Текст книги "Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)"

Автор книги: Евгения Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)

Ртиа

Девушка вышла из камеры Дариморы, оглядываясь по сторонам и ощущая крайнюю чужеродность этого места. Или же она была чужеродной. Чем дальше шла, тем сильнее накатывало отвращение. Хотя бы потому, что она все больше ощущала свое тело. На ней была туника, если так можно было назвать этот прямоугольный кусок ткани с отверстием на шее. Пояс удерживал его, открывая бедра.

На ногах рабыни были кандалы, соединенные длинной цепью, чтобы не ограничивать шаг. На шее была замкнута металлическая полоса. Все это было неудобно и унизительно. Предыдущая владелица тела заботливо обернула щиколотки мягкой тканью, чтобы не натирало.

Даримора ничего не объяснила и Ртиа шла в неизвестном направлении, петляла по коридорам, натыкалась на закрытые двери. Никто не встречался ей на пути и от этого было жутко. Замок выглядел совершенно пустым.

– Я не хочу, – вдруг послышался мужской голос. – Ненавижу это место и эту тварь.

– Подумаешь, небольшие уступки своему телу, – откликнулся другой голос.

– Я не хочу этих уступок! Не хочу!

– Да дело твое. Зато платят здесь за несколько лет службы, как другим за всю жизнь.

– Я закончу службу раньше. Пошло оно. Боги, только не это. Иди сюда, Кематора.

Ртиа услышала знакомое имя и заглянула в комнату. Лучше бы она этого не делала.

Картина, которая открылась ей была гадкой. Кематора оказалась худенькой девушкой небольшого роста. У нее были густые темные волосы, огромные глаза. Ее руки прочно удерживали цепи, туника валялась в стороне, а ошейник притягивал голову к грязному полу. Девушка стояла на четвереньках, пока за ее спиной трудился здоровенный полноватый мужик. Второй сидел за столом и наблюдал за этим, как за привычным делом.

Глаза Кематоры были закрыты, она тяжело дышала.

Ртиа с отвращением вспомнила слова мужчины о том, как он ненавидит девушку. За что? За покорность? За податливое тело? За то удовольствие, которое было написано у него на лице?

– Закончишь – забей ее в колодки, – попросил второй. – Мне сегодня так хочется.

Это было сказано серьезно? Ртиа затряслась. Где она? Что за безумное место, полное уродов и тварей?

– Рамиса, сходи на кухню, отдай распоряжения Дариморы, – попросила жертва. – Видишь, я до вечера буду занята.

«Занята?!» – Ртиа в шоке смотрела на происходящее, не понимая, что она Рамиса.

– Рамиса?

– Да чему удивляться, она через раз такая приходит от госпожи, – тот, кто насиловал девушку смахнул пот со лба.

– Тебя проводить до кухни? – спросил второй мужчина.

Вежливо, заботливо, будто бы не собирался в свою очередь издеваться над другой девушкой.

– Нет.

– Мукар, – окликнула его Кематора. – Проводи ее. Даримора перестаралась. В прошлый раз Рамиса не узнавала никого и путалась в замке, будто здесь впервые. Ну давай же.

– Не отвлекайся, шлюшка, – насильник хлестнул ее по заду. – Все внимание сейчас мне.

Ртиа попятилась спиной к двери и в панике чуть не упала, спотыкаясь о порог. Мукар удержал ее за руку.

– Идем. Незавидная у тебя участь, Рамиса.

Девушка дернулась от его прикосновений. Это у нее незавидная участь? А у Кематоры какая? Но главное в разговорах было другое. Из слов этих троих выходило, что Даримора не первый раз использует это тело для чужих душ. Где они теперь? Неужели мертвы, ведь не похоже, что узница добилась своих целей. Что же такое тут происходит? И как выбраться?

Кухня встретила ее неприветливо. Помещение было огромным, но едоков, похоже было немного, поэтому здесь было гулко и довольно пусто. Стройная женщина вышла из-за спины, будто бы вырываясь из другой реальности.

– Рамиса, что потребовала госпожа?

Ртиа, все это время пребывавшая в шоке не знала, что ответить. Ей не пришло в голову спросить Даримору, что та желает на следующий прием пищи. Надо было срочно солгать. Придумать правдоподобную ложь немедленно.

– Попросила повторить, – выдохнула Ртиа. – Очень понравилось блюдо.

– Рамиса, – вдруг раздался мужской голос. – Ты опять врешь, дешевая шлюшка.

Ртиа вздрогнула, поворачиваясь. Ей стало жутко страшно. Мужчина, который к ней приближался выглядел взбешенным.

– Опять недонесла мысль по коридору? Как можно быть настолько тупой? Отправишься обратно в бордель!

Ртиа попятилась назад. Ее некому было защитить, она ничего не понимала и никому не верила. Мужчина быстрым шагом подошел к ней, схватил на ошейник и поволок за собой. Она нагнулась, понимая, что всем на кухне видна ее голая пятая точка. Унижение и ужас вылились в потоки слез. Рыдания было ничем не сдержать. Человеку, который тащил ее за собой было плевать на эти эмоции, когда девушка зацепилась кандалами и запнулась, он лишь дернул ее за руку, не давая упасть. Наконец, они оказались в комнате без окон.

Ртиа огляделась и закричала жутким голосом. Она упала к ногам мужчины и униженно распласталась по полу.

– Не надо, простите меня! Умоляю!

Мужчина взял ее руки и связал грубой, колючей веревкой.

– Ложись на лавку. Накажу и пойдешь к госпоже, чтобы снова продиктовала меню.

Ртиа не понимала, почему пленницу, закованную в ядовитые цепи все здесь именуют госпожой. Не понимала, почему идти к ней боятся. Все было странно.

Она не легла ни на какую лавку, тогда ее мучитель сам снял ее пояс, уложил лицом вниз на широкую деревянную доску, привязал руки, затянул ремень на талии, а цепь кандалов закрепил крюком к полу. Девушка плакала и дрожала. Она подумала, что мужчина изнасилует ее, но он даже не прикоснулся. Она вдруг вспомнила слова Дариморы. Возможно ее не трогают из-за «госпожи». В этот момент на ее задницу опустилась плеть.

После очередного удара, счета которым девушка не вела, она подумала, что изнасилование было бы весьма предпочтительнее. Всякая надежда, что ей приснился кошмар и сейчас она проснется от будильника, рухнула. Нет, это был не сон. Она в другой реальности. В чужом мире, в чужом теле и лучше уж было умереть, чем жить здесь. Несправедливость, ужасы с первой минуты, боль, безумная боль. Слезы лились по щекам, рыдания рвали легкие.

– Еще раз солжешь – спущу шкуру. Радуйся, что принадлежишь ей – тебя даже до крови нельзя пороть. Каждый раз легко отделываешься.

Ртиа плакала, пока он ее освобождал.

– Ну иди же в подземелье!

Девушка не помнила дорогу и боялась признаться в этом.

– Вот же дура! – в бешенстве мужчина занес плеть и Ртиа побежала, насколько ей позволяла цепь кандалов. По каменному полу она растянулась уже в нескольких метрах от места экзекуции. Ее мучитель сел на лавку и прикрыл ладонью лицо.

– За что она тебя выбрала? Одни проблемы! Рамиса, ты вылетишь из замка!

Ртиа подумала, что ее это вообще не пугает. Покинуть это место было ее единственным желанием. За ней не гнались и теперь она шла медленно, успокаивая разбитые коленки.

Мержери

Новости сына были безрадостными. Антари сказал, что свадьба сорвалась. Отец был настолько разочарован, что его лицо покрыла маска презрения.

– Как это вышло? – спросил он.

– Беатрис просто не явилась, – ответил сын, не в силах рассказать, что нашел девушку, что говорил с ней, и с кем она теперь.

– Сложил лапки и прибежал жаловаться? Что ты сделал? Чем отпугнул ее?

– Ничем, – Антари хотел бы уйти и закончить разговор.

– Вот именно, что ничем! Этот брак был важен! Важен! Ты должен был выполнить свою роль, нежно ухаживать, дать ей понять, как она будет счастлива с тобой! В чем ты облажался?

Антари вспомнил, как она смотрела на Эритара в клубе. Вспомнил, как Беатрис вошла в ту гостиную, обнимая другого. Потом вдруг проанализировал, какими припухшими были ее губы, а прическа чуть в беспорядке. Перед тем, как прийти к нему, она целовала другого. И не возражала, что ласки испортят макияж, сомнут платье. Она бы не выбрала голубой цвет. Всегда предпочитала темные оттенки, напоминавшие ночь и сумрак. Всегда была колючей, чуть брутальной. Но в доме Эритара на ней был нежнейший наряд. Это он выбрал для нее, и она стала такой, как хотел видеть ее мужчина.

Сознаться отцу, что Беатрис ушла к Эритару было невозможно.

– Бестолочь, – выкрикнул Мерджери. – Все рухнуло из-за тебя.

Оскорбление вывело Антари из ступора. Его разбитое сердце шелохнулось совсем иначе.

– Тебе этот брак был важнее, чем мне? – удивился он.

– Найди ее и уговори. Обещай все, любые деньги, прощение за все, что угодно. Стой на коленях, но верни. Возьми самые ценные украшения. Знаешь, где она?

– Нет, – уверенно солгал он отцу.

– Тогда узнай!

Антари отвернулся к окну, чтобы не выдать своих чувств. Отец так психовал не из жажды увидеть внуков и уж точно не из желания счастья своему сыну. Спрашивать не было смысла, Мерждери хранил секреты на глубине не самого доброго сердца. Почему-то сын решил не сознаваться. Он не собирался говорить, что на Беатрис покушались. И не собирался говорить, какая черная и злая сила спасла ее. Планировал разобраться сам. Отцу не стоило доверить.

– Я подключу людей, чтобы ее разыскали. У нее была подруга, Айана. Она может что-то знать.

– Хорошо, – Антари проследил, чтобы на лице не вздрогнул ни один мускул. – Я попробую поговорить с ней.

Айана появилась в их жизни не так давно. Беатрис сошлась с ней из-за удивительного сходства душ. Буквально в полгода они стали неразлучны как сестры. Айана думала, как Беатрис, носила похожие вещи, слушала ту же музыку. Теперь она была мертва и Беатрис говорила об этом так, будто бы кто-то раздавил на дороге бездомную собаку, до которой ей нет и дела. Все это было очень странно.

– Какими были твои цели, отец? – спросил Антари, понимая, что ответа не услышит. – От того, что ты сейчас скажешь, зависит та сила, с которой я буду рыть землю в поисках правды. Дай хоть что-то, потому что искать женщину, бросившую меня в такой важный момент у меня нет никакого желания.

Мержери хмыкнул. Сын чувствовал, как от отца исходит сомнение – то ли заставить подчиниться силой, то ли все же открыть часть планов.

– Я говорил тебе, что семья Беатрис много лет владеет одним никчемным участком земли. Девушка осталась единственной наследницей, единственной хранительницей.

Антари вздрогнул, потому что за последние годы его бывшая невеста лишилась всех, кто был ей дорог. Она действительно осталась одна.

– Она не может избавиться от этой обузы, не может продать или передать, но ее муж получит права схожие с ее. И его семья станет семьей хранителей.

– Что на этой земле? – спросил Антари.

– Месторождение очень ценных минералов, – серьезно произнес отец.

Сын знал его хорошо, это была исключительная ложь. Антари вдруг подумал, что девушку надо защитить. Ему пришла в голову мысль снова связаться с Эритаром и поговорить, теперь уже не о любви и не о том, что их разделяло.

– Почему мне тогда не жениться на дочери Эстреба? С ней таких проблем не будет, зато у них три шахты, одну из которых точно передадут в семью мужа, – он добавил в голос наивности. Отец купился.

– Ты ничего не понимаешь. Я раз в жизни попросил тебя сделать что-то действительно важное для семьи, и ты редкостно облажался. Исправь свою ошибку.

Антари вышел. Он помнил последний вечер с Беатрис. Оттуда и надо было начать копать. Мужчина нащупал в сумке полукристалл от ее двери. Стоило посетить квартиру, в которую он так часто наведывался еще совсем недавно.

В темнице Дариморы

– Так быстро вернулась? – прошелестел голос узницы.

Ртиа вошла в камеру и недоуменно уставилась на темные лужи на полу. Она спокойно занесла закованную ногу, собираясь наступить, но тьма расползлась в стороны. Даримора фыркнула. Девочку надо было поберечь. Еще немного и она бы сломалась, а на эту душу у темной были очень большие планы.

– Я не спросила, что вы хотите на следующий прием пищи.

Даримора улыбнулась ей:

– Прости милая, тебе, наверное, влетело. Не хотела усугубить твои проблемы, просто меня так впечатлило то, что у меня все получилось… Души крайне сложно обменивать в теле, учитывая мое положение.

Льстивый голос лишь пугал Ртию, но Даримора была единственной, кто мог помочь.

– Я сделаю все, что вы скажете, – заявила она. – Умоляю, позвольте мне вернуться домой.

Зеленые глаза ярко вспыхнули в темноте мрачным торжеством. Первая настолько сговорчивая душа. До нее их были десятки. Темная сбилась со счета. Конечно, были дамочки и посильнее. Начала она именно с таких, но они были весьма прозорливы. И сейчас ставка была на трусливой девчонке. О как она боялась, а какие бежали от нее нити вероятностей. Даримора перестала дышать и изучала их. Как мало надо было этой дурочке. Всего-то сцену секса, порку и дезориентацию. А как она реагировала на кандалы – восторг.

Даримора обожала издеваться над своей рабыней. Или рабынями, как лучше выразиться, если тело одно, а вот начинка… Обычно, когда души оказывались несговорчивыми, она ломала их по нескольку дней перед тем, как… Даримора засмеялась, вспоминая их страдания. Надо было соглашаться, а не анализировать обстановку. Сами виноваты дурочки.

– Ртиа, ты мне очень нравишься. Я дам тебе кое-что завтра. На кухне скажешь, что я хочу вот это, – женщина надиктовала список. – А теперь беги.

Надо было срочно устроить девчонке побег. Условный знак был подан. Ртиа не должна была задержаться в замке. Действовать надо было пока не прошел шок. Линии вероятности говорили об очень большом успехе, особенно если Ртиа не освоится в новом мире, а Беатрис вовремя умрет. Ее часы истекали на глазах.

Рассказы о далеких мирах

На ночь девушку отвели в комнату. Кематора уже была там. Ошейники прикрепили к цепи, зато Мукар снял ножные кандалы. Кематора вымылась в душе и села расчесывать волосы.

Ртиа сидела и тряслась как осиновый лист.

– Перестань уже, а? – попросила ее соседка. – Ты достала. Еще немного и я пожалуюсь на тебя.

– Ты ведешь себя так, будто бы все нормально, – передернула плечами Ртиа. – Тебя жестоко насилуют, бьют. Здесь в тюрьме держат женщину, травят ее ядом.

– Рамиса, все это было забавно только первые несколько раз. Ты больна. Видимо придется доложить, что наша госпожа свела тебя с ума окончательно.

– Как ты можешь терпеть этот кошмар? – возмутилась Ртиа.

Кематора вдруг стала мрачной и жуткой.

– Слушай, дура малахольная, я с восемнадцати лет в рабстве и по борделям. Там меня имели все, кто хотел с утра до вечера. А потом тяжкий труд… Здесь вменяемые мужики. Трахают, но без жести. Замок Дариморы – мой шанс, как и всех, кто здесь служит.

Ртиа настолько пришла в ужас от ее слов, что даже не уточнила – шанс на что?

Она всхлипнула и обняла голые колени руками.

– Ну успокойся, – соседка укрыла ее одеялом. – Опять ты за свое. С тобой так всякий раз. Лучше расскажи одну из своих историй.

– Каких историй?

– Ну про дома на облаках, про красные горы в закатном свете голубого солнца, про шестилапых длинногривых зверей…

Ртиа затряслась сильнее.

– Ты каждый раз рассказываешь что-то такое после того, как Даримора издевается над тобой. И каждый раз придумываешь себе новое имя. Обожаю твою фантазию. Как тебя зовут сегодня?

Девушка окончательно убедилась, что у нее было множество предшественниц в этом теле. Они не уступили или не подошли Дариморе, и она сменяла их раз за разом, как модница сумки. Каждый раз перед Кематорой сидела новая душа, плачущая, разметанная на части, раздавленная жестокостью этого места, заточенная в тело рабыни. Отсюда надо было бежать. Мысль била в голове набатом. Ртиа ощупала свой ошейник, звенья цепи и убедилась, что не понимает, что с этим делать. Где-то в книге она читала, как невольники перетирали цепи. Задача выглядела как задел на годы. Даже десятки лет. Даримора точно позвала ее не для того, чтобы так долго ждать. Ртиа подумала, что если не подойдет ей, то жуткая пленница уничтожит ее душу, а потом заменит новой.

– Так что в этот раз? – нетерпеливо спросила Кематора. – Расскажи про воздушные корабли, мне очень понравилась та история.

Ртиа, наконец, вышла из ступора. Кематора несколько раз упомянула, что пожалуется на нее. Если ее выкинут из замка, Даримора не получит желаемого и не вернет домой. Это в лучшем случае. В худшем – убьет, чтобы скрыть свои делишки. Надо было взять себя в руки и притвориться.

– У меня другая история. В этот раз не о воздушных кораблях. Хочешь кое-что новенькое?

– Теперь я тебя узнаю, – засмеялась Кематора. – Давай, не томи!

В плену страсти

Беатрис открыла глаза и не сразу поняла, что происходит. Она успела потянуться, перевернуться на бок, и только потом почувствовала, что руки прикованы к изголовью кровати. Вдох рассек воздух спальни, затем звякнула цепь. Очень громко для этой тишины.

Она прощупала оковы магией. Эритар предусмотрел это и наложил заклятье. Судя по всему, он держал связь напрямую, зная, что ей будет не сложно найти изъяны и собирался менять тактику в зависимости от действий пленницы. Трудозатратно, но что же. Вступить с ним в противоборство означало спровоцировать приказ не использовать силу. Беатрис переживала, что он и вовсе лишит ее магии за такое. Дергаться не имело смысла.

«Упивается властью», – подумала она.

На душе скребли кошки. Последние дни казались глупым сном, который начался в этой комнате, на этой кровати.

Взгляд Антари все еще прожигал память. Так смотрят на предателей, неверных возлюбленных и лживых друзей. Ничего незаслуженного, все по делу. Все вышло неправильно, гадко, как и всякий раз, когда она пыталась завести нормальные отношения с нормальным человеком. Наследственные черты Луцерос накладывались мрачными тенями на личные особенности. Поэтому с добряками ей было не по пути. Мягкий характер, доброе сердце, понимающее отношение – все это вело ее мужчин к страданиям.

Да, им человеческие добродетели сыграли во вред. Всем. Кроме Эритара. Его к страданиям привели другие качества.

Беатрис поняла, что волос попал в глаза и подползла к руке, чтобы поправить, но пока укладывалась назад, пряди снова неприятно защекотали лицо.

– Сволочь! – выдохнула она.

Цепи громко зазвенели, почему-то вызывая стыд. Из-за попыток убрать волосы, одеяло сползло и грудь обнажилась. Это бесило. Беатрис повертелась, пытаясь укрыться обратно. Еще несколько находчивых идей, как именно можно это сделать, пошли прахом.

Не сон. Она ему действительно принадлежит. Он придет и только с ним появится возможность что-либо сделать. Только он решит, можно ли ей укрыться или встать. В его воле позволить ей одеться и скрыть тело от вожделеющих глаз. Слабый вздох выдал не то раздражение, не то желание. Скинуть оковы нельзя, сопротивляться тоже, быть непокорной не выйдет.

Девушка зарычала, как пойманная в клетку кошка. Злилась на себя, на него, на судьбу и особенно от того, что с каждой минутой росло желание. Реакция на цепи, на власть, на унижение, которому ее подвергал хозяин.

– Эритар, гад! – вскрикнула она, скрывая свои чувства.

Ей послышались мягкие шаги. В отчаянной попытке сесть и оглядеться, девушка поцарапала руку об элемент кованного изголовья.

– С добрым утром, – поприветствовал ее мужчина.

– Зачем ты так сделал? – спросила она, пытаясь придать голосу возмущения и не выдать возбуждение.

– Исполнял свою мечту, – честно ответил он. – Было наслаждением видеть, как ты просыпаешься прикованная к кровати, осознаешь, как бесполезны попытки вырваться из плена, потом злишься. Чувствуешь все эти мелкие неудобства и готовишься к крупным.

Он обошел кровать и встал за изголовьем. Рука проникла сквозь решетку, захватила волосы и прижала голову к подушке.

– Эритар, – прошептала она слабеющим голосом. – Не надо!

– Как ты мило умоляешь, – ответил он. – Где же угрозы и крики тем гадким тоном, что обычно тебя отличает?

– Что собрался делать? Зачем приковал меня?

Мужской смех прозвучал слегка тревожаще:

– Беатрис, ты же не наивна. Зачем мужчина приковывает обнаженную женщину к кровати? Я хочу, чтобы ты непременно ответила.

– Вот еще, – хмыкнула девушка и тут же почувствовала, как жестко он тянет ее волосы.

– Неужели не будет ни единой попытки облегчить свою участь? – удивился он. – Хочешь, чтобы я сделал тебе больно?

– Нет!

– Тогда, может быть, мы договоримся? Ты говоришь то, что я хочу. А я за это не делаю того, что мог бы.

Беатрис кивнула. Он тут же отпустил ее, обошел кровать и встал сбоку от нее, так чтобы видеть лицо.

– Так зачем обнаженных девушек приковывают к кровати? – Эритар коварно улыбнулся.

– Чтобы они не могли бежать, – ответила Беатрис.

– Да, – согласился ее хозяин. – Чтобы не бежали. А еще?

– Сломить волю? – предположила она.

– Есть способы быстрее и надежнее, – покачал головой мужчина.

– Значит, чтобы не жрали в библиотеке, – Беатрис скривила губы, чтобы не засмеяться, но было сложно.

– Я рассмотрю этот вариант. Странно, что мне раньше не пришло это в голову, – в его глазах плескались искры, не выдающие своего характера – то ли гнев, то ли смех. – Будут еще попытки?

– Чтобы их трахать без помех, – сказала Беатрис, следя за огнем в его глазах. – Их приковывают к кровати без одежды, чтобы входить в комнату, откидывать покрывало, раздвигать ноги и насиловать, не спрашивая согласия, не отвечая на мольбы, не замечая криков и слез. Таких девушек просто используют как место для слива похоти. Множество долгих и мучительных раз к ним входит мужчина и берет, имеет, овладевает, пока желание сохраняется в его чреслах. У несчастной жертвы один путь – принять ласки.

– Другого ей никто не предложит, ты права, – согласился Эритар. – И мы с тобой проведем так этот день. Будешь ждать меня здесь, а я пользоваться тобой. Иметь тебя столько раз, сколько захочу. И куда захочу, безусловно.

– Тар, – прошептала девушка, теряя силу голоса.

– Будешь умолять меня не трогать тебя, рабыня?

Беатрис почти пошла пятнами от этих слов. Смущение, возбуждение, стыд, возмущение. Кровь закипела, стало жарко. Ноги сжались, пытаясь унять пожар и желание.

– Я прошу тебя, – слабо сказала она. – Прошу не трогать…

Эритар сделал шаг от кровати, повернулся к ней спиной и пошел к дверям своей спальни.

– Хорошо, не трону.

Беатрис усилием воли заставила себя не окликать его. Она издала неправдоподобный вздох облегчения и с шумом откинулась на подушку.

Эритар дошел до дверей. Наступила тишина.

Беатрис подумала, что он действительно ушел.

– Да как же ты мог?! – возмущенно прошипела она, поворачивая голову так, чтобы разглядеть дверь.

– А что тебя не устраивает? Цепи на руках или то, что ты поверила в мой уход?

Он вернулся к ней быстрым шагом, сел на край кровати и склонился к лицу.

– Я знала, что у тебя не хватит духа покинуть меня, – сказала она, сочетая интонацию с таким выражением лица, что мужчина со сладким стоном поцеловал ее.

Оба тяжело дышали. Беатрис не сдержалась и завозилась, призывая ласкать себя.

– Буду трахать свою собственность, пока не устану, – прошептал он, касаясь ее губ при каждом звуке.

Одеяло полетело в сторону. Его сорочка, брюки, белье – все оказалось на полу почти мгновенно.

– Не называй меня собственностью, – попросила Беатрис.

– Но это так и есть, – возразил он, наслаждаясь нежностью ее кожи.

– Тогда я буду звать тебя хозяином, – издевательски выдохнула она, замечая, как скрипнул, проминаясь под его весом высокий матрас.

– Беатрис, в следующий раз я заткну тебе рот кляпом, а пока придется целовать, чтобы не слышать этого слова, которое ты даже закованная в цепи умудряешься делать унизительным и жалящим.

Он взял ее за подбородок и слился с ее губами своими. Язык проник в рот, заглушая звуки и совершая движения, от которых Беатрис издала тихий стон, расплываясь под его телом.

– Ноги раздвинешь или мне сделать это силой? – спросил он с трудом отрываясь от нее.

Беатрис молчала, отвечая лишь огромными, поплывшими от страсти глазами. Это был призыв к действию. Такое выражение лица было и в тот раз, когда он впервые связал ее по рукам и ногам и требовал подчинения. Было сложно покориться, сложно переломить себя, сказать что-то вслух. И тогда, и сейчас девушка хотела, чтобы он действовал несмотря ни на что.

– Еще раз приказываю, – рыкнул он, с наслаждением отмечая, что она не подчиняется.

Это было прекрасно, знать, что ее воля принадлежит ей. А теперь и желание – если она хочет его, то не из-за действия зелья. Стоило проверить. Эритар взял ее пальцами за сосок, отмечая, каким твердым он становится от прикосновения. Рука мягко легла на живот, устремляясь к узкой полосе темных волос. Палец легко скользнул между сомкнутых бедер. Жарко, влажно, нежно.

– Если ты не хочешь, то я отпущу, – тихий шепот коснулся мочки ее уха.

– Не отпускай, – чуть слышно выдохнула она.