Текст книги "Отогрею твою душу (СИ)"
Автор книги: Евгения Чащина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Я передумываю брать из его рук сигарету. Ну, нахер. Хватаю амулет нервно, и возвращаю его на место. Вот теперь порядок, и дышится по-другому.
– Я всегда на них молился, – бурчу, переодеваясь в нормальную одежду.
Сказать этим воякам мне нечего, лучше смолчу. Нахрен их всех. Пулей вылетаю из опостылевшего серого здания и, не оборачиваясь, четким шагом иду вперёд, а куда и сам не знаю. Ничего не вижу вокруг. Только спустя шагов сто слышу скрип снега. И словно оживаю.
Замедляю шаг и прислушиваюсь. Голос Федора за спиной.
– Далеко бежать собрался? сегодня работаю Сантой, на носу Рождество, у меня, правда оленей нет, но мой внедорожик быстро домчит нас к твоей даме. Устраивает план?
Сперва застываю, как истукан, потом оборачиваюсь, широко улыбаюсь и сжимаю Федю в объятиях.
– От души. Не будем терять ни секунды.
Федор кивает на припаркованное авто, я едва не вприпрыжку мчу туда. К ней, скорее к ней, остальное потом.
Хотя помыться бы сперва не помешало.
– Федь, – спрашиваю озадаченно, – сильно паршиво выгляжу? Может в душ сперва? А то испугается еще.
– Гур, парень, если нужен ей, сама отмоет и отогреет, залижет раны. Вот и проверишь.
– Умеешь ты воодушевить, – хмыкаю нервно.
Тачка выруливает к знакомому дому за городом. Анастасия умничка, забрала под свое крыло в максимально комфортные условия. Сам помогал Саге проектировать и строить эту красоту, люблю этот дом.
Федя высаживает у ворот и добродушно улыбается:
– Дальше сам. Удачи, парень.
Я не сдерживаю улыбки в ответ. Захожу на территорию, которая похожа на зимнюю сказку. Шумно выдыхаю. Есть ощущение нереальности происходящего. И до последнего не могу поверить, что вот-вот увижу ее.
Стоило лишь толкнуть дверь, как послышались шаги. Бежит смело, видимо, Стася ее навещала часто. Надеюсь, они подружились. Потому что нам дружить семьями, как себе хотят.
– Сюрприз, – улыбаюсь, как лис, как только Ева выглядывает.
– Гурам! – вызжит от неожиданности и виснет на моей шее, целует жадно и не даёт толком войти.
Едва получается затолкать нас в дом, захлопнуть дверь.
– Не отпущу, – кусает мне губы и всхлипывает от волнения.
Сам жадно сжимаю ее в ручищах, улыбаюсь так широко, что, кажется, щеки треснут. Ждала. Ласточка моя. Снова сжимаю, кажется, задушу её сейчас. И целую, потому что не могу отказать себе в удовольствии. Целую жадно, до умопомрачения, в то время как ноги идут вперед в сторону ванной абсолютно самовольно. Лишь оказавшись в ней, я извиняюсь.
– Прости, малыш, я грязный весь, я нормально не мылся месяца три. Мне физически необходимо сначала сюда.
– У меня для тебя есть подарок, я не могла дождаться этого дня. Ты любишь подарки? – лепечет сбивчиво и виснет на моей шее ещё рьянее, мешая мне нас раздевать.
– Ты мой главный подарок, – целую егозу, которая повисла на мне, как обезьянка. Это умиляет что пиздец, аж яйца сводит. Но я не мыл их нормально слишком давно и пока не приму полноценный душ не могу насладиться ей.
– Ты со мной туда? Или подождешь? Я вонючий, предупреждаю сразу.
Делает шаг назад и улыбается, когда указательными пальчиками тянется к лосинам, поддевает резинку и, виляя бедрами и не разрывая зрительного контакта, стаскивает их к ступням и перешагивает. Черт, это какая-то пытка!
– Тунику и остальное сам, – вжимается в меня всем телом и мурлычет, соприкасаясь носами.
– Убить меня решила, – хмыкаю невесело, потому что в теле начинается бунт. Но я тверд в своем решении. Сначала душ, потом дессерт.
– Чертовка, – рычу у ее губ, хватаю тунику и тяну вверх. Взгляд жадно цепляется за её соблазнительную фигуру. Эти формы сводили по ночам с ума во сне. И сейчас как будто округлились и налились ещё больше.
Взгляд замирает на её сиськах непростительно надолго. Нашла, что показать голодному мужику. Сейчас еще белье испачкаю и точно в душ пойду.
И только я хочу притянуть ее к себе и пошутить про это, как взгляд случайно скользит ниже, и я застываю на месте, как вкопанный.
18 глава
Ева
Я едва не хлопнулась в обморок, когда на пороге увидела его! Это были мучительные четыре месяца, которые словно пытка. Если бы не поддержка его друзей, давно рехнулась бы. Но выдержала, благодаря им и вере в то, что должна держаться ради того, что он подарил мне.
– Поздравляю, папочка, – шепчу ему в губы и начинаю дрожать.
А с его рта после долгого молчания слетает абсолютно пораженное:
– ДА ну на хуй...
Он тут же спохватывется.
– Прости, любимая.
Лохматит волосы, прижимает ладони ко рту и смотрит так восторженно и с каким-то абсолютным благоговением, что впору засмеяться. Как ребенок, который попал в Диснейленд.
Прижимаю ладошки к лицу и смеюсь, понимаю, что выгляжу чудновато, но я так ждала этого момента. И его ошарашенный взгляд о многом говорит. Он шокирован, так же как и я три месяца назад, когда месячные не пришли в срок. Они задерживались, а я все списывала на стрес и слезы. Но когда они не пришли и на следующий месяц, я поняла, что во мне зародилось маленькое чудо. Его чудо, которое он оставил мне. Ради малышика я старалась плакать реже, боялась, что сорвётся эта долгожданная беременность. Я даже Стасе ничего не сказала. Меня спасало то, что я жила одна, у меня не было токсикоза, но я много ела и много гуляла, много читала и тщательно выбирала приданое ребенку. Я верила в то, что Гурам скоро вернётся и обязательно вольётся на одну волну со мной и скупит полмпгазина к рождению крохи.
– Я не знаю, кто там, но мы любим тебя, – вновь обнимаю его за шею и целую в шею, боюсь, что это так рьяно, что у него будут засосы, – я очень скучала, хочу тебя.
Он крепко сжимает меня в своих объятиях. Обычно такой болтун и балагур, а тут молчит, целует, чувствую, что улыбается через поцелуи. Довольный, это видно невооруженным глазом.
– Ты мое счастье, Ева. Если бы ты только знала, как я люблю тебя. И тебе не понравится, что сейчас будет, но все «хочу» мы оставим до тех пор, пока не смоем с меня всю чернь этих адских месяцев в разлуке. Нам теперь нужно быть особенно осторожными, – гладит мой живот так трепетно и бережно.
Улыбаюсь нежно и смущённо, но через секунду словно что-то меня встряхнуло. Какого черта?! Я его хочу, я изнемогаю без его ласк и поцелуев, а сейчас во мне зверский аппетит, который он просто обязан утолить.
– Нужно, я ещё не была у доктора, но ты же будешь нежным, папуля?
Это слово так сладко звучит ему в губы. А мои руки регулируют воду в душе. Именно то, что нам надо. Мочалка тут же оказалась в моей ладошке, сжимаю ее и веду влажный след по его шее вниз, по груди, животу, к паху. Окреп, ждёт и подрагивает нетерпеливо в полной боевой готовности. Боюсь лишний раз его сжать, иначе взорвемся вместе.
– Боже, – выдыхает сдавленно, – постоянно меня теперь так называй.
Папуля. Как много в этом слове.
В душе накаляемся быстро. Его жадные руки скользят по мне, касаются изменившейся фигуры. Он не торопится, тормозит себя, изучает каждый миллиметр, жадно, словно насмотреться не может. Надолго замирает на груди, склоняется, целуя оба соска, срывая с моих губ стон. Поцелуи сладкие, нежные, и при этом я прямо физически чувствую, как он скрывает свое нетерпение. Хочет меня безумно, как и я его.
Но, как и обещал, не переходит в наступление, пока не вымыли его тело как следует. Лишь тогда подхватывает меня на руки и выносит из душа, я едва успеваю захватить полотенце, а его это мало заботит. Несет в спальню, укладывает на кровать, и продолжает целовать все мое тело, опускаясь к горячему треугольнику, пока не оказывается наконец между моих ног и не выбивает у меня мощный и слишком быстрый оргазм от умелых действий его языка. Как держится сам, до сих пор не представляю. Выносливый.
– Красивое зрелище, – комментирует самодовольно мое прерывистое дыхание, а сам тем временем наклоняется и целует животик.
Отдышаться не могу. Пальцы сжимают его отросшие волосы, которые влажными волнистыми прядями навивают ему на глаза. Не могу до сих пор поверить в то, что рядом, что горячими руками сжимает мои бедра, что горячими губами целует мое тело.
Сажусь и не своду с него влюбленного взгляда. Расставание было слишком долгим и трудно переносимым. Я слишком быстро поняла, что его не хватает. И сейчас смотрю в его карие глаза и пытаюсь убедить свой мозг в том, что он не сон, а реальность.
– Он уже красивый, – прижимаю ладонь к животу, Гурам тут же накрывает ее своей, – спасибо тебе за это чудо, ты сделал меня самой счастливой
– И я не собираюсь останавливаться на этом, так что, – Гур снова свалил меня на кровать, подтянулся сверху. При всей дикости его рывка я сразу обратила внимание, что весь свой вес он держит на локтях, что нигде вдруг неаккуратно не придавить меня. Раздвигает мои ноги, скользит возбужденным членом по промежности и входит наконец. С моих губ срывается стон, с его рык.
– Боже, как хорошо в тебе, – выдыхает, продолжая двигаться и делать меня своей.
– Мне тебя не хватало, – сплетаю ноги на его пояснице, а руками жадно глажу шею, – не отпущу.
– Это я тебя никуда уже не отпущу, моя Ева, – он ускоряет темп и в несколько толчков доводит нас до болезненного оргазма. Кончает много, заполняя меня всю, после такой-то голодовки.
Падает на кровать рядом, но тут же находит мою ладонь, переплетает наши пальцы. Пытается отдышаться, а я бросаю взгляд на него, и только теперь замечаю, что он сильно похудел. Мышцы обтянулись и красиво прорисованы, как на качках, которые сидят на жесткой сушке. Видны все венки и рельеф.
Целую его ладонь, прижимаю ее к своей щеке и улыбаюсь, понимая, что именно с ним мое тело живёт и расслабляется идеально. Зажмуриваюсь и счастливо улыбаюсь, сжимая ноги сильнее, удерживая остатки неги.
– Наш папуля проголодался? – наваливаюсь грудью на его грудь. – Потому что я ужасно проголодалась, ведь этот мелкий комочек счастья заставляет меня кушать целыми днями.
Он опять довольно улыбается.
– Это же просто отлично, – трется носом о мой нос. – Обещал же я испортить тебе фигуру, – смеется.
– Если ты будешь со мной все время заниматься любовью, то моей фигуре после родов ничего не грозит.
– Да я тебя из койки не выпущу! – смеется, и тут же делает оговорочку, – если доктор разрешит. Ты же не была еще, да? Или Стася нашла способ провернуть эту аферу?
– Они не знают, – шепчу виновато, – ждала Нового года, да и чувствовала себя замечательно. И боялась, чтобы не сглазить. И хотела, чтобы ты первым узнал новость он нашем ребенке.
Он крепко обнимает меня, прижимает к себе, целует.
– Они обрадуются. И Илья, и Вартан оба сразу советовали мне обзаводиться с тобой потомством, идти по их стопам, – хмыкнул.
– Я до сих пор не поблагодарила Илью за паспорт, он у вас такой гремучка, – смеюсь целую мужчину в шею.
– Не обижал хоть? Он свиду злой медведь, а внутри плюшевый мишка. Раздражен из-за меня, ты на него не серчай.
– Нет, но несколько откровенных разговоров между нами было. Он же сообщил мне, что Немцова заказала бывшая жена, – хмыкаю, вспоминая лицо Сагалова, я думала, что со страха умру, когда он остался со мной наедине.
– Да, это значительно облегчило дело. Мне нужно поговорить с мужиками. Человек, в убийстве которого меня обвиняли, наш клиент и мой добрый друг. И я до сих пор поверить не могу, что его больше нет.
– Тебя же навсегда отпустили? Стася говорила, что дело медленно, но уверенно движется вперёд.
– Я понятия не имею, – говорит угрюмо, – поэтому и нужно пообщаться с мужиками. Но я не мог и не хотел, не прежде, чем увижу тебя.
– Тогда пригласим их всех сюда? – улыбаюсь и ещё крепче обнимаю его.
– Да, однозначно. А потом прогоним. И продолжим, – улыбается широко, коснувшись моего соска.
– Тогда я в душ и готовить ужин, ты поспи.
Взьерошиваю пальцами волосы своему мужчине и носом трусь о его прес.
– Я там выспался, не отпущу, веди на кухню. Буду помогать и подворовывать, – смеется, и я слышу, что у него в животе урчит.
Я сбегаю в ванную, он преследует меня и все так же трётся и гладит мой живот. А я млею и даже не пытаюсь торопить нас на кухню. Как только выбираемся за едой на кухню, распахиваю холодильник и демонстрирую ему содержимое.
– Выбирай, что перекусить, а я начну готовить нам суп с куриным мясом, отбивные и огромную тарелку салата. Годится?
– Я бы убил за стейк из ресторана напротив скалодрома. Раньше это был ресторан Немцова, кстати, – хмыкнул, – но готовят мясо там охуенно. Прости, я мясоед. Тебя, кстати, на какую еду нынче тянет? Кроха там часом не в папку?
Я открываю морозильную камеру, забитую мясом и замороженными котлетами. По Стасей делали недавно, на грядущие выходные, которые все собирались провести здесь.
– Вот, – хвалюсь запасами.
Присвистывает.
– Да тут можно зимовать! Позвони подружке, пусть собираются, пока мы готовим. Детей же собрать еще, это не быстро. И у тебя на кухне есть помощник. Я не дам тебе напрягаться.
Я ищу телефон, бегаю туда сюда, чтобы наконец-то сообщить Стасе новости о том, что Гурам хочет их всех видеть. Но звонок в дверь меня останавливает.
– Кто это? – испуганно смотрю на Гурама.
Что если полиция? И Гурама опять у меня отберут.
Гурам
Я широко ухмыляюсь и смотрю на дверь.
– Свои, – целую Еву в висок и иду открывать.
Распахнул дверь и сразу широко заулыбался, увидев толпу на пороге. Даже не знаю, кого первым делом кидаться обнимать. И сам оказываюсь в медвежьих объятиях Саги.
– Дружище, – сжимаю его.
Крестник не отстает от отца и тоже кидается на меня, схватив и обняв хоть мою ногу пока.
А меня переполняют эмоции. Столько тепла и счастья после такой пустоты и тьмы, это просто нечто. И в голове одно слово: папочка. От него по венам вместо крови течет мед.
Смотрю на Стасю, которая улыбается, хотя по щекам текут слезы.
– Не реви, Стась, а то я тоже начну, – ржу, протягивая руки и к ней, и они с Таиром тоже двигаются ближе ко мне, образовав кучу малу из обнимашек.
– Хо-хо-хо! – Басит Сага на весь дом и бросает вперёд пакеты с вещами, которые ему за спиной подаёт Федор, дальше черед сумок в провиантом, – мы к вам с подарками и мамонтом, примите?
Илюха рассматривает мои обнимашки с малыми. Ева давно уже отдала автолюльку с Алей и щебечет к ней.
– Мы только хотели вам звонить, – хмыкаю.
В моих объятиях, наконец, оказывается Стася, которой я тут же шепчу.
– Спасибо за мою девочку.
– Шутить изволишь, это же, само собой, разумеется, – улыбается, целует меня в щеку.
– Мама, ну все, наша очередь, – нетерпеливо сопровождают маму в руки папы сыновья, пробиваясь ко мне.
Я обнимаю и прижимаю обоих пацанов, как своих. Сколько лет я растил их и думал, что это мой потолок. И вот, наконец, судьба решила меня вознаградить. До сих пор не верю.
Наобнимавшись, мы протиснулись в гостиную.
– Еду мы привезли с собой, не напрягайся, сейчас быстро поляну накроем.
– А есть там?..
– Твой любимый стейк? – улыбается Стася, – само собой.
Она крадет на кухню мою девочку, а мы с Сагой и детьми остаемся в гостиной.
– Вартан? – смотрю на него. По правде, его здесь и сейчас мне тоже не хватает.
– Марат немного сопливит, зубы, наверное, опять лезут. И девчонки долечиваются, но он обещал навестить нас завтра, лично, тет-а-тет.
– С детишками сложно выловить момент, чтоб встретиться большой компанией, – хмыкаю.
Чистая правда, то у одного сопли, то у второго, хрен встретишься. Интересно, что будет, когда свое родится. Мне кажется, я засяду дома с Евой и ребенком и ебись все конем.
– У нас есть новости, Илюх.
– У меня их тоже миллион по твоему делу, но давай ты первым, – хлопает Сага меня по плечу.
– У меня миллион вопросов, Сага, – киваю в ответ на его фразу, – но они подождут. Я так рад вас видеть, что меня разорвет, и хочу продлить эти мгновения радости еще хотя бы ненадолго.
В комнату как раз заходят наши дамы.
– Ты скажешь или мне сказать?
Мне не то что сказать, а орать об этом на весь мир хочется. Но я уяснил кровью и потом, что счастье любит тишину. И это узкий круг людей, с которыми можно поорать. Потому что они моя семья.
Ева краснеет и виновато смотрит на Стасю, и я понимаю, что не сказала, ждёт моей отмашки.
– Ты.
Ева идёт ко мне и тут же прижимается к груди, обнимает за талию, и мы вместе смотрим на друзей. Сагалов играет бровями, но пока придерживает свой острый язык.
– У нас будет ребенок, – улыбаюсь самодовольно, положив ладонь на живот Евы и объявляя эту трепетную новость друзьям.
Пацаны сразу подорвались со своих мест и кинулись к нам.
– Ого! – восхищенно смотрит Илья.
– А кто там? – любопытствует Таир, ткнув беззастенчиво в живот Евы.
– Мы ещё не знаем, – пищит Ева и носом утыкается мне в предплечье.
Сага самодовольно хмыкает и естественно комментирует в своей манере:
– Алилуя недоспанным ночам и испорченным подгузникам! Готов в бой, мой друг?!
– Бушь учить азам премудрости, – ржу, – чтобы если там краник, не выстрелил мне в пузо, как Тай тебе, когда ты первый раз менял.
– Кого предпочитает новоявленный отец? – не унимается друг, рассматривая Еву.
– Отец предпочитает, чтоб с него сняли все обвинения, и он увидел того, – глажу с каким-то отчаяньем, которым накрыло, как лавиной, – кто тут прячется. Кто бы он ни был.
– Расслабь булки, папаша, киллера поймали, сейчас раскалывают его.
Я смотрю на него и ушам не верю.
– Может, поедим сначала? А потом дела? У нас тут все-таки будущее поколение кормить нужно, – улыбается Стася. – Да кое – кому не повредит неделя чисто на стейках, чтоб былую форму вернуть, – смотрит насмешливо на меня.
– Они сняли с меня все обвинения? – уточняю прежде, чем мы все же переходим за стол, который, как понял по запаху из кухни, готов.
– Тебе ещё придется к ним с понедельника помотаться, Вартан отжал тебя на несколько дней, мотивировав тем, что у тебя и так украли четыре месяца, – Сага подмигивает и жестом приглашает нас на выход.
– Илья, спасибо вам.
Рядом оживает Ева и протягивает руку Сагалову. Тот обеими лапами пожимает ладошку моей крошки и смеётся.
– Без Гурама не было бы нас. Ребят, станьте счастливыми. Бывшего ближайшие дни за жабры схватим, развод вытрясем. Разговаривать с ним я уже умею.
– Ха, – фыркнула его идущая впереди жёнушка, – дипломат.
– А можно этого я схвачу, ну, пожалуйста, – усмехаюсь хищно.
– Вы смотрите, как быстро ты пресытился свободой, – закатывает глаза Стася и смеётся, оглянувшись на нас троих.
– Папуля, нам в ближайшую неделю нужно к гинекологу, – опускает на грешную землю Ева и сжимает мою ладонь.
– Хоть сегодня, – улыбаюсь, тут же переключаясь на неё.
Но на Сагу взгляд бросил серьёзный. И разговор с ним будем вести тет-а-тет, без дамских ушек.
– Так, все за стол, – хлопает в ладоши Ева и подгоняет мальчишек, Алю прижимает к груди Сага.
19 глава
Гурам
Садимся с комфортом за стол, шум, гам, всё, как и раньше, только нас уже ещё больше теперь. Помогаю присесть Еве, прилагаю свой стул и целую ее в висок. Моя девочка довольно мурлычет и глазами ищет что-то вкусное.
– Тогда давай-ка друг, двигай тост, мы все во внимании, – хлопает шампанским Илюха и разливает вино по бокалам.
– За вас, друзья мои, без вас меня бы здесь не было сейчас. За тебя, любовь моя, и за самый лучший подарок, который ты мне сделала. И за то, чтоб до пенсии и после выхода на неё, мы все так же собирались большой и шумной компанией, оценивая дамочек этих малышариков и кавалеров этой красоты, – киваю на Алю, которая сидит в детском стульчике рядом с Сагой.
– Никаких баб, пацаны, пока тридцатник не стукнет, – фыркнул Сага и подмигнул сыновьям, – а к совершеннолетию Али куплю дробовик, пуд соли и... В общем, не важно, а то вижу, что мои ребята все пишут на свой диск.
– А то ведь папочка у нас образец целомудрия, хранил и берег себя до тридцати, до встречи с вашей мамой, и лишь тогда решил жениться, – ехидно улыбается Стася.
Я ржу. Ага, хранил, кобелина это. Это чудо, что он вообще женился. Я думал он так и будет женоненавистником и завидным холостяком до пенсии, а вот она как жизнь повернулась.
Я поворачиваю голову к Еве и не представляю, что будет, когда родится наш ребенок.
– Сага, вместе за дробовиками пойдем, если там девчуля, – хмыкаю.
– Стася, как ты борешься с этими мужчинами, – моя Ева тянется за кусочком сыра и делает бутерброд с бужениной, у нее отличный аппетит, смотрит мне в глаза, улыбается и добавляет: – они же доминанты.
Стася смеется.
– Ты втянешься, к этому быстро привыкаешь. Особенно когда у тебя вместо одного доминанта их становится трое, и некоторые, – потрепала густые темные волосы Таира, – передоминировали папку.
– Вот поэтому их батя требует: к тридцатнику ума наберетесь, тогда и женетесь, а то будете, как один лошара, дрова не рубить, а ломать, – треплет волосы сыновей, а те смеются и наперебой подтрунивают над отцом.
– Я как вырасту, на Еве женюсь, – малой Илюха с обожанием смотрит на Еву, а она звонко смеется и смотрит на меня.
– Стань в очередь, папуля.
– А как же Элла? – делаю притворно испуганные глаза. – На ней, видимо, мне придется жениться.
Илья тут же смотрит на меня с таким лицом, словно его застукали на сладеньком.
– А я не женюсь, – заявил Таир. – Буду жить с мамой до старости.
– Не угрожай матери, – смеется Стася, с любовью потрепав щечку сына.
– Элла ещё маленькая, а Ева красивая, – бросает сын Саги на мою девочку взгляд обожания, когда это они успели так спеться?
– Такой любви придется уступить дорогу. Будешь папой моему малышу, Илюха? – смотрю с любопытством на пацана.
Он странно хмурится, смотрит на сестру, которая сосет кусочек мандаринки с пальцев Стаси.
– Это такой мелкой, как Аля, пищалке? – смешно кривится, но я то понимаю, что это только мальчишечья игра и проявление характера.
– Такой, такой, – подтверждаю, – а может мелкому мальчугану. Такому как ты был, когда...
Едва не пизданул чо не надо. Когда Вартан был его папой. Блядь.
–... родился, – нашелся быстро, глазом не моргнув.
– Но у меня нет работы и денег, – разочарованно разводит руками, а в этот момент на фоне хрюкнул от смеха Сага.
– Фигово, сынок, так что лучше слушайся папашу своего, ну из этих баб. Им же, чтобы быть красивыми, надо колечки и прочая лабуда, заманаешься пахать, а тебе ещё в школу лыжню катать много лет.
Крестник поворачивает голову к притихшей Еве, она даже бутерброд не доела, сдерживается, чтобы не рассмеяться.
– Подождёшь, пока я вырасту?
Я смеюсь в голос, но негромко, и важно смотрю на свою девочку в ожидании ее вердикта. Стася качает головой и бросает взгляд на муженька, погладив щечку дочери, которая с возрастом начинает приобретать и ее черты, переставая быть третьей копией нашего Саги.
– Я люблю твоего крестного, – пожимает плечами и кладет голову мне на плечо.
– Но и меня ты любишь тоже, – парирует Сага номер два.
– И меня, – вторит Таир.
– Так, пацаны, – Сага переводит все внимание на себя, а Ева уже смеётся мне на ухо и целует в шею, – на свадьбе гулять хотите? Маме новое платье покупаем?!
– Да! – дружно вопят сыновья моего друга.
– Тогда женим Гурама на Еве и пляшем на танцполе. Кто со мной?
Илья первым поднимает руки, их сыновья тоже, даже малышка Аля ручонками машет и смеётся. Поворачиваю голову: Ева тоже руку подняла и смеётся.
– Хочу танцевать и тебя мужем, – сжимает мою ладошку.
– Бл… извините, извините, – ржет Сага и смотрите на меня, – друг, тебя только что засватали, соглашайся. Даже невесту уступили. Куй железо.
Я сижу и, кажется, не дышу вообще последнюю часть разговора, ещё после ее люблю.
– Ты в порядке, малыш? – смеется Стася и возвращает мою вечную шутку, – может в спальню, Ева тебе таблеточку даст, влажный компресс приложит.
Стерва. Отомстила-таки за то, как стебал, что Саге нужно вставить ей свой градусник.
– Вот что вы за люди, – сокрушаюсь наконец. – У меня, вообще-то, кольцо дома лежит, и план предложения в голове был с первой встречи. А ты, – смотрю с притворным гневом, – украл мой звездный час, сына!
– Но она отказала мне, потому что любит тебя!
Я широко улыбаюсь, сжимаю ладошку Евы и целую ее в висок.
– Прости, малыш, у тебя не было шансов. Когда любовь настоящая, ее ни с чем не спутаешь. Хватает одного взгляда. Да, Сага?
– Ты поаккуратнее, парень, меня долго стимулировать не надо, – ржет Сага и старается не смотреть на жену, – иначе сбагрим вам детишек и баста вашим одеяльным делам до утра. Да, дочь? Будешь петь дядье и тётке?
Аля тянет руки к отцу, тот ее хватает и сразу получает порцию обнимашек.
– Люблю тебя, мой птенчик. Так, не заводимся, парни, папка вас всех любит, – сразу же добавляет для сыновей важную инфу.
– Любовь моя, стресс-тест хочешь? – смотрю на Еву.
– Ты осторожнее, мадам тут-таки перешла на смесь, могу и отдать на ночь, – хмыкает Стася.
Ева с мольбой смотрит на меня и сильнее сжимает ладошку. Кажется, нам сегодня точно ночью не до детей Сагаловых, пусть простят.
– Расслабьтесь, будущие родители, мы же не изверги, правда, родная? Мы отыщем способ в любом положении, с тремя сорванцами это уже переросло в виртуозную игру.
– Что переросло в игру, папа? – оживился Таир, с любопытством глядя на отца.
– А можно мы тоже поиграем?
Я ржу, сжимая тонкую ладонь Евы. Зря волнуется, я же обещал ей, что мы пообщаемся, поужинаем и выгоним дорогих гостей из… их собственного дома, да. Мы такие.
– Такс, кто будет торт первым?! – зашел с козырей Сага и передал Алю матери. Метнулся к холодильнику и извлек огромный торт, который когда-то успела испечь Стася.
– Стася полдня с ним возилась, ради твоего освобождения, так сказать сладкой жизни тебе после испытаний. Ева тут же слетела со стула и ловко помогла другу разделить торт и разложить на блюдца. Как только все было накрыто, а восторги не прекращались, я увидел, что моя малышка довольно поковырялась в торте, выискала самый аппетитный кусочек и поднесла его к моим губам. – Люблю тебя, хочу тебя, – шепчет на ухо и томно выдыхает, зато Сага смеется и что-то шепчет жене на ухо.
Её слова как мед. Я готов слушать их вечно. И как только мы закончили за столом, я начал думать, как поделикатнее намекнуть на то, что мы не прочь уединиться, как на помощь пришла Стася.
– Нам пора, у нас еще есть планы на вечер. Еды и шампанского у вас достаточно, развлекайтесь, детишки. А все мужские разговоры отложите на завтра, когда приедет Вартан. Вы же трио, нечего друга бортовать, – руки Стаси обнимают плечи сидящего с Алей Сагалова, и она с любовью целует его затылок, – погнали, малыш, а то эта красота сейчас уснет у тебя на ручках.
Мой друг улыбается, нежно обнимая дочь. Пацаны тут же зашевелились и самостоятельно убежали собираться. В коридоре шум и гам, Аля единственная была против этого кипиша и не хотела собираться. Это действие было действительно сложным, но напиши родители ловко сунули дочь в комбинезон и дружной толпой вывалились в морозную ночь.
– Не переешьте сладкого, голодные котики, – заржал Илюха и пожал мне ладонь, а Еву обнял и сказал, – детка, планируй свадьбу и ни о чем не парься. Дело с Владом скоро решится.
– Спасибо вам, – снизу вверх с восторгом на Сагу смотрит моя принцесса.
– А ты не завидуй, – хмыкаю на его первую фразу, – сам сладкоежка тот ещё, так что...
Друзья собираются и уезжают, и как только мы закрываем за ними дверь, я подхватываю свою малышку на руки, помогаю ей опоясать мою талию, и жадно целую.
– Скажи, что любишь, – прошу, потому что нуждаюсь в этих словах, как в наркотике.
Находясь ТАМ, я думал, что больше никогда не смогу испытывать таких сильных и светлых эмоций, которые испытываю сейчас, когда держу в руках любовь всей моей жизни, которая ждет нашего малыша.
– И да, сладкая, к врачу. Завтра же. Мы должны знать, что там все хорошо, что малышу комфортно. Ты знаешь, я рассказывал тебе, что был в больнице, когда Стася потеряла ребенка. Тот день до сих пор преследует меня в кошмарах. Я буду тревожным папашей, прости, любимая.
Теплые ладошки гладят мою шею, а сама виновница моего зверского желания нежно улыбается и слишком сладко стонет мне в губы.
– Люблю, безумно скучала и хочу тебя. Мне так было плохо без тебя.
Сильно, сильно сжимает меня руками, словно боится, что растворюсь.
– Когда отоспимся, тогда и поедем. Но прежде я должна забрать карточку у своего бывшего гинеколога. Я решила сменить на другого, Стася советовала.
– Стася плохого не посоветует, она на врачах этой специальности собаку съела.
И я ей доверяю. Когда мы все узнали о ее беременности, Сага рассказывал, что даже под наблюдением лучших врачей их первая попытка закончилась выкидышем и морем слез. А вот вторая закончилась красавицей Алевтиной. И ключевой момент там была спокойная беременность. У Евы же, по моей милости, она беспокойная.
– Я скучал сильнее, малышка, – жадно целую ее подбородок, шею, всю без разбора. Хочу ее просто дико. Но боюсь пускаться во все тяжкие, пока врач лично не скажет мне, что нам можно, а чего нельзя. И значит пока без излишеств.
Возвращаемся в постель, и я опускаюсь на матрас с ней на руках.
– Хочешь побыть сверху?
В этой позе она сможет контролировать темп и ритм сама и будет останавливать мои жадные голодные порывы.
– Мой доминант решил уступить первенство своей даме? – соблазнительно заползает на меня и трётся грудью о мою руку, а ладошками уже под моей футболкой орудует
– Я боюсь своих порывов, малыш. Пока компетентный специалист не даст добро, что над вами можно доминировать, ты главная, – перехватываю ее лицо в ладони и жарко целую.
Кладет мои данные ладони себе на грудь и улыбается, когда распускает длинные волосы, и они рассыпаются по ее плечам и спине. Стягиваю ее лёгкий гольфик и отбрасываю в сторону. Она нетерпеливо елозит по моему воспаленному от желания паху и сладко стонет мне в губы.
– Раздень меня и зацелуй всю, – кусает за шею и смеётся.
– Желание дамы закон, – улыбаюсь довольной улыбкой. Она вообще, кажется, перманентно прописалась на моем лице, аж скулы болят.
Расстегиваю ее бюстгалтер, откидываю его в сторону, спускаюсь дорожкой поцелуев к ее груди. Она так охуенно налилась, что член тут же болезненно вписался в ширинку, доставляя дискомфорт. Хорошо, что тут есть вещи Саги, пришлось их отдолжить.
Ладони гладят ее спину, насаживая сильнее на меня, ныряют под леггинсы и сжимают подтянутый зад. Еще один предмет моего вожделения. Тяну ткань вниз, избавляя ее от одежды, наслаждаясь каждой клеточкой ее тела.
– Нет, – с моих губ срывается резкий стон, – я так больше не могу, меня сейчас разорвет нахуй, прости, сладкая.
Я приподнимаю ее, резко расстегиваю ширинку, и тут же насаживаю на свой изнемогающий от желания быть в ней член. Он легко скользит внутрь, потому что мои поцелуи достаточно разогрели мою девочку. И я беру ее, трахаю, не смотря на то, что она сверху, я все равно стремлюсь контролировать темп и ритм, потому что сойду с ума, если не разряжусь в ней.
