Текст книги "Отогрею твою душу (СИ)"
Автор книги: Евгения Чащина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
16 глава
Стася
Я села за руль, перевела дыхание и вставила ключ в замок зажигания. Последние несколько дней как в аду. Вздрагиваю уже от каждого звонка, потому что каждый раз кажется, что хуже уже некуда, но при этом каким-то образом все умудряется стать еще хуже.
Илья остался с детьми. Сейчас мне смешно вспоминать, как я думала, что он не из тех, кто встает к кроватке. Он был отличным отцом нашим мальчишкам, но когда родилась дочка, его как подменили. Я больше отдыхаю и кайфую в одиночестве, а принцесса прописалась на ручках и животе у папочки. Поэтому, сцедив молока, в путь отправляюсь я, оставив взрывного любимого следить за детьми. Дипломатические миссии в нашей паре лучше удаются мне. Нужно только заехать к ним в офис и взять у Ильи в сейфе документы Евы, которые он сохранил для Гура тогда.
От мыслей о Гуре все болезненно сжимается в груди. Мне невыносимо думать о месте, в котором он находится и обстоятельствах, при которых он туда попал. Сердце разрывается настолько, что хочется просто ворваться туда, забрать его и умчаться в закат. Он поступил бы так ради любого из нас.
Захожу в кабинет мужа, забираю из сейфа то, что нужно, улыбаюсь, видя на столе свое фото с детьми. Вот же жук. Не говорил мне, что у него такое имеется. У меня на работе на столе стоит похожее, только там он и детишки.
Я редко бываю у них в офисе, чаще Илья приезжает ко мне. И с причиной, по которой я стараюсь сюда не приезжать, я сталкиваюсь прямо на выходе из кабинета мужа.
– Привет, – подаю голос первой, глядя на застывшего Вартана, который не ожидал меня здесь увидеть.
Мы впервые за долгие годы вот так сталкиваемся тет-а-тет. Он явно не ожидал. Стоит, как вкопанный, и молчит, вижу только, что пальцы нервно сжимаются. Мне кажется, что его единственным желанием было крутануться на пятках и свалить в закат. Шум за его спиной привел мужчину в чувство. Он спрятал руки в карманы идеально сидящих на нем брюк и спросил взволновано:
– Илья? Он что-то натворил?!
– Он дома с детьми, – отвечаю, улыбнувшись про себя мысли, что первое, о чем он подумал, что это его горячий друг опять сунул свою беспокойную голову, куда не надо. – Я еду за Евой. Есть какие-то новости? – смотрю на него с надеждой.
Вартан всегда умел решать вопросы. И если кому-то и удастся что-то узнать о судьбе нашего общего друга, то только ему.
– Никаких встреч – единственное, что твердят следаки. Понимаешь, ему не на руку то, что его не было в городе столько недель. Без телефона, без опознавательных знаков. Он молчит, и это играет против него. Какого хера его ранили, а мы не знали? Кто это был? Влад?
– Я не знаю, – качаю головой отчаянно и раздраженно.
Мы все на грани. С Ильей это обсуждать вообще невозможно, он сразу начинает беситься, материться и орать. Даже Вартан, обычно умеющий сохранять в таких моментах трезвую голову, сейчас размахивает руками и нервничает. И я совершаю идиотскую ошибку.
– Но я собираюсь узнать, – делаю шаг вперед и накрываю его сжатый кулак своей ладонью, – для этого нужна Ева.
Дёргает рукой и отскакивает в сторону, потирает кулак и дико смотрит на меня.
Я тоже отступила на шаг назад и сжалась вся.
– Прости, – выдавила хрипло, нервно глядя в пол.
Я идиотка. Тупейшая идиотка. Забылась и теперь не знаю, как сбежать, ведь он перегородил путь к выходу, отскочив к двери.
Мы прикасались друг к другу всего единожды после того, как расстались. Когда он подарил мне амулет, который я с того дня не снимала. Я обняла его тогда. И после этого он стал избегать меня еще активнее, чем до. И вот теперь опять. Чертов инстинкт, который заставил меня коснуться его в успокоительном жесте. Теперь успокоительное пить и мне, и ему видимо придется.
– Проехали, зачем ты едешь за Евой? – старается придать голосу небрежный тон, но я же понимаю, что выходит лажово.
– Перевести её в более комфортное место. А заодно, наконец, увидеть воочию. Пообщаться. Узнать о том, как к ней попал раненный Гур и что рассказывал о том, кто и при каких обстоятельствах его ранил. Узнать, каковы ее намерения относительно нашего друга, – при последней фразе мои губы трогает саркастичная ухмылка.
Гурам тут всем нам в делах любовных как сына. И, надеюсь, эта шутка немного разрежет напряжение, которое, кажется, можно потрогать.
– Тебе нужна помощь?
– Нет, но спасибо что предложил.
Тем более что я могу только представить, как тяжело тебе далось это предложение.
– Поеду, – говорю обтекаемо, бросив взгляд на дверь, которую он загораживает своим телом. – Илья потом позвонит тебе, если я узнаю что-то интересное.
– У вас все хорошо? – прилетает внезапно.
Я хмурю брови и борюсь с тем, чтоб сохранить лицо. Ну, куда ты лезешь, глупый?
– Ну что ты ожидаешь услышать на это? – спрашиваю мягко, открыто глядя ему в глаза.
– Прости, мне нужно идти. Удачи.
Он сбегает так быстро, словно черт его гнал.
Я горько вздыхаю, проводив его взглядом, и ругаюсь про себя. Идиотская встреча, не зря я сюда не езжу. Не зря. И сегодня не стоило. Конечно, сегодня я сама виновата. Валить надо было сразу, и разговор по-другому вести, и замуж за него не выходить… Ай, черт, никогда не будет тут ничего нормального. Один выход – избегать его, как он избегает меня. Это было бы проще, не будь он так тесно связан с Ильей. Старшим и младшим. Мой сын по-прежнему привязан к нему, и к его дочерям. И это меня тоже беспокоит не на шутку.
Иду к машине, нервно стартую, визгнув шинами об асфальт. Хочется стукнуться головой об руль. Но тогда Илье природу синяка на лбу не объясню.
Всю дорогу еду, пытаясь выбросить из головы эту встречу. Но не могу. Радио выключила, потому что песни как назло попадались только об острых отношениях и бывших. Руки до сих пор слегка потряхивает. Хочется громко рычать, и в какой-то момент я сдалась и не отказала себе в этом удовольствии. Не помогло.
Приезжаю в очень красивое место. Паркую машину, выхожу, оглядываясь. Здесь так умиротворенно и спокойно, что даже мои расшалившиеся нервишки приходят в норму. Воздух такой чистый, что впервые за время, что я вышла из офиса мужа, получается вдохнуть полной грудью.
Из-за дома выходит Ева, и я с любопытством смотрю на неё. Мы пересекались, я видела её, видела, что она очень красивая женщина, но сейчас всё по-другому. Она другая. Ей определённо пошел на пользу свежий воздух этих мест. Но оставаться здесь небезопасно.
– Привет. Я не знаю, помнишь ли ты меня. Я Стася, Сагалова, жена друга Гурама.
– Что с ним?! – Ева хватает меня за руку и, присморевшись к ней, вижу, что плакала.
– Я не знаю, – накрываю ее ладонь своей, – мне очень жаль, Ева. Мы делаем все возможное. Вартан занимается этим, и он… Умеет добиваться, чего хочет. Просто нужно время.
– Он Влада убил, кгда защищался? Он на него опять напал? – вижу, что начинается истерика.
– Опять напал? Гурама ранил Влад?? – теперь, кажется, я сжимаю ее руку, что есть силы.
– Конкретно не он, но предположение такие были. Прости, это нервное.
Девушка смахивает слезы и обессиленно падает в кресло в кухне. Тянется к графину с водой, плещет в стакан содержимое и жадно пьёт.
– Я понимаю. Мы все на нервах.
Сажусь напротив и внимательно смотрю на неё. Переживает, искренне, не наигранно.
– Я обещаю, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы выпутать его из этой ситуации. Эти трое… своих не бросают, в какое бы дерьмо не попали. Когда я осталась без мужа, меня не бросили. И теперь я приехала за тобой. Потому что Гур нам троим завещал землю грызть за тебя, – улыбаюсь, снова положив свою ладонь на ее ладонь. – Я хочу перевести тебя в более комфортное место. Туда не приедут, а я смогу навещать тебя часто, без всяких прикрытий.
И цирка с переодеванием. Перед тем, как выехать из города, я заехала в торговый центр и провела немало времени там. Мне пришлось сменить одежду, выбрав лук с очками и платком, сменить машину и оставить мой телефон, как и многие покупки и вещи, в камере хранения, чтобы затеряться в толпе на случай, если за мной следят.
– Кого он убил? – Ева дернулась, испуганно посмотрела на меня, – прости, не так: чье убийство на него вешают? Что-то известно?
– Я ничего не знаю, следователи не дают никакой информации, и он молчит, как партизан. Вартан сказал, что он не сказал ни одного слова с момента задержания. Вообще ни одного. И за это они козлят в ответ и ставят нам палки в колёса. Но, повторюсь, Вартан умеет добиваться своего.
Уж я-то это слишком хорошо знаю.
– И он добьётся свидания с Гуром. Я верю в него. А нам пока остаётся лишь ждать и не делать глупостей. Мой муж едва не наделал, когда впервые остался наедине с твоим мужем.
– Ты о чем? – вздрогнула и нервно сжала обеими руками стакан.
Ох, черт. Гур ей не говорил. И мне не стоило.
– Ох, – выдыхаю. – Тут нужна долгая прелюдия с объяснением особенностей характера моего мужа, чтоб он не выглядел, как варвар. Мой Илья очень темпераментный, он из тех людей, которые сначала стреляют, а потом задают вопросы. Когда он узнал, как твой муж поступил с тобой, он… слегка пересчитал его ребра и зубы.
Ева истерично рассмеялась, прижав ладошки к лицу.
Этот смех смешанный с долей горечи и злости. Я ее не трогала. У каждого своя реакция.
– Я уже уважаю твоего мужа, видимо он отличный мужчина, если твое сердце изначально выбрало именно его, не смотря ни на что.
Девушка посмотрела на меня так восхищённо, что впору умилиться от этого восторга.
– Хм, – я усмехнулась, возвращаясь назад по дороге памяти. И подумала, что поделившись личным, возможно, я и Еву смогу расположить к себе.
– Мне было двенадцать, а он был влюблён в мою старшую сестру. Я мечтала, что вот подрасту, и он заметит меня, рассмотрит, влюбится, и я выйду за него замуж. Но жизнь развела нас слишком сурово.
Он сел в тюрьму. Я попала в свою пыточную на долгие двенадцать лет, отказавшись свидетельствовать против него.
– Он вернулся в мою жизнь, когда мне было двадцать четыре. Я выросла похожей на свою старшую сестру внешне, а у Ильи с отцом были свои счёты. И отец решил, что это очень даже уместно – рассчитаться мной, – я поджимаю губы.
Она как никто должна понять. И должна понять, что я как никто понимаю её.
Ева соскочила с кресла и прижала ладошку к губам, подавляя рвотный позыв.
– Прости, меня каждый раз выворачивает, когда вспоминаю похотливый взгляд Немцова. Я безгранично благодарна вам за то, что спасли меня.
– Я представляю. Я много думала о том, что произошло бы в ту ночь в том номере, если бы отец продал меня не любви всей моей жизни. Ведь, даже не смотря на мои чувства, в ту ночь Илья был чужим, и разозленным, как тигр в клетке. И мне было страшно. А ведь это мог быть не Илья. Я бы однозначно выбросилась в окно, если бы это был просто незнакомец.
Я с отвращением морщусь, раздраженно качаю головой, прогоняя эти мысли, подхожу к Еве и обнимаю её.
– Немцова больше нет. Ты в безопасности. Мы с моим мужем и моим…
Я вовремя осеклась, не закончив. Моим. Какое моральное право я имею подставлять это прилагательное к нему, пусть даже мой глупый язык после сегодняшней ударившей по нервам встрече вдруг решил назвать его моим бывшим мужем. К мозгоправу что ли опять? Мой психолог на мне озолотиться. Не жизнь, а сплошная терапия.
– И с Вартаном не допустим, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Гурам сделал столько для меня, что мне не выразить словами. Я сделаю всё, что сделал бы он сам, для тебя.
Обнимает меня, ничего не говоря в ответ. Да и зачем сотни слов в такой эмоциональный момент? Стоим какое-то время и понимаем, что немного отлегло.
– Мне его не хватает. Он всегда такой пошляк?
Ева отрывается и смеётся, смахивая слёзы. Видимо вспомнила что-то забавное о Гуре.
– Он просто что-то с чем-то, серьёзно, – смеюсь в ответ. – Илье и Вартану он богом послан был. Эти двое альфа-самцы, прям до клиники порой. Гур, будучи и сам неплохим альфа-самцом, при этом имеет прекрасное чувство юмора, такта, читает людей как открытые книги и его интуиции завидую даже я. Хотя говорят, что у мужчин ее нет. Он пропал по тебе с первого взгляда. И с первого взгляда на Влада сказал, что тот лошадиный помет. Мы ему не поверили, а зря. Ой зря.
Краснеет, и опускает взгляд в пол. Пальцы заламывает и кусает губы. Прелесть просто. Улыбаюсь.
– В нем много талантов, и самоуверенность – конёк. Мне его не хватает. Не знаю, хорошо это или плохо.
– Не вижу в этом ничего плохого, – улыбаюсь. – А самоуверенность его подкреплена его характером. Он не лезет туда, где не победит. И с тобой он долго осторожничал. Боялся спугнуть. Деликатничал, когда двое других альфа-самцов советовали идти в атаку. Как только вызволим его, хватай и держись. Это ты его еще с детьми не видела, сразу разомлеешь. Он крестный моего старшего сына, и оба мои сыновья его обожают.
– Боюсь, что я не смогу стать ему полноценной женой, – выходит из кухни, я за ней, слушаю внимательно, пока она собирает свои немногочисленные вещит огромную сумку, – я два года не могла забеременеть в браке. Влад и его маменька считали меня пустышкой.
– Мне более чем наплевать на то, что считал мальчик Владик и его полоумная маменька. Врачи что говорили? Какие диагнозы ставили?
– Меня наблюдал один из лучших гинекологов, хороший знакомый свекрови. Он стоит баснословных денег. Пила комплекс витаминов, проходила обследования, вроде бы все нормально, но детей не было.
– Тем более не вижу поводов для драмы. Два года это не срок. Люди по пять, десять лет пытаются, и получается. Возможно, это просто совпадение? Возможно, вы были несовместимы? Но даже если есть какие-то вопросы с твоей стороны, мы живем в двадцать первом веке. Все решаемо. У меня нет маточных труб, их удалили, когда я потеряла ребёнка. И мне сказали, что у меня больше никогда не будет детей… я почти перебралась в психушку после новостей. Перебралась бы, если бы не старший сын. Разрушила свой брак, позволив мужу трахать нашу няню и пустив все на самотёк. Меня спас мой второй сын. Я его не родила, но он явился ко мне, как ангел, указавший путь. А несколько месяцев назад я родила свою очаровательную девочку. Сама. При помощи ЭКО. Она пришла ко мне не с первой попытки, и даже не с первой беременности. Дети редко даются нам легко, Ева. Но я пока не услышала и не увидела ничего такого, что могло бы поставить на тебе крест. Если ты захочешь стать мамой, ты ей станешь, просто поверь мне.
Выражение ее лица меняется, вижу искринку надежды. Резко подымает голову, словно что-то быстро хочет что-то сказать, но потом замолкает, продолжая настойчиво заталкивать вещи в сумку.
– Я говорила Гураму, что если у меня когда-то будет ребенок, буду самой счастливой. Спасибо за то, что искренна и откровенна со мной. Гурам тебя сильно любит.
– У нас с ним это взаимно. Поэтому я здесь. Нужно сделать всё, чтоб тебе ничего не угрожало, и комфортно было дожидаться суженного. И кстати, – я наклонилась к сумке и достала оттуда ее документы, – нам удалось раздобыть вот это. Ты свободный человек, Ева. И вольна делать любые выборы. Уверена, ты сделаешь правильный и выберешь его.
Вновь начинает плакать, когда берет в руки паспорт и смотрит на него так, словно не верит в то, что видит.
– Я даже не знаю чем вас отблагодарить, Стася. Вы чудесные люди!
Я подхожу к ней, снова обнимаю крепко и уверенно говорю:
– Ты дожидайся Гура и поменьше плачь и волнуйся. Я везу тебя к нам, в наш загородный дом. Буду часто заезжать. Пока на чай, а если мое молоко на нервной почве окончательно скажет адьос, то на вино. А Вартан и мой муж пока будут заниматься мужскими делами, ускоряя процесс вашей встречи.
– Хорошо, спасибо вам большое, – сжимает рукам ещё крепче и понимаю, что она совсем одна в этом мире, как и я. Мы с ней похожи. Только у меня есть возможность помочь человеку в беде, и я это сделаю, чтобы мне это не стоило.
– Я готова, можем ехать.
Выходим на порог домика, Ева запирает дверь, тоскливо смотрит на здание.
– Гураму понравилось это место, мечтает его купить....дом купить.
– Купит, раз сказал. У всех этих ребят как только появляется любовь всей своей жизни, они сразу стремятся обзавестись своим домом, чтобы там садить дерево и рожать сына, – улыбаюсь, вспомнив с каким трепетом строил наш дом Илья. А потом и загородный дом, в который как раз едем. И как я и то, и то жилище обожаю.
– Тебе понравится у нас. А этот домик дождется возвращения Гура и тогда уладите все вопросы. Уверена, если этот дом ему запал, он обязательно его приобретет. И вы вернетесь сюда вместе жить долго и счастливо.
Мы садимся в машину и выезжаем в сторону дома. Я рассказываю ей, что и как в доме, о каких-то особенностях и нюансах, и о нюансах нашего положения. Наш дом полностью огражден и закрыт высоким забором, и живой изгородью из туй и елей. Никто ее там не увидит, и она может гулять по территории спокойно. За территорией – нет. Продукты буду привозить ей я, Илья, или крайний случай – доставка. Если что – она гувернантка, ухаживает за домом пока хозяева в городе.
17 глава
Гурам
– Бероев, на выход.
Молча поднимаюсь на ноги и выхожу. Двадцать минут свежего воздуха, маленькая радость этих ужасных, похожих друг на друга дней. В любую погоду. Сегодня проливной холодный ливень. Но я ему рад.
Несколько месяцев в клетке научили радоваться любой погоде.
Первое время я просто молчал. Как отбило дар речи, когда очнулся в тот день, так и не было желания открывать рот. Потасовка, болезненный удар по голове. Пришёл в себя, рядом труп, в моих руках нож. Я ранен, потерял много крови. Отпечатки на ноже, конечно же, мои. И, конечно же, клетка для такого опасного убийцы уже готова.
Чем дольше я находился здесь, тем больше я приходил к мысли, что это он. Мой главный соперник. Того, кого убил бы, если бы был способен перешагнуть эту черту. Муж моей женщины.
Упечь меня в мой личный ад – изощренная месть. И это он ещё не знает о том, что я украл его женщину и не отдам. Если, конечно, выйду отсюда.
Невозможность узнать хоть что-то о Еве убивала. Воспоминания о ней согревали по ночам и одновременно с этим заставляли выть от безысходности. Я безумно, дико, нереально скучал по ней. И я готов был сделать всё, чтобы узнать хоть что-нибудь. Поэтому я пошел на сделку с дьяволом. Вскорости заговорил. И меня вознаградили свиданием. С кем не сказали. Но обещали устроить.
Стою под деревом, нервно курю и думаю, что убил бы сейчас за чашку кофе. За это время похудел килограмм на десять. Конечно, без ежедневного стейка и любимой икры на водянистой овсянке трудно оставаться пышущим здоровьем. Старался не бросать физуху и отжимался в камере. Чтобы хоть что-то из мышц осталось. Читал много. Чтоб не забыть человеческую речь.
– Бероев, на выход, – звучит привычная команда в непривычный час.
Я подхожу к выходу из камеры и бросаю хмурый взгляд на охранника.
– За мной иди.
А за кем же ещё?
Хмыкаю, но ничего не говорю. А то ж я могу куда-то ещё пойти. Некоторым людям говорить и не стоит.
Одежда после улицы сырая и холодная, неприятно. Но хуже всего это то, что запихав меня сюда, меня заставили снять и сдать амулет. Без него чувствую себя голым.
Меня ведут в ту часть, в которой ни разу не бывал. Кивают на железную дверь. Толкаю ее и понимаю, что в комнате для свиданий. С каким-то тупым предыханием смотрю на дверь. Воспалённый, тоскующий мозг рисует там её. Но ей являться сюда в любом случае безрассудно и опасно, я сам бы ее выгнал.
Дверь открывается и мое лицо озаряется улыбкой, когда вижу вошедшего. Как всегда одет с иголочки, лощёный, досмотренный Вартан. И как же чертовски я рад его видеть!
И прекрасно понимаю, что именно сейчас, на эмоциях, я не имею права сболтнуть лишнего. О ней. Поэтому смотрю на Вартана так, что кажется ещё чуть чуть и у меня проявятся способности к телепатии.
– Привет, братуха. Дай обниму.
Вартан раскрывает свои объятия и ловит меня рукам, сжимая так сильно, что едва кости не хрустнули.
– С ней все окей, ждёт, – слышу едва понятное на ухо, – ждут тебя все наши на волю, парень, ты держись! – гаркает на всю комнату свиданий и хлопает меня по спине.
Я подавляю довольную ухмылку, смотрю на друга и говорю от всей души:
– Спасибо, Варта. Я скучал, брат. Как малые?
– Все растут и пахнут, ну ты понял, о чем я, – балагурит Вартан, но я по глазам вижу, что он напряжен.
– Блядь, я скучаю по малым, – выдыхаю сквозь зубы.
Правда скучаю. С тех пор, как я впервые взял мелкого Илью в руки, я так надолго с ним не разлучался. Мне физически не хватает пиздюка, и всех остальных из младшего поколения.
– Чем порадуешь, Варта? Может тебе говорят больше, чем мне? А то я тут как Серсея в Игре Престолов, только и слышу: кайся.
Смотрит тяжело, с каким-то расакаянием. И я понимаю, что по моему делу полный тухляк.
– Наши парни землю роют, обещаю, мы скоро выйдем на след того, кто тебя подставил. Илюха из столицы вызвал самого лучшего криминалиста.
Я не ожидал услышать другого. Я сам не слышал ничего вменяемого, хотя меня давно здесь держат.
– Я в вас не сомневаюсь, – опять же говорю от души. – Как Сага? Как бизнес? Не похерили там все без меня?
Мой мозг работает хаотично. Я хочу спросить столько всего, что рот говорит, прежде, чем думать успеваю, а зря. Мы не знаем, сколько у нас времени. И можем просирать его на не суть важное.
– Наши в норме, правда, измаялись не на шутку. Стася скучает и старается везде успеть, у нее все под контролем, можешь не переживать, – добавляет мне инфы, и я понимаю, что в это слово" везде" включена моя Ева.
Теперь я не сдерживаю довольную улыбку. Моя девочка, в Стаське я не сомневался. Я знаю, что с ней моя малышка в надежных руках. Каким-то образом, все, кто попадают в ее руки, оказываются в надёжных руках.
– Скучаю по Стасе, – ляпнул, не подумав не в ту аудиторию.
Заткнулся, прочистил горло, и заговорил снова.
– Сага что? Только тебе разрешили посетить? Меня тут держат, как опасного преступника.
– Ты же знаешь Илюху, потявкался со следаком, вот и получил кукишь, – хмыкает друг и шумно выдыхает.
– Хоть что-то в мире неизменно, – хмыкаю.
Сага в своем репертуаре. Дипломат из него, как из меня убийца.
– Я никого не убивал, Варта.
– Мы в этом уверены. Наш человек запустил заново процедуру повторных анализов. Он изучает все улики, есть кое-какие сдвиги. Но впечатление, что кто-то из полицав некачественно собрал улики, либо же был проплачен. Ну, ты понимаешь, есть тело, есть дело. Убийца на месте, хули выеживаться. Дело за малым – дожать потенциального убийцу. Наши разослали запросы в городской чат, может у кого-то есть какие видео с регистраторов. Ты же пониимаешь, чито не все горят спасать других.
– А зачем, – хмыкнул.
Я понимаю, что друзья проделывают колоссальную работу. И что это не быстро. Сам помню свое сотрудничество с копами по делу Егорова. То еще удовольствие.
– Я в душе не ебу даже кого якобы пришил. Пиздят, мол давай подписывай признательное, да держат меня в клетке как зверя.
Мой голос срывается в раздраженный хрип.
– Василий Дорохов, мы у него два года назад делали Сауну за городом. Ты тогда с ним ещё ее обмывал, с девочками, – хмыкает горько.
– Чего? – меняюсь в лице.
Пиздец. Пиздец! Нормальный чувак, мы с ним нормально общались.
– Какого хуя!
– Я не знаю, какого именно хуя! Через неделю после твоего вояжа, он вновь обратился к нам. Ждали тебя, работать с тобой хотел.
Я понимаю, что у меня руки начинают дрожать мелкой дрожью. Пиздец. Чувак мертв. За то, что хотел работать со мной.
– Варта, это что-то личное. Ты же понимаешь, о чем я.
– Именно в этом ключе мы и работаем, держись, друг, вместе мы сила, ты же знаешь, – протягивает руку для пожатия.
Сжимаем ладони так сильно, что суставы трещат. А мне от его уверенности немного легче.
– Я без амулета чувствую себя соплей, – криво ухмыляюсь, увидев знакомую вещь на шее Вартана. – Если можешь сделать что-то для меня, то постарайся забрать его отсюда, чтоб не просрали. Нам нельзя с ними разлучаться, это однозначно. Малого поцелуй от меня, и скажи, что дядя-папа скучает. Стасю целовать не прошу по объективным причинам, – хмыкаю горько. – Саге пизды дай. Я скучаю, а он буянит, стервец.
На слове Стася опустил взгляд в стол, и нервно сжал пальцы.
– Киллера Немцова нашли, – как гром среди ясного неба.
Я смотрю на него во все глаза.
– Давай тут пободробнее. Кто? За что?
И как в замесе оказалась моя малышка. Этого не произношу, но думаю у меня это на роже написано.
– Бывшая жена заказала, после того, когда тот отказался спасти их общего сына. Пацану было двадцать, подох от наркоты. Она просила бывшего оплатить лечение в лучшей клинике, но тот отказался. Мотивировав тем, что дал сыну всё: образование, деньги, ни в чем не отказывал. Лилия, забрав мать к себе, квартиру старухи продала и оплатила киллера.
Слушаю внимательно, боясь пропустить хоть слово. История пиздец конечно. И добавить мне нечего, кроме этого слова.
– Пиздец.
Не спасти собственного ребёнка… Выигрывать в карты чужих женщин. Почему-то мне совсем его не жаль.
– Я рад, что эта история завершилась. И, как я и говорил, я никого не убивал, – гаркаю громче, повернув полубоком голову к двери, за которой полслушивают.
– Это играет нам на руку, в прошлый раз тебя без разбору загребли. Сейчас мы апелируем тем, что в твоём отношении было проведено неправильное расследование. Следаки гнут линию, что доказательная база вся собрана идеально. И фото с места происшествия, и отпечатки, и опрос свидетелей.
– И что говорят свидетели? Что я убил?
– Что ты валялся в дупель пьяный, чесал разбитую репу, а потом отключился. Херово, что тело сбросили в отдаленном райончике, занюханое кафе, в котором заседал Василий с каким-то перцем, а потом свинтил и всё. Друзья бомжи нашли вас за кафешкой. Дорохова со вспоротым брюхом, а тебя с ножом.
Вартан кривится и сжимает кулаки.
Мой взгляд останавливается в одной точке на стене.
– Ни черта не помню. Помню какую-то потасовку. И все. Как я туда попал, зачем – никаких идей. Но есть идеи, кто поспособствовал. Впрочем, у тебя они явно тоже есть.
– Ты думаешь, мне Сагу сейчас легко держать? – горько хмыкает, – иначе вас бы здесь уже двое парились. Стася его цепко держит в узде, без нее бы я точно был пустым местом.
Мои губы помимо воли трогает улыбка.
– Дурак, – бурчу добродушно. – Представляю, как вам тяжело. Пусть Стаська его в подвале свяжет и держит там. Так ему и передай, чтоб не рыпался, а то я его точно на цепь посажу, как выйду.
Ну надо же. Один разговор с Вартаном и ко мне вернулся оптимизм. Не ожидал.
– Против скалки жены он бессилен, как показала практика. Ты бы десять лет назад поверил, что Сагалов будет трепетать перед бабой? – наш разговор уходит не в ту степь.
Я хмыкаю, отвечаю не сразу, чтоб ему больно не сделать. А сам-то! Хотя, нужно отметить, динамика отношений в их парах всегда различалась. Илюха, при всех своих замашках доминанта, смог признать, что муж может и голова, но жена шея, на которой эта голова держится. Вартан же не уступал свои лавры никому, и пытался подмять Стасю под себя, когда у девчонки прорезался голос. Да все время пытался. Хотя и речи слащавые толкать умеет, и побрякушками задаривать. А Илья свиду такой весь грубый неотесанный альфач, а на деле уважает свою любовь больше жизни. Мать у него была хорошая, и отец. Пример, как нужно создавать семью и относиться к женщинам.
Мамаша Вартана тварина та еще. И вот с такой женщиной и примером перед глазами друг вырос. Диво, что адекватным.
– Когда есть перед кем трепетать, почему бы и нет? – пожав плечами, улыбнулся я, подумав о Еве. Скучаю так, что хочется взвыть. Но уже мысль о том, что она в порядке, греет душу.
– Ты у нас зато кремень и не перед кем не трепещешь.
– Уже нет. Это ранит.
– Бельчонку с Эллой будешь рассказывать, после очередного "папочка, ну купи новое платьюшко", – ржу, сбивая с темы Стаси. И ругаюсь, – блядь, я скучаю по малым. Просто пиздец. Я не ожидал.
– Дети это святое, они не в счёт, – глаза Григоряна заблестели особой нежностью, – рожай с любимой бабой без раздумий, сразу как выйдешь, делай это смело и живи на полную катушку. Ты же лучше нас, Гур.
Вартан хватает мою ладонь и своими ладонями крепко ее сжимает.
– Найти бы её, эту бабу, – хмыкаю пространственно, бросив предостеригающий взгляд на Вартана. Никакой тени не должно пасть на Еву, ни полунамека. Если она в безопасности, то я не сделаю ничего, чтоб этот баланс силы нарушить.
– Так что пока ничо не остается, как по вашим скулить. Вот выйду, заберу всю толпу к себе. Если Илюха склеит Элю, я не виноват, – смеюсь, вспоминая об их особой дружбе.
– Да хоть на неделю. А мы на моря сгоняем, – ржет Варта.
– Кому что, а тебе лишь бы жопу погреть у водички, – смеюсь в ответ, но тут дверь за спиной открывается. Видно, стало слишком весело, и «убийца веселья» пришел вернуть меня в мою клетку.
– Блядь, – ругаюсь раздраженно.
– Давай, братан, не кисни, выйдешь – нажремся как свиньи и неделю выкисать не будем.
– В пень бухло. Я бы убил за стейк.
– Мало убил, Бероев? – хмыкает за спиной конвойный, и мой взгляд чернеет. – В камеру.
После прихода Вартана время стало тянуться еще медленнее. Стало совсем тухло. Свиданий больше не разрешали, никого не пускали, ничего не передавали. Прокатили на следственный эксперимент ещё раз. Я стоял, окидывал взглядом местность, и в голове пустота. Ничего совсем не помню. Совсем. И сказать им мне нечего. А раз нечего, то и все поблажки кончились. Никаких свиданий, ну и вот это вот все.
Одна мысль грела. Ева в порядке. Ждет. Четыре буквы в этом ценном слове. Я ни секундой не сомневаюсь, что Стася курирует мою малышку на ура и не дает ей хандрить сильно. Невозможность любого контакта с ней убивала. Все в этом адском месте меня убивало, и чем дольше я был здесь, тем глубже погружался во тьму, и тем тяжелее было сохранять свет и рассудок.
Когда выпал снег, я понял, что близится Новый год. У нас в городе он вечно числа после пятнадцатого декабря выпадает. И это удручало все больше и больше.
Новый год мы всегда встречали шумно. Огромной компанией, со всеми детишками. Весело и задорно. В этом году меня не ждет ничего. Только пустота, тьма, и надежды на то, что лучшее все же впереди.
– Бероев, на выход, с вещами, – распахивается дверь в камеру, а на пороге появляется самодовольная рожа полицая.
Я не верю в то, что услышал. Но повторять дважды мне не надо. Хватаю пожитки и следую за ним.
На пропускном пункте меня ждут вещи, а сверху мой амулет.
– Молись на друзей, – хлопает по плечу и протягивает мне сигарету, – отмолили тебя у костлявой всеми известными способами. На тебя готовилось покушение при переводе в общую камеру.
