Текст книги "Отогрею твою душу (СИ)"
Автор книги: Евгения Чащина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Это был очередной быстрый взрыв и болезненный оргазм. Мы вжались друг в друга так сильно, что было сложно отдышаться. Голова Евы лежит на моей груди, слушает мое сердцебиение и изредка целует область сердца.
– Тебя нужно срочно откормить, и это моя главная цель теперь. Будешь составлять нам компанию.
Подняла голову и улыбается, рассматривая наши сплетённые тела.
– Моя цель это вырастить там здоровое маленькое чудо и очистить свое доброе имя, – улыбаюсь. – И будь уверена, малыш, у нас все получится.
20 глава
Гурам
Я захожу в кабинет, сажусь в кресло и жду. Илья и Вартан приедут с минуты на минуту, Сага звонил, уже в дороге. Моя малышка после завтрака прилегла вздремнуть, ведь ночью я порядочно не давал ей заснуть, пока мы оба не вымотались окончательно. Мне больно признавать, что у меня мало сил. Посиделки в мрачных местах вытянули все соки, и теперь ждет долгое восстановление. Но есть ради чего, ради моей малышки и того чуда, в которое до сих пор верю с трудом.
Ребенок. Свой. Пиздец. Я уже не знал, стоит ли мечтать. А этот мелкий безбилетник сам нас выбрал. Такое счастье.
Когда мужики заходят в кабинет, я сижу с придурковатой мечтательной улыбкой на лице, визуализируя своего маленького чертенка. Почему-то мне кажется, что там девчонка. Красотка в маму. Наверное, меленькая Аля виновата в этой визуализации.
– Мы его теряем, – слышу, как с порога Сага иронично обращается к Вартану.
– Искусственное дыхание не поможет, там уровень эндорфинов зашкаливает. Его нужно срочно женить.
– Мне заняться крысиной шкурой Карпова? – ржет Илья, а Вартан ухает и машет руками.
– Ну, нахрен, ты травмоопасный для посторонних, прыти в кулаках дохера, а здравие забивает адреналин.
– Дык я ж от души, хочу наконец-то разориться жене и дочери на красивое платье, а у тебя аж целых три дамы, сочувствую.
Сага хлопает по плечу Григоряна и идет вглубь комнаты, садится в кресло и улыбается.
– Чо, счастливый человек, делись с другом новостями.
Вартан играет бровями и жалуется.
– Эта скотина до сих пор держит интригу, сказал, что такие новости ты должен лично озвучить. Колись.
– Ты станешь дядей, братишка, – хмыкаю, глядя с улыбкой на Вартана. – Твой друг успел заделать потомство перед разлукой на долгие четыре месяца со своей любовью. Три из трех семейных человека – есть!
– Дала-таки сохнущему мученику?
– А что такое, мне уже дать нельзя? – хмыкаю. – Я, конечно, не такой ловелас, как ты, но тоже кое чо умею!
– Ну, как показала практика, – хитро ржет мой друг и протягивает ладонь для рукопожатия, – ты самый шустрый из нас, брат, на счёт потомства.
– Сказал заделавший близняшек в первый раз с женой, ну ага, – ржу, принимая поздравления. – Ну и, давайте по чесноку теперь. Каково это – быть батей?
Я не то, чтобы нов в бизнесе. Я обожаю детей. И всех детей друзей считаю чем-то вроде своих племянников. Мы ведь как братья. Но я представить не могу, что испытываешь, держа в руках своего.
– Ну, – начал Вартан первым, потому что именно он состоялся, как отец, намного раньше Илюхи, – руки дрожат и понимаешь, что в твоих руках настоящий человек, только сморщеный и варещащий, как резаный.
– Не представляю, – отвечаю честно. – То есть я помню Илюху, берешь, смотришь на эту мини копию Саги и охуеваешь, что был у тебя Сага, а теперь есть мини Сага. Своего даже представить не могу... целый настоящий человек. Наш собственный. Пиздец.
– У страха глаза велики, – подытоживает Сага и хмыкает, – без Стаси я бы с Таиром не справился, так что, Гур, баба – самое ценное для мужика и его потомства. Береги свою деву.
– Само собой, – соглашаюсь, сдержав себя, чтоб не поежиться, когда подумал об Алии. И о том, как и при каких обстоятельствах она ушла. С другой стороны, после этого мы пережили не одни роды. С хэппи-эндами. Так что никакого негатива.
– Ну, что, рассказывайте, парни. Мне теперь свое доброе имя восстанавливать экспресс-курсом, чтоб пузожитель мог гордиться батей, а не сухари туда сушить.
– Прости, что рыли так долго, но наемник сработал чисто, профи, служил в горячих точках, коновал ещё тот, – Вартан присаживается напротив меня и смотрит мне в глаза слегка виноватым взглядом.
У меня скула дергается, и я качаю головой.
– Варта, я знаю, что вы делали всё, что могли. И знал это там. Я благодарен, правда, безмерно. И тебе, Илюх, хотя пизды б тебе вставить, чтоб не руки распускал, а мозги, думая о том, что творишь!
– Простите, но хорошие манеры ещё в тюряге отбили, – гаркает Сага, и вижу, что нервно дёргаются его скулы.
– Ага, а то ж ты один там сидел, – гаркаю в ответ. – Я вот только оттуда, прикинь? И знаешь, как сильно мне хочется привязать Карпова к двум лошадям и пустить тех бежать в разные стороны по полю? Тебе не передать. Ты блядь представить себе не можешь, что я испытываю, потому что...
Потому что бывший его бабы – его братишка. А не мерзкий слизняк, который оставлял на теле любви всей моей жизни синяки и травил ее психологически все годы брака, пытаясь затолкать самооценку под плинтус. В то время как тот же Вартан пылинки сдувал со Стаси и готов был целовать песок, по которому она ходила.
– Потому что. Но я ж блядь этого не делаю. Хотя может и надо. А то на тебя моя баба смотрит с таким восхищением, что я скоро ревновать начну.
Слышу искрений весёлый ржач Саги, Вартан смотрит на нас как на дебилов.
– Крошка Ева... О да, хорошая девочка, ты даже не представляешь, что мы вытворяли, когда ты там шагами камеру мерил.
– Ага, ага, – ржу, глядя на него, – представляю. Если ты все еще жив, то, как минимум, ничего, иначе твоя женушка уже закопала бы тебя где-нибудь в лесу и стала завидной одинокой вдовушкой.
– Тото ты наблюдательный, мой друг, – хмыкает Сага и разочаровано машет на неудавшийся тролинг рукой. – Ладно, нехер сопли в ступе толочь, наливай, я давно с тобой и Вартой мечтал набухаться.
– Придётся помечтать ещё, Илюх, – качаю головой. – Нам с Евой к врачу. Мы должны убедиться, что с пузожителем все хорошо, и он развивается нормально.
– К следаку ещё не вызывали? – интересуется Вартан и извлекает из кармана пиджака несколько фото, кладет передо мной, – вижу тебе не интересно, как тебя оправдали, весь в ней.
Парни смотрят на меня угрюмо, но перед этим переглядываются.
– Простите, мужики. Естественно, мне это безумно интересно, все это дело от начала до конца. Я просто не ожидал таких новостей. Я вообще не ожидал, что она ждать будет.
Я беру кадры в руки и просматриваю их. И все становится ясно. Кадры с регистратора, на которых видно, как меня приложили по голове и волокут в машину. Вот от чего она так болела, и я ничего не помнил.
– Кто заказал концерт? – смотрю серьёзно на парней.
Потому что этому кукловоду не жить. Он украл четыре месяца моей жизни.
– Над этим ещё работают, у этого урода длинный послужной список. Он прокололся на мелочи, и ты понимаешь же, что на него повесят все висяки. Хотя я не догоняю, – Илья разводит руками, едва сдерживая яростный тон, – какой ему резон молчать, нахера скрывать имя, и самостоятельно влачить срок.
– Хорошо заплатили? Или закажут и добьют на месте. На меня же планировали что-то. И только благодаря вам я тут стою. А то, Сага, пришлось бы тебе брать мою бабу с ребёнком второй женой, пока меня жрали бы черви, – усмехаюсь вообще не весело.
– Я убью этого легавого! – срывается Сага с насиженного места, Вартан едва успевает перехватить его за руку.
– Сядь, остынь, ну выслужиться хотел этот козел перед человеком, которого хотел закрыть при наличии минимума улик, ведь там все ясно и понятно.
Сага смотрит на меня и часто дышит.
– Прости, ты не должен был это знать.
Я хмыкаю.
– Почему не должен? Я не верю в сокрытие информации для здравия мозга. Знание – сила, предупрежден – значит вооружен. Кто-то хочет моей смерти, я предпочитаю быть осведомленным об этом. Я от тебя ни буквы не скрывал, ни когда ты без памяти приехал, ни когда вспомнил всё. Это важно.
Я поднимаюсь на ноги, хожу по кабинету как тигр по клетке.
– Больше всего на свете сейчас я хочу отвезти свою женщину к врачу. Но умно ли это?
Смотрю на обоих своих друзей.
– Если этот кто-то все ещё хочет моей смерти, и его сорвет, как полоумную Агату тогда в супермаркете? Что если я подвергну Еву и ребёнка опасности?
Сагалов соскакивает с кресла и орет, как умеет:
– Мы не дебилы! Ты думаешь все сутки вы тут на природе тет-а-тет с Евой кочуете?! Полицаи теперь отрабатывают свой косяк. И если надо, то вас с мигалками отвезут в клинику.
– Сага, блядь, сделай звук потише, там Ева спать пыталась! – гавкнул на друга не со зла, но конкретно.
Дверь в кабинет распахивается, на пороге появляется испуганная Ева.
– Мужчины, вы уверены, что вам не нужно разбавить трио?
Я сверлю сердитым взглядом Сагу, потом перевожу взгляд на Еву и улыбаюсь:
– Прости, малыш. Сагалов так разговаривает. Это непонятно, но к этому быстро привыкаешь.
Мой бешенный друг фыркает и мгновенно меняется в лице, улыбается моей девочке.
– Крошка Ева, давай расскажем твоему ревнивцу, чем ты с дядей Илией занималась по вечерам.
Ева краснеет и растерянно хлопает ресницами, опасливо смотрите на меня и молчит.
– Ну, же, малыш, я весь во внимании. Мне крайне интересно, чем ты занималась с Илюхой. А ещё мне крайне интересно, чем в это время занималась твоя жёнушка, и с кем, – играю бровью.
А хер ли. В эту игру могут играть двое.
– Она третьей была, – пищит Ева, а Илья ржет ка конь.
– Состоялось твое долгожданное жмж? – ржу, глядя на Сагалова, – или тот полный котлет морозильник – это и есть ваше жмж?
Сага обнимает растерянную Еву и говорит ей:
– Детка, расскажем будущему папаше, чем мы грешили?
Ева хмыкает и смотрит на меня хитро. Быстро же она пришла в себя, вон как прижимается к Саге.
– У вас очень интересные игры, Сагалов, – ржет Вартан и плещет себе в стакан коньяка.
– Завидуй молча, хотя... У тебя баб полон дом, чо тебе завидовать.
Ева отрывается от Илюхи и идёт к столу, открывает верхний ящик стола, и я вижу довольно прилично потрёпанные карты.
– Не садись играть с этой дамой в дурака, будешь с погонами. А если будете играть на раздевание, то ты быстро будешь гол как сокол, – подливает масла в огонь мой друган.
– А то ж остаться голым с этой бабой это что-то ужасное, – хмыкаю саркастично, бросив взгляд на карты.
У моей детки много скрытых талантов, а у меня впереди вся жизнь, чтоб их узнать. Но Сагу постебать в ответ – дело святое.
– Лучше бы заставила этого увальня фарш крутить и котлеты лепить, а то это вы со Стасей вдвоём мудохались, а как в карты рубиться, так царь свободен. И вообще, ручки свои держите при себе, Илья Андреевич. А то что-то я ревнивым стал. Могу и женушке вашей позвонить, кляузу дать, так сказать.
И трындец Саге. Стася ревнивая коза.
– А ты думаешь с какого хера у вас в холодосе сток котлет? – фыркает Сага, а Ева смеётся.
– Он часто проигрывал, хотя я подозреваю, что он Стасе поддавался.
Сагалов хмыкнул и тоже потянулся рукой к стакану с коньяком.
– Так я вам и признался.
– Да она играть не умеет, – ржу, смотрю на Вартана и спрашиваю, – помнишь, кто ее учил и как безнадёжна она была?
Когда мы только учились общаться все вместе, после ее переезда к Варте, пока она ещё дичилась нас, карты отлично снимали напряжение и могли скрасить вечер. Но как Вартан не пытался обучить ее хитростям и примудростям игры, выходило так себе.
– Кстати, этого хер обыграешь, – хлопаю по плечу друга, едва не расплескав коньяк в его бокале.
– Посмотрю, что ты будешь делать после стольких лет брака и кучи детей со своей девой, – самодовольно кичится Сагалов и допивает бухло.
– Мужчины, вы конечно хорошие собеседники, но может по кофейку?
Вартан и Сага довольно заскандировали "кофе, кофе, наша прелесть", а Ева прижалась ко мне и тихо произнесла:
– Я соскучилась, а вы здесь так сильно эмоционировали, что решила вас спасти.
– Ты вовремя пришла, – улыбнулся, шепнув ей в ответ, – а то я как раз планировал уже Илюхе в бубен прописать от большой любви.
Надеюсь, она уже достаточно хорошо всех изучила и понимает, что эти двое мои братья и как бы мы не эмоционировали и не спорили, это неизменно.
Ева ушла делать кофе, а я посмотрел на Вартана и Сагу.
– Мужики, спасибо за всё. Поговорим про это, – хлопаю по карману, в который спрятал фотки, как только Ева зашла, – когда мои мозги выйдут из состояния киселя и начнут работать, а это явно не случится пока мы не будем уверены, что наш человек там в порядке и развивается хорошо. Простите, что разговор такой непродуктивный.
– Ага, Пиздюк, так и скажи, что трахаться хочешь во всех развратных позах, – Илья сама галантность, впрочем, уже прибухнул и пиздит все, что на языке ворочается, – ждёшь благословения доктора?
– Ну, блядь, дааа, – соглашаюсь саркастично, – я четыре месяца сидел в клетке на сухом пайке. Даже не дрочил. Как ты блядь думаешь, где мои мозги сейчас?
– На кончике змеиного глаза, – ржет Сага, а Вартан только наблюдает за нами.
Расслабленно жму плечами, не споря. А зачем? Все взрослые люди. А я слишком долго был одержим этой бабой, чтоб стесняться чего-то теперь.
И она как раз заходит с подносом с кофе.
– Спасибо, жена, – улыбаюсь широко.
Ну а что. Пофиг, что юридически мы ещё не там. Душевно я уже там.
Ева улыбнулась и поднесла мне чашку с моим любимым кофе.
– Вкусно пахнет, у вас отличный вкус, кофеманы.
За нашими спинами парни уже смакуют кофе и о чем-то пиздят. Моя Ева вжимается в меня и трётся о щеку, пока я делаю глоток живительного ароматного кофе и воскресаю окончательно.
– Может, на завтра перенесём поездку к доктору? Вам нужно оторваться, твои друзья имеют право нажраться в хлам...это я Илью цитирую.
– Ты не вынесешь здесь дня с тремя пьяными медведями, малыш, – усмехаюсь, – Сага орать начнёт…
Я бросаю взгляд на друзей и задумчиво смотрю на Вартана. Этот всегда пиздючий ящик какой-то притихший сегодня. И это максимально странно.
– А чо это я орать начну? – хрюкнул друг, и стаканы парней зазвенели, смотрят на меня с тоской, ждут приговора.
Ева смеётся и тоже вся во внимании.
– А кто ж тебя знает, у тебя это ответ на всё, – посмеиваюсь, смотрю на друзей, потом на Еву.
Конечно, я хочу остаться и надраться с ними. Расслабиться. Но папуля внутри напоминает, что у меня есть обязательства теперь. И нужно такие вещи уточнять у миссис.
– Ты уверена, что ничего страшного не случится, если завтра поедем? – кладу ладонь на ее животик.
– Гурам, ты же не в рабстве, – смеётся девчонка, когда рядом улюлюкают как галчата друзья, восхваляя мою женщину, – вам есть о чем поговорить, а я ещё немного посплю или почитаю.
Целую её, подмигиваю и шепчу на ухо:
– Когда эти двое захропят пьяным молодецким сном мы с тобой пошумим.
Ева уходит, мы остаёмся втроём. Меня не воодушевляет идея о бухле, впервые за долгое время, но эти черти, которые оставили свои семьи ради моей светлости, очень воодушевляют.
Подхожу, плескаю себе коньяку, хлопаю по плечу Варту, потом Сагу, и поднимаю тост.
– За святую тройцу, мужики!
– Ребята, давайте жить дружно, – брякает Сагалов и ржет.
– Никто и не хочет ссориться, Сага, – улыбаюсь и смотрю на Вартана. – Да, друг? Чо приуныл?
– Не обращай внимания, – горько хмыкает и плещет в бокалы очередную порцию коньяка и салютует, – за любовь, мужики.
Я зыркаю на Сагу, который смотрит на Вартана, подношу коньяк к губам, делаю глоток. Боюсь задавать следующий вопрос, но не задать не могу.
– Варта, ты в порядке?
– Люба меня спалила, – смотрит на меня.
– Ауч, – присаживаюсь на кресло, глядя на него в упор. – Как блин?
– Я это пытаюсь узнать, кто-то сдал, – хмыкает и расколачивает в бокале остатки алкоголя, – ты же наших баб в офисе знаешь.
– Зараза, – поджимаю губы. – Бля, Варта, ну, тебя что, ничему жизнь не учит?
Сагалов молчит, вижу, что на нас не смотрит, и ему явно нечего Вартану сказать по этому поводу.
Стася запретная тема для них, да и Вартан понимает, что за свое Сага убьет без раздумий.
– Она ни чем не обделена, пусть ценит то, что имеет.
– Гм, – задумчиво смотрю на него.
Ни чем не обделена… Ну как сказать. Кроме любви мужа. Обычного женского счастья. Внимания в мелочах. Она же видела его в прошлом браке. Видела его со Стасей. Каким мужем он может быть. И он не мудак, обеспечивает, безделушками задаривает… но разве этого достаточно? Когда отдачи нет. Взаимности нет. И когда я прекрасно видел его последний срыв. Он может думать сколько угодно, что он рад за Илью и Стасю. Но он не отпустил Стасю. Один амулет чего стоит. Найти ту женщину, по всей стране, я же долбал его потом, она переехала в противоположную часть нашей необъятной, это иголка в стоге сена, и все ради неё. И Люба это видела. На что он готов пойти ради неё.
– Мужик, с этой хуйней надо завязывать, – хмурюсь, сделав большой глоток коньяка.
– Какого хуя, Григорян?! – гаркнул Илья и соскочил с места. – Нахуя было жениться, если Люба не то пальто?
Вижу, что сжал кулаки, а Вартан иронично хмыкнул. Зря конечно он так сделал.
– Что ты хочешь услышать?!
21 глава
Гурам
Сагалов схватил его за грудки и вырвал с кресла.
– Я тебя щас убью и этот дом сожгу!
Я резко подрываюсь на ноги, но не успеваю, кулак Сагалова уже приземляется в скулу Варте. Граната, которая лежала с оторванным фитилем столько лет, наконец рванула. Сага заносит руку во второй раз, но в этот раз я успеваю. Ладонью перехватываю кулак этого медведя и останавливаю удар, на что уходят буквально все мои силы. Сагалов в гневе – это стихия. Он итак самый кабан из нас троих, ещё и бешеный в придачу. Я в лотерею прям выиграл.
– Достаточно! – гаркнул громко, удерживая Сагалова и пытаясь оттолкнуть его. Да четра с два ты эту гору с места сдвинешь.
Я и так был самый мелкий из всех, сейчас еще скинул. Зато самый юркий и выносливый, и если придётся – скручу в бараний рог обоих.
– Она твоя жена, Сага. Твоя. Никто не отбирает.
– Конечно, моя, всегда моей была, какого черта, Вартан?! Чего тебе не хватает?! – словно раненый зверь орёт Сага.
– Полегчало? – трет скулу Григорян.
Я отпускаю руку Сагалова и делаю шаг назад, к Вартану, заслоняя его собой.
– Сага. Он этого не выбирал. Ты же знаешь, как это работает. Как и я не выбирал влюбиться в Еву. Это химия, один взгляд и все. И это, блядь, больно. Он никогда не сделал бы и шагу к ней, не пропади ты тогда. Но это произошло. Это часть вашей истории, которую вы все трое должны принять и жить с этим как-то дальше, мужики. Хоть сожги этот дом вместе с нами, но она была его женой тоже. Все, точка.
Я шумно вдыхаю, потому что воздух в груди закончился. У меня душа болит за обоих этих ослов. И я поворачиваюсь ко второму.
– А ты? Ты не можешь ее любить больше. Все. Баста. И Любу не мучай. Можно быть хорошим отцом, и не живя в браке с матерью своих детей. Дети любят тебя, потому что ты хороший отец. Не делай их мать несчастной больше. Отпусти, я не знаю, брат... Начни жизнь с чистого листа. Не нужно держаться за то, что не работает, слишком много людей сделаешь несчастными, начиная с себя.
Парни фыркают в унисон.
– Никогда я бы не влез между вами, Сагалов, особенно сейчас. Я считаю, что в этом мире должно всё быть по взаимности. И даже сейчас я признаю: я не должен был...
– Вот именно! Ты не должен был прикасаться к ней!
Градус до сих пор повышен, а Сага все ещё в стойке.
Тут мне добавить нечего. Он не должен был прикасаться к ней. Сага прав. Я не прикасался к Еве, пока не понял, что ее муж мудак и абьюзер. Я держался до последнего, прежде, чем броситься на чужую жену.
И Стася не хотела, чтоб ее касались, я это тоже помню. Она хотела хранить верность пеплу Саги до старости. Вартан уболтал ее жить дальше...в его койке. Этого уже не перепишешь. И тут я солидарен с Сагой.
Но есть одно но.
– Илюх, ты никогда не думал, что было бы со Стасей, если бы Вартан не прикасался к ней, а ты вернулся с беременной женой к ней, хранившей верность твоему праху? Как думаешь, была бы она твоей женой сейчас в таком случае?
Резко между нами повисла гнетущая тишина. Даже сопение этих двух петухов не было слышно. Илья смотрит на нас, как огнедышащий дракон. Вартан прикладывает к скуле пустой стакан и тоже изучает Илюху.
– Даже если бы была с другим, вернул бы себе. К Алие я испытывал только нежные чувства и долю вины. Мы точно не были бы долго вместе, кто-то бы не выдержал. И этот идиот не должен был жениться по залету. Я тоже не должен был портить Алию, но в тот момент они были моя семья, два года я не мог вспомнить кто я и что, а старик запрещал появляться в мире живых.
– Я тебя не осуждаю, друг, – вставляю поправочку сразу, – ты поступил, как мужик, забацал дите – женился, вопрос чести. Как и Варта. Это сейчас ты говоришь, что не стоило. А тогда мы все ему напротив говорили, что нужно уметь брать ответственность за свои поступки и своих детей. Вот и женился. Вы похожи, без обид. Один вкус на баб о чем говорит, – хмыкаю, – и ошибки совершаете одни и те же. И, Сага, я немножно слишком хорошо знаю твою жену. Вернись ты с Алией в условии, что она не вышла за него, – киваю на Вартана, – а оплакивала тебя – вы не были бы вместе сейчас и ни от кого ты бы ее не вернул, да ты бы ее даже не нашел наверное. А если бы он, – снова киваю на Вартана, – не охранял ее слишком рьяно, и не летел к ней после работы, потому что медом намазано было, может, Егоров порешил бы и ее, и твоего нерожденного сына. Слишком много гипотетически несчастливых концов в этой истории, а мы все сейчас в относительно счастливом. Который пора принять, и смириться. Я, если честно, даже рад, что это произошло. Давно нужно было ввалить друг другу по мордасам и выкинуть это из своей системы. Ты, – оборачиваюсь к Варте, – его бить будешь? Тебе тоже есть за что, брат.
– Найди себе ту, от которой башню сорвёт по-настоящему! Только свободную, чтобы без мжм и жмж, – рявкает Сага на друга, а тот иронично ржет, и словно не слышит совет.
– Сагалов, да успокойся, твоя Стася уже возведена мной в лик святых. И ей ничто не угрожает, я хочу, чтобы она была счастлива. Просто... память не сотрешь. А я бы хотел этого больше всего.
– Ты идиот? Думаешь, охуенно терять память?
– А я не хочу ее терять, просто файл с прошлым стереть или же просто те воспоминания, где я жил на всю катушку. Но Гур прав, ответки, какой я бы хотел, не получил. И это больно. И Люба, она зря на меня повелась, дети ещё никого не держали. Она и сама это признаёт.
Я от разговоров о потере памяти поморщился и поежился, вспомнив Сагу. Ну, нахер. Еще одного Рэмбо без эмоций нам тут не хватало.
– Мужик, ты просто хочешь то, чего всегда хотел и чего пытался добиться от нее. Хочешь того, чего хотят все нормальные люди. Любви, ответного огня, страсти. То, что ты видел и видишь между ней и Сагой. И то, чего у тебя нет и не было с Любой. И у меня не было с Лампой. А теперь есть с Евой. Тебе просто нужно найти свою женщину. А Стася никогда не была твоей, ты это знаешь, Сага это знает, все мы здесь это знаем.
– Не была, – сжимает стакан, – я сам себя наказал, но... Сага, я бы никогда не влез в ваши отношения, если бы ты был жив. Возможно, не случись та трагедия с тобой, я бы перегорел быстрее. Но когда ты погиб, она была безащитна, как ребенок. Мне хотелось обнять ее и часть боли забрать себе. И этот Егоров... только эти двое не дали мне его пристрелить где-то в темном лесу, там же и закопать.
Илья слушает и кривится ещё больше. Не перебивает, вижу, что понимает всю боль Вартана.
– Думал, что сможешь любить за двоих? – Илья хмыкает. – Запомни: так не бывает. В таком тандеме кто-то кем-то пользуется.
– Теперь я уверен в этом.
– Аллилуйа блядь! Вот теперь, мужики, мы точно нажремся!
Я подхожу к бару, беру новую бутылку с лучшим коньяком, открываю и разливаю всем по бокалам.
– За крепкую мужскую дружбу. Как же вы меня заебали!
Вартан склонился и тряхнул головой. Ему тяжело, этого не отнять. Да и в семье теперь неизвестно что. Не знаю, как он разрулит ситуацию дальше, но я буду рядом в любом случае. Теперь важно Сагу утихомирить. Ревнует что пиздец.
– Григорян, последний раз предупреждаю, только посмотри на нее неправильно. Я знаю твой взгляд похотливого кота.
– Я за пять лет тебе дал повод?
– Нет, но я не слепой, и, конечно же, понимаю, что у вас своя история. Но блять прекращай, хочешь настоящей любви – ищи её.
– А если она не всем дарована?
– Наш малыш тоже так думал, а теперь посмотри на него, – хмыкает Сага и бокалом салютует мне, – за твою бабу, за вашу истинную любовь и не важно, что было до, важно, что вы построите совместно.
Салютую, делаю глоток и внимательно смотрю на Варту.
– Всем дарована, всем без исключения. Просто надо знать, где искать. И не творить глупости, принимая желаемое за действительное. И ты свое найдешь, братишка. Если возьмешь яйца в кулак и разрулишь все дерьмо в своей жизни. Это сложно, и больно, и в рожу придется смотреть своим самым страшным демонам. Это я тебе, отсидев четыре месяца, ТАМ, говорю. Окунуться придется в глубочайшее дерьмо. Но если тебе хватит силы воли, а ты черт упрямый, то тебя ждет счастье. Свое, личное, не заимствованное и не наигранное. Только твое. А теперь вы меня простите, но я ощущаю острую потребность пойти к своему. А то еще бокал, и у меня уже ничо не встанет ночью, – хмыкаю.
Подхожу к обоим и крепко обнимаю и одного, и второго. Напряжение в комнате стало таять. Они оба умные мужики. И, уверен, выпустив наконец пар и поговорив, сделают правильные выводы. Это было необходимо. И правильно, что это произошло.
Я направляюсь в спальню Евы, заглядываю и виновато спрашиваю:
– Что, не удалось поспать, малыш?
– Версия о скалке или смирительной рубашке не так уж и плоха, – улыбается Ева и потягивается на кровати.
– Разберутся. Этот разговор назревал много лет. Тебе не передать, как я рад, что они, наконец, созрели, два помидора блядь, – посмеиваюсь, подхожу к кровати и устало разваливаюсь рядом с ней.
Заползает мне на грудь и целует в подбородок и шепчет смущённо:
– Ты мой герой, я рада, что ты не такой бешенный, как они.
Я негромко смеюсь.
– О, малыш, рано не радуйся. Мы трое из ларца. Я не такой бешеный, но я бесбашенный на работе. Когда я первый раз при тебе сломаю что-нибудь, ты будешь умолять, чтоб лучше я был крикуном, как Сагалов, чем в гипсе.
Накрыла мои губы ладошкой и долго смотрела в мои глаза. Нежность плещется в ее карих глазах, именно так я хотел, чтобы она с первого дня смотрела на меня.
– Не притягивай плохое, и оно с тобой никогда не случится, я буду молиться за твое здоровье, любовь моя.
– С тобой со мной будет случаться только хорошее, – прижимаю ее к себе и мурлычу как довольный кот.
Мы ещё не скоро уснули, разговаривали, занимались любовью. Неспешно и размерено, я так не привык, но это был хороший, приятный опыт. И если врач не даст добро, то мы будем осваивать премудрости такого секса. Если врач вообще запретит секс, то я лопну. Заснул, прижимая свою ласточку к себе и ожидая судного дня.
Ева
Утро для меня было ранним. Проснулась от того, что жарко. До сих пор не могу поверить, что он вернулся, что только мой. Сажусь и очень долго его рассматриваю. Очень исхудал, и это меня гложет. И все из-за одного бесчестного человека, которого я когда-то имела глупость полюбить. Странно, но я ничего, кроме брезгливости и жалости, не чувствую к бывшему. Теперь я смогла сравнить отношение по-настоящему влюбленного мужчины и мужчины, который позволял себя любить и ублажать его. Конечно, не все было у нас с Владом плохо, но и доверия изначально не было. Я доверяла, он делал так, как ему удобно. И его матери. Вспомню – вздрогну. Свекровь всегда старалась влезать в наши отношения, потому что я ее не устраивала. Не того поля ягода. Что же, удачи их семье, меня же теперь с ними ничего не связывает.
Глажу свой подросший животик и улыбаюсь, пытаясь визуализировать эту кроху. Кто это? Он или она? Хм, если честно, мне все равно, главное, что у нас получилось.
Беру его огромную ладонь и целую, прижимаю к своей щеке и улыбаюсь, когда вижу, что не спит.
– Доброе утро, папочка, как спалось? Хорошо отдохнул?
– Сладко, потому что сне снилась ты, – улыбается мальчишеской улыбкой.
– И что ты там видел?
Внутри приятно щекочет, когда он так смотрит.
– О, всякое, – усмехается похотливо, – поэтому давай скорее навестим врача, и он даст нам добро на то, что мы делали в моем сне!
– Кого ты хочешь? – носом трусь о его бок и мурлычу.
– Мне снилась девочка, – признаётся вдруг.
– И как ты ее назвал?
Смотрит на меня как-то удивленно.
– Я не знаю, – ответил с улыбкой, – но я знаю, что жених у нас уже есть, если что, если ты готова породниться с Сагаловыми.
Я смеюсь, вспоминая двух безумно красивых мальчишек.
– Но у них уже есть симпатии, папуля.
– Ха, у крестника моего есть, доча Вартана. Таир в поисках, – смеётся искренне.
– Илья говорил, что Таир будет холостяком, – напоминаю я.
– Это когда это? Это я говорил, что кобелиной будет. Но он же будет претендовать на нашу красотку. Если она будет хоть немного похожа на тебя, моя сладкая булочка, то у него нет шансов!
Хитрый жук, и балабол, и просто душка. А фантазия уже разыгралась. Если внутри меня развивается его дочь, то она будет красивой, ведь мы с Гурамом оба черноволосые и темноглазые, только его кожа смуглая, мне же можно только завидовать ему.
– Сегодня сможем увидеть этого жителя, – прижимаю ладошки к щекам, горят, – волнуюсь, только бы все было хорошо.
– Все будет хорошо, – привлекает к себе и целует. – Как у нас с тобой может быть не хорошо? Мы выстрадали и заслужили свою красотку. Знаешь, сколько лет я ее в яйцах носил!
Звонко смеюсь и поцелуями опускаюсь к его паху. Целую окрепший член, мошонку и дрожу от желания, ведь он смотрит так жадно, что я уже вся теку.
– И не намекай на секс, я этот взгляд знаю, любимый.
– Ты смерти моей хочешь, сладкая? – смеется немного нервно. – Я тебя сейчас залью всю от одной мысли и закончим.
Перехватываю его член у основания и целую крупную головку. Хитро смотрю на него и спрашиваю:
– Мне продолжить или едем к доктору?
Он молча опускает мою голову назад к своему паху и издает утробный стон. Я понимаю, что если не продолжу, он взорвется. И как только я принимаю его в рот, с его губ слетает ещё один утробный стон и шепот:
– Боже, как же я люблю тебя, девочка. Не останавливайся.
Только бы у доктора все было хорошо, иначе без наших игр я буду страдать еще больше. Эти четыре месяца были пыткой, а сейчас мне стало легче, нет прежнего напряжения во всем теле.
Я настойчиво ласкаю слишком изнывающего от желания мужчину и схожу с ума от перевозбуждения. Гурам не контролирует себя и довольно рычит, когда я совершила финальный аккорд. Слизываю остатки спермы с головки и похотливо рассматриваю свою любовь.
