Текст книги "Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)"

Автор книги: Евгения Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

Беатрис взяла его лицо ладонями и повернула к себе.

– Слишком сложные мысли. Сейчас мы забудем все, что ты сказал. Забудем, что я ответила. Забудем про кольцо твоей прабабушки и торжественный ужин в романтической обстановке. Сейчас ты вспомнишь, как я угрожала тебе, твоей бывшей занозе в заднице, собиралась убить твоих слуг – всех, которые попадутся под руку, жестоко предав общественному осуждению и разорив штрафами твоих дражайших родственников. Это ужасно, и ты должен дать бунтарке жесткий ответ.

Беатрис подняла ошейник:

– Я не говорила, но несколько месяцев назад, моя сила чудовищно возросла. Лучше застегнуть.

Беатрис помедлила, затем добавила:

– И на всякий случай, если ты вдруг забыл, я могу застегнуть только что-то одно – или ошейник, или кандалы на руках. Без тебя не получится вернуть все к тому, на чем мы остановились, а это была захватывающая сцена.

Эритар покрыл ее лицо бешеными поцелуями.

– Если ты хотела захватывающую сцену, дорогая, то я тебя, похоже, разочарую. Мне кажется, я растерял всю свою ярость.

– Хочешь, чтобы я тебе помогла? – холодно поинтересовалась Беатрис, отстраняясь.

– Лучше молчи, – прошипел он, оттягивая ее голову назад за волосы. – Мне не обязательно злиться на тебя, чтобы доставить удовольствие. Убери руки за спину, любимая.

Беатрис послушалась, понимая, что холод металла снова плотно обхватил запястья. Эритар поднялся.

– Глаза вниз. Увижу, что следишь за мной, продолжим с мешком на твоей голове, ясно?

– Да, – ответила Беатрис, опуская веки.

– Готовься, что я тебя измучаю, – сказал он, наслаждаясь ее красотой.

– У нас взаимное желание, – усмехнулась она, но вспомнив его реакцию в прошлый раз, нарушила запрет и со страхом вскинула взгляд.

– Нет, – Эритар не разозлился.

– Что ты хочешь сказать? – спросила Беатрис.

– Я хочу сказать только то, что избавился от него. Давно. Все, что ты чувствовала, не было магией. Это были твои ощущения.

Беатрис знала, что он говорит правду. Несколько раз задумывалась об этом, но гнала мысли прочь. Эритар лишь подтвердил. Эти бешеные чувства, сумасшедшая страсть, мрачные желания и реакция на цепи и боль – ее собственные.

От мысли, что Эритар снова переиграл ее, стало сладко. Желание росло.

Вероятности

Ртиа переместила подушку на плечо спящего Варго и с наслаждением вдохнула лесной воздух. В доме этот аромат казался свежим и невероятно приятным. В нем больше не было той опасности огромного массива, появилось что-то ручное, будто бы дикий зверь вдруг начал лизать руку и откликаться на имя. Варго уснул, оставляя ее в том блаженном состоянии, когда мир начинает плыть, а реальность уступает место сну так плавно, что не сразу это понимаешь.

Девушка закрыла глаза, но была уверена, что не сможет спать. Она не до конца верила Варго, хоть чутье и подсказывало ей – хотел бы уже бы принес бед. Поэтому она проваливалась в сон, уступая неохотно.

Женщина появилась перед ней неожиданно – как вспышка, как шок. Ртиа вскочила на кровати, закричала, но незнакомка лишь покачала головой. Ее глаза были полны грусти.

– Привет, сестра, – сказала она.

– Кто ты? – Ртиа отползла к стене, понимая, что никакой стены нет. Они находились в цветочной оранжерее. Потолок состоял из тысяч разноцветных стеклышек, через которые проходили лучи странного цвета. Ох нет. Это не белый преломлялся сквозь прозрачную крышу. Не голубое небо было над ними.

– Красиво, верно? – женщина поправила белые волосы и улыбнулась. У нее были ровные зубы, которые портили лишь клыки. Одета она была будто бы по старинной моде. Бледно-серые кружева обтягивали совершенное тело. – Знаю, что ты любишь цветы, вот и привела тебя сюда. Это сон.

– Сон? – удивилась Ртиа, поражаясь, что ее подсознание могло создать такое. Цветы были необычными от листьев, до соцветий.

– В реальности, – женщина смотрела, как рабыня касается нежных лепестков бледно-лилового цветка, – я бы отговорила тебя его трогать. Даже аромат смертелен, я не говорю про прикосновение к мясистым частям. Пыльца при вдыхании вызывает судороги, затем короткую агонию и смерть.

– Вы хотите испугать меня? Даримора послала вас в мой сон?

Женщина тихо рассмеялась:

– Нет. Я – Селена. Такая же пленница этого тела, как и ты. Темная думала перехитрить меня, но прогадала. Я искушена в интригах и тоже умею видеть линии судьбы. В этом мире их называют вероятности.

– Вы призванная душа? – Ртиа с сомнением изогнула бровь. – В этом теле две души?

– В этом теле их было больше, чем требуется с момента, как бедняжка Рамиса переступила порог замка и поставила ноги на подставку, чтобы их заковал этот мужчина. Мукон? Мухтар? Не помню имя, да оно и не имеет значения, важно, что Даримора заметила талант девушки, ее жадность к душам, ее желание удержать рядом все живое любой ценой.

– И что же она умела?

– Ничего особенного. Просто ее тело было готовой и крепкой клеткой для душ. Даримора лишь закрыла дверцу на ключ. Она получила идеальную тюрьму. Даже если тело Рамисы умрет, души внутри нее не обретут свободы.

Ртиа вздрогнула.

– И много тут душ? – девушка некстати вспомнила сказку про «Теремок».

– Только я, – тихо и грустно ответила Селена. – Даримора призвала меня одной из первых, и я оказалась ей не по зубам. Меня не удалось напугать атмосферой замка. Я, в силу традиций моего мира, вообще не поняла акцента на сексуальной активности. Лишь потом, наблюдая за другими призванными, до меня очень медленно дошло: во многих культурах и мирах, вокруг банального соединения тел для полового размножения слишком много шума и ритуалов.

Ртиа кивнула соглашаясь. Сегодня она переступила через собственные границы, и ей понравилось это чувство свободы.

– Даримора никого не отпускает. Если душа не устраивала ее, слишком быстро соображала, была не пугливой, задавала много вопросов, изучала обстановку, ее уничтожали. Этой участи не избежал никто, кроме меня и, пока что, тебя. Нас тут двое, но я бы никогда не открылась тебе, не покинь ты замок. Ты оказалась простодушной дурочкой. Тебя сломал секс, которым Кематора занимается весьма давно. Кематора лучшая в своем роде, поэтому и попала в замок. Развратность, выносливость, бесчувствие. Она прошла все испытания, как и Рамиса, но тело последней выбрала темная для своих дел.

– То есть Кематору не насиловали? – сделала вывод Ртиа.

– Нет, – пожала плечами Селена, – когда-то, наверное, насиловали. Тем не менее в замке ей отлично, она весьма довольна. Но важно не ее моральное состояние, важно, что темная нашла сговорчивую душу, нашла тебя, готовую бежать ночью сквозь лес и сведет вероятности к нужным точкам.

– Как ты смогла остаться в теле?

– О, – грустно улыбнулась Селена, – я притворилась мертвой, когда она обшаривала клетку, казавшуюся пустой. Позорно забилась очень далеко и глубоко, не подавая сигналов, не пытаясь никого спасти, просто наблюдая, пока не настал относительно безопасный момент.

– Какой же?

– Сегодня.

– Почему?

Селена хитро улыбнулась:

– Потому что много факторов сошлось именно в эту ночь. Знаешь, сначала я хотела любой ценой покинуть тело и вернуться домой. Использовала каждую встречу с Дариморой, чтобы найти лазейку. Особенно надеялась на моменты призыва новых душ. Но потом была вынуждена признать, что ничего не выйдет. Пришлось отбросить гордыню, принципы и искать выход иначе. Рамиса практически отбыла срок в замке. Год подошел к концу. Поэтому Кематора не жаловалась на выходки сокамерницы, понимая, что та скоро уйдет и, наконец, заживет как человек. А я, в свою очередь, понимала, что Даримора не отпустит такое тело. Вероятность, что ей снова попадется клетка душ – нулевая. Отъезд Рамисы означал крах ее планов. У нее есть другие сообщники, готовые помочь выйти из темницы, но ты – идеально подготовленный ключ. Она связала свою силу с твоей, множество раз изучила все нити, не зная, что я тоже приложила к этому руку. Твой побег удался, Даримора некоторое время будет слепа, потому что лес не выдает своих тайн ей: одно из условий заточения.

Ртиа не все понимала – было слишком сложно.

– А как выбраться на свободу? Как вернуться домой?

– Уничтожить Даримору, – жестко сказала Селена. – Только этот путь, никаких других. Тогда клетка откроется, и моя душа освободится.

– А моя? – поинтересовалась Ртиа.

– У тебя тоже будет выбор – вернуться домой, закончить жизнь или остаться здесь. Мои нити говорят мне о хорошей судьбе для тебя в целом, но, если ты пойдешь моим путем.

– Закончить жизнь? – слабым голосом поинтересовалась девушка. – Умереть?

– Умереть здесь, – подтвердила Селена. – Все забыть и возродиться вновь где-то еще. На мой взгляд, это отличный вариант. А-а в твою религию он не укладывается? Я точно знаю, что буду перерождена и это для меня важно, потому что альтернатива ужасна. Ты еще не поняла? Даримора уничтожает души в этом теле полностью, забирая их силу себе! Это самое жестокое, что я видела когда-либо.

Ртиа кивнула. Она не знала кому верить. Но ей хотелось вылезти из этого тела змеей. Как жить, если с тобой все время другая личность? Это пахнет безумием.

– Тяжело? Хмыкнула Селена. Можешь не изворачиваться, Ртиа, я чувствую наши гормоны, чувствую твой стресс. Не надо задумываться слишком сильно. В этой игре ты – просто исполнитель. А мы с Дариморой – игроки. Сделай выбор – с кем ты. Я, в отличие от темной, не буду давить. Изучи этот мир, пока есть время. Попытайся понять, кто такая Даримора. А когда решишь – позови. Просто мысленно назови мое имя.

Ртиа кивнула.

– А ты владеешь магией? – несмело спросила она.

– Владею, – откликнулась Селена, – но что толку. Магия запрещена для рабынь. Если только хозяин не решит иначе. Погоди, – вдруг задумалась она. – Этот твой мальчишка, Варго. Мы можем воспользоваться им. Мне надо изучить нити вероятности. О как интересно.

Клыки женщины обнажились в хитрой улыбке. Она о чем-то задумалась и эти мысли ей нравились.

– Позовешь, когда сделаешь выбор, Ртиа, – сказала она и все исчезло.

Мержери

Нервы стали ни к черту или действительно младший сын только что развоплощался? Сложная рискованная магия! Какой может быть для нее повод? Особенность Мобанаров – скорее проклятье, чем дар – возможность выйти за пределы тела, обретая огромную силу. Победа ценой жизни, так было записано в их семейных архивах.

Зачем Антари подверг себя опасности? Неужели он был в безвыходной ситуации?

Мержери рос без отца. Защищая правителя от силы Темной, Сарави также покинул тело, а затем не пожелал вернуться. Дед говорил, что это вышло из-за ранений на физическом теле. Дух находит кровь отвратительной, любые физиологические недостатки могут препятствовать намерению снова обрести плоть. К тому же род Мобанаров в призрачном виде получал немалые преимущества, какие именно, можно было узнать во время пробного выхода.

Каково это быть водой и ветром? Чувствовать силу и смысл этого мира, не подверженные глупым человеческим желаниям. Власть, деньги – в том облике все обращалось в тлен. Оставались потоки магии, тайная суть мира, в которую с каждой минутой ты все больше погружался. Отцу понравилось, другого объяснения не было – он не связался с семьей ни разу, не явился к сыну в день совершеннолетия. Когда родился первый внук, занавески не дрогнули, рябь на реке, проходившей под окнами особняка, осталась неизменной. С того печального дня, когда дед вошел домой черный от копоти и ран, неся на себе груз родительской боли, все было так, будто бы Сарави умер.

Мержери встал и открыл родовую книгу. Вот же – упоминания о том, как вышедшие из тела предки в течение веков заботились о покинутых семьях. Делились мудростью, на которой держался мир, общались в меру разницы между сознанием. И только он был обделен этим. Сарави возвел их семью высоко. Его жизнь была отдана за этот мир. Правитель не забыл этого.

Ирианы, Мобанары и Луцеросы – три семьи, которые положили на алтарь многое ради заточения Темной. Три семьи, имеющие особые права. Но золотой век миновал. Ирианы поиздержались, Мобанаров отодвинули от власти, ну а Луцерос… Луцерос выродились. И это не было странно. Бешеный нрав, сумасшедший уровень силы, темная кровь в венах. Как им таким было выжить в нормальном мире без битв и катаклизмов! Заскучали, отяжелели, ввязывались в дурацкие авантюры и путешествия. Не удивительно, что Беатрис осталась последней в роду.

Если бы не ее земли, если бы не необходимость укрепить статус и напомнить о себе правителю, Мержери не желал бы такой невестки. Беатрис была сущим кошмаром.

Похоже из-за нее он только что потерял сына. Рука схватила устройство связи. Магия не сразу сработала от волнения. Он набрал Антари. Ответа не было.

Мужчина сел за стол и закрыл лицо руками. Ну как так вышло? Вот он держит младшего сына в первый раз. Слабенький, крошечный, с редким пушком на голове и мягкой точкой на темени. Как сказать его матери, что они его потеряли? Как сказать, что этот упрямый малый, всегда немного себе на уме, всегда ироничный, но при этом добрый, такой далекий от интриг и жажды власти, развоплотился?

Отец потер лицо руками. Тяжело вздохнул, коснулся страниц родовой книги, пролистал до разворота с Сарави. Он едва помнил его лицо, хоть и был уже в сознательном возрасте. Время стерло из памяти голос, отдельными фрагментами помнились темные кисти рук и живой взгляд лица. Сарави не держал гордой осанки и Мержери часто ловил себя на том же – любил расслабить спину и согнуться крюком, когда никто не видел.

Неужели и с Антари будет также? Неужели сын станет смутным образом, голосом в голове, редким гостем во снах. Мужчина со злостью хлопнул по столу кулаком. Еще не кончено. Не время говорить жене. Он – глава семьи. Надо выяснить, что произошло. С чего бы начал его мальчик? Дом Беатрис? Айана? Надо было самому взяться за расследование. Неужели девчонка угробила бывшего жениха? Или все оказалось серьезнее, чем он думал?

– Пять человек к дому Беатрис. Отследить перемещения машины Антари. Узнать, где сейчас Айана – подруга Луцерос.

Он отдал распоряжения и встал. Магия растеклась по кабинету белым туманом. Тянуло вылиться за ним вслед, но рассчитывать, что дух вернется в тело, тронутое возрастом, не стоило.

Ожидание 2

Несколько вздохов и выдохов они молчали. Беатрис смотрела в пол, как Эритар велел. Не хотелось, чтобы исполнил угрозу, потому что терпеть не могла, когда он завязывал ей глаза.

Этого хотелось избежать сильнее, чем боли. Поэтому первое жалящее касание было для нее неожиданностью. В этот раз он использовал мягкую многохвостую плеть. Болезненным был только первый удар – Эритар специально протянул сильно. Беатрис прошипела, выдыхая боль, и дернулась в сторону. Скованные руки и ноги давали ей слишком много свободы. Может быть, она не могла встать и убежать, но пытаться уворачиваться от ударов получалось. Это было плохо – он мог попасть куда угодно.

Но следующие удары шли мерно и ласкающе. Ощущения захватывали. Беатрис наслаждалась тем, что стоит на коленях, которые уже начали ныть, что при каждом ударе руки натягивают цепь и звон отзывается в ее сознании уколами возбуждения. Плеть ходила по плечам, проходилась жаркими поцелуями про груди, ложилась на верхнюю часть спины. Девушка вздрагивала, тихо вскрикивала, не смела оторвать взгляд от пола.

– Совсем не больно, да, котенок? – спросил он.

Беатрис поняла к чему вопрос и попыталась приготовиться к тому, к чему нельзя было быть готовой.

– Не надо, – возразила она.

– Не надо что? – поинтересовался Эритар, делая замах и опуская плеть на верхнюю часть ее спины.

Беатрис согнулась и закричала. Тело сокращалось от боли, пытаясь компенсировать это напряжением мышц. Когда голова девушки коснулась деревянных досок пола, последовал удар, еще более подавляющий. Мягкие замшевые полоски будто острые когти прошли по лопатке явно оставляя яркие красные отметины, расцветающие как облака в лучах заката.

Эритар наступил на ее волосы и теперь удары приходились по спине, ягодицам, бедрам. С каждым криком Беатрис поражалась, как он умудряется делать ей так больно этой плетью, такой мягкой и нежной. Перекат на бок запоздало дал ей понять, что этим она открыла бедро. На нем тоже расцветали длинные розовые полосы. Беатрис втянула воздух, но удержать его в себе не смогла. Резкий выдох не дал легким напитаться кислородом.

– Встань на колени, – приказал Эритар.

Беатрис помотала головой.

– Думаешь, так правильно себя вести? – с притворной доброжелательностью спросил мужчина.

Девушка сжалась под очередным ударом плети.

– Еще одна попытка подчиниться, – предложил он.

Беатрис с трудом поменяла положение на желаемое. При каждом шорохе ее тело очевидно вздрагивало, ожидая новой боли. Рукоять плети заставила ее приподнять подбородок.

– Моя прекрасная девочка, – Эритар опустился перед ней на колени, жадно приникая к губам. – Как ты часто и тяжело дышишь. Не хватило? Хочешь еще?

– Прошу не надо, – она покорно следовала за его губами.

– Посмотрим, как будешь себя вести. Поработай ротиком, если будет хорошо получаться, я не буду тебя бить.

– Бывало, что получалось плохо? – не удержалась Беатрис. – Ты начал выпивать и путать любовниц?

Мужчина резко поднялся. Плеть опустилась на лопатки несколько раз подряд.

– Позовем и проверим, путаю ли я тебя с кем-то из своих шлюх? – Эритар заметил, как ревниво вспыхнули ее глаза, как же сладко было ловить эти признаки чувств. – Открывай рот, может быть, сейчас поймешь, зачем он тебе, а то несешь все, что приходит в голову.

Беатрис подчинилась. Его орган коснулся ее губ, позволяя начать первой. Девушка скользила по толстому и твердому стволу языком, жалея, что не может помочь себе руками. Эритар подобрал цепь ошейника и слегка направлял ее, до поры, предоставляя полную свободу. Но это продолжалось не долго. Вскоре он уже входил до самого горла, проникал резко. Рука давила на затылок, заставляя шире открываться и покоряться его силе. Беатрис еле сдерживала спазмы, успевая расслабляться и хватать воздух, когда он отпускал ее. Она наслаждалась своим положением почти также сильно, как и хозяин ситуации. Зависимость, головокружение от нехватки кислорода, беспомощность, унижение, его удовольствие, которое он не трудился скрывать, сильные и нежные прикосновения, цепи, не позволяющие рукам вмешаться. Беатрис даже не могла отстраниться, когда начинала задыхаться. Все, что она могла – верить, что он чувствует ее лучше, чем она сама.

Так и было. Он отпустил ее ровно тогда, когда сладость момента переполняла. Тело требовало разрядки.

Цепи слетели с ее запястий и щиколоток, браслеты глухо стукнули по деревянному полу.

– Иди ко мне, – Эритар поднял ее на ноги за цепь ошейника и повел за собой. – Сядь.

Беатрис присела на край стола. Знакомая конструкция. Она понимала, как именно он ее сейчас привяжет и что будет происходить дальше. Тело дрожало в предвкушении. Особенно когда в его руках появилась веревка.

Девушка коснулась его пальцев, ласкающим жестом. Их глаза встретились, губы тоже. Эритар не мог оторваться от поцелуя. Жадные ладони касались разгорячённой кожи. Дыхание и стоны наполняли мрачное помещение.

– Хочешь? – спросил он. – Хочешь меня?

– Да, – прошептала Беатрис.

– Тогда приготовься ублажить меня всем, что у тебя есть, – веревка наконец коснулась ее кожи, делая первой виток вокруг тела. Беатрис закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению полностью. Он обвязывал ей грудь. Делал это нежно, без давления, следя за натяжением. Получилось очень комфортно. Он толкнул девушку, заставляя лечь спиной на мягкий стол. Ноги закрепил в браслетах, надежно прикрепленных к деревянным столбам. Руки заняли свои места в таких же браслетах, прижатые к поверхности стола вдоль туловища.

– Смотри какие ремешки, – Эритар показал ей два ремня, которые застегнул на ее бедрах. – Мне будет удобно держаться за них, пока я тебя имею.

Беатрис открыла рот, чтобы сказать ему, что об этом думает и вдруг почувствовала кожаный язык широкой шлепалки прямо у себя между ног. Эритар вел им мягко – лишь касался, не пытался ударять.

– Нет, – только и выдохнула Беатрис.

Он шлепнул по напряженному соску, а затем по бугорку клитора.

– Нет! – взвизгнула девушка, бесполезно выгибаясь.

– Чудесная поза, – довольно улыбнулся Эритар. – Я имею доступ ко всем сокровищам. Как думаешь, по соску или по твоему бутончику?

Беатрис подняла на него темные от страсти глаза и ничего не ответила, предоставляя возможность решать самому.

– Ммм, – лишь застонала она, когда он исполнил оба обещания, чередуя места в одному ему ведомом порядке.

Шлепалка коснулась щеки, прошла по изгибу шеи и обожгла сосок, проползла по животу, обожгла нежные губки внизу. Тихие частые хлопки оставили красноватые следы на внутренней поверхности бедра, а затем симметрично отметились на другом. Пальцы вошли в задний проход, заставляя девушку умоляюще вскинуть взгляд.

– Постараюсь не быть скорострелом, – пообещал он. – Приготовься к тому, что я буду мучить тебя очень долго.

– Надеюсь, это пустые угрозы и твой член считает иначе, – Беатрис округлила глаза от страха, давая Эритару еще больше удовольствия.

Мужчина отошел и вернулся с игрушкой.

– Смотри какая штука.

Смазка увлажнила предмет и Беатрис лишь застонала, когда он заполнил ее меньшую дырочку. Эритар со стоном вошел в оставшееся отверстие.

Оковы надежно держали девушку на месте. Сильная рука схватилась за ремень, обернутый вокруг бедра, и подтянула жертву удобнее. Член входил полностью. Беатрис вскрикивала от боли – слишком глубоко. Игрушка добавляла ощущений. Растянутость, беспомощность, обездвиженность.

– Какие стоны, – проговорил Эритар. – Тебя надолго не хватит. Буду иметь тебя под жалобные вскрики, когда возбуждение схлынет.

– Ну зачем ты убрал взаимное желание? – спросила Беатрис.

– Жалеешь? Увы, оно для тебя в прошлом, моя сладкая. Придется разжигать собственное.

Беатрис впилась взглядом в его лицо и рванулась из оков. Все, что получилось – слегка приподнять лопатки и голову. Все это время, пока они столько любили друг друга, ее страсть была настоящей. Он знал об этом и каждый раз видел, как действует на нее. Чтобы она не говорила, тело выдавало ее с головой.

– Возмущена? – спросил он. – Не думала, что я так сделаю?

Ответом была серия сладких стонов.

Он резко покинул ее тело, вытащил игрушку и вошел в подготовленное колечко задней дырочки. Беатрис отреагировала на это сжавшимися пальцами рук, поворотом головы и закушеной губой.

– Наверное, уже хочешь, чтобы это кончилось, – возбужденно сказал он, проникая в ее узкое отверстие до конца.

– Да, – выдохнула она.

Эритар сосредоточился на своих ощущениях. Он входил в нее раз за разом все более сильно. Подтягивал за ремни, не давал увернуться. Беатрис знала, что он внимательно следит за выражением ее лица. Все реакции тела и мимика доставляют ему удовольствие. Другая игрушка вошла в лоно, и девушка почувствовала, как легкая вибрация распространяется по телу. Чувство нарастало. Наслаждение росло из боли заполненных отверстий, обездвиженного положения, страсти в глазах мужчины. Стоны стали короткими и тихими. В них слышались сладкие и затягивающие в плен удовольствия нотки.

– Тар, – простонала она, растягивая звуки и расплываясь. Глаза смотрели в никуда, руки судорожно хватали воздух. Беатрис говорила что-то, но стоны не давали словам обрести ясность.

– Тише, прошу тебя, – мужчина придержал ее извивающееся тело рукой, от зрелища, ощущения и сопровождающих его звуков, он сходил с ума.

Беатрис почувствовала его палец у себя на клиторе и закрыла глаза. Его ладонь жестко захватила кожу на ее лобке, чуть подтягивая ее и усиливая ощущение от игрушки и его органа. Девушка замолчала, чувствуя первую весточку оргазма. Ее затягивало, поглощало. Она застонала, переходя на низкие грудные крики. Следующий выдох перешел в полноценное удовольствие и Беатрис замерла, отдаваясь ему. Эритар что-то говорил, но она не воспринимала, могла только дышать, сопровождая это слабыми звуками. Оргазм был необычно долгим. Мужчина вытащил из нее вибратор, занял его место, врывался в сладкие губки, забирая себе все тени уходящего удовольствия.

Он склонился к ее груди, вбирая сосок в рот. Светлые волосы мазнули по коже, капля пота сорвалась со лба и расплылась горящей лавой.

– Беатрис, – простонал он. – Моя сладкая.

Рука сдавила горло под ошейником. Послышался тихий всхлип, ставший последней каплей. Мужчина вытащил из нее орган и забрызгал семенем живот и грудь, отмечая ее своим запахом.

Он отошел от жертвы, выпил глоток воды, вытерся полотенцем. Даже сейчас, когда удовлетворение было полным, ему было приятно смотреть на то, что у него получилось. Хотелось запомнить каждую деталь – позу, тон кожи, вздутые полоски красных линий от плети, истекающее желанием тело. Все это было теперь его. До этого Беатрис принадлежала ему как рабыня, а сейчас отдалась вся. Ничего не осталось того, что он не взял бы. Ее сердце, ее мысли, даже ее красота – все его.

Освободил ее, сбросил ремни, расстегнул ошейник, помог подняться и вынес из комнаты. Ему хотелось лежать рядом, целовать ее и ублажать, а здесь это было делать негде.