Текст книги "Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)"

Автор книги: Евгения Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц)

Противостояние

Беатрис в ярости опрокинула сервировочный столик, затем ногой сшибла стойку с вещами.

– Нет! – заорала она.

На глаза девушки навернулись слезы. Эритар знал, почему она плачет. Ей было очень грустно, что она не могла его немедленно убить. Желательно так, чтобы кровь чавкала под ногами и растеклась на метры в стороны.

– Исполняй волю хозяина, – так же спокойно и весомо сказал он.

– Подавись своей волей, тварь! Ты никогда! Никогда! Никогда! Не заставишь меня выйти в этом к моему жениху!

Маг в ярости прикрыл глаза. Беатрис сказала то, от чего в душе потемнело. Ему стало больно от этого слова.

– У тебя нет жениха, рабыня, – сам поражаясь тому, как гадко звучат эти слова, выплюнул он. – У тебя теперь только я и моя воля.

Беатрис вдруг расхохоталась и закрыла глаза, одновременно обводя сложным движением воздух вокруг головы.

Эритар едва сумел среагировать. Этого спускать уже было нельзя. Он отразил ее магию, в последний момент успел блокировать, и то пользуясь тем, что она принадлежала ему. Если бы бой был честным, атака прошла бы как по нотам. Беатрис была очень сильна, а в ярости она становилась ужасной.

– Приказываю повиноваться, – прорычал он, вкладывая в слова магию.

– Повиноваться тебе будет собака! – Беатрис поняла, что временно обезврежена и недоумевала, почему он не ударил в ответ.

– Иди в чем хочешь, – через плечо бросил он. – Все равно этот сукин сын знает, кто ты теперь и знает, что я с тобой делаю. Я рассказал ему все от и до, пока он умолял меня дать тебя увидеть.

Беатрис зашипела. Ее хозяин вышел за дверь, плотно закрыл ее и самодовольно улыбнулся. У него получилось. На ее волю заклятие больше не действовало. Это была живая Беатрис, чокнутая, яростная, бешеная и неукротимая. Та, которая не боялась ничего. Труды не прошли даром – ее воля была свободна. Оставалось убрать взаимное желание. Эритар не мог смириться с тем, что хотят не его самого, а повинуются зову магии, который заставлял становиться одержимым.

Девушка вылетела из двери как фурия. Она привела в порядок прическу, накрасилась и надела самое красивое голубое платье. Он покупал его по своему вкусу и счел лучшим. Предполагал, что Беатрис будет носить эту вещь для него, а не пойдет красоваться перед соперником. Укол ядом ревности в сердце – так называлась эта картина.

– Мне плевать, что ты ему сказал. Мне плевать, как сильно ты опустился в своем желании растоптать меня…

Эритар остановил ее, поворачивая двумя руками к себе.

– Я сказал ему, что ты выбрала меня, потому что я спас тебе жизнь.

Беатрис собиралась закричать в ответ что-то обидное, но вдруг поняла. Она остановилась и по-другому посмотрела на человека, которого все эти дни ненавидела всей душой.

– Ты солгал тогда или сейчас? – спросила она.

Мужчина положил ей руку на талию и повел по коридору.

– Тебя никто не будет унижать, кроме меня. Никто не посмотрит на тебя свысока, кроме меня. Никто не сделает тебе больно, кроме меня, – пообещал он. – Но меня тебе будет достаточно.

Беатрис почувствовала, как сердце уходит в пятки. Эритар пугал ее и одновременно завораживал.

– За то, что вы поговорите, ты будешь наказана. Также ты будешь наказана за неподчинение и нападение. Поняла? Можно все отменить, если ты на пороге скажешь Антари, что любишь меня и не желаешь с ним иметь дел.

Беатрис подернулась к нему и твердо ответила:

– До смерти не замучаешь? А замучаешь – тебе же хуже. Мы оба знаем, что такое любовь, оба знаем, что такое власть. И оба знаем, что есть шрамы, которым не зарасти. Люди – не прощают, даже если забывают. Вряд ли ты захочешь сделать со мной что-то, после чего я тебя возненавижу до конца дней. Жить бок о бок с сильным и умным врагом мучительно, разве нет? Я поговорю с Антари, как считаю нужным сама. А дальше, я в твоих руках. Делай, что хочешь.

Эритар прижал ее к себе, хватая за идеально уложенные локоны и сминая их. Стон боли и страха прервал поцелуй, в яростном танце сошлись губы. Мужчина целовал ее, вкладывая в это свою злость, желание и любовь. Он придавил взвизгнувшую девушку к стене, раздвинул коленом ноги и вдруг вспомнил, что не дождется сопротивления. Тогда с садистским удовольствием он понял, как может сделать разговор бывших возлюбленных невыносимым. Улыбка, растянувшая его губы заставила Беатрис сжаться сильнее, чем злость в его глазах.

– Я буду желать тебя все это время. И ты тоже будешь. Как это несправедливо по отношению к Антари! Говорить будешь с ним, а твои мысли будут в моей постели.

– Прошу тебя не делать так, – умоляюще прошептала Беатрис.

Он лишь поднял бровь и улыбнулся. Девушка против воли подумала, что он безумно красив. Речь не шла о какой-то эталонной мужской красоте, лишь о том, что нравилось лично ей, что снилось почти каждую ночь. Внешность Эритара всегда казалась приманкой для ее души. Антари объективно был красивее, но сравнивая их в своем сердце, первенство она отдавала Эритару.

Вдруг Беатрис хихикнула. Она с ужасом представила, как скажет вслух, то, что ей пришло в голову. Как она откроет рот и выскажет ТАКОЕ человеку, во власти которого ее жизнь, воля и магия. Он обещал наказать и накажет, но девушка собиралась усугубить жестокость этого наказания. И иначе поступить уже не могла, потому что слова сами рвались из ее рта:

– А как именно ты сделаешь так, чтобы все время моего разговора с Антари, желал меня? Будешь смотреть книгу с неприличными иллюстрациями и ласкать себя за портьерой? Обещаю, что каждый раз, когда волна желания накроет меня, я буду представлять себе именно это. Твое сосредоточенное лицо, руку на твоем…

– Заткнись, – Эритар вдруг страшно пожалел о решении убрать подавление воли. Хотелось свернуть бестии шею прямо здесь, а тело швырнуть сопернику с повелением убираться вон.

Беатрис не испугалась. В некоторые моменты ее инстинкт самосохранения отказывал, так было и сейчас. Она расхохоталась, почти обмякая в его руках.

– Боги, ты бы выглядел как идиот! Эта картинка, порожденная моей больной фантазией, никогда не покинет голову!

– Ты будешь жестоко наказана за свою дурь! Бешеная ты психопатка!

– Два жестоких наказания подряд! Наказывалка не отвалится? Это не я завела бывшего в качестве раба, мой дорогой. Страшно надеюсь довести тебя до того, что ты меня убьешь на месте. Мечтаю об этом, потому что тогда я больше не буду видеть твою глупую рожу и слушать эти идиотские угрозы!

Она съежилась, ожидая удара. Это было неминуемо в таких обстоятельствах. Столько оскорблений было не снести никому, тем более этому белокурому гаду. Его глаза просто пылали злобой. Сейчас он выйдет из себя и…

– Я уважаю тебя за смелость, – вдруг сказал он. – Не представляю, что смог бы вести себя так на твоем месте. Успокойся, Беатрис. Тебе надо взять себя в руки. Мне жаль, что ты так ненавидишь меня, но приятно, что остаешься собой даже сейчас. Потому что… Да идем уже! Что встала? Ты же хочешь видеть возлюбленного?!

Девушка кивнула. Она ничего не ответила Эритару. После того, как он сказал, что представляет, каково ей, в голову впервые пришла мысль, каково же ему. Их судьбы оказались связаны против воли. Может быть, он хотел быть с ней, но разве хотел, чтобы это было так неестественно? Беатрис сильно сомневалась.

Она резко остыла и подумала, что было бы неплохо извиниться. Конечно, это было бы странно. Возможно, выглядело бы попыткой избежать наказания. Не хотелось показаться жалкой или трусливой. Девушка шла молча, давая хозяину передохнуть от своих колкостей и гадостей. Все, что она позволила себе – накрыть его руку, сжимающую ее талию, ладонью. Мужчина тут же напрягся от этого жеста, ожидая чего угодно – попытки оттолкнуть, острых как лезвия когтей, пытающихся отсечь пальцы, но вот уже несколько шагов теплая просто ладонь накрывала его.

– Лучше обними меня в ответ, – тихо сказал Эритар. – Пожалуйста.

Именно это слово, произнесенное еле слышно, будто бы несуществующее вовсе, заставило исполнить просьбу. Так они и вошли в голубую гостиную, где на строгом кресле из светлого дерева сидел Антари.

Бывшие бывших

– Я оставлю вас, – кивнул ему удачливый соперник, разрывая объятье с Беатрис, но только чтобы повернуть ее к себе лицом.

– Душа моя, – нежно сказал Эритар, проводя по ее щеке кончиками пальцев. – Как только закончишь разговор, позови.

Он поцеловал будто бы робко. Беатрис понимала весь абсурд этих жестов, понимала, для кого нужен спектакль, но ее чувства тут же вырвались из-под контроля. Она прикрыла глаза от удовольствия и представила себе, как бы все было, если бы это действительно была нежность.

– Хорошо, – коротко кивнула она и пошла, чтобы сесть напротив Антари.

Разговаривать с ним совсем не хотелось. Она не надеялась утешиться или испить хоть каплю счастья. Все было бесполезно.

– Привет, Беатрис, – сказал он и замолчал.

– Ты уже все знаешь, – развела руками она. – Есть ли смысл в нашем разговоре?

– Смысл есть, – вздохнул Антари. – Я заслуживаю знать, что произошло. Как так вышло, что вместо моего дома ты в чужом? Что вместо моей постели, ты в его руках?

Беатрис повела плечом и выпрямилась в кресле.

– Не повышай на меня голос, – велела она, хоть он говорил спокойно. – Как вышло так вышло. Я оправдываться не буду.

Антари было встал, но сел обратно, взъерошивая темные волосы.

– Хорошо, не оправдывайся. Просто расскажи.

Беатрис вздохнула и подумала, как будет лучше – поделиться частью правды или с душой послать Антари к черту, чтобы вспоминал ее без всякого сожаления и не думал видеть во снах. Ей было больно, она чувствовала себя грязной, боялась того, что ждало ее после этого разговора от Эритара. Нервы до предела накалились.

– Хочешь знать? – спросила она. – Ладно. Я очнулась в незнакомом месте, ничего не понимала, почти ничего не помнила. Память была всмятку. Я не могу похвастаться тем, что сейчас все в порядке. Последний месяц весь урывками... Эритар был рядом. Он заботился обо мне и…

– Спас жизнь, – закончил Антари. – Ты не помнила, что мы жених и невеста? Тебе казалось, что ты все еще с ним?

Беатрис покачала головой:

– Я помнила, – призналась она. – Я не хочу выгораживать себя. Нет. Я помнила о тебе, но решила выбрать его.

Мужчина кивнул, не принимая того, что она сказала. В глазах застыло сопротивление, упрямство.

– Что вообще произошло?

– Мне сложно вспомнить, может быть потом. Знаю только, что меня предали. Айана отравила меня, когда меня везли… Я не знаю… Не помню… Помню только, что она сама вливала мне в рот какую-то дрянь. И понимаю, что она сделала это из-за Эритара. Он напал, а она не собиралась отдать меня ему живой… Остальное кусками… Прости…

– А где она, я бы хотел поговорить.

– Попала в руки моего…, – Беатрис схватила воздух ртом, понимая, что чуть не сказала «хозяина», речь в целом была прерывистой и девушка, не привлекая внимания к оговорке, закончила фразу другим словом, – любимого.

Антари вспыхнул, сверля ее взглядом. Ему было больно. Беатрис сочувствовала, но какое значение имела эта боль? Что толку полыхать глазами, если она теперь принадлежала светловолосому магу, который никогда не отпустит. Надо было добивать. Надо было сделать так, чтобы Антари выкинул любовь из головы, навсегда забыл о красавице, на которой собирался жениться.

– Было ошибкой уходить от него. Я не могла ни забыть, ни отпустить. Это было нечестно по отношению к тебе. Прости, я пыталась быть с тобой. У меня не вышло.

– Я хочу поговорить с Айаной. Потребуй у него, – мужчина будто бы пропустил мимо ушей то, что она сказала.

– Айана мертва, – спокойно ответила Беатрис. – С ней ни ты, ни я не поговорим. Эритар убил ее.

– И тебе плевать? – взвился Антари, приходя, наконец, в бешенство. – Тебе плевать на наш разрыв, ведешь себя так, будто бы перчатку потеряла. Плевать на то, что твоя подруга погибла. На Эритара, я так понимаю, тоже плевать? Не вижу на твоем лице ни единого проблеска счастья. Ты белая как смерть, тощая, глаза на мокром месте. Выглядишь хуже, чем когда-либо!

– О как ты мил, – низким голосом проговорила Беатрис. – Таких комплиментов я еще не получала.

Антари снова зарылся руками в волосы, потер лицо, ударил кулаком по подлокотнику.

– Ты прав в одном. Мне действительно плевать. На тебя даже больше, чем на Айану – ты же не умер. В истории с моим похищением я разберусь и узнаю, зачем это было сделано. А ты... Ты был ошибкой. Мне очень жаль, Антари. Такого бессердечия никто не заслуживает. Просто уходи. Извиняться я не стану.

Девушка встала.

Мужчина вскочил вслед за ней и схватил ее за руки.

Беатрис вздрогнула. Ее накрыло страхом. Эритар наблюдает. Сейчас он в ярости, а как только Антари уйдет, ей конец. Она представила, как хозяин тащит ее в глухую темницу и несколько часов издевается как умеет. При этом низ живота затянуло от смеси страха и неуместного возбуждения. Испытывать желание было не с чего. Вдруг девушка подумала, что хозяин может почувствовать ее состояние и решить, что оно вызвано прикосновением соперника.

Беатрис отскочила от бывшего жениха назад как ошпаренная.

– Не смей меня трогать! – приказала она жутким от скрытого страха голосом. – Как только посмел! В доме моего мужчины!

– Ты напугана? – изумился Антари.

– Нет! – вскричала Беатрис.

– Он держит тебя здесь силой? И ты его боишься?? – мужчина был до предела возмущен.

– Что за бред? – возмутилась она, давая ему пощечину. – Не смей так говорить обо мне! Я никого не боюсь! Тем более своего любовника.

Беатрис дошла до точки кипения. Антари смотрел, как на кончиках ее пальцев собрались сияющие импульсы магии. Грозная сила девушки окружала ее ореолом, образуя вокруг темную мрачную ауру. Мужчина склонил голову, признавая ее власть.

– Прости. Я вдруг понадеялся… Вижу, как был не прав. Никто не станет держать тебя силой, Беатрис. Нет такой власти.

«Есть», – мрачно подумала она. – «И я в безумной опасности прямо сейчас».

– Я хочу, чтобы ты знала. Если считаешь, что пути назад нет… Это не так. Я приму тебя. Слышишь? Я люблю тебя и не упрекну в том, что произошло. Я понимаю, что ты не была собой, поддалась чувствам. Я могу понять. Просто идем отсюда вместе.

Плотина чувств в душе ломалась. Это было больно. Антари стоял совсем рядом, пока Беатрис качало от страха, до тоски. Ее привязанность не ушла и не остыла. То, что он предлагал и любовь, лежащая на его открытой ладони, доверчиво протянутой в ее сторону, было желанно. Это было нужно ей. Но она стала рабыней.

– Я многое забыла, но была в своем уме. Знала, что ты мой жених, помнила твое лицо. Эритар просто значил для меня больше. Моя любовь к нему возродилась. Я отдавалась ему, желая этого как никогда в своей жизни. Ничего другого я не хочу. Понимаешь, что я говорю?

Антари отвернулся и это было очень вовремя. Беатрис едва владела собой. Держать лицо стало невыносимо. Хотелось бежать и плакать, чем она и собиралась немедленно заняться.

– Прощай! – бросила она, едва сохраняя твердость голоса.

Спокойным шагом дошла до двери и вышла вон. За спиной она услышала речь Эритара, который вошел в гостиную через другую дверь, тем самым прикрыв ее отступление. Можно было сползать по стене прямо здесь, а можно было еще немного поблуждать по особняку хозяина, в поисках щелей, в которые хотелось забиться и разрыдаться. Беатрис не хватило этих минут общения. Она желала бы провести с Антари часы, дни, повторить это снова. Поговорить еще, только совсем не так. В последние время она вела себя как сумасшедшая. Лишь кричала и оскорбляла собеседников. Это никуда не годилось. Но только так, только криком, можно было скрыть страх. Страх быть в чужой власти. Страх утратить себя, сломаться под действием магии или даже… Что мог сделать ей Эритар? На что он способен, если ее воля, ее желание и ее тело в полном его распоряжении?

Слезы и утешение

Особняк Эритара был не очень большим. Маг жил довольно скромно. Беатрис бывала здесь раньше и эти светлые воспоминания все еще существовали. Предстояло узнать дом с другой стороны, разжиться новыми, гадкими впечатлениями, которых все прибывало. Девушка поднялась на второй этаж и вышла на открытую галерею. Отсюда хорошо было видно двор. Было видно, как Антари уезжает на своей нежно-голубой машине, как из-под колес едва не идет черный дым, пока он трогается с визгом… Почему? Что там визжит в машине? Шины, тормоза, или что-то другое? Беатрис не задумывалась об этом раньше.

Она оперлась спиной о колонну и сползла по ней вниз. Слезы, наконец-то, потекли. Всякая надежда, что Эритар сжалится и отпустит ее, исчезла. Значит теперь надо ждать наказания. За разговор, за прикосновение…

Мужчина смотрел, как она сидит у подножья колонны и рыдает. Беатрис даже в такой момент была исключительно прекрасна. Хотелось подойти и обнять ее. Только она оттолкнет, накричит, придется реагировать, кричать в ответ, ругаться. А потом, когда она от отчаянья поведет себя как обычно, то и наказывать, потому что, если не пресечь это сейчас, потом останется только поменяться ролями.

Эритар смотрел, как трясутся ее плечи, как она обхватывает себя руками в попытке утешиться и не делал ничего. От этого его душа страдала. Мужчина забыл о ревности, забыл о своих жестоких обещаниях. Понимал, что девушка плачет из-за потерянного жениха, но не злился. Просто чувствовал боль. Надо было срочно решить проблему со взаимным желанием. Он категорически не хотел спать с ней на таких условиях. И отпускать не хотел.

Причин было две – одна объективная. Айана перед мучительной кончиной поделилась с ним очень ценной информацией. Выбора у нее не было – бедняжка очень надеялась, что он оставит ее жить. Беатрис была в большой опасности. С этим надо было разобраться.

Второй причиной было то, что Эритар безумно ее желал. Он не устоял перед искушением и теперь, получив ее вновь, не мог остановиться. Власть кружила ему голову, сводила с ума. Он ненавидел себя, а потом снова поступал так.

Стоило уйти, пока не заметила, но он стоял как завороженный. Можно было позволить себе думать, что она плачет из-за жениха, но на самом деле – он сам был причиной ее горьких слез. Это его воля вынудила девушку прогнать возлюбленного. Он позволил ей стать рабыней и не желал менять этого, хоть и понимал, как низко поступил. Рыдания были от боли, которую причинил он, а не Антари своим отъездом. Невыносимо!

– Ну хватит уже! – Эритар поднял ее рывком с пола. Сделал это импульсивно и бешено – не хотел трогать, не хотел прикасаться. Вышло как-то само. Проскочило мимо сознания.

Беатрис испуганно сжалась в его руках. Рыдания усилились.

– Перестань, – прорычал он, встряхивая ее.

Дыхание зашлось. Рабыня зажала рот ладонями, будто бы это могло помочь ей утешиться.

– Я не хотел, чтобы так вышло, Беатрис! Не хотел, чтобы ты смотрела на меня со страхом! – прокричал он. – Я не хочу делать тебе больно! Но делаю! Кто я после этого? Кто я для тебя?

Беатрис всмотрелась в его лицо, улавливая слабость. Она не могла не воспользоваться этим, не могла не нанести удар.

– Мой хозяин, – сказала она хриплым от слез голосом и с торжеством оценила, какой эффект произвели слова. Ему было больно. Она попала в ту самую точку. Можно было добавить новые язвительные слова, дополнить парой аргументов, напомнить о том, что он сделал, но девушка не стала. Ее укол был достаточно ядовит. Не стоило вступать в перепалку, выходить на эмоции и раскрывать собственные болевые места. Два слова. Всего два.

Эритар все еще держал ее, пальцы впивались в плечи только сильнее. Сжимал до боли, желая причинить сверх меры. Беатрис всегда умела так делать. И чем ответить? Утащить ее вниз? Бросить на цепи в подвале, чтобы дрожала от холода и страха темноты? Или пытать, пока не сорвет голос, как Айана? Этого он не мог сделать. Он не мог сделать ей плохо всерьез. Ведь можно и по-другому. Ему хотелось зажечь в ее глазах огонек симпатии, но обстоятельства возводили между ними стену.

– Ты каждый раз удивляешь меня, Беатрис, – почти спокойно сказал он. – Яд повредил тебе мозги, не иначе. Знаешь, я дам тебе возможность подумать.

Девушка кивнула. Ей было все равно, что он будет теперь делать. Наказание уже обещано, его не отменить. Эритар был способен на многое. Думать, что это можно легко выдержать, не стоило. Крики из нее исторгал уже второй и третий удары плети. Как-то пришлось лежать связанной у его ног пару часов и это чувство тоже было далеко от приятного.

Тогда Беатрис шла на это добровольно, потому что именно такие ласки были для нее желанными. Было интересно, как на такие пристрастия отреагировал бы Антари? Беатрис отдавала себе отчет, что рано или поздно предложила бы это ему, если бы соответствовал.

Она не могла подчиняться любому мужчине. Подобные отношения у нее были только с Эритаром. Только в нем чувствовалась достаточная сила. Перед ним она склоняла голову и опускалась на колени. Ему в лицо кричала что угодно и знала – он никогда не накажет ее за злые слова или истерику, потому что это подорвет ее доверие. В играх у них были свои правила и законы.

Похоже, предстояло выйти на новый уровень. Тот, в котором нет стоп-слова, ограничений и не оговариваются желания. Можно было не сомневаться, хозяин воспользуется своим правом. Страх смешался с возбуждением, горечь с безысходностью. Беатрис злилась на себя и мужчину. Он хотел ее утешить, хотел услышать что-то кроме нападок и оскорблений. Но ей, как всегда, удалось заставить его выйти из себя. Поздно теперь каяться. Глаза наполнились слезами, не успевшими уйти далеко. Она почувствовала себя слабой. Соленые капли потекли по щекам, если бы могли – брызнули бы струями. Ни звука не доносилось из сомкнутых губ. Покричать успеется. Беатрис даже почти не дышала.

– Не смей меня бояться, – зло выдохнул он. – Я вытащил тебя с того света не для того, чтобы сломать или уничтожить. Я тебя любил и люблю! У меня одна проблема – это не взаимно. Я никогда не думал, никогда не мог предположить, что если бить женщину достаточно долго, то она вдруг откликнется на чувства. Нет. Результат будет противоположным, так ведь?

Беатрис молчала, не понимая, что сказать. Эритар говорил какие-то правильные вещи, но все ее существо сопротивлялось этому.

– Постарайся вызывать желание свернуть тебе шею пореже, хорошо, солнце мое?

Его руки больше не удерживали плечи девушки. Одна легла на талию, другая зарылась в волосы, прижимая пленницу к себе. Эритар слегка покачивал ее, утешая.

– Знаешь, – буркнула она, – когда ты выплевываешь мне в лицо «не смей меня бояться», это не успокаивает. Только больше пугает.

– Странно, никогда не думал, что ты можешь испугаться меня всерьез. Судя по тому, что несешь, страха в тебе и близко нет, как и чувства самосохранения, – в его голосе на миг мелькнула ирония. – Ты все неправильно воспринимаешь. А если я скажу, что сегодняшнюю ночь ты проведешь на цепи в моей спальне, это для тебя будет наказанием или сладким обещанием?

Беатрис хотела на него посмотреть, но он удержал ее голову на своей груди.

– Тебя это возбуждает, – сказала она.

– Думаешь?

– Чувствую.

– Тебя ведь тоже. – В этот раз в голосе была явная усмешка.

– Это зеркало твоего желания, милый. Я же рабыня. Все, что возбуждает тебя, нравится и мне.

Эритар покачал головой. Это ненадолго. Беатрис ставить в известность желания не было. Пусть подчиняется, думая, что у нее нет воли. И пусть отдается, думая, что чувствует его страсть. А потом, когда все это войдет в привычку, можно будет сказать правду. У него была слабая надежда, что она сможет полюбить его еще раз.

– Я сказал, что накажу, значит накажу. Обещал это столько раз, что уже перед собой будет стыдно, если не исполню. Но я не злюсь на тебя, и не чувствую никакой обиды, только сожаление. Поэтому не жди жестокости и боли. Все, что почувствуешь, будет приятно.

Беатрис вздрогнула в его руках.

– Твое наказание в том, что ты будешь наслаждаться нашей любовью, как никогда. И будешь понимать, какой ошибкой было расставание.

– Звучит как сопли, – вздохнула Беатрис. – Я надеялась, что ты бросишь меня в свое подземелье, жестко надругаешься и изобьешь, а я буду ненавидеть тебя и бояться. Я не хочу думать, что расставание было ошибкой. Не хочу любить никого, кроме Антари! Я выбрала его и не передумаю!

Эритар молчал. Его сердце забилось быстрее, дыхание изменилось. Он был зол, расстроен, ранен этими словами. Беатрис была ядовита и одновременно вызвала зависимость. Вынуждала принимать яд снова, и снова, и снова.

– Только ненавидеть? Ненавидеть и бояться? Это все, что ты можешь чувствовать ко мне? – переспросил он.

Его терпение не было безграничным. Ждать новых оскорблений и уколов он не собирался.

Беатрис покачала головой. Ноги подкашивались и причиной был не страх. Она отбросила его в сторону. В ней шевелилось безумие. Она живо представила, что хозяин воплотит то, что она высказала, низ живота свело. Хотелось безысходности, боли, оковов, криков. Хотелось довести его до вспышки и гореть в этом огне вместе с ним.

Девушка открыла рот, и сама поразилась тому, что сказала. Слова не удержались, вырвались и прозвучали в напряженной тишине.

– И безумно желать, чтобы ты это повторил, чтобы брал меня снова и снова, умоляющую тебя, плачущую и бесконечно тебя жаждущую.

– Твою мать, Беатрис, я же пытался! – прошептал Эритар, меняя захват ее волос. Теперь рука жестко впивалась в локоны, шпилька повернулась и ранила кожу головы. Беатрис вскрикнула, но не попыталась противостоять. Он склонился к ней, оказался так близко, что приоткрытые губы теплом касались ее, но вместо того, чтобы поцеловать, мужчина отклонил ее голову сильнее назад.

– Значит такой любви ты хочешь, – прорычал он.

– Больно, – прошептала она.

– Знаю, терпи, – приказал в ответ, наконец, дотрагиваясь до губ.

Это было похоже на электрический разряд. Беатрис была готова немедленно упасть, но он держал ее, зная, какой будет реакция. Рука через тонкое платье больно захватила твердый сосок, потянула. Слышно было стон через поцелуй и чувствовалось, как ее тело конвульсивно прижимается к нему.

– К моим ногам, – приказал он.

Беатрис упала на колени и подняла на него глаза. Зрачки расширились и взгляд мерцал тьмой.

– Мы поступим так, – сказал он, наклоняясь к ней. – У меня есть важное дело, намного важнее похотливой рабыни, которая весь день нарывалась на жесткий ответ. Ты сейчас будешь стоять здесь и ждать, когда я приду за тобой. Не сдвинешься с места, не пошевелишься, не отгонишь муху, если она сядет тебе на нос, поняла? Я вернусь, заберу тебя, и мы перейдем к следующему этапу ожидания. Потому что я буду занят до вечера.

Беатрис кивнула.

Он прошел между колонн и увидел, как повернулась ее голова, провожая его взглядом. Пришлось подойти.

– Я! – пощечина. – Сказал! – пощечина. – Не шевелиться! – пощечина.

Беатрис дышала прерывисто. Она ни разу не вскрикнула – слишком легкими были касания. Но теперь девушка была на грани.

– Тар, – слабо прошептала она таким тоном, что он поднял ее за подбородок и смял губы своими.

– Не хочешь отпускать? – спросил он. – Не хочешь?

– Ни на секунду, – откликнулась она, становясь мягкой и покорной, как всегда, когда они были в постели.

Он тоже не хотел ее отпускать.

– Идем, – решил Эритар.

Мужчина поднял ее с пола, взял и понес в спальню. По пути она совершенно расслабилась в его руках. От него исходило тепло, вкусно пахло возбуждением и силой, он держал ее так нежно, что хотелось раствориться в этом чувстве. За это она его раньше любила. Чередование нежности и жестокости было его магией. Оно доводило до той стадии возбуждения, когда дрожали руки, не держали ноги, дыхание сбивалось и прерывалось, а губы раскрывались в крике. Он умел разделять жизнь и игры. Все теперь перемешалось в комок безумия. Она больше не была его любимой, а принадлежала как рабыня. А он был тем, к кому остались какие-то крохи чувств, совсем не такие яркие, как пару лет назад.