Текст книги "Отогрею твою душу (СИ)"

Автор книги: Евгения Чащина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

7 глава

Гурам

Меня среди ночи будит звонок. Удивлясь, особенно увидев, кто звонит. Федор. Странно. Что-то приключилось у Сагаловых? Неужели малютка совсем сдала? Пацаны у меня, и давно спят.

– Что случилось? – спрашиваю, тут же разогнав сон.

– Едем к вам с Анастасией Викторовной, ждите.

– Еще раз, Федор, что случилось? – сон как рукой сдуло. Моментом просто.

– Все на месте. Анастасия Викторовна сама расскажет.

Остальные полчаса их пути как на иголках. Что случилось? Мирное небо над их домом царило с тех пор, как они его построили. Каждый кирпич с любовью, вместе, наконец свое собственное гнездышко с нуля. Такое, как им обоим нравится. Хотя, конечно, Сага больше прогибался под мнение Стаси, которая всегда считалась с ним. Безукоризненно вежливая.

Заглянул к пацанам. Безмятежно спят. Таир, по привычке с младенчества, на животе. Илюха развалившись, как царь, на всю кровать. Каждый раз, когда смотрю на пацанов, думаю, кто все же больше похож на Сагу. Оба копия отца. Но Илюха, более спокойный, все же, наверное, больше папкин сын. Он спокойнее, чем батя, но такой же царь по натуре своей. А Таир – боец. Как Стася. Хоть и бешенный в моего дружбана. Забавные они парниши. Себе таких хочу. И давно пора. Но... слишком много но.

Я моментально хмурюсь, когда Стася появляется в кухне с автолюлькой.

– Сага?.. – мои глаза округляются от ужаса.

– В порядке, поехал по делам. Гур, серьезный разговор. Сфокусируйся, как только ты умеешь, и выслушай меня.

Стася ставит автолюльку, в которой миролюбиво спит Аля, на стол, и поворачивает ко мне.

– Голоса только не повышай.

– Да понял, не тупой.

– Ты захочешь, – предостерегает меня, и я даже не представляю, что ждет меня в ближайшие минуты.

– Ева в беде. Ты был прав. Мы с Ильей зря не прислушались вовремя.

Далее настали минуты моего личного ада. Когда я услышал, что произошло, всё внутри похолодело. И умерло. Какого хуя я тормозил, слушал их, а не действовал, когда чувствовал, что нужно? Уебан.

– Немцов. Общались, помню, примерный образ имею. Чувак явно дамский угодник и коллекционер. Он подкатывал ко мне, пока моя беременность не стала очевидной. Только тогда переключился на другую жертву. Но, опять же, исходя из моего опыта, он не давит. Готов выжидать, пока дама сама не поплывет в его объятия. Это дает мне призрачную надежду на то, что Еву сегодня ночью не обидят.

– Мне нужно сделать пару звонков, – с трудом обретаю способность говорить.

А вот далее мозг работает очень живо. Пара звонков, и я знаю, что Ева уже легла спать, Немцов уехал догоняться к любовнице, и все относительно спокойно в данный момент там.

– Сука, – выдыхаю, опираясь локтями на стол.

– Это точно будет первым словом моей дочери, – выдыхает негромко Стася, погладив пальчики спящей Али.

– Прости.

За последние минуты я, кажется, повторил это миллион раз.

– Это ты прости. Ты говорил. И в тот момент, когда мы должны были услышать тебя, мы обратно нырнули в свои травмы. А ведь долг платежом красен.

– Это уже неважно. Я вас не виню, вы были правы. Я мог параноить из-за неуместных чувств к красивой бабе. Я помню Вартана с тобой. Та еще картина была.

Кивает. Когда Ильи и Вартана нет, мы с ней можем затрагивать эти темы, не боясь вызрыва ни с одной стороны.

– Я была виновата во многом сама. Ева ни в чем не виновата. Девушку нужно спасать. Ситуацию, в которой она оказалась, я бы врагу не пожелала, а я была в схожей.

Стася подходит ко мне, отнимает ладони с моего лица и заставляет посмотреть на неё.

– Выкуп? Чувак взял ее в оплату долга, давай ее выкупим? Но по-умному. Чтобы он не понял, что ты помешан на ней. Потому что тогда он будет торговаться.

Следующие несколько минут прошли в жестком мозговом штурме. Стася давала дельные советы, и я прислушивался к ней. Во-первых, как женщину, которую саму продали, как корову в свое время. Во-вторых, просто как женщину. Сага напортачил с ней в свое время. Я портачить не хочу.

– Просто помоги ей. Она сейчас совсем не в той плоскости, где секс и желание. Поверь мне. Не жди этого от нее. Не до тех пор, пока она не осознает все, что произошло с ней.

Киваю. У меня нет мыслей о том, как поиметь с неё что-то. У меня лишь одна мысль – как спасти мою девочку.

Отправив Стасю с детьми домой, я позвонил Саге и дал отбой. Дальше это мое дело. С ним потом потоговорим. Выпьем. По морде друг другу ввалим. Он мне за положенный на чужое глаз, я ему за то, что не поверил мне. Я не злюсь на него. Слишком хорошо знаю его демонов, чтоб злиться. Но как показала жизнь, наша с Евой ситуация не такая же, как их со Стасей. Стася ушла от одного любящего мужчины к другому после того, как первый, вроде как, погиб. Ева перешла из рук мудака в руки коллекционера.

– Морозов? – звоню, отзвонившись Саге, приятелю из ментовки. – Я, да, прости за ночной звонок. Мне нужна срочная инфа по человечку. Любые услуги и любые деньги. Вань, не вопрос. Сделаю.

Через еще полчаса мне приходит файл с досье. Я поднял своих парней, читаю и думаю, думаю, думаю. За окнами рассвет, а мне начхать. Мне не до сна.

Утром стою напротив дома любовницы Немцова, опираясь на свой Мерседес. Жду, как палача, но при этом сохраняя какой-то странный оптимизм об успехе дела. Потому что мне начхать на все. Я верну эту женщину. Чего бы мне это не стоило. И только когда смогу убедиться, что она в безопасности, я поеду к Карпову и убью его.

– Меня предупредили, что интересуетесь мной, Гурам Данилович.

– Значит, не у меня у одного связи в определенных кругах.

– Чего вы хотите от меня? Видите ли, я тоже составил досье на вас. И не понимаю, с чего такому интересного человеку, как вы, нужно от меня. Вы строите, я созерцаю, кормлю людей, в принципе не вижу точек соприкосновения.

– Это очень красивая точка. Ева Карпова. Слышали о такой? – испепеляю его взглядом.

Его взгляд забегал немного, потом скользнул по мне, появилась ухмылка, которая мне не понравилась.

– Допустим, слышал.

– Тогда вы должны прекрасно понимать, что такому светскому человеку, как вы, скандал с похищением человека не нужен.

– С чего вы взяли, что я её похищал, Гурам Данилович?

У меня на лице заиграли желваки. Мой запас терпения медленно истощается. Я сейчас на волосок близок к провалу дипломатической миссии и переходу к плану, который требует мое тело, подгоняемое злостью и страхом за девчонку – просто ворваться к этому мужику домой и вывести Еву оттуда.

– Вы деловой человек и цените своё время. Я ценю своё. Назовите свою цену за девушку и закончим.

– Даже так, – его глаза вдруг загорелись странным азартом.

И повисло молчание. Каждая минута, из которого, убивала.

– Мне нужно подумать, Гурам Данилович.

– Думайте быстрее, время деньги. Денег у меня много, а времени мало. Я могу и передумать. Я люблю, когда игра стоит свеч.

Разворачиваюсь и сажусь в свою машину. Сейчас главное дать ему понять, что я заинтересован в сделке меньше, чем он. Или он поймет, что она моя слабость. И начнет крутить мной, как цыган солнцем.

Отъезжаю, визгнув шинами для эффекта. Взял самый дорогой и эффектный Мерс из своей коллекции. Для того же эффекта – произвести впечатление. Закончив там, еду в единственное место, где мне не дадут натворить глупостей. В дом Саги.

Федор проводит меня в гостиную, где находится все семейство. Я рухнул на пол, рядом с малышкой, и дал свой палец в ее ищущие ручки.

– Ну и? – смотрит на меня Стася.

– Ты была права. Твоя тактика сработала.

Молча кивает, смотрит на Илью, потом на пацанов, которые уже тащят к нам с Алевтиной машинки.

– Мальчики, организуем дяде кофе с блинчиками?

Пацаны бросают машинки, берут маму за руки и удаляются на кухню, и мы с Сагой остаемся без любопытных маленьких ушек.

– Козлится? – спрашивает Сага и нежно гладит живот дочери, которая радостно реагирует на нас.

– Подумать ему надо, – цежу сквозь зубы, – сука, – выплюнул, опустил взгляд на Алю и тут же прикусил язык. Я мелкой точно буду должен.

– Что недоносок? Проспался или храпит ещё?

– Надеюсь не сдохнет, пока Еву не откупим, – фыркнул Сага.

– Да хоть бы, руки марать не придётся, а после произошедшего Ева, наверное, будет не против стать вдовой. Только вот такие тараканы так просто не сдыхают.

Мое желание покалечить этого членоносца настолько велико, что страшно. Даже младенец не отвлекает и не расслабляет, хотя обычно дети меня уравновешивают.

– Ладно, ждём решения этого ловеласа. Но, Гур, куда дальше даму? Ты же понимаешь, что домой к себе ты её не заберёшь.

– Это ей решать, – говорю, и сам не верю в то, что говорю.

Каждый инстинкт во мне требует сделать то, что сделал Сага в свое время. Привести к себе и охранять лично. И в то же время в голове звучат ещё два голоса. Мой собственный, яростно рычащий, что если я когда-нибудь превращусь хоть в одного из моих друзей, пусть меня тут же пристрелят. И голос Стаси, которая говорит, что девушку нужно оставить в покое и дать прийти в себя.

– Я не могу насильно заставить её делать то, что я думаю для нее правильно. Она не ребёнок, она взрослая женщина. Я просто хочу ей помочь.

– Ага, помочь. Дай поправлю, – тянется рукой в моей голове, – нимб сиять ярче начал, – смеётся и хлопает по плечу, – прости, но не выдержишь. Поверь. Это настоящая мясорубка в душе: любить и не иметь возможности иметь её у себя целиком и полностью. Готовься, брат, к облоге.

– Да видел, – хмыкаю, – во всей красе. И прекрасно понимаю, какая это мука. Но ты забываешь одно. Ты мой сердечный друг, но твоя баба тоже мой лучший друг. И я слышал ее сторону. И без обид, друг, но я не хочу быть тобой. Ты умеешь, ты харизматичный черт и смог покорить ее своим способом. Я не буду, не смогу так. Если начну слишком громко скулить и выть, будь другом, пристрели.

– Я думал Евлампия – твоя судьба, но ты проявил себя трезвым самцом, а тут сбой, да, дружище? – хмыкнул Илюха и взял на руки Алю.

Девчонка схватила отца за нос и рассмеялась, а мой суровый Сага сейчас выглядит как домашний кот, которому чешут пузо.

– Сразу делай любимой бабе ребенка, не пожалеешь.

Смотрит на меня насмешливо и целует дочь в пухлые щёчки.

– Евлампия... Старшая разве что, – хмыкаю, вспоминая.

Да, я долго обхаживал её, и она была хороша, но не ёкнуло. Мы встречались, расставались, снова сходились, это было похоже на снежный ком, от которого, по правде, я довольно быстро устал. Больше полугода как на пороховой бочке. И я решил, что с этим надо завязывать. А потом увидел Еву. И убедился, что судьба – коварная сука.

– Дети – это прекрасно, – соглашаюсь, глядя на отца с дочерью, – твою сладкую булку заберу, будет утешать меня в моем горе, – смеюсь, схватив маленькую ножку. Аля поворачивает смеющееся личико ко мне. – Все равно на тебя похожа. Стася как будто и рядом не пробегала. Как ты это делаешь?

– Не пальцем, это точно, – ржет негромко, и дочь вторит ему в такт, – что, красотка, дядьке пора родить и себе такую красоту? Будет тебе подружка, а братьям невеста очередная.

Аля гулит и машет ручкам, а Илья немного расслабился. Разгладилась глубокая складка между бровями, а лицо приобрело довольное выражение.

– А то ж у нас Таир непристроеный, точно, – ржу, не вдумываясь особо в сказанное.

Мысли о дочке кажутся такими далекими и нереальными, что что-то внутри хочет сказать гав.

– Жену бы найти сначала, потом уже о дочке говорить. Вот жопа ты, Сага. Настроение итак ни в хуй ногой, а ты еще добавил позитива.

– Дядя Гур покупает всем морожко, – веселится Илья младший, вбегая назад в комнату, – он ругается!

Я оборачиваюсь, вижу, что все трое вернулись в комнату. Стася несет всем кофе, Таир вазочку с вкусняхами.

– Дядя Гур обязательно купит всем морожко. Дядя Гур вообще много всего покупает, – хмыкаю, думая, сколько этот хмырь запросит за Еву и как долго он собирается тянуть. Мое терпение не резиновое. Не приедь сюда, я бы уже с ружьем наперевес полетел к нему в духе Рэмбо.

– Мама сказала, крестный, что тебе нужна доза позитива, чтобы не накрыло с головой, – шепелявит Илюха и перед моим носом на ладошке мальчонки появляется огромная конфета – чернослив в шоколаде, моя любимая.

Смеюсь, глядя на крестника.

– Доза позитива получена, спасибо, богатырь, – беру конфету, отправляю в рот и подхожу к Стасе, чтобы взять кофе.

– Не звонил пока?

– Роет себе место в местах тихих и холодных, – улыбаюсь доброжелательно, а внутри всё уже кипит.

Сагалов вновь поменялся в лице, даже не обращает внимания на то, что Аля его ухо скоро отгрызает, мусолит его так яростно, что оторви ее от этого увлекательного занятия, в гостиной будет дикий ор.

Он вроде бы что-то хочет сказать, но вовремя захлопывает рот.

– Нам срочно нужна доставка любимых конфет дяди Гура.

Бросил невпопад, чтобы хоть как-то разрядить обстановку в доме. Хотя тошно на душе всем.

– Мам, а у нас в заначке ещё нет конфет? – воодушевленно строчит крестник.

Стася отмирает только тогда, когда рядом оказывается сын. Смотрит на него, улыбается, кивает.

– Поищу сейчас. Дочь, ухо папе откусишь, – улыбается, погладив голову дочери, отрывая ее от увлекательного занятия.

В этот момент в моем кармане звучит мелодия, оповещающая о том, что пришла смс. От Немцова. С цифрой.

Вот жадный кусок дерьма.

Поворачиваю экран к Сагалову, Стася подходит и бегло смотрит туда же, потом на меня.

– У тебя столько есть?

– Есть. Вовремя он раздуплился.

– Что сделал, дядя? – уточняет Таир, который как раз принес мне свою любимую конфету, шоколадную с шоколадом.

– О, от этой точно жопа слипнется, – улыбаюсь, взяв у него конфету.

– Когда обмен? – дернулся Сага и протянул Алю Стасе, дочь была против, уцепившись крохотными пальчиками в рубашку отца.

Илюха сразу понял, что не стоит тревожить птенчика, поэтому прижал девчонку к груди и опять ее поцеловал.

– Сейчас узнаем, – хмыкнул, нажал ответить и стал печатать ответ.

"Принято. Сумма будет на руках в течение часа. Где совершим обмен?"

"Я не в городе, буду к ночи. Тогда и закрепим сделку" – пришел ответ.

– Он не в городе, а значит, и руки распускать не может. Ева в безопасности, – смотрю на друзей. Стася как-то облегченно выдохнула и кивнула.

– Ева – это твоя девушка, дядя? – тут же любопытствуют пацаны, подсаживаясь к взрослым поближе.

Таир привычно лезет на руки к матери, а Илья тусит рядом со мной. Давно замечал, что как старший, он пытается не повторять этих детских штук, типа просьбы сесть на ручки. А Таир не стесняется. Он при любом удобном случае пытается завладеть вниманием Стаси, не парясь о том, что уже большой.

– Ты на ней женишься??

Я снова рассмеялся и посмотрел на родителей.

– Если она согласится поехать ко мне, я этих маленьких свах с собой беру, пусть ей это в уши вливают!

– Пааап, – довольно хитро улыбается Илья и рассматривает нас, – ты же всегда говоришь, что девочкам нужны красивые платья, может пусть крестный купит Еве такое же платье, как ты купил маме.

Вижу, что Сага поменялся в лице, а с губ слетело: упс.

Малой прижал ладошку к губам, когда понял, что сболтнул лишнего. И тут я догоняю, что Сага в очередной раз брал с собой сына на шопинг. Не специально, это точно, просто у друга бывают приступы шопоголизма, и он покупает Стасе всякую золотую дребедень или что-то слишком шикарное для ресторанов или приемов, на которые нам важно время от времени выезжать.

– Улала, – улыбается Стася, – и да, – поворачивается ко мне и добавляет, – если уж покупаешь женщине платья, Гур, не забывай их и дарить, чтоб не было таких вот конфузов, как у твоего друга. Или ты уже подарил? И оно было не мне? – взгляд Стаси становится поистине хищным, и Сага оказывается в еще большей жопе, чем был до этого.

– Сына, психанет твоя мамка, бросит меня дурака, что я буду без неё и вас делать? – наиграно скулит Илья и качает головой, тогда как мой крестник бледнеет сильнее.

– Нет, мамуля, он его спрятал в чулане, где ёлка и хотел завтра утром подарить, честно, честно.

Мальчонка подлетает к матери и целует ее в щеку.

– Не бросай папу, он у нас хороший, – едва не воет крестник, а нижняя губа дрожит.

Аля внимательно изучает лица родни, замечает перепады настроение в нашей компании и тоже кривит губки. Похоже сейчас будет взрыв.

– Да кто ее отпустит-то с подводной лодки, – смеюсь, обнимаю крестника и кусаю его за нос.

Стася ничего не говорит. Она усаживает Таира в кресло, подходит к Илье, наклоняется и целует сперва дочь, потом своего ненаглядного. Уйдет она, ага. Под дулом пистолета шага в сторону не сделает, более чем уверен.

А Сагалов уже весь в ней, что-то бубнит ей романтичное, малые только ртами зевают. Аля их лица ладошками гладит. Черт, смогли же.

– Давай кофе пить, а потом загрузим себя работой, чтобы ты себя не накручивал, – говорит Илюха и присаживается в кресло.

– С другой стороны… Чувак не в городе, она у него дома, зачем ждать? Может-таки сейчас, а? И бесплатно?

– О, парни, в дяде Гуре проснулся Супермен, жди беды.

– Не надо! – тут же испуганно говорит Илья, – ты себе ногу сломал, и чуть не сломал спину, когда играл в супермена!

Ага, было дело. На стройке, полез как обычно без защиты, ебнулся, прилег в больницу. Стася сказала детям, что крёстный решил в супермена поиграть. Вот они и запомнили.

– А давай без дури, брат? – Илья посмотрел на меня так, что впору поежиться, глаза друга потемнели, и вообще весь он натянулся как тетива.

– А давайте без давайте, – улыбаюсь натянуто.

Сага, безусловно, прав. Но я уже слушался его. И вот где мы оказались. Время думать своей головой. И действовать своими методами.

8 глава

Ева

Я ничего не видела вокруг, вообще. Я потеряла сознание уже у огромных ворот дома Немцова. И кто меня отнес в огромную спальню, кто переодел в халат, я не знаю. Очнулась нескоро. Голова была словно чугунная, ни думать, ни тем более срываться на ноги и мчаться куда-то, быться головой, зная, что бесполезно, я не имела ни моральных, ни физических сил. И плакать я не могла. Пустота. Полнейшая. Дура. Наивно думала, что наша любовь с Владом преодолеет любые трудности. И будут у нас дети, когда мы перестанем зацикливаться на этих волнующих до боли в сердце вопросах. Не получилось сказки о любви. Где я прокололась? Или это мне наказание за мою доверчивость и наивность? Нужно было сразу настаивать на переезде в мою небольшую двухкомнатную квартиру, которая досталась мне от родителей, которые погибли пять лет назад на горнолыжном курорте. Сейчас я её сдаю, даже уйти некуда. Разве что сбежать к хорошей школьной подруге. А как же работа?

Дура! Какая же ты дура, Ева! Если ты завтра не выйдешь на работу, не будет у тебя работы. И документов у меня нет, и телефона.

Пытаюсь сесть и взять себя в руки. Прислушиваясь к каждому шороху. Когда ждать визита хозяина положения? Что делать, когда он затребует сию минуту отработки долга. Смогу ли я?

Злость. Чувствую дикую злость на Влада. Была бы я не такая правильная, назло бы запрыгнула на постороннего мужика и отомстила. Но не могу. Не так воспитана. Правильно ли это? Все пыталась строить свою жизнь своим умом, хорошим поступками, добрым отношением к людям. И муж у меня первый мужчина. И что теперь? Не знаю.

Сползаю с кровати и изучаю комнату. Входная дверь заперта. Зато дверь в ванную открыта. Я позволяю себе принять душ и оттереть тело губкой. Словно меня пропитало той грязью, в которую меня окунул муженёк.

Смириться? Я всхлипываю и сползаю на теплый ковер. И возможно именно мозг спас меня от взрыва, он дал команду для сна.

Просыпаюсь от скрипа входной двери.

– Как обустроились, Ева? Комфортно?

Если не считать, что я уснула на полу у кровати, то комфорта хоть отбавляй.

– Прекрасно, очень удобный и теплый персидский ковер.

Пытаюсь сесть так, чтобы халат не забрался ещё выше. Сразу поправляю его на груди.

– Я вижу, что пришёлся по вкусу, хотя рядом удобная кровать. Боитесь меня, Ева?

– Да, – отвечаю слишком быстро и впервые за этот небольшой промежуток времени позволяю себе посмотреть в лицо пугающего меня мужчины.

– Не стоит. Не так страшен черт, как его малюют. У меня, к тому же приятные новости. Но сперва переоденьтесь и приведите себя в порядок, я хочу насладиться вами прежде, чем сообщу их.

– Я не смогу спать с вами, разве что вас возбуждает бревно в постели, – заикаясь, произношу мужчине и отползаю в сторону, прячась за кровать.

– Ева, делайте что говорю, – бросает он мне как-то устало и выходит из комнаты.

Тут же в комнате появляется молчаливая женщина и кладет на кровать лёгкое летнее платье. Трусики и лифчик вообще тонкого кружева, о таких только можно мечтать, они стоят баснословных денег.

При другом раскладе я бы обязательно воодушевилась такому подарку от мужчины, который мне приятен. Но сейчас это как удар в солнечное сплетение. Меня наряжают как куклу, чтобы использовать в сексуальных утехах.

На негнущихся ногах, словно овца на заклание, иду в ванную. Не спешу. Очередной раз до скрипа натираю кожу, кусая губы, глотая слезы, которые просто ручьями текут по щекам, шее, груди, смешиваясь с мыльной водой.

Довольно долго просто стою перед зеркалом и расчёсываю длинные черные волосы. Есть на что посмотреть, я это всегда ощущала кожей. Мужчины всегда бросали на меня похотливые взгляды, и это угнетало. И теперь моя привлекательность сыграла со мной злую шутку. Никому не интересна моя душа, только тело, которое подавай для утех зажравшимся самцам. В отражении вижу карие глаза, затравленный взгляд, который преследует меня последние месяцы. Радости нет в моей душе уже длительное время. Долго ли смогу бороться за себя, и не превращусь ли в безвольную куклу, которой просто пользуются?

В спальне стало светло, поток свежего воздуха ворвался в приотрытое окно. Кровать идеально заправлена, на столике стоит поднос с апельсиновым соком. У меня безумно урчит в животе. Жадно пью фреш и удивительно ярко чувствую вкус сока. Оказывается, я жутко проголодалась.

На часах почти одинадцать, а я подобна черепахе. Неторопливо иду к кровати. Кончиками пальчиков пробую ткань белья. Злюсь. Умеет этот дамский угодник задабривать женщин.

Одеваюсь без энтузиазма. Нет смысла тянуть тигра за усы. Я даже не помню, как звать моего мучителя. А о его характере могу только догадываться. Это сейчас он терпелив, а что за сюрпризы хранятся в его закромах?

Как только бросаю в отражение зеркала последний взгляд, вновь злюсь. Даже так, без косметики, выгляжу смазливо.

Выхожу из спальни, под дверью меня ждёт все та же домработница. Она жестом указывает идти за ней. Я не пытаюсь заговорить, она не пытается что-то спросить. Взаимный игнор.

Меня приглашают войти в кабинет. Он огромный, с дорогой мебелью, оборудован новейшей техникой.

– О чем вы хотели говорить?

– Какая же вы красавица, Ева. Спасибо, что приняли подарок. Хоть полюбуюсь вами, раз попробовать не получится.

Меня словно оглушили, а он взял паузу.

– Заинтригованы, вижу. Почему не удастся, спросите вы?

Меня словно молнией пронзила мысль: Влад проспался и решил исправить свой косяк. Я не знаю, ликовать ли мне или же готовить кинжал для войны с мужем. Жить с этим мужчиной я точно не смогу. Терпеть унижения я точно не смогу.

Видимо пауза слишком затянулась. Я была ошарашена новостью, поэтому словно отключилась от реальности.

– Почему?

Глупо спрашивать, почему не сможет, можно подумать, я бежала к нему и хлопала в ладоши от радости. Вот наставлю рога мужу, и будем в расчете. А им можно жить дальше как получится.

– Потому что вас выкупили у меня. Предложение было слишком щедрым, не смог отказать. Вы красивая женщина, Ева, но сумма, которую за вас предложили, еще красивее.

Внутри всё перевернулось. И застыло где-то комком в горле. Меня начинает протирать дикая дрожь. Неужели это правда, или же он просто издевается и играет со мной?

– Сколько же Влад за меня заплатил? – хочу знать всю правду.

– Влад? – рассмеялся Немцов, – ох, дорогая моя, ну вы же не дура! А как скажете.

Я ахнула и на эмоциях схватила мужчину за руку, умоляюще посмотрела ему в глаза.

– Кто и зачем?

– Один бизнесмен. У него и спросите. Он был весьма убедителен, настойчив и щедр.

Чувствую, что все шумит в ушах и голове. Это похоже на какой-то страшный сон. Это всё не со мной происходит. Это сон. Кислород в лёгких резко закончился, и я больше ничего не помнила.

Я не помню, как пришла в себя. Но когда пришла, была в своей комнате, за окном были сумерки, и было тихо. Не знаю, сколько пролежала так, когда в комнату вдруг постучали, и прозвучал голос:

– Ева. Нам пора. Я жду.

Дрожу от страха. Кто решил меня перекупить? Неужели кто-то из тех активных игроков, которые пристально наблюдали за игрой мужа и Немцова. Заставляю память напрячься. И перед глазами мелькают как в фильме ужасов одно, второе лица игроков. На фоне всех остальных, Немцов действительно выглядел шикарнее.

Сползаю с кровати и пытаюсь поправить платье, пальцами разгребаю спутанные волосы. Совсем ниеудышнее состояние. Впрочем, может это уже и не важно. Мне подташнивает так сильно, что мчусь в ванную и полощу рот, чтобы прервать рвотный позыв.

Немного лучше, но не совсем. Иду к выходу и стараюсь выглядеть беспристрастно. Не хочу показывать страх в глазах. Мне очень плохо, потому что впереди неизвестность.

– Куда мы едем? – стараюсь говорить спокойно, да и есть ли смысл истерить.

– В кафе.

Машина трогается с места, мы выезжаем за ворота в сторону города. Мерно играет радио. Мы молчим. Немцов слишком доволен, видимо, ему и, правда, предложили что-то внушительное по гонорарам.

Подъезжаем к какому-то заведению, у которого парковка заставлена машинами. Немцов ведет дальше по улице, к неосвещенному участку за выездом из придомовой территории, паркует машину.

– Вы расслабьтесь, Ева, – вдруг улыбнулся он, повернувшись ко мне. – Ничего плохого сегодня не случится.

В следующий момент произошло несколько вещей одновременно. Первым прозвучал выстрел, и на меня брызнуло что-то теплое. Немцов резко обмяк, и я видела, как из его лба сочится красная жидкость. За окном прозвучал визг колес и рев мотора.

Кровь. Это же... Я смазиваю со щеки горячую жидкость и растираю пальцами. Это же кровь. Тошнота ещё сильнее накрывает меня. Резко дверь с моей стороны распахивается, чьи-то сильные руки вытряхивают меня из кресла, забрасывают на плечо и куда-то тащат. Больше я ничего не соображала. Вновь темнота и безысходность.

Гурам

Стою в кафе, сжимая мобильный. Опаздывает. Бесит. Каждую секунду задержки.

– Приехали, – рапортует в трубку Федор.

– Привез? – едва не рычу.

– Да, Ева в машине, – говорит Федор и вдруг наш рзговор прерывает странный звук.

– Это чо сейчас было? – напрягаюсь.

– Выстрел. Немцов мертв.

– Ева?!

– Цела. В шоке.

– Действуй. По красоте, Федь.

– Понял.

Я отсоединяюсь, шумно выдыхаю, тру ладонями лицо.

– Вам нужна помощь? – спрашивает проходящая мимо официантка.

– Воды. И администратора сюда, срочно. У вас там кажется убийство на улице.

– Что?!

Я снова достаю айфон из кармана и набираю телефон полиции.

– Перестрелка около кафе «Веранда». Возможно, есть пострадавшие.

Сразу же прилетает вопрос, кто я и откуда знаю о случившемся. Рапортую, как в армии, и получаю ценные указания:

– Организуйте дежурство у места преступления, администратору заведения...

Мне в уши сыплется поток рекомендаций. Самая главная это камеры слежения. Черт! Что если эта парковка хорошо прослеживается, и на картинке сразу сольются мои номера. Черт!

Рядом со мной моментально, словно грибы, собираются посетители. Я рявкаю на администратора, чтобы сразу организовал охрану участка. Как только рядом со мной нарисовался высокий парень с бейджиком администратор, на ходу объясняю пареню нюансы. Вместе мчимся к месту преступления. Он естественно глазами ищет что-то похожее на место преступления. Я молчу как партизанин. А глазами ищу место расположения камер. Сука, везде натыканы. Набираю Федора, делюсь с ним наблюдениями.

– Шеф, слепая зона, да и пассажирское сидение с нашей стороны, я был аккуратен. Но наше авто брать не могу. Сейчас подрулит Димон, дама в обмороке, несу ее подальше от кафе.

– Молоток, с меня причитается. Ты знаешь, что делать.

Больше не углубляюсь, везде уши. Я отошел, но не факт, что меня не пасут. Я вижу взгляды. Я втянул их в это. Обратил внимание на происшествие. Кажется, я буду тут в пожизненном бане. Всё неважно.

Подхожу к авто и бросаю внимательный взгляд на тело в машине. Странные эмоции. Еще утром я беседовал с человеком, а вот настал вечер и нет человека.

Мою мысль обрывают сирены полиции. Едут. Сейчас начнется веселье.

Через считанные минуты к кафе с мигалками подкатывает автомобиль полиции. Выскакивают оперативники и разу забрасывают ближних зевак вопросами. Самые смелые тыкают в меня пальцами. Их опережает администратор и нервно вопит, так, чтобы все слышали:

– Там в Мерседесе труп какого-то крутого чувака!

– Вы что-то трогали на месте преступления? – рявкает огромный под два метра полицай.

– Нет, окно с водительской стороны опущено, дверь приоткрыта.

– Кто из вас Бероев Гурам Данилович? – спрашивает второй, пока первый надевает перчатки и с фонариком обследует место преступления.

– Я, – отвечаю без энтузиазма, но шага вперед не делаю, стою, как стоял, в толпе.

Коп пристально окидывает профессиональным взглядом толпу. Которая за секунды рассеивается. А я стою в центре парковки, и на мне все взгляды.

– Рассказывайте, Гурам Данилович, где были, стояли, почему сразу предположили, что стреляли, а не просто хлопок выхлопной трубы или какой-то левый звук.

На меня смотрят так пытливо, словно уже записали в подозреваемые и уже белыми нитками шьют мне очередное дело. Я поежился.

– В кафе стоял, случайно услышал, подумал, что звук выхлопа. Насторожили визжащие об асфальт шины и рык мотора на всю улицу. Поэтому предположил перестрелку. Приходилось слышать, как звучат выстрелы. Если вы меня пробивали по своим базам, знаете.

– Петрович, паспорт при убитом. Немцов Степан Владимирович. Убит выстрелом в лоб. Тут машине кранты. – Басит криминалист и шуршит в поиске улик. – Черт, сейчас журналюги набегут.

– Старлей, займись записями с видеокамер, поживее. Работаем, парни, активнее, потом пакуем труп и везём к нам в морг. Машину на эвакуатор для снятия отпечатков и смывов. Ищем гильзу.

Подчинённые шуршат так быстро, что любо посмотреть.

– Простите, Гурам Данилович, и так, на чем мы остановились? Ах да. Вы стояли у кафе и услышали.

У непредставившегося Петровича вновь заминка – входящий звонок. Он отвечает и внимательно слушает отчёт в трубке.

– Хорошо. На связи. Так, так, Господин Бероев, и что же вас связывает с Немцовым Степаном Владимировичем?

– Я стоял в кафе, а не у кафе, что подтвердят официанты. Не связывает ничего, виделись один раз, по делам. Дела не состоялись. Он погиб.