Текст книги "Отогрею твою душу (СИ)"

Автор книги: Евгения Чащина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

14 глава

Ева

Прикрываю глаза и пытаюсь осознать размер его достоинства. Удивлённо смотрю мужчине в глаза. В моей ладошке не просто возбуждённый член, это каменный стояк.

– Иди ко мне, – хрипит, повалив меня на себя, абсолютно забив на свою рану. Я пытаюсь вставить слова предостережения, но мужчина меня уже не слышит.

Повалил меня на себя, притянул голову к себе и снова жадно впился в губы, затем резко все изменилось, и я оказалась под ним, а его поцелуи стали спускаться ниже. По шее к ключице. Ладони освобождали меня от одежды дерзко и быстро, словно только и ждали одобрения.

– Какая же ты красивая, сладкая девочка, – выдохнул восхищенно, избавив меня от халатика и ночной рубашки.

Склонился, поймал в рот сосок и пососал, пошел с поцелуями ниже, по животу, языком описав линию пупка, спустился ниже и припал к моему клитору. С наших губ сорвался синхронный стон.

– Как же я давно хотел тебя, – слетает с его губ болезненное признание, и он больше не сдерживает себя, и не отпускает меня, пока его язык и пальцы не доводят меня до исступления.

Я зажмурилась так сильно, когда меня прострелил яркий и бурный оргазм. Мне было стыдно взвизгнуть от удовольствия, я сдерживалась из последних сил. Теперь же моё тело расплавилось после оргазма, даже было сложно дышать первые секунды.

– Что это было, Гурам? – пытаюсь говорить, но до сих пор часто дышу и не могу прийти в себя.

Мои пальчики гладят волосы мужчины, опускаются ниже, к подбородку. Эта борода ему идёт, сразу придает солидности и добавляет харизмы.

– Это было то, что у тебя теперь будет каждый день, если ты захочешь, – усмехается мужчина, целуя мое бедро. – Иди ко мне, – в который раз за вечер слетает с его губ.

Он откидывается назад на спину, мне помогает оседлать свои бёдра. Я вижу, что он немного бледный, но его член настолько каменный, что того и гляди взорвется.

– Теперь ты должна помочь мне, детка, а то я сдохну, если не окажусь внутри этой манящей дырочки.

Я не разрываю наш зрительный контакт и послушно делаю то, что он хочет. Очень осторожно, и ненавижу себя за то, что подвергаю его такой встряске. Это неправильно, кричит разум, но наши тела устроили бойкот против мозгов. Ахнула, как только он до упора заполнил меня. Часто дышу, наблюдая за его горящим взглядом. Прикрывает глаза, сжимает мою талию и едва не хрипит, когда нам хватило нескольких минут, чтобы взорваться в унисон. Вновь зажмуриваюсь и смущаюсь, чувствуя его в себе, чувствуя, как он заполняет всю меня своей горячей спермой. Сошли с ума. Однозначно.

– Тебе хорошо или плохо? – шепчу у его губ и дарю ему поцелуй.

– Мне никогда еще не было так хорошо, – хрипит мужчина, пытаясь совладать с дыханием. Трется носом о мою кожу, – выходи за меня, – шепчет у уха и целует мочку.

Нервно икаю, но возвращаю ему поцелуй. Сильнее ногами сжимаю его бедра, чтобы дольше продлить остаток оргазма. Зачем он так?

– У нас не может быть детей, тебе это подходит? – слетает хриплое с губ.

– Кота заведём, – отмахивается, вжимая меня в себя сильнее, и переводит серьезную тему в шутку, – и его отправим в колледж. Шучу. А по поводу брака не шучу. Выходи за меня, – повторяет настойчиво, жадно, словно на кону его жизнь.

– А я всегда мечтала о собаке, но никто, кроме меня, этим не бредил, – подхватываю идею легко и без заминки, – у тебя нет аллергии?

– Хоть питомник заведём и будем до конца дней своих устраивать песелей в хорошие руки. Все будет так, как ты захочешь, сладкая девочка, – шепчет довольно мне на ухо, прижимая меня к себе изо всех сил, что есть.

Но чувствую, что захват стал слабее. Все же он ранен. И слишком много активности ему противопоказано.

Выдыхаю облегчённо и целую его в плечо. Мечты... Сладкие, необузданные. Но реальность намного прозаичнее. Не хочу сейчас думать о том, что где-то совсем другая реальность.

– Тебе лучше уснуть, я и так поддалась на твое несчастное выражение лица, мужчина. Но теперь могу не переживать за твоего друга, он точно теперь не лопнет.

Улыбаюсь и целую его в подбородок. А мне нужно вовремя сбежать и привести себя в порядок.

– Иди в душ и возвращайся. Если я умру от счастья и переизбытка эмоций, найдешь меня первой, – в очередной раз шутит.

Я присаживаюсь, он ловит мою ладонь, целует и улыбается.

– Ты великолепная, Ева. Я твой раб навеки.

Что ему ответить? Не знаю. Порой слова просто лишние. Мне даже кажется, что если люди понимают друг друга с полуслова, им не нужно сотрясать воздух по всяким мелочам. Всегда можно обо всем договориться. Да, именно договориться, обсудив проблему. А игра в одни ворота никогда не была чем-то толковым.

– Спи, мой герой, я вернусь.

Сбегаю. Постыдно сбегаю, кутаясь в халатик. Он так смотрел, что у меня вновь затвердели соски. А тело до сих пор сохраняет остатки его ласк. Мы сошли с ума. Хорошо это или плохо?

Я много думала о том, что только что случилось, пока губкой терла свое тело. Боюсь что-то загадывать, боюсь прикипать к нему душой. Тело уже пало к его ногам. Отдаленный голосок в глубине души советует заткнуться моей морали и просто хорошо провести время. И под дулом пистолета меня никто не заставит выходить замуж. А говорить можно о чем угодно.

В спальню вернулась только спустя полчаса. Гурам спал. Одеяло так же едва прикрывало его бедра. Ложусь рядом, прячусь под одеяло и обнимаю Гурама. Слишком комфортно рядом, это удивляет и немного пугает.

Гурам

Я проснулся раньше петухов, и не сразу понял, где я, что со мной и почему мне так хорошо. Больно, бок саднит, а душа поёт. Как будто бухой, но без похмелья.

Не понимал, пока не коснулся случайно атласной кожи лежащей рядом женщины. И все тут же стало на свои места.

Ева. Всего три буквы, а сколько в них смысла. Смысла понятного лишь мне. До сих пор не могу поверить, что мы сделали это. Что могу касаться ее, целовать ее, брать ее, и она отдается в ответ. Горячая, податливая и такая сладкая. Мой рахат-лукум, чтоб его.

Пока мозг пытается понять и осмыслить, как несказанно мне повезло, тело уже живет своей жизнью, и мой рот уже ищет ее тело, целует его и направляется туда, где уже влажно и жарко для меня. Хочет в ответ. Даже во сне. Дурею просто.

Губы исследуют каждый миллиметр кожи. Мне мало. Она вся моя, и при этом мне ее критично мало. Не диво, что Илюха слетел кукухой без отдачи Стаси в самом начале. Я не представляю, как ему было. Я бы головой в стену въебался, не чувствуя отдачи от этого горячего тела, моего любимого тела.

Почувствовал, что что-то вдруг изменилось. Поднимаю голову, выглядывая на неё из ее промежности, и довольно улыбаюсь:

– Доброе утро, малыш. Как спалось?

– Продолжай, – выдохнула протяжно и упала на подушку, застонав так протяжно, что в ушах зазвенело.

А мне большего и не надо, я тут же присосался к клитору и мучил ее, воруя стоны. Но не дал ей закончить. Доводил до исступления и делал паузу, отвлекая, чтобы финальный оргазм был самым ярким.

После очередной обманки двинулся на неё и вошел, заполняя ее всю. Прикрыл глаза от удовольствия, которое сковало всё тело. Как же горячо и узко. Как хорошо в ней.

Неторопливо задвигался, фиксируя ее положение, приковав ладонями ее запястья к кровати, не давая торопиться. Это будет сладкое и медленное утро, но очень яркое.

Завершил пытку, когда она уже почти умоляла меня. Я и сам уже не мог больше сдерживать эту бешенную волну, взрыв, которым нас накрыло. Кончаю в неё и дурею, в очередной раз. Чувствую, как сперма выстреливает внутрь, и что-то ликующе твердит: моя. Она вся моя. Без преград. До конца. Не отпущу.

Убью Карпова собственноручно, если потребуется. Но ее не отпущу.

Безмолвно смотрит мне в глаза, протяжно вздыхает и неожиданно начинает плакать. Сплетает руки на моем затылке и прижимает мою голову к своей голове и целует.

– Самое сладкое утро в моей жизни, прости, эмоции.

– Каждое твое утро будет таким, если ты этого захочешь. Я об этом позабочусь, малышка.

Прижимаю ее изо всех сил и целую, и пытаюсь побороть ещё больше укрепляющееся желание убить Карпова. За ее слёзы. За всё дерьмо, что он ей сделал.

А впрочем, в пень его. Он сам себя наказал, потеряв этот неограненный алмаз. Я сделаю всё, чтобы всю оставшуюся жизнь она сияла.

– Малыш, ты про покушать говорила. Утолив слегка этот, – проезжаю ладонью по ее упругой попе, – голод, я вдруг понял, что жрать хочу, как собака.

Ева приподнялась на локтях и довольно выгнулась, ладошкой провела по моему бедру и поцеловала в плечо.

– Тогда я быстро в душ, одна. И не спорь.

– Я бы хотел поспорить, – хмыкаю, – но чтоб взять тебя в душе так, как я хочу, мне нужно держать тебя на руках, а с этим придется повременить из-за этой дурацкой царапины. Но как только я смогу носить тебя на руках, я буду это делать.

Во мне давно бурлит какое-то дикое желание лелеять её. И я готов ему подчиняться.

– Мне бояться? – смеётся и пытается выбраться из-под меня. – Если ты сейчас неугомонный, то что же будет, когда твоя царапина заживёт?

Без стеснения пробирается между нашими телами ладошкой и гладит низ моего живота.

– Ты станешь самой счастливой женщиной на планете, – смеюсь, накрыв своей ладонью мою ладонь. – Друзья были хорошими учителями, и я знаю одно священно: если твоя баба счастлива, то и у тебя все будет отлично.

– Твои друзья счастливы?

Гм. Я нахмурил брови и задумчиво посмотрел в потолок.

– Я всему научился у них. Я видел худшее, что они делали с женщинами, и впитывал то, что нельзя повторять. Поэтому прости мне излишнюю самоуверенность. Я шучу и харахорюсь перед тобой, скрывая свою уязвимость, потому что каждый влюбленный мужчина, по сути, боится лишь одного: накосячить со своей женщиной. Мои друзья оба косячные. Правда, их проблема еще и в том, что оба были влюблены в одну и ту же женщину.

Молчит, но нежно пальцами гладит мою ладонь. Поворачивает голову в мою сторону и протяжно вздыхает. В этом вздохе столько грусти, что даже кожей чувствую ее напряжение.

– Илья – красивый мужчина, и Анастасия ему очень подходит. Странно, что между ними получился такой невероятный треугольник.

Удивленно смотрю на нее. Когда успела выводы сделать, глазастик? Разве они так часто виделись?

– Илья и Стася половинки одного целого, я всегда говорил. Были ими сразу. Он ее первая любовь, ей лет двенадцать было, когда втюрилась в него. А она все для него. С ними случилась жестокая ситуация. Я не буду сильно грузить тебя подробностями, вкратце расскажу. Илью пытались убрать, и мы два года думали, что он мертв. И когда он, так сказать, погиб, Стася осталась с нами двумя, беременная его сыном. По иронии судьбы мой второй друг, Вартан, тоже влюбился в нее с первого взгляда. И решил обыграть ситуацию в свою пользу, но...

Я замолкаю и вздыхаю. Взгляд Вартана, его голос, наш последний разговор до сих пор не выходит у меня из головы. И эта горечь. Ее трудно передать. Меня словно окунуло с головой в его боль, от которой теперь не отмыться.

– Ты боишься оказаться на месте Вартана? – садится и поправляет волосы, которые красивыми волнами ниспадают на ее грудь и плечи. – Тебя это пугает: симпатия к чужой жене?

– Любого человека в здравом уме это пугает, и естественно меня это тяготило, – говорю как есть, без утайки, – до одного момента. Пока я не понял, что этот сморчок тебе не муж. С женами так не поступают. Карпов просто мудак. И я сам скручу его в бараний рог, если он посмеет к тебе приблизиться.

– Я боюсь, как не пытаюсь собраться с силами, но понимаю, что боюсь этого человека. Он так легко отдал меня другому. Легко отдал, чтобы я отработала его долги своим телом.

Ева прижала ладони к лицу и горько заплакала.

Я немедленно подорвался, прижал ее к себе. Обнял изо всех сил, давая почувствовать свое тепло. И подавляя дикий гнев на этого хмыря. Но его черёд еще придёт. Сейчас главное – успокоить её и дать понять, что с ней больше ничего плохого не произойдет, если она доверится мне.

– Чшш, – целую её волосы, – он к тебе больше не приблизится, Ева. Я не позволю. Этот ужас в прошлом.

– Прости, прости, не сдержалась. Какая же я слабая.

Вырывается из моих рук, слетает с кровати и испуганно смотрит на меня.

– Тебе угрожает опасность, Гурам, это будет жёсткая битва. А он играет не по правилам. Я слишком долго старалась оправдать и его поведение, и свекрови. Но впечатление, что это – два сапога пара. Свекровь подарила меня снотворным и подложила в мою кровать какого-то жиголо. Я даже не знаю, воспользовался он мною или нет. Я грязная после него, своего мужа, которого думала, что люблю, что это на всю жизнь. Но он поверил ей, матери, а меня каждый день наказывал и называл шлюхой. Не именно этим словом, у него отлично получалось говорить завуалированно. Гурам, зачем тебе такая женщина?

Мне было трудно спокойно выслушать то, что я услышал. Желание скрутить шею всем членам ее достопочтенной семейки разрывало на части. Но я должен был услышать ее правду.

– Ты имеешь в виду, зачем мне такая великолепная женщина?

Я поднимаюсь на ноги, делаю шаг к ней, кладу руки ей на талию и ловлю в свои объятия.

– Эта чокнутая семейка ответит за всё, что сделала, Ева. За меня не бойся. Я тоже не так прост, как может показаться. Эта царапина след моей беспечности. Я больше не буду таким беспечным.

– Если я пущу тебя себе под кожу, прикиплю к тебе душой, я же не переживу, если с тобой что-то случится или ты меня предашь, понимаешь? – говорит это так эмоционально, словно на кону последняя минута в ее жизни.

– Я никогда тебя не предам, – уверяю её однозначно.

Видел я, чем чревато предательство любимой. Ни в жизни.

– И ничего со мной не случится. Правда, тебе лучше сразу привыкнуть к тому, что если я закрываю год без перелома чего-нибудь, то в следующем перелома будет два. Я очень неуклюжий.

Обнимает и просто молчит. А потом прикасается к амулету и спрашивает.

– Это твой талисман?

– Да, – отвечаю, глядя на ее пальцы на обереге, который я не снимаю годами. – Вытаскивал меня из неприятностей с тех пор, как я его впервые надел.

Перехватываю ее пальцы и целую.

– Малыш, перед едой я бы хотел попросить тебя об одной услуге. Нужно позвонить Федору и как-то не сильно очевидно дать понять, что я у тебя.

– Сказать ему, что котик навещает свою кошечку? – едва заметно улыбается, и уже не дрожит от волнения и нахлынувших эмоций, – или это слишком интимная информация?

Смеюсь, услышав ее вариант.

– Как скажешь, кошечка. Пусть завидуют.

Я целую ее в лоб, заставляю себя выпустить ее из своих объятий. Так не хочется. Но это необходимо. Ей в душ надо, а я задерживаю.

Лёгкий румянец появляется на ее щеках, отрицательно качает головой.

– Счастье любит тишину. Поверь.

Ева целует меня в подбородок и сбегает в ванную. Ее не было минут десять, не дольше. Зато вышла вся свежая и розовощекая. Волосы сплела в косу и, деловито сложив руки на груди, спросила насмешливо:

– Борщ со сметаной, курица, макароны, котлеты или суши?

– Борщ, курица, котлеты, женщина, ты с ума сошла? – опешил я, – ты тут приемы не закатываешь лягушкам на пруду своем?

Подхожу, снова ловлю в объятия и целую.

– Начнём с этого. И со звонка.

– Шучу, у меня только макароны и овощи, и парочка котлет затерялись в морозилке. У меня же фигура.

– Я не против её испортить, – ухмыляюсь. – Стройным в семье должен быть муж, – хмыкаю.

Сам-то зал не пропускаю. Будем красивой спортивной семьёй.

Но её фигуру я всё же планирую портить. Не хочу верить в ее неспособность забеременеть. Стася доказательство тому, что нет ничего невозможного, есть необследоыанное. Как только устаканится, пройдем всех врачей и всё узнаем.

Дернулась и с горечью посмотрела на меня.

– Ты думаешь, что-то может когда– то получиться?

– Я думаю, что не стоит заранее отвергать такую возможность. Но и обольщаться не стоит, как будет. Заведём собаку и будем ей скупать игрушки и одежду. Как будет, малыш, – чмокнул ее в нос.

Смотрю ей в лицо, и порой кажется, что она вообще не верит в мои слова. Ничего лишнего не говорит, но глаза словно выдают ее мысли. Не доверяет, но и не прячется, не замыкается в себе.

– Если у меня когда-то будет ребенок, я буду самой счастливой женщиной на свете.

– Мне жаль, что я не могу пообещать тебе, что он у тебя будет. Но я однозначно сделаю всё возможное, чтоб сделать тебя самой счастливой женщиной на свете.

15 глава

Ева

Я день за днём наблюдала за Гурамом. Искала подвохи в его поступках, но их не был. Умело шифровался или же искренно вел себя по отношению ко мне? Не знаю. С ним весело и комфортно, но опять же, время от времени чувствую себя сковано. Что-то не даёт мне расслабиться. Впрочем, я прекрасно знаю, что именно. Бывший. И то, что я до сих пор в подвешенном состоянии. Этот брак висел над моей головой подобно домоклову мечу. Это сжирало меня день за днём. Как быть? Пока не знаю. Гурама не могу подставлять, с него и так достаточно. Упрямый, своенравный, но чертовски харизматичный мужчина.

Уже две недели мы рядом, и чем чаще общаемся, тем больше у нас тем для разговоров. Он много рассказывал о друзьях, я – о своем детстве. О браке и его нюансах я не распространялась. Ничего там радужного в последнее время не было. Я гнала деспресию прочь, а Гурам стал моим спасением. И я ему благодарна за прекрасно проведенное время. Его рана удивительно быстро зажила. И теперь этот мужчина не давал мне прохода. Не только ночи были жаркими. Я вся горела рядом с ним, и отдавалась без остатка. И понимал, что такого секса у меня никогда не было. Он словно наркоман упивался моим телом, жадно брал, либо же неторопливо ласкал и измывался. А я понимала, что подсела на наш секс. И теперь, когда ему завтра уезжать, я притихла, кусая губы. Сидим на кухне, чай пьем. Она рассматривает меня, а я чувствую, как внутри все переворачивается от услышанных новостей. Ему нужно возвращаться. Так Федор сказал.

– Я буду скучать, – отставляю чашку на блюдце и смотрю ему в глаза.

– Я ненадолго, – заверяет тут же. – Думаешь, я смогу надолго тебя оставить теперь? – смотрит насмешливо, – я же подсел, как полноценный наркоман. И меня уже от одной мысли ломает, – ловит моё колено и скользит ладонью вверх, к внутренней поверхности бедра, зная, как разжечь ответное пламя одним прикосновением.

– Не знаю, может ты уже утолил свое желание, получил желаемое, – улыбаюсь и протяжно выдыхаю, когда его пальцы ласкают мою кожу.

В его карих глазах на долю секунды мелькнуло что-то такое, что я затаила дыхание, но он тут же нацепил на лицо привычную ухмылку:

– Не дождешься!

Его пальцы действуют активнее и настырнее, заставляя мое дыхание сбиться, дразнят, а сам он оказывается на коленях между моих ног.

– Я никогда не утолю это желание, – почти рычит, целуя внутреннюю поверхность бедер.

У него определенно свое понимание сладкого к чаю. У меня это торт. У него это – я.

– Хочу тебя, – беру его лицо в ладошки и целую, жадно, как он научил.

Его заводит мой стон, моя отдача, и я только с ним научилась быть шумной и раскрепощенной. Не стесняться своего тела, своих желаний. И наконец-то тоже изучала тело мужчины до помутнения в голове. Мне нравилось лежать на его теле и просто прижиматься, просто гладить его мускулистые руки и блаженно вздыхать. В такие моменты мы просто молчали. Ведь не нужны сотни слов, чтобы просто побыть счастливыми.

– Хочу сильнее, – говорит, присосавшись к моему клитору. Все заканчивается бурным сексом на столе, после которого трудно перевести дыхание.

– Нам нужно выйти на свежий воздух, – выдыхает он у моего уха, – этот домик пропитан нашим сексом, я с тебя так и не слезу, если мы останемся. Нужно освежить эту голову. Или я утащу тебя в город в своем кармане. Утащил бы, если бы не...

Он не продолжает, но я понимаю, о чем он. Если бы мой муж не разыскивал меня, и мне не угрожала опасность. Он ясно дал понять, за эти две недели, что моя безопасность это главное для него.

– Тебя заждались, – ласкаю кончиками пальчиков его шею и улыбаюсь, – иначе уволят и глазом не моргнут.

– Значит и в бедности, и в богатстве не работает, – смеётся, – только в богатстве??

– Не прибедняйся, ты не похож на тунеядца, и без работы просто не сможешь. Я наоборот стараюсь тебя поддержать, и понимаю, что тебе нужно возвращаться.

Грустно вздыхаю, сильнее ногами сжимая бедра Гурама.

– Ты самая лучшая, – целует меня в губы пылко и страстно.

– И за две недели ты слишком хорошо меня изучила, это радует и пугает. Ты обещала сводить меня в своё особенное место. Самое время, мне кажется.

Согласно качаю головой и нехотя отпускаю мужчину из своего плена. Беру его за руку и веду в душ, где просто влипаю ему в тело и наслаждаюсь тем, как он искуссно меня моет. Это похоже на какой-то ритуал. Шепчет милую чушь на ухо, а я кусаю губы от удовольствия и растворяюсь в нём.

Одеваемся быстро и с шутками. На мне только один сарафан, на нём майка и шорты. Вполне себе парочка на отдыхе. Как только стаем похожи на культурных людей, выбегаем на улицу. Тащу его за руку вниз к водоему и наконец-то с восторгом рассказываю ему о том, какая теплая вода.

– Ты любишь купаться? – спрашиваю с интересом, понимая, что ни разу об этом его до этого момента не спросила.

– Обожаю, – улыбнулся Гурам, – у меня день рождения в марте, я Рыбы по гороскопу, – смеется, – это моя стихия, малышка.

– Тогда раздевайся.

Бегу так быстро, чтобы догонял и наконец-то попробовал воду.

Вылетаю на берег и сбрасываю шлепки. Все так же безумно красиво здесь и умиротворенно.

– Вода божественна, иди ко мне.

Сбрасываю сарафан и голышом бегу в воду.

Его не нужно заставлять дважды. Раздевается так быстро, что я едва не смеюсь вслух с его прыти, и шустро заходит в воду, тут же словив меня всвоих объятия.

– Вода, правда, хороша, но не так хороша, как эта сладкая попка в моих объятиях.

Он оплел мои ноги вокруг своей талии, и нырнул вместе со мной в воду.

Быть в водоеме вместе это так необычно. Вокруг наших тел вода, она ласкает наши горячие тела, нежит и бодрит.

– Осень на носу, – провожу рукой по водной глади и смахиваю с поверхности пожелтевшие листок, – не хочу здесь оставаться одна.

Я это сказала так опрометчиво, что моментально захлопнула рот и смутилась. Похоже больше на то, что я ною. Но это не так, просто поделилась переживаниями.

– Ты не останешься одна здесь, – говорит, целуя меня в нос. – Как только я закончу с делами, я сразу потороплю события и твой переезд ко мне. Я хочу сделать все официально как можно скорее. Я хочу, чтоб ты была только моей.

– Ты правда не шутишь? – смотрю ему в глаза и боюсь поймать фальш в его обещаниях.

Мне кажется, я давно заигралась с ним в секс и в ничего не обязывающие отношения. Все чаще ловлю себя на мысли, что не хочу его отпускать. А совсем недавно затеплилась надежда на то, что что-то внутри меня прекрасное зарождается. Боюсь вновь полюбить, ведь от этого только страдаешь.

– Я люблю тебя.

Смотрит напряжённо, слишком серьёзно.

– Я правда не шучу, Ева.

Как током шандарахнуло. Цепляюсь пальчиками в руки мужчины и хватаю ртом воздух в попытке что-то ответить. Видимо смешно выгляжу. А потом упираюсь лбом ему в плечо и едва слышно мямлю в ответ.

– Теперь я уверена, что невозможно не влюбиться в такого, как ты, Гурам.

Уголок его рта двигается вверх в довольной усмешке.

– Значит, всё преодолеем. Ты должна верить мне, родная. Я собираюсь освободить тебя от уз так называемого брака и сделать своей навсегда.

– Ты, правда, хочешь завести кота? – поднимаю голову вверх и улыбаюсь.

Я теперь окончательно убедилась в том, что с ним мне хорошо. По крайней мере, он меня не тянет на дно.

– Всё, что ты захочешь, моя слабость. Я хочу завести семью, с тобой. И ее содержимое будет на наше усмотрение, – он жарко целует меня, а затем улыбается мальчишеской улыбкой, – я окунусь и сплаваю вон до той коряги, и мигом вернусь, не обессудь. У меня такое чувство, словно сто лет не плавал.

Пока я пребываю в немного пришибленом состоянии, мужчина исполняет свою задумку. А я дрожу от переизбытка эмоций. Бегу к берегу, хватаю полотенце и кутаюсь в него. Волнение всецело поглотило меня. Не верю до сих пор в то, что происходит. Как только надеваю сарафан, иду к кромке воды и кричу.

– Я ловлю тебя, – распахиваю огромное полотенце и жду Гурама в свои объятия.

Он плывёт в мою сторону, рассекая гладь воды, и это очень соблазнительное зрелище. Широко улыбнулся довольной улыбкой, обнял меня и приподнял над землёй, закружив, такой счастливый, каким я никогда его не видела.

– Это чистый кайф, Ева. Когда во всём разберёмся, выкупим этот дом и сделаем дачей. Это определённо счастливое место.

Гурам подхватывает меня на руки и несет на мостик. Полотенце кое-как держится между нашими телами, его зад просрамил бы взгляды, будь тут люди.

– Ты рано оделась, любовь моя. Я не закончил с тобой, – он останавливается, припадает к моему рту с жарким поцелуем. Целует как всегда жадно, требовательно, ветерок и прохлада от воды совсем не остужает наш пыл.

– Хочу тебя прямо здесь, – шепчет мне в губы, дорожкой поцелуев спускаясь от подбородка к груди.

– Прохладно, а ты мокрый, Гур, прекрати, замёрзнем, – смеюсь и пытаюсь вырваться, но где там, он уже кусает мои соски.

– А я тебя быстро согрею, – смеется, повалившись на упавшее полотенце, и усаживая меня на свои бедра. – Давай, разочек на дорожку, малыш. Чтобы я не выл в голос, уезжая от тебя.

Его ладони уже сбили сарафан на талии, а его палец уже тянется к моей промежности.

А я уже не соображаю здраво. Уезжает. Непродолжительные каникулы закончились. Но они были очень насыщенные. Но я не жалею, не смотря ни на что. И даже если он просто удовлетворял свое желание и вешал мне лапшу на уши, не жалею. Мне было хорошо, как никогда. Эта перезагрузка дала мне понять, что нужно двигаться вперёд и бороться за свою свободу.

– С тобой я стала похотливой маньячкой, бойся, мужчина.

– Замечательное качество для женщины, – смеётся, целуя в очередной раз.

И тут же берёт, порочно и жадно. Негромкое кваканье лягушек прерывается нашими стонами и шлепками друг о друга наших тел. Гурам заливает меня, сдавлено ругается и рычит в губы.

– Я люблю тебя. Если бы ты только знала, как люблю.

Смотрит в глаза и взгляд такой напряженный, словно вскрыл передо мной грудную клетку и боится, что я убегу.

– Как? – выдыхаю ему в ухо и трусь губами о кожу шеи.

– Ха, – хмыкает иронично, – я не поэт, и не умею выражать свои эмоции не криво, и вешать лапшу на уши. Могу, но не хочу. Не с тобой. Я просто хочу, чтобы ты знала… Что бы не случилось. Я буду любить тебя до последнего вздоха, Ева. Я никогда рвньше не испытывал подобного, и меня это пугало, пока, – он смотрит в мое лицо с мягкой улыбкой, заправляет прядь темных волос за ухо, – пока я не попробовал тебя и не узнал, какая ты. Ты моя девочка.

Сперло дыхание от тех слов, которые впитывали мои уши. Внизу живота до сих пор порхают бабочки, а он во мне, и отпускать не хочет. Жадно сжимает мои бедра и смотрит слишком пытливо. Забываю, что нужно дышать. Зажмуриваюсь и проезжаюсь грудью по его груди. Наши губы вновь встречаются, я чувствую его учащенное дыхание и протяжно вздыхаю.

– А я, кажется, влюбляюсь с тебя, – шепчу ему в губы и улыбаюсь.

Он тоже улыбается, очень самодовольно.

– Не торопись, у нас впереди всего-то вся жизнь, – кусает за нос, крепко обнимает, и лишь тогда помогает мне слезть с себя.

– Возвращаемся, греемся, я уложу тебя спать. Отдыхай, ни о чём не думай, а я вернусь, как только смогу. Поверь мне, никакая земная и внеземная сила не остановит меня от возвращения к тебе. Я лишь хочу приложить все усилия, чтоб сдвинуть наше дело с мертвой точки.

– Я буду держать кулачки за тебя, чтобы всё вышло, – целую в шею, – я буду скучать, сильно, сильно.

Впервые не спешу оторваться от Гурама, словно магнитом к нему тянет. Вжимаюсь в его спину и мешаю ему одеваться, целую предплечье и смешно скулю от досады.

– Я буду скучать сильнее, Ева.

Есть что-то в том, как он произносит мое имя. С таким предыханием и нежностью, что будоражит кожу.

– Не успеешь соскучиться, как вернусь. Обещаю. Я же не смогу теперь держаться подальше, и точно выть буду вдали от тебя.

Как и обещал, уложил меня в постель. Поцеловал в нос, как маленькую.

– Спи, давай. Поспишь, и я вернусь, – подмигивает.

Легко сказать: поспи. Я же не спящая красавица. Кусаю костяшки пальцев и приказываю себе не сорваться с кровати и умчаться за ним во след, стоит на пороге дома и наблюдать, как уезжает. Едва сдержалась, кутаясь в плед. Внутри засела какая-то тоска. К чему? Зачем? Он ведь обещал, что вернётся. А если? К черту! Меня достало это двоякое ощущение после общения с Гурамом. Я не хотела очаровываться, но все вышло по-другому. И что будет дальше, опять же, покажет время. Кто он: герой или же банальный бабник.

Я уснула, прогоняя плохие мысли. И было бы все дальше хорошо, если бы через два дня ко мне не приехал тот самый паренёк.

– Ева, плохие новости, – прилетает мне с порога, едва я распахнула двери в свой уютный домик.

– Что случилось?!

У меня все похолодело внутри? Гурам. Она жив? Я понимаю, что меня трясёт от нервного перенапряжения. Парень видит, что я вот, вот хлопнусь в обморок, хватаясь за стену.

– Так, так, он жив, не нервничай. Его арестовали, подозревают в убийстве.

Голова кружится так, что не хватает кислорода. Я сползаю вниз по стене, а в голове миллион мыслей. Но самая страшная одна: он убил Влада.

– Он убил моего мужа?

Парень смотрит на меня и ничего не говорит, впрочем, ответ бы я и не услышала, меня накрыла темнота.