалению.
– Есть, – отзывается Наденька дрожащим голосом.
– Больно? – шепчу я.
– Не очень.
– Дальше хуже будет… Костя, быстрее! – командует Зойка.
– Зой, ты что, с акушерским образованием? – сквозь слезы улыбается Надя.
– Я у коров в деревне роды принимала! – заявляет гордо.
Закрываю глаза.
Боже…
Только не заказывай мою жену и моих детей за меня. Пусть все будет хорошо.
В роддом нас не пустили. Надю забрали в родительное отделение, а нас оставили ждать в тесном коридорчике толком ничего не объяснив.
– Будьте здесь. Я к главврачу.
– Дмитрий Романович, вряд-ли он как-то поможет.
– Поможет, – выдаю уверенно и выхожу на улицу.
Окна родильного отделения на первом этаже. Если подойти ближе и прислушаться, можно различить крики рожающих женщин.
Дождь все еще хлещет с бешеной силой. По небу прокатывается отчаянно зловещий гром. Затаив дыхание обхожу роддом, двигаясь к главному входу.
Договариваюсь, чтоб пустили к Фролову.
И вот Юра встречает меня у лифта.
– Ну, здравствуй, дорогой друг! – светится Юра, хлопает меня по плечу. – Это твоя жена в белом платье?
– Моя.
– Отправили на кесарево. Дети крупные для двойни на таком сроке. Гаврилов оперирует. Неонатолог уже на подхвате. Мы все сделаем, как надо. Выдыхай, дружище.
Чувствую, как комом в горле встают слезы.
Мы так долго мечтали о детях. И если сейчас что-то случится…
– О, папаша, ты что-то совсем плохой! – многозначительно тянет Юра и тащит меня к своему кабинету.
Сажусь на стул, тру переносицу пальцами.
– Пей. Лучшее успокоительное.
И я вливаю в себя не глядя.
Кашляю. В груди воспламеняется адское пламя.
– Юр, это, блять, что?
– Спирт, – улыбается самодовольно. – Полегчало?
Разве может полегчать, когда стоишь перед огромной черной пропастью? Ее тишина пугает темнотой и неизвестностью. Этот день должен был стать самым лучшим, полным счастья, любви, доверия. Я вернул себе жену. Вернул семью. Чтобы что?
Один в кабинете главврача я просто схожу с ума. Это ожидание выжигает в груди зияющую дыру.
– Все, – Юрий возвращается в кабинет спустя пятьдесят долгих минут, показавшихся мне целой вечностью.
Задерживаю дыхание. Холодный пот бежит по спине. Мою белую свадебную рубашку уже можно выжимать.
Юрий молча проходит по кабинету. Каждый его шаг отзывается дичайшей болью в висках.
Садится за свой стол. Смотрит мне в глаза.
– Говори, – безжизненным голосом выдыхаю я.
– С Надеждой все хорошо. Сейчас она в реанимации. Мы всех после кесарева сейчас туда отправляем. А дети, – Фролов нарочно тянет резину, доводя меня до предсмертного состояния.
Если что-то случилось, я себя не прощу.
Меня не было рядом с Надей. Я был занят рабочими вопросами. Лето – строительный сезон.
– Мальчик два килограмма. Девочка… – Юра вздыхает. – Девочка кило девятьсот пятьдесят. Задышали сами. Сейчас в отделении интенсивной терапии на искусственной вентиляции легких.
– В детской реанимации?
– Дим, слушай, – Фролов опускает взгляд и пальцы складывает в замок. – Мы выхаживаем детей, которые рождаются гораздо раньше и вес их меньше килограмма! – говорит спокойно и размерено.
Он врач. Он привык сообщать такие новости. Для него это просто рабочий момент.
– Какие шансы у детей?
– Ты не дослушал, – строго.
– Какой прогноз?
– Они выживут.
– А дальше?
– Дим…
– Я могу увидеть жену?
– Она спит. Вкололи успокоительное. Не думаю, что стоит ее беспокоить.
– Я могу подождать, когда она проснется?
– Ты ведь не отцепишься, да? – Фролов прищуривает глаза.
– Юр, это моя семья.
Чешет голову и машет рукой:
– Ладно! Ты мне такую дачу забабахал! Что я, другу не помогу!?
53. Сила родительской любви
Открываю глаза. Первое что ощущаю – боль внизу живота. Затем влагу на ресницах.
– Ты как? – тихий голос Димы лишен эмоций.
– Где дети? – резко поднимаюсь на локтях.
Агония охватывает спину. Током вверх по позвоночнику. Так резко простреливает, что в глазах плывет.
– Лежи, Надь. Куда собралась? – улыбается.
Как можно улыбаться в такой момент?
– Где мои дети? – шиплю, стиснув челюсти, а холодные щупальца страха лапают за затылок, превращая мой мозг в желе.
Я готова сквозь боль вскочить и побежать на поиски моих малышей.
– С ними все хорошо, Надь. Это чудо. Говорят, что завтра днем они уже будут с нами.
Моргаю часто, разгоняя пелену перед глазами.
– Дим…
– Что такое?
– Мне не по себе…
Берет мою руку. Сжимает.
Осматриваюсь. Рядом окно. За ним – рассвет. Яркий, почти малиновый.
– Сколько время? – выдыхаю шокировано.
– Пол пятого утра.
– У нас два мальчика?
Сердце все еще дрожит от страха.
Я ничего не запомнила. Мне показывали детей? Вроде да. Кажется, я слышала их первые крики. Или мне все это показалось?
– У нас Сережка и Танечка, – Рогов довольно жмурится.
– Разнополые, – едва различимо улыбаюсь. – Ты их видел?
– Ага. Мальчик на меня похож. А девочка светленькая. Совсем крошечная. Сережка был на искусственной вентиляции легких два часа, Танюшка чуть больше. Вечером сняли.
– Почему не оставили на ночь?
– Потому что с ними все хорошо. Да, они меньше по размеру, чем обычные новорожденные. Но наши дети крепкие.
Что-то неприятно царапает за душу.
– Это ты меня так успокаиваешь, да? – дрожу всем телом. – Ты меня обманываешь, чтобы я с ума не сходила?
– Надя…
– Я родила слишком рано! Слишком! – давлюсь собственным криком.
Легкие обжигает огнем. Такое чувство, что органы внутри меня смещаются.
– Наденька, успокойся, пожалуйста! Я не вру. Дети в норме.
Меня тресет от волнения. Закрываю лицо ладонями. Судорожно набираю побольше воздуха через боль.
Дима садится на грязный пол и целует мои руки. Щеки. Лоб. Губы.
– Ты сильная! Надя! И дети у нас сильные! Все позади. Мальчик два килограмма. Девочка почти два. Как только они начнут набирать вес, мы поедем домой. Ремонт там почти доделали. Все хорошо, родная. Все хорошо.
Обнимаю мужа за шею, к себе его прижимаю.
Если бы я была одна в этот момент, я бы извела себя мыслями и угрызениями совести. Нужно было ложиться в роддом раньше, чем мне говорили в клинике. Направление выдали только на следующую неделю. И беречь себя нужно было. А мы свадьбу затеяли…
– Дим, а как наши гости? Отгуляли без нас?
– Все прошло хорошо. Я звонил Светлане Васильевне.
– Как мама? Наверно, тоже чуть с ума не сошла…
– Я ее успокоил.
– Хорошо.
– Поспи еще, Наденька. Скоро тебе дадут детей. Уже будет не до сна.
Улыбаюсь от предвкушения встречи с сыном и дочкой.
Даже представить себе не могу, какие они крошечные и хрупкие.
Уснуть так и не получается. Лежу с открытыми глазами и смотрю, как алые полосы света перемещаются по потолку. Дима сжимает мою руку. Спит. Голову на бок склонил и сладко сопит.
Он выглядит уставшим. И на его висках прибавилось седых волос.
Наверно, тоже дико нервничал.
Утром меня осматривают врачи. Разрешают встать около двенадцати дня. Дима успел съездить домой помыться и покормить Пушинку. Мне привез из ресторана завтрак.
Мы снова вместе.
Меня перевели в послеродовую платную палату и сказали ждать. Скоро детей привезут.
– Они совсем крошечные, Надь, – взволнованно шепчет Дима. – Как их на руки брать…
– Главное, что живые.
Шум в коридоре, и вот распахивается дверь. Две молодые медсестры ввозят кроватки-каталки.
– Добрый день, – улыбаются девочки, а я дыхание задерживаю.
Широко распахнутыми глазами заглядываю к малышам.
– Боже… – слезы катятся по щекам.
Какие же маленькие! Крошечные! Как куклы!
Пульс шумит в ушах, сменяется гулом. На руках опять нервные пятна расползаются.
– С ними все хорошо? – шепчу, ища в глазах молодых медсестер поддержки.
– Там Степан Владимирович, он сейчас все расскажет, – пикает одна из девочек в белом халатике.
Дима меня за плечи обнимает и целует в макушку.
– Как же с ними… такие малюсенькие… мои человечки… – паники нет, только переживания.
– Добрый день! – в палату входит мужчина в синей врачебной одежде.
Я складываю ладошки и прижимаю их к своим дрожащим губам.
– Все самое страшное позади. Выдыхайте! – сообщает врач.
Степан Владимирович долго говорит о рисках. Нужно будет проверять зрение, слух. Поставить деток на учет к неврологу и набраться сил. Дети будут отставать от доношенных сверстников.
Чем больше врач говорит, тем сильнее каменеет мое сердце.
– Теперь все зависит от вас, – заключает строгим голосом. – Чем сильнее вы будете верить в своих детей, тем больше у них шансов. Мы верим в исцеляющую силу родительской любви. И вам нужно в нее поверить.
54. Верить в чудо
– Дмитрий Романович! Добрый день! – Алина без стука заглядывает в кабинет.
Я уже собираюсь уезжать. Меня ждет Наденька.
В перинатальном центре для родителей недоношенных деток есть специальные курсы, которые моя супруга захотела посещать. Поэтому теперь я каждый вторник бросаю работу и еду в роддом, и пока Надя общается с другими мамами, я сижу с детьми.
Это, оказывается, не так уж и трудно. Младенцы большую часть времени спят сами по себе, медсестра приходит со смесью и кормит их из специальных бутылочек, а поменять памперсы – вообще не проблема.
Я привык, что детки размером с кукол. Уже и не страшно на руки брать. Наоборот, смотришь в смешное розовое личико младенца, и такая тягучая нежность накрывает! Будто крылья за спиной вырастают.
– Ты что-то хотела? – застегиваю чемодан с аккуратно сложенными документами.
Сегодня после встречи с семьей нужно еще успеть посмотреть, как продвинулся ремонт в нашем доме.
– Да, Дмитрий Романович! Хотела! – девчонка нагло задирает нос и подходит к моему столу, смотрит в мои глаза с вызовом. – Я сегодня работала последний день! С завтрашнего все, декрет! А квартиры у нашего сына так и нет!
– Алин, не до этого сейчас.
– Да, уже слышала, что ваша жена родила, – произносит крайне недовольно.
– Родила, – киваю коротко. – А тебе, кстати, когда рожать?
– В октябре.
– Вот и отлично. К октябрю будет квартира у моего сына.
– Нет, Дмитрий Романович! Так не пойдет! – девчонка облизывает нижнюю губу и кокетливо трогает свою длинную шею кончиками пальцев. – Я настаиваю, – понижает тембр голоса. – Чтобы вы купили квартиру в ближайшие сроки.
– Алин, ну реально, сейчас нет возможности. Мои дети раньше срока родились, я делаю в доме ремонт. Нужно к выписке успеть. Сейчас все деньги уходят туда.
– Так я тоже вашего ребенка ношу!
– Алин…
Закрываю глаза.
Осталось потерпеть совсем немного. Скоро вся эта игра в дурака закончится. До безумия осточертело притворяться, что я послушная марионетка в руках идиотки.
– Да, Дмитрий Романович, – хриплым голосом.
– Я куплю квартиру. Просто нужно немного подождать.
– Дмитрий Романович, у вас, наверно, из-за сексуального напряжения вид такой уставший? – ошарашевает меня своими словами и на стол садится. – Жена родила. Ей не до вас теперь… Может?
Раздвигает ноги, проводит ладонью по своему бедру, ловко задирая юбочку.
– Пошла вон! – рявкаю так, что в собственных ушах звенит.
Лебедева теряется и смотрит испуганно.
– Ты меня услышала, – выдаю тихо и холодно. – Иди.
– Я всего то хотела вас порадовать! Приятное вам сделать! – обижено надувает губы.
Неужели из-за одной моей ошибки она теперь думает, что меня так легко соблазнить? Ноги раздвинула, и я как послушный пес к ней?
Хотя, я сам все именно так и сделал. Сам прикинулся лохом.
– Лебедева, ты свободна, – указываю ей на дверь. – Я тороплюсь.
– Ну и пожалуйста! – слезает со стола и обнимает свой живот. – Видимо, не такой уж вы и классный папочка. Обещали, что будет квартира. А в итоге…
Алина как надоедливое насекомое. Жужжит и жужжит над ухом.
– Все, я сейчас закрою тебя в кабинете. Будешь тут до завтра сидеть, – подхожу к двери и ключ достаю.
– Да иду я!
Уезжает на лифте раньше меня, давая мне возможность позвонить Грачу. Он сегодня отпросился и с женой поехал в церковь.
Зоя верующая. И она убедила моего друга, что ребенка нужно вымолить. В борьбе за беременность все средства хороши. Мы с Надей по церквям целенаправленно не ходили, но однажды на Рождество моя супруга молилась за ребенка.
– Да, Дмитрий Романович!
– Костя, нужно за Алиной продолжить слежку.
– Она опять выкинула какой-то фокус?
– Соблазнить меня пыталась, – с горькой усмешкой.
– Ясно. Слежу. С завтрашнего дня. Сегодня уж простите.
Быстро доезжаю до Нади. В груди тепло от предвкушения встречи с женой и детьми.
– Димочка! – шепчет Надя, стоит мне только показаться на пороге ее палаты. – Тише, Сережка спит.
– Как ты? Устала?
– Привыкла, – пожимает плечами и прижимает к себе завернутую в пеленку Танюшку.
– Давай, – принимаю дочку из ее рук, и Наденька улыбается.
– Дим, – мурлычет ласково.
– Что такое?
– Сегодня детский врач приходил. Говорит, что детки начали вес набирать. Скорее всего на следующей неделе выпишут.
– Это очень хорошие новости!
Жена приподнимается на носочки и тянется к моим губам. Нежно целует, с любовью и трепетом.
Моя. Самая нежная. С морем эмоций в ярких голубых глазах.
– Я пойду, ладно? Меня, наверно, уже ждут! – выдыхает с искренней улыбкой.
А я остаюсь с детьми. Предвкушаю, как скоро заберу их домой.
– Танечка, красавица моя, – шепчу доченьке, а та кряхтит в ответ. – Скоро мы домой поедем. Тебе там понравится! У нас есть кошка, Пушинка. Она очень хочет познакомиться с тобой и с твоим братиком. Ты только расти, золотая моя. Только будь сильной и здоровой девочкой!
Грудь сжимает тревогой.
Слова врача про учет у невролога, проверку слуха и зрения, всплывают в памяти.
Таня и Сережа в любом случае мои дети и я сделаю для них все возможное и невозможное. Мне хочется верить в чудо.
Хочется, чтобы дети были здоровыми.
– Я люблю тебя, доченька, – осторожно глажу малышку по ладошке.
Таня хмурится, а затем сжимает крохотный кулачок, держит меня за палец. Наверно, это ее ответное "я тоже тебя люблю".
55. Домой
Я держу Танечку, завернутую в нежно-розовый выписной конверт, а мой муж прижимает к себе Сережу в таком же небесно-голубом.
Костя и Зоя фотографируют нас на фоне роддома.
Этот ад, наконец-то, закончился. Все позади.
Наших деток осмотрели, и хоть зрение и слух нужно будет обязательно проверять еще ни один раз, сейчас с малышами все хорошо.
Мы провели в роддоме долгие восемь недель. За это время листья на деревьях успели переодеться в яркий осенний наряд, земля пропиталась хлесткими дождями, температура воздуха упала до плюс десяти.
Зато в наших с Димой отношениях царит тепло. Такое, будто не было никаких бурь, гроз, проливных дождей. Мы словно не разводились.
Сейчас мы даже более близкие люди, чем было раньше. Мы – родители. Наша семья теперь полная, большая и счастливая.
И я счастливая.
Ровно до того момента, пока не вспоминаю про Алину.
– Какие уже большие! Ой, какие хорошие! – Зоя по очереди заглядывает в спящие детские лица. – Мои крестники! Мои сладкие пирожки!
– Ладно, поехали, – тихим голосом командует Дима.
Костя сегодня за рулем. Зойка на переднем сидении.
А мы с мужем сзади. Каждый держит по ребенку, сплетаем пальцы. Дима гладит мою руку осторожно.
Довольный до небес!
Он отличный папа. Я даже не ожидала, что Рогов будет так любить детей.
И от этого в душе что-то натягивается, ноет, крошится.
Алина тоже вот-вот родит. Дима упорно заявляет, что ее ребенок не от него. Но тест ДНК…
У меня есть страхи и опасения. Я молчу о них, проглатываю, стараюсь верить моему мужчине. Но эта вера, ничем не подкрепленная, шатается от каждого дуновения ветра. И иногда меня торкает до немой истерики.
Костя тормозит у ворот нашего нового дома.
– А можно в гости? – осторожно шепчет Зойка. – Очень хочется деток понянчить. Уже не терпится!
– Зой, не напрашивайся, – осаждает ее Костя.
– Да можно, конечно! Пойдем! – взмахиваю рукой.
Мы никого не приглашали на выписку. Захотели, чтобы этот день был только нашим.
Но Зоя и Костя… они уже родные. Столько помощи от них с момента знакомства, столько поддержки, столько добрых слов.
Я рада, что они есть.
Дима с волнением отпирает дверь.
– Надеюсь, тебе все понравится, Надюш. Я очень старался! – сообщает мой муж.
И я вхожу в наше новое гнездышко. С порога веет уютом. Прижимаю к себе доченьку, осторожно ступая по свежему паркету к кухне-гостиной.
Застываю при входе.
Все, как я мечтала! Обои с яркими красными цветами, зеленый кухонный фасад, большой обеденный стол, комфортная зона для готовки. И огромный диван для гостей тоже зеленый!
– Дима… – шепчу одними губами беззвучно.
Сердце шумно долбит в ребрах. Тудух-тудух, тудух-тудух.
На глазах наворачиваются сладкие слезы.
– Да, красиво! И удобно! – констатирует Зойка. – Слушай, муж, а я тоже такие обои хочу! Глянь, какие розы!
– Мы ведь уже выбрали васильки…
– Ну Костя! Васильки давай в спальню, а розы в гостиную!
Дима рассказывал мне, что у Грачей ремонт немного затягивается, но они уже переехали. Зоя настояла. С работы ушла, чтобы бытом заняться.
– Надь, давай чайник ставь, – Дима забирает у меня дочку.
Я с тревогой наблюдаю, как он держит двоих детей сразу.
– Я не уроню! – строго чеканит, заметив в моих глазах смятение.
– Я помогу, – кивает Костя и принимает Сережку.
Наши мужчины уходят в детскую, я щелкаю кнопку на чайнике, сажусь за стол.
– Ну, как ты? – начинает Зоя вполголоса.
– Нормально, – поднимаю плечами и взгляд отвожу.
Нервная дрожь прокатывается по позвоночнику.
Дима так старается отгородить меня от проблем с Лебедевой, что ничего толком о ней не говорит. А мне до ужаса страшно…
– Надь, что не так? – подруга прочитывает мое состояние и пытливо смотрит на меня.
Закрываю глаза обреченно и прикладываю прохладные ладони к горячим щекам.
– Алина… – вздыхаю шумно.
– А что она?
– Скоро родит. Дима так трепетно относится к Танечке и Сережке, что… я боюсь. Вдруг он увидит ребенка Алины и его молнией ударит осознание.
– Осознание чего?
– Вдруг проснутся какие-то чувства, Зой? Я знаю, что Алину ждет суд и тюрьма. Но… а если Дима ее пожалеет? Вдруг…
– Я тебя понимаю, Надя, – чеканит Зоя и расправляет плечи. – Но мы не узнаем этого, пока Алина не родит. Уже скоро. Потерпи.
