Текст книги "Отогрею твою душу (СИ)"
Автор книги: Евгения Чащина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
– Тоесть вы хотите сказать, что ждали здесь встречи с ним? – продолжает прессовать меня Петрович, а тем временем читает что-то в телефоне.
– Я её не то, чтобы жаждал. Но мы могли пересечься, если бы он доехал. Я заехал по своим делам.
Перед моими глазами появляется экран мобильного, а в нем скрин утренней переписки с Немцовым.
– Вашу сумку, Гурам Данилович. Советую вам не сопротивляться.
Петрович пальцами прикасается к кобуре и ждёт выполнение приказа.
Прекрасно. Блядь. Хотя, опять же, из переписки ни черта не понятно. Так что ни слова не скажу.
– Я имею право на пару звонков? – кривлю губы в усмешке.
Мои мысли заняты больше Евой, чем моей собственной шкурой. Только бы у Федора всё получилось.
Следователь кривит губы и ничего не отвечает. Зато он пристально смотрит на сумку на моем плече.
– Олег Петрович, на камерах Бероев Гурам Данилович действительно находился в здании кафе, тому подтверждение камеры и свидетельство посетителей.
– Это ещё ничего не значит. Он мог нанять киллера.
В этот момент с моего плеча чья-то рука снимает сумку.
– Вы же понимаете, господин Бероев, если в этой сумке сумма, указанная в смс, вам официально предъявят обвинение в умышленном убийстве Немцова Степана Владимировича.
Это Петрович говорит после того, как ему показали содержимое моей сумки.
– Я не вижу логики в связи суммы и убийстве, офицер. Я бизнесмен, мы обговаривали рабочие моменты. Неприятные мне рабочие моменты. Кто убил Немцова, я не знаю, и хочу узнать не меньше вашего. Я не приехал бы с деньгами, если бы планировал повлиять на здравие господина, – проговариваю, а у самого пошел неприятный холодок.
Сумма в моей сумке равна сумме в смс.
– Следствие всё покажет. А теперь, парни, пакуем его. Комфортных условий не обещаем, но вам не привыкать, правда же, Гурам Данилович, вы же у нас уже раз были в местах столь неотдаленных, – с долей презрения звучит голос следака.
Как по ебалу кирпичом дали. Нервно дернулась скула, ладони сжались в кулаки, слюна колом стала в горле, и я еле смог заставить тебя сглотнуть. Ну а что ещё я ожидал услышать? Аплодисменты и почести? Для них я бандит. Для них, такие как я, не меняются. И похуй им, как и за что там оказался.
– Пакуйте, парни. Что там сегодня на ужин? Рис, пахнущий, как носки? Или вода на овсянке?
– Фуагра и суши с толстым слоем хрена, так сойдёт? – фаркает следак и шутовски кланяется, руками указывая мне путь к автомобилю.
– По хренам то вы мастера, – хмыкаю в ответ, проходя неспешным шагом к авто.
В самом страшном своем кошмаре я не мог подумать, что снова окажусь... там.
И вот стоило только положить взгляд на бабу. И я почти там. Сука.
9 глава
Гурам
Кто бы мог подумать, что реально окажусь снова в этих местах. Неделя тянулась адски долго. Касалось, что ей нет конца и края. Утро, отвратительная еда, допрос, камера, допрос. Дичь. Я настолько отвык от этого в новой жизни, что сейчас было противно каждую секунду.
Молчал как партизан. Сказал лишь, что хотел прикупить ресторан, который рядом со скалодромом. Деньги были на него. Кто был в машине, не знаю, ни про какую девушку не знаю, вообще ничего не знаю. В рестораторы хотел податься. Не повезло, не фортануло. Бывает и такое в жизни. Не мое значит. Торжественно клянусь таскать ссобойку на работу до конца дней своих.
Но этого им было мало. Меня как только не обрабатывали. Все их техники. Благо, я парень толстокожий. И техники их знаю, поэтому мне что хороший полицейский, что плохой, что мягко, что жестко, хоть раком, хоть боком – все едино. Ничего не докажут. Ничего у них нет на меня.
Я блядь только надеюсь, что Федор спас Еву.
О ней думал всю неделю в задержании. О том, как всё же жизнь легко ставит нас на колени из-за одного смазливого личика. Что Илюха, что Варта, оба там были. Да до сих пор там. Только вот им меньше повезло, потому что их на колени поставила одна и та же баба. И если Илья теперь по жизни на коленях у ее ног, то Варту не осталось ничего, как стараться быть примерным семьянином и замечательным отцом своим детишкам. И вот меня постигла та же кара. Смазливое личико – и сразу на недельку к ребятам покрепче, на овсяночку без кофе. Сука, убил бы за кофе.
В понедельник, что в народе день тяжелый, приходит все же радостная весть. По закону меня больше не за что удерживать, и друзья приехали меня забрать.
Петрович, открывая клетку, заявил мне, что это еще не конец, и мы непременно встретимся.
– О, не сомневайтесь, – широко усмехнулся, – мы встретимся.
Выхожу к парням с улыбкой на лице. А ни один из них не улыбается. И я понимаю, что веселье впереди.
– Как ты это сделал? – прилетает от Вартана.
Парни смотрят пристально, даже слишком
– Сделал что, Варта? – хмыкаю, глядя на друга.
– Зачем ты его грохнул? – шипит Сагалов.
– Ого. Я-то думал там было говняно, а вы парни тут переплюнули тюрячку, – хмыкаю, прохладным взглядом скользнув по лицу Саги.
Оба смотрят на меня, как пыльным мешком прибитые.
– Баба где? Он, что ее замочил, а ты его за это? – Вартан злится, сунув руки в карманы брюк. – Еву до сих пор ищут. Карпов залёг на дно, но и его менты прессанули. Он не знает, где делась жена. Что в тот вечер произошло?
– Я в тот вечер оказался здесь, Вартан. Я думал, как раз вы прольете мне определенный свет на события, которые я пропустил, но вас вероятно больше занимал вопрос, как я убил его, чем блядь, где девушка, которую мы спасали! – Я помимо воли повышаю голос и хочу рвать и метать.
Сука!
– Баста, – гаркнул негромко Илюха, – всё дома. Нам нужно разработать стратегию. Тебя отпустили только на поруки, следствие по твоему делу ещё длится.
Мы идём к автомобилю Вартана. Сага впереди, он не смотрит на меня. Потом резко остановился и добавил:
– Мы в любом случае с тобой, брат, чтобы не случилось.
А я иду и киплю. Как благородно. Опомнился блядь. Каждый раз одно и то же. Как только кто-то из наших врагов откидывает копыта – Гурам виноват. Гурам постарался. То из-за Стаси убиваю, то из-за Евы. Ничему сука жизнь не учит. Нихуя не скажу им. Пусть думают, чо хотят. Пускай их любимые копы им расследование на блюдечке преподнесут, раз они решили все, даже не поговорив и не спросив у меня сперва, чо да как было.
– Телефон дай, – гаркаю Вартану уже в машине. – Мой изъяли, а мне пиздец как нужно позвонить.
Вартан протягивает телефон, как только прыгаем в автомобиль.
– Гур, только не дури, – хлопает по плечу Илья.
Бросаю раздраженный взгляд на него.
– Для этого тут есть вы, – ухмыляюсь криво Сагалову и тут же набираю Федору, чтобы узнать все из первых уст.
– Федор, это я. Как успехи? Всё прошло хорошо? Она в порядке?
Вартан присвистнул, Илья вылупился на меня.
– Это ты о ком? – нетерпеливый Сага тут же вклинивается в мой разговор.
Бросаю ещё один раздражённый взгляд на Сагу, выслушивая ответ Федора и наконец выдыхаю.
Ева в безопасности. В безопасности. У него получилось вывезти её и спрятать.
Больше по телефону не спрашиваю ничего, он знает, что как только я вышел на связь, значит, что мы встретимся, и остальное он расскажет при личной встрече.
– Спасибо, Федь. С меня причитается, – улыбаюсь впервые за долгое время и отсоединяюсь.
Молча протягиваю телефон Варту, и впериваюсь взглядом у дорогу.
– Ты нам правда ничего не хочешь рассказать? – с едва скрываемым гневом басит Илья.
– Гур, может, хватит козлиться, из-за твоего скрытного характера у нас скоро припадок начнется, Сагалов уже гавкает на всех в округе.
– Вы уже сами все решили, нахуя мне распрягать что, – я не менее зол, чем Сагалов. – Я неделю был закрыт! Неделю блядь. И ни один из вас жопой не пошевелил, чтобы узнать, как моя баба. В то время как я за ваших готов был костьми лечь. Ах, да, опечаточка. За ВАШУ!
Это было низко, понимаю, но я так зол, что ни хуя не фильтрую уже.
– Ты охуел?! – взревел Сагалов, а Вартан выругался трёх этажным матом и начал уводить автомобиль к обочине.
– Илюха, заткнись, – рявкнул Григорян, но когда кто-то умел вовремя заткнуть Сагу. – А ты уверен?! – голос Вартана был холодным, но более сдержанным, а вот Сагалов вылетел пулей из автомобиля. Слышу, как с кем-то тявкается по телефону.
– А я уже ни в чем не уверен, Варта. Я думал, что вы не заставите меня охуеть сильнее, но вам каждый раз удаётся. Я только что неделю пробыл в своём личном аду. Снова… там, – мне не надо пояснять ему, раз там побывав, ты не забудешь. И он прекрасно понимает, о чём я. – Как пес, когда мне неделю обещали возвращение туда, обращались как с собакой и шутили про целостность моей жопы. И вы двое, единственные люди, которым я доверяю во всем сраном мире, первым делом спрашиваете ТОЖЕ САМОЕ. Не пришил ли я никого? Спасибо, от души, блядь.
– Мы бабу твою до сих пор не нашли. Наши семьи не спали уже неделю. А этот сейчас Федора убивать поедет. Так не делают.
Вартан тоже выпрыгивает из машины и упирается в капот руками. Сага машет руками и прикуривает сигарету, нервно затягивается.
– Ты куда?! – Басит Вартан.
– Да пошли вы!
Сагалов идёт куда-то вперёд и больше не обращает на нас внимание.
– Сага, верни сюда свою жопу, а то въебу! Ты не представляешь, как давно у меня руки чешутся! – гавкаю Сагалову вслед. – Ты у меня в долгу, я терпел тебя без памяти слишком долго, ответочка прилетела. Друг влюблен и не в себе. Помоги. Или уебывай. Выбор твой.
– Ты мог дать указку Федору, чтобы хотя бы намекнул, что нам не стоит рвать волосы на жопе! – орёт Сагалов. – Теперь я хочу посмотреть, что ты скажешь моей бабе, которая мне всю плешь проела, чтобы землю рыл. Знаешь в чем твоя проблема, Бероев? Мы тебя так достали, что ты нам не доверяешь. Всё сам. Поэтому мне больше сказать нечего.
– С твоей бабой я разберусь, мне даже жаль, что ее здесь нет сейчас. Она бы поняла. Из вас всех, единственная, кто бы понял. Но если надо прояснить для тупых, то, пожалуйста: ночь, сделка-выкуп и ниоткуда стрелок и убийство. Сколько по твоему времени у меня было указки раздавать? Полдня? Указка была единственная – спасти Еву и спрятать. Будь на месте Евы Стася – указка была бы слово в слово такая же. Потому что история гнилая и мутная. И если ты вспомнишь, твою жену я так же спрятал, когда подозревал, что Агата ее крови хочет. Только тебе тогда сказал где.
– Знал блять Федор! Полслова и мы не ножах, – парирует Сага.
– Сомневаешься в компетентности телохранителя своей жены, Сага? Мужик с нами рука об руку столько лет и ни разу не подставил. Благодаря ему мы, трое, твоя жена и твой ребёнок целы. Если не сказал, были причины. Поедешь его убивать? Правда? Без суда и следствия?
– Два слова, и наши семьи целы, а не с сорванной психикой, – выплевывает каждое слово с едва сдерживаемым гневом Сага.
– Он должен был хотя бы намекнуть. Или это так было задумано, чтобы нам подкинуть жаришки? – хмыкает Григорян и сплевывает на землю. – Этот едва не линчевал Карпова после допроса у копов. Кому, как не тебе, известны проблемы с самоконтролем у Саги. Убил бы, если бы не Димон. Вот только тогда точно бы пошел по этапу.
– А Стася где была, когда линчеватель линчевал? Я тебе годами твержу, Сага, в бабу свою свой темперамент девай. Пользы больше будет. За твои проблемы с самоконтролем всегда больше всего страдает она. Ты кукушку-то включай, трое детей, про них думать надо. А то доложу тебе, как там было хреново, так и есть, не надо туда стремиться назад. И да, мужики, я в душе не ебу, почему Федя не сказал. Значит, это было опасно. Мы не знаем, кто пристрелил Немцова. И возможно это знание могло поставить вас под мушку. Это единственное объяснение.
– Ты не поп с кадилом, не хуй мне мораль читать, – Козлится Сага дальше, – с тобой всё понятно, наша помощь тебе никуда не упиралась. Великий и всесильный Бероев. Прости, что ничего не делали и хуйни напрасно надумали. Короче, я домой.
– Окей, не читаю. Вали куда хочешь. Сам доберусь, великий и всесильный долбоеб, который думал, что у него есть друзья. А вот они, друзья. Спасибо!
Разворачиваюсь и пиздую в противоположную сторону. Не хочу видеть ни одного, ни второго.
– Гур, да подожди!
Меня нагоняет Вартан и останавливается.
– Дай ему остыть, просто он действительно зассал за тебя. И если запускается программа "уничтожение", Илюха плохо соображает. Карпов после его визита со сломанной рукой, хорошо, что не заявил.
– Кретин блядь. Вот бесит! Ничему жизнь не учит, как кровь в голову ебошит, ни о Стасе, ни о детях не думает. Ну, сел бы, кому легче было бы? Мне? Еве? Стасе? Какой мозгоправ эту ебанутую башку вылечит уже, сколько можно блядь?! – бешусь на Сагу, потому что дурак. Никто его не просил геройствовать, где не надо! Я бы себе не простил, что втянул его в это.
– А потом он блядь ещё обижается, что ему не рассказывают что-то?! А как этой взрывной башке рассказывать! Он же блядь сначала стреляет, а потом задает вопросы! Заебал!
Я нервно стучу себя по карманам, в поисках сигарет и зажигалки, которые у меня изъяли так же, как и телефон.
– А Стася в курсе, что ее супермен натворил?
– Рыдала, да мы все были на пороховой бочке. Я своих отвёз за город, бизнес нужно было тащить, а Илюха всех перетряс за тебя. У него есть инфа о Немцове. Наши парни из полиции провели собственное расследование.
– Отвези меня к Стасе, – прошу, но тут же оскаюсь. – Хотя нет, там Сага, будет продолжение банкета. К Федору сначала. Пусть расскажет все, что я пропустил.
Ева
– Ну же, девочка, давай, просыпайся. Очень мало времени. Приходи в себя и слушай внимательно.
Чей-то добрый мужской голос звучал особенно спокойно. Странно. Я раньше не слышала голос этого мужчины. Кто он? Неужели выкуп состоялся, и я уже в руках другого мужчины. Ох, тогда лучше вообще не приходить в себя.
– Я же вижу, что ты не спишь. Просыпайся. Тебе нужно принять душ, ты вся в крови.
Я резко села и тут же зажмурилась. В комнате, где я находилась, горел яркий свет. Глаза сильно резануло, поэтому я прикрыла их и застонала. Не только от того, что глаза болели, а ещё от осознания, что на моем теле запеклась чужая кровь.
– Кто вы?
Приятный мужской смех был удивительно успокаивающим. Наконец-то позволяю себе...даже не так, я заставляю себя посмотреть реальности в лицо. Перед глазами мужчина лет пятидесяти. Он очень огромный, и удивительно гармонично сложен. Коротко стриженные каштановые волосы с лёгкой проседью, и волевой подбородок. А глаза непонятно какого цвета. Я таких ни разу не видела, или темно-зелёные, но скорее с карыми вкраплениями. Улыбнулся, заметив мое пристальное изучение.
– Хорошо изучила? – присел на край кресла, которое стояло напротив кровати.
– Вы меня выкупили. Я ваша новая игрушка?
Так противно, что вновь крутит в животе. Что-то я совсем примитивная что ли. Не умею быстро приспосабливаться к обстоятельствам.
– О, детка, – глаза смеются, но сам он становится очень напряжённым, – увы, но я люблю свою жену, детей и внуков. Как то так.
Ничего не понимаю. Смотрю на мужчину вопросительно и жду его дальнейших объяснений. Он понимает, что я не бегу забрасывать его вопросами. Сам объясняет, и чем больше говорит, тем больше внутри недопонимания, вопросов и желания удивлённо восклицать.
– Немцова кто-то убрал, я вас выкрал по просьбе очень хорошего человека, чтобы вы не попали назад в руки мужа. С ним провели определенную работу, но он очень упертый, и сомневаемся, что даст вам возможность жить спокойно до развода. Если проиграл раз, где гарантия, что не повторит.
– Почему здесь вы, а не тот друг, который это сделал?
– Он остался отвлекать полицию, если все срастётся, завтра вы с ним, возможно увидитесь. Но не обещаю. Смотря, как и что сложится после этой кровавой ночи.
– Где я?
– Вы в доме наших хороших знакомых, они пока в длительной командировке, но здесь есть запасы еды, и прочих благ цивилизации. Советую вам не думать о побеге. Вас никто охранять не будет. Вы вольны хоть сейчас уйти, но я бы не советовал. Вас найдут, и неизвестно, что будет. Просто прислушайтесь...
Я неделю жила в чужом уютном домике, как на иголках. Во двор боялась днём выходить. Что если по соседству живут соседи, которые сфотографируют меня и сдадут полиции? Что если уже все поняли, что в автомобиле рядом с Немцовым сидела я.
Прогулки поздним вечером приводили меня в умиротворенное состояние. Я гнала плохие мысли, старалась не зацикливаться на той гадости, что случилась в моей жизни. И связаться с кем-то я не могла. А если быть честной, то и не хотела.
В воскресение у меня случился жуткий припадок трудолюбия. Я приготовила целую кучу блинов, а в холодильнике обнаружила две баночки с клубничным вареньем. О еде я не парилась, Федор сделал доставку продуктов, оплатил. И рано утром на пороге дома меня ждали огромные пакеты с едой.
По телевизору шла мелодрама, а я грела руки о чашку с зелёным чаем. От аромата ванили, от клубники безумно урчало в животе. Но я растягиваю удовольствие, не спешу лопать блин за блином. Оставляю чашку и по кусочку отрываю блинчики. Наслаждение. Я бы дальше кайфовала, но в окно кухни неожиданно постучали. Я подскочила от страха и пролила чай на стол. Неужели Федор пришел? Или это хозяева вернулись? Нет! Что если это полиция или соседи?! Мне страшно подходить к двери. И тут приходит осознание, что у прибывшего могут быть ключи. Куда бежать и прятаться?
– Сова, открывай! Медведь пришёл, – басит смутно знакомый голос фразу из Винни Пуха.
Пьяный что ли? Нервно сглатываю тугой комок, а вмиг повлажневшие ладони вытираю о тонкую ткань халата.
– Что вам надо? Уходите, иначе я вызову полицию.
Блефую и не краснею. Хотя страх сковал все мое нутро.
– Э нет, туда я не вернусь, – слышу нервный смешок за окном. И голос становится серьезным. – Ева, открывай, время тратим. За мной могут следить. Я друг. Правда.
Ага, а я немецкая овчарка. Вторит страх. Нервно кусаю губы и не спешу бежать к двери. Мне опять страшно. Хочу забраться в подвал, забарикадироваться и не вылезать.
Если я сейчас открою дверь, каков шанс сбежать, если по ту сторону кто-то из знакомых мужа?
Ноги сами несут меня к огромному в пол окну. Чудесно спланирован дом, я в восторге. И выход из огромной светлой кухни прям в сад, где расположена летняя беседка с мангалом.
Поднимаю жалюзи и нервно вздрагиваю, видя в свете ночных фонарей высокую широкоплечую фигуру мужчины. Лица не могу рассмотреть, но профиль смутно знаком.
Пальцы открывают ключом замок, а сама я инстинктивно прячусь к выходу вглубь дома.
Гость открывает дверь и быстро входит внутрь, захлопывая ее за собой. Тут же хохмит:
– Признаться, я приятно удивлен, что ты меня не долбанула чем-то тяжелым, я бы на твоем месте попытался. Ева? Ты здесь еще? Или в догонялки по полям уже играем, а я торможу?
Прижимаюсь спиной к стене в коридоре и боюсь дышать. Сердце стучит, как у зайца, того и смотри, что разорвет его на кусочки от испуга.
– Кто вы? Перекупщик Немцова!
– А ты выйди и посмотри, – хмыкает весело, не делая шаг глубже в дом.
– И сразу раздеваться?! Вы же за этим сюда приехали, друг?
Меня уже несет, но это от стресса, я не контролирую уже себя. Ещё чуть-чуть и сползу вниз, как желешка.
10 глава
Ева
– Ээээ... нет. Ты, конечно, красивая женщина, но я не так воспитан. Я там по свиданиям, разговорам, как лучше узнать друг друга, а потом уже друг у друга цветочки срывать, – все еще хохмит, но голос звучит как-то более напряженно.
Ну да, все они красиво стелят, но спать неудобно. Немцов пел сладкие оды, говорил о том, что будет ждать. Но не верю я в мужскую порядочность. Учитель был хороший, на всю жизнь залил мне кипяточку за шкуру.
Обнимаю себя руками и делаю шаг в сторону. В ярком свете вижу смутно знакомое лицо мужчины. Я его уже где-то видела. Только где?
– Кто вы?
– Так зарос за неделю, что не узнать? По приезду дам своему мастеру в барбершопе хорошие чаевые за то, что делает из меня человека. Так, ладно, лирика, – выпрямился по струнке ровно, как солдат, – Бероев Гурам Данилович, честь имею, очень приятно, царь.
Не смешно. Я пялюсь на него, как на диковинку, а шестерёнки в голове безумно жужжат. Это он меня выкупил?
– Сколько вы заплатили Немцову за свой трофей, друг?
Мой голос становится беспристрастным и едва слышным. Из рук одного хозяина жизни в другие. Мило.
– Каюсь, не успел. Его застрелили до того, как загребущие ручонки потянулись за деньгами. Но запросил он прилично. Хорошо, что я богат, – смешно харахорится.
У меня нет слов. Ну что сказать... Довольно интересный расклад.
– И зачем вы это пытались делать?
Мои ноги дрожат так сильно, что мне лучше сесть. И я иду к столу, присаживаюсь на стул и нервно хватаю чашку. Делаю глоток и смотрю в одну точку.
Он смотрит на меня внимательно, оценивающим взглядом. Медленно подходит, присаживается напротив.
– Страсть у меня есть: спасать красивых женщин в беде, – он тоже перешел на вы, – помните, я приходил к вам в магазин за подарком подруге? Вы напомнили мне мою подругу Стасю. Я же видел синяк на руке тогда... И не мог остаться равнодушным. Вы выдохните, Ева. Я ничего не прошу взамен. Я просто хочу помочь, ни больше, ни меньше.
– Вам какая польза с того, что дама в беде. Заметьте, не ваша дама и не дама вашего друга, – ищу в его взгляде что-то похожее на похоть и желание.
Захотел чужую жену?
– Мне? Никакой. Бывал в беде. С тех пор тяга у меня к геройству.
Гурам поднимается на ноги и проходит по комнате, подходит к окну.
– Как я уже сказал, я не пытался сделать ничего выходящего за рамки приличий, просто помочь. Если нужно сопроводить назад к мужу, я не стану препятствовать. Хочу, здравый смысл просит, но не стану. Ваша жизнь – ваш выбор, Ева. Я в ней гость мимолетный и временный.
Врёт. Не верю. Потому что не дура. Каждый человек в любом случае от другого что-то хочет. Просто размер желания у каждого свой.
– Я вам нравлюсь? Только не говорите, что за всех готовы отвалить несколько сотен тысяч долларов.
– Вы красивая и приятная женщина, Ева. Мне не стыдно говорить вам это. Но это все, что вы от меня услышите. Мне не нужно ничего взамен. Я понимаю, что после того, что вы прошли, вам трудно в это поверить. Но это так. Я не возьму вас, даже если вы будете умолять.
Я смеюсь. Впервые смеюсь так отчаянно, что чай очередной раз выплачивается на стол. Нервно тру салфеткой по столешнице. Не верю. Он привлекательный мужчина. Но далеко не самаритянин. Что же, посмотрим, что будет дальше. Время всех рассудит.
– Я не вернусь к мужу, даже если мне придется заново восстанавливать паспорт и карточки. Меня теперь ничто не ждёт в этом ужасном браке. Я буду требовать развод.
– Одобряю ваш выбор, – кивает, внимательно глядя на то, как вытираю стол. Поворачивает голову в сторону плиты, задумчиво бубнит.
– Я бы тоже чаю выпил, где тут можно раздобыть еще одну чашку?
Я едва не сорвалась послушно со стула и не бросилась накормить гостя. Но что-то словно пригвоздил меня к столу. Это гордость и самоуважение? Оно же? Я надеюсь. Либо же дурость и неблагодарность. Как ни крути, но он многое сделал для меня. И я не буду сейчас углубляться на тему: с какой это целью сделано.
– В холодильнике полно еды, чай на полке, чашка там же.
Больше на его огромную фигуру не смотрю, а кусочком блина ковыряюсь в вазочке с вареньем.
Подходит по указанному мной адресу, достает чашку, рядом с чаем находит кофе, довольно улыбается, засыпает несколько ложек в чашку и ставит чайник. Пока чайник кипит, опирается об стол и говорит.
– Я приехал, чтобы ввести вас в курс дела. Меня задержали после случившегося, и, насколько понял, я их главный подозреваемый по делу. Я не убивал Немцова и пока не знаю, кто убил. Мы проводим свое расследование, у меня есть друзья в органах, надеюсь, найдем. Никто не знает, что именно вы были в машине. Федор провернул все по высшему разряду, увез вас по моей просьбе сюда так, что комар носа не подточит. Меня выпустили временно, подозреваю, что это не конец моего приключения. Здесь оставаться относительно безопасно пока. И я хотел узнать у вас, что вы планируете делать дальше?
– Гурам, вы же взрослый мужчина и понимаете, что отпечатки моих пальчиков уже красуются в базе органов. И они знают, что я была с Немцовым. Зачем вы молчали и воровали меня, если ещё больше усугубите свое положение?!
Я соскакиваю со стула и машу руками, забывая о том, что могу выглядеть смешно. Словно курица, которая вылетела из гнезда. Я-то после душа не совсем в порядке. Волосы до сих пор влажные, а из одежды на мне только тонкий шелковый халат хозяйки дома.
– Когда меня допрашивали – не было, говорю лишь то, что знаю, – пожимает плечами.
Святая простота. Да наша полиция порой так грызет кактус, что расколет кого угодно. А здесь убийство важного бизнесмена, который к тому же с бабой катался. И в карты ее выиграл.
Смотрю на Гурама и нервно сглатываю. Похож на мальчишку, которого зашугали. Или же мне это кажется. Неужели и сам боится того, что на него могут поверить убийство? Черт! Черт! Ну, зачем он лез в это дело?!
– А почему отпустили?
– Улик не было больше держать. Я же не убивал, – жмет плечами.
– Кофе потом.
И откуда с моем голосе командирские нотки? А, впрочем, плевать.
– Мыть руки, полотенце можете не искать, бумажные полотенечка на столе с микроволновкой.
– На ужин котлеты и вермишель, огурцы и помидоры. Чем богаты, тем и рады. Федор организовал продуктовый набор. Мне нужно его лично поблагодарить за помощь.
– Можете передать через меня, всё, что он делал для вас, было по моему указанию, – хмыкает Гурам, отходя к мойке и послушно вымывая руки.
Я нервно сглотнула. Вот и первый звонок. Прямо не говорит, что ждёт отплаты, а полунамеки просто скользят в словах.
Не подаю вида, и быстро разогреваю ужин на огромной тарелке в микроволновке.
– Приятного аппетита.
Ставлю еду перед Гурамгм, а присаживаться напротив не спешу. Нужно опять заварить чай, мой пережний остыл, наполовину пролит. А блинчики так и не съедены.
– Сахар в кофе?
Салютую сахарницей и жду ответ.
– Не нужно. Фигуру берегу, – отшучивается в очередной раз, присаживается за стол. Такой огромный на этой маленькой кухонной табуретке.
– Вкусно, – отмечает, попробовав.
– Приятного аппетита.
Ставлю чашки на стол и наконец-то позволяю себе сесть. Странно чувствовать себя рядом с другим мужчиной в неофициальной обстановке, по-домашнему, в халате. Впрочем, меньше нужно заморачиваться.
– Как думаете, мне стоит продолжать здесь оставаться?
– Здесь относительно безопасно. Но на вашем месте я бы переехал в другое место. Дальше, в глуш. Следаки роют. Муженек ищет, скучает. Но... решать вам, Ева. Как скажете, так и будем действовать.
Тяжко вздыхаю. А от слова «муж» бросает в жар от брезгливости. Вновь грею чашку или чашка греет меня, не пойму. И как поступить, не знаю.
– Я не смогу здесь долго скрываться, и пользоваться вашей добротой, Гурам. Когда-то же надо вылезать из кокона и действовать.
– И какими же будут действия? – смотрит на меня внимательно, дружелюбно, без вызова и напряжения, будто ему действительно интересно, что у меня внутри творится.
– Если вы поможете восстановить мне документы, карты, посоветуете первоклассного адвоката, долго стеснять вас не буду.
Я воодушевилась. И понимаю, что наглею. Но я найду способ его отблагодарить рано или поздно.
– Если они докажут, что вы были в машине Немцова, у них появится более крутая кандидатура на роль убийцы. Ни один первоклассный адвокат не спасёт.
Не правда. Я не убивала этого хапугу. Ничего не комментирую, а просто пью чай. За столом повисла гнетущая тишина. Мне больше нечего спросить, да и он не спешит забрасывать меня вопросами.
– Спальню сами выберете для ночлега?
– Боюсь, что ночлег для меня непозволительная роскошь в данных условиях. Подумайте над планом дальнейших действий. Я дам вам время. Дадите знать мне или Федору.
– Почтового голубя пришлёте? – смеюсь и поднимаюсь со стула, чтобы убрать со стола.
Я до сих пор не верю в то, что происходит. Всю неделю на иголках. Без новостей, только телевизор. И теперь нужно тщательно продумывать дальнейшие шаги. Только как это сделать грамотно?
Гурам усмехнулся, хлопнул себя по карману и достал оттуда телефон. Самый простой, старый, в котором наверняка ещё нет никаких датчиков слежения.
– Тут симка туристическая, количество минут ограничено, номер Федора вбит в контакты. Моего нет, увы, мой телефон изъяли как вещдок.
Беру телефон и проверяю связь. Уже лучше.
– А это будет удобно Федору? Мне просто неудобно вас напрягать. Но и без помощи я не обойдусь. О паспорте даже боюсь заикаться, пока не найдут убийцу Немцова. Я вообще даже не представляю, как смогу вас отблагодарить.
Говорю так эмоционально, что руки дрожат. Прячу их в карманы халата и стараюсь не показывать свое взвинченное состояние мужчине.
– Отставить неудобства, все в порядке. Всё равно все уже напряглись, нам теперь нужно получить профит из ситуации. Я бизнесмен, дорогая, и привык получать профит от всего. Мой профит в том, чтобы вы были свободны и спасены. Ваш схож. А Федор охраняет женщин уже много лет, он будет счастлив хорошему финалу.
Удивительная вера в лучшее. И это могло бы меня успокоить. Но нет же, мне до сих пор страшно. Получается, что я использую человека, который из-за ситуации, которую организовал мой муж, подставляет себя. И все равно я не понимаю его мотива. Наивно думать, что ему не нужен секс? Не маленькая. Всем мужчинам хочется побед. Да и выше сказал, что любит получать из любой ситуации выгоду. Внутри в очередной раз все перевернулось. Что же, проверим, а потом можно и бежать. Тем более я не пленница здесь.
– Оставайтесь ночевать здесь. Зачем возвращаться в ночь в город. Рано утром, как только начнет светать, вы сможете выехать.
Он внимательно посмотрел на меня, кивнул какой-то своей мысли и сказал.
– Ладно. Думаю, это можно организовать. Не беспокойтесь насчет спальни, просто киньте мне какой-нибудь плед на диван в гостиной, мне будет удобно.
– На втором этаже есть гостевая, там будет удобно. К тому же сомневаюсь, что пребывая под следствием, вам предоставили все условия для жизни.
А тут я вздрогнула, пытаясь представить, что чувствовал он, побывав за решеткой под следствием. Удивительный мужчина.
Гурам
– После недели там мне и в собачьей будке будет комфортно, – ухмыляюсь, – так что не заморачивайтесь, Ева. Диван в зале хорош.
Что я блядь творю? Федор четко сказал: час, максимум два, не больше. Но что если ей страшно? Она тут неделю одна провела, в страхе за свою жизнь, и сейчас вижу ведь, что не доверяет мне. Я не удивлен, после всего, что с ней произошло, она ждет, что я окажусь таким же мудаком, как все. А я и есть мудак. Потому что хочу её так, что хочется выть. Но не трону. Девке и так досталось. Мои «хочу» подождут. А не дождутся – так тому и быть. Я не Сага, сексом себе не подчиню. Не мой путь. Мой путь в монастырь, судя по всему. Подстриг, в монахи и замаливать все свои грехи.
