Текст книги "Золотое кольцо Галактики (СИ)"
Автор книги: Евгения Аннушкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Краем сознания отмечаю отменную физическую форму стюардов, которые бегают по поручениям экзальтированной мадам, не обращая внимания на перегрузки, конечно, значительно компенсированные в шаттлах класса люкс, но не сведенные к нулю. Не выдерживаю и прикрикиваю на них, чтобы заняли свои места и пристегнулись, и посылаю самую милую улыбку мадам, которая, кажется, возомнила себя рабовладелицей.
Однако правила техники безопасности писаны кровью, и стоять я на этом буду до конца.
Привычно накатывает дурнота, закладывает уши, и я стараюсь отвлечься. Открываю входящие сообщения, пролистываю… Гронгур сухо ставит меня в известность, что при посадке на шаттлы потерянный пассажир не объявился. Сейчас, когда корабль почти пуст и тих, служба безопасности вплотную займутся его поисками.
Давление в ушах усиливается, я рефлекторно сглатываю и резким, дерганым жестом закрываю сообщение. Вот еще проблем в самом начале круиза не хватало! Хоть бы этот тип нашелся пьяным под одной из барных стоек… Или заблудившимся на инженерном уровне. Да где угодно, но живым и здоровым! Иначе “Млечному пути” впаяют такой иск, что Лисхи меня собственноручно выпотрошит. Потом вылечит и заставит оплачивать издержки до конца моей жизни.
На голоэкранах, расположенных так, чтобы их видели без труда все пассажиры шаттла, появляется изображение улыбающейся смуглой девушки в традиционном для планеты наряде. То есть скорее раздетой, чем одетой. Именно с ней я накануне договаривалась о размещении отдыхающих.
– Добро пожаловать на Лазурит! Мы рады приветствовать гостей планеты…
Лицо девушки так и лучится дружелюбием, как у всякого, чье благосостояние зависит от настроения клиента. Мысль, что я, общаясь с ними, выгляжу также, отчего-то кажется неприятной.
После приветственной речи переключаю трансляцию на себя. Лица мужчин, которых я могу видеть, становятся куда менее оживленными, чем когда вещала полуобнаженная сирена.
– Сегодня у нас расселени заселение в номера, а после – свободное время. Насладитесь пляжами и морем Лазурита!
– И барами! – прерывает меня незнакомый мужской голос, ответом которому служит дружный смех, но я удерживаю профессиональное лицо.
– Завтра в десять утра собираемся на экскурсионную программу. Большая просьба не опаздывать! Древние храмы Лазурита видны только во время отлива.
Механический женский голос дает знать, что можно расстегнуть ремни и покинуть шаттл. Я поднимаюсь первая и иду на выход,, чтобы хоть как-то управлять этой неорганизованной, но очень много о себе думающей толпой. Снаружи нас уже встречают, так что драгоценных отдыхающих подхватят буквально под белы рученьки – ну или чешуйчаты лапки, с нами летела семья рептилоидов-шинадцев – и расселят по номерам. У меня будет чуть менее суток относительно спокойной жизни.
– А вы все равно красивее, чем местные хостес, – шепчет проходящий мимо с багажом мадам Барбары нергит. И вот тут я с трудом удерживаю лицо, потому что… какой черной дыры?!
Это что за флирт на рабочем месте?!
От возмущения я даже не сразу реагирую, когда на выхода вдруг образуется затор, но на волне кипящих эмоций разбираюсь с ними быстро.
Лисхи, как и всякий мус*, к работе относился серьезно. Трудовая дисциплина в “Млечном пути” была на высоте, и про шашни на рабочем месте работники забывали сразу же – иначе минус премия, а то и плюс вакансия, если почтенный мус будет не в духе.
Похоже по возвращении на “Звездный странник” придется придется провести еще один инструктаж. Внеплановый.
Никаких вольностей на рабочем месте я позволять не собиралась, и не только из-за правил фирмы.
Просто комплименты моей внешности вот уже семь лет не вызывают внутри ничего, кроме отвращения.*мусы – гуманоидная раса, отличается предприимчивостью и приспособляемостью, диаспоры встречаются на всех планетах Галактического содружества. Невысокие, не более полутора метров ростом, покрыты короткой шерстью поверх сморщенной кожи. Внешне напоминают прямоходящих безхвостых грызунов.
8
Насыщенно-голубой коктейль с кокетливым розовым зонтиком в фигурном бокале смотрит на меня осуждающе.
Давно уже смотрит, и сейчас я тихонько радуюсь, что не брала с собой купальник. Осуждения еще и с его стороны я бы не пережила.
Когда я решила, что мне предстоят сутки отдыха, я очень погорячилась.
Сообщения и звонки сыпятся так часто, что мне хочется снять с руки портком и выкинуть его в открытое окно, из которого веет морем.
Кто-то недоволен номером Кто-то потерял багаж, и теперь требует немедля найти чемодан с тринадцатью вечерними платьями, несомненно, очень нужными для двухдневного пребывания на планете, почти полностью состоящей из пляжей. Кто-то возмущен отсутствием в меню шинадских скрулей, которые в принципе за пределы Шинады не поставляются.
И ни от одного из этих обращений нельзя отмахнуться, со всеми нужно поговорить, успокоить, связаться с администрацией отеля, в котором оказался мой отдыхающий…
А за окном шумит море, облизывая горячий песок, играет непривычная местная музыка, а беззаботные туристы греют бока в лучах местной ласковой звезды. Я поворачиваюсь к окну спиной.
Все более-менее утихает только к вечеру, когда на темно-фиолетовое, почти чернильное небо высыпают крупные, как горох, звезды. Только кто-то очень чувствительный жалуется, что музыка в баре слишком громкая. Малодушно перенаправляю его решать эту проблему непосредственно к менеджеру его отеля.
Кажется, где-то в моем трудовом договоре упоминалось прав на отдых, и даже смешной пункт про график работы. Лисху искренне считал этот пункт совершенно излишним, и недолюбливал тех, кто пытался настаивать на его выполнении.
Ночи на Лазурите волшебные, теплые, мягкие, пахнущие солью и фруктами. Я выхожу из скромного номера – компания не тратится на роскошь для работников – в эту сладкую ночь и прикрываю глаза, зарываясь пальцами ног в нагретый за день песок.
Музыка в баре играет где-то далеко, и не мешает, несмотря на вечернюю программу. У меня есть совсем небольшой кусочек этой волшебной ночи, и сейчас я хочу насладиться им, забыв о дневных проблемах. Завтра я снова стану «Миз менеджер, эдемка, к которой можно обратиться по любому вопросу», а сегодня мои ноги ласкает почти черная вода, и мне хорошо.
– Не боитесь, что вас схватит морское чудище и утащит в пучину? – Мое одиночество разбивает знакомый голос, но я на чистом автомате, по профессиональной привычке сначала отвечаю: «Воды близ отелей очищены от опасных существ для спокойствия и безопасности отдыхающих», и только потом недовольно оборачиваюсь.
Темноволосый стюард. Лиам. Ну конечно.
– Неужели ты покинул свой пост у мадам Барб? – спрашиваю, и яда в моем голосе больше, чем мне самой хотелось бы.
– Мадам собиралась кутить до утра, но отключилась после третьего коктейля, – он невозмутим, но в словах все равно мерещится ирония. – Мы отнесли ее в номер и кинули жребий, кому сторожить ее покой.
После минутной паузы он добавляет:
– Не могу сказать, что я играл честно.
– А как же чаевые и прочие преференции? Неужели готов отдать их коллеге?
В темноте, не разбавляемой светом фонарей, не разглядеть выражения его лица. Мужской силуэт, темный на фоне звезд, кажется массивным, угрожающим, и мелькает мысль: а ведь он старше, чем остальные ребята, обычно идущие в стюарды, чтобы подзаработать на обучение. И фигура его, крепкая, жилистая, не оставляющая сомнений в кроющейся в ней силе, но не перекаченная, как у любителей стероидов, приобретена явно не в спортивном зале.
Так выглядели элитные телохранители в той, другой жизни, из которой я бежала когда-то давно. Привыкшие подчиняться, но не прислуживать, всегда настороже, словно хищники в засаде.
Зябко передергиваю плечами, стряхивая наваждение. Ночь уже не кажется такой сказочной, когда в темноте, совсем рядом, стоит дикий зверь, размышляющий, не перекусить ли ему глупой беспомощной дичью. Даже если разум твердит, что все это глупости, и вообще следствие переутомления.
– Часто приходится жульничать?
– Не чаще, чем необходимо, – уходит от ответа стюард, непохожий на стюарда.
– Идите спать, Лиам, – говорю устало, снова переходя на “вы”. – Завтра длинный день.
Очень-очень длинный день.
9
Солнце поднимается все выше над лазурными водами. Отель, жизнь в котором ночью так и кипела, сейчас кажется тихим и сонным. Персонал уже на ногах, а вот мои отпускники, увы, не все.
И если бы опоздавший отказался от поездки… Но он сам позвонил и слезно просил его подождать. Мол, всю жизнь мечтал увидеть заброшенные храмы Лазурита, но накануне не рассчитал сил в баре…
– Не переживайте, – хлопает меня по плечу местный экскурсовод, приписанный к нашему шаттлу. – Каждый раз так. Мы поэтому назначаем сбор на час раньше. Если никто не опоздает, подольше покружим над морем.
– И часто приходится так кружить?
– Ни разу, – он заливисто смеется.
Натянуто улыбаюсь и делаю шаг в сторону, притворяясь, что высматриваю кого-то в толпе. Перенимая расслабленную манеру общения аборигенов, местные работники слишком уж быстро сокращали дистанцию. На родине такое панибратство было не принято, и даже семь лет на достаточно свободном нравом Эдеме не смогли выбить впитанные с малолетства привычки. Единственный раз, когда я сама, по собственной инициативе – читай, дурости, – нарушила правила, закончился не очень хорошо.
Вселенная, надеюсь, тому человеку ничего из-за меня не было.
– Надеюсь, я не сильно всех задержал! – наконец, к месту сбора является последний опоздавший, растрепанный, помятый, с четким засосом на шее, который полураспахнутая рубашка оказалась не в силах скрыть.
Цепляю на лицо профессионально доброжелательное выражение.
– Раз все в сборе, прошу занять свои места!
Обзорные экраны на шаттле развернуты во всю ширь, чтобы туристы смогли насладиться великолепием Лазурита, в этот утренний час настолько яркого, что хочется зажмуриться. Насыщено-синие волны, золотистые песчаные острова в разноцветных пятнах диковинной растительности. Голос экскурсовода журчит и завораживает, втягивая в повествование даже самых утомленных отдыхом туристов. Этот парень не зря водит вип-туры, даром что выглядит, как абориген, только вчера спустившийся с местного аналога пальмы.
– Считается, что культ Отца-океана возник одновременно с зарождением цивилизации у местных высших амфибий…
В глубине, под толщей соленой воды, виднеется огромная тень. Она движется параллельно с шаттлом и становится все больше и больше, пока на поверхности не показывается огромная черная спина, покрытая серыми наростами. По шаттлу проносятся испуганные и восторженные возгласы, да и я сама с трудом ограничиваюсь лишь глубоким вздохом. Местная фауна впечатляет.
– Вам невероятно повезло! – воодушевленно вещает экскурсовод. – Увидеть реликтовых аухеллов – большая удача. В настоящее время на всей планете их осталось не более двух сотен…
«И слава Вселенной!» – мелькает мысль, которую я благоразумно оставляю своим маленьким личным секретом. Дети в восторге, а значит, довольны и их родители, которые заплатили за тур.
Огромный потухший вулкан не вызывает особой реакции, пока экскурсовод не роняет как бы между делом, что если вулкан проснется, то погибнет половина обитателей планеты в первые сутки, и еще почти столько же – в течение вулканической зимы, которая последует за извержением.
Смотрю на огромную черную гору, вокруг которой плещутся лазурные волны, и невольно думаю, насколько страшные вещи скрывает фасад планеты-курорта. Штормы, смывающие с островов все живое, огромные морские чудовища, спящие вулканы, которым лучше бы не просыпаться…
Но туристы видят только красивую картинку планеты-рая, а упоминание возможных опасностей лишь добавляет каплю адреналина, такую щепотку перца, без которой отдых был бы слишком приторным. Они могут себе это позволить, потому что знают – на самом деле с ними ничего не случится. Глубокое внутреннее чувство полной защищенности, которое им дарят их деньги и власть. Сладкая иллюзия, которой я уже лишилась, и потому чувствую себя сейчас неуютно.
– Прямо по курсу вы можете видеть скалистый остров. Еще час назад мы не заметили бы на этом месте ничего. Сейчас его называют островом Отца-океана, и появляется на поверхности он только при большом отливе…
Блестящие черные камни, мокрые и безжизненные, вообще не кажутся хоть сколько-нибудь интересными, но я помню ту экскурсию, на которой побывала еще обычной туристкой. Совсем скоро обнажится удобный относительно ровный пятачок, на который можно будет посадить шаттлы, а затем море откроет бережно хранимое сокровище Лазурита.
– До сих пор остается загадкой, как цивилизации, находящейся в момент создания храма в самом начале своего развития, удалось создать нечто настолько монументальное и долговечное. Океан поглотил храм почти тысячу лет назад, однако время его словно не коснулось…
Море медленно отступает, и от вида белоснежных сверкающих колонн, которые не смогли бы обхватить и два человека, захватывает дух. Всего две из них пали жертвами времени и стихии, обломанными клыками нарушая величественную целостность древнего сооружения. Колонны стоят полукругом, словно ладонями охватывая круглую купель, в которой после отлива остается темная вода, и от того та кажется бездонной.
– Точная глубина колодца неизвестна. Местные жители считают храм свое святыней и не разрешают его исследовать…
Экскурсия идет своим чередом, экскурсовод умело удерживает внимание, туристы послушно ахают и не забывают голографироваться на фоне колонн и моря. Я иду позади всех, следя, чтобы никто не отстал и не потерялся. Уйти с острова некуда, но таланты некоторых гуманоидов влипать в неприятности поражают.
Только поэтому я замечаю светлую макушку, мелькающую среди обступающих храм скал, также обнаженных приливом, довольно далеко от основной группы.
10
– А вы знаете, что в таких дырах часто живут всякие морские животные! – мальчишка тараторит, не отвлекаясь от исследования пустот, которыми изрезана скала, как сыр дырками. Здесь она круто уходит вниз, образуя обрыв.
А я не могу вспомнить, как его зовут. Какое-то милое детское имя…
– А ты знаешь, что многие из них ядовиты?
Он важно кивает и засовывает руку еще глубже. Его глаза горят восторгом, светлые волосы растрепаны, и меньше всего он сейчас походит на наследника состояния, построенного на космических верфях. И взять бы его за руку, отвести обратно к родителям… Но исследовать обнаженную отливом скалу мальчику явно интересней, чем смотреть на древние камни.
– Я готов к этому риску, – очень серьезно отвечает десятилетний мужчина и переползает к следующей дыре, у самого обрыва. Похоже, местные жители покинули свои дома вместе с водой, поэтому я немного успокаиваюсь.
Тоже подхожу ближе к обрыву и вдыхаю соленый воздух. Море ушло недалеко, оно волнуется, дышит тяжело всего метрах в двух под нашими ногами, но далеко на горизонте оно сливается с небом, и кажется, что голубизна эта безбрежна, и от осознания собственной незначительности захватывает дух.
Здесь и сейчас я как никогда рада, что выбрала эту профессию. Несмотря на въедливое начальство, капризных клиентов, бесконечные форс-мажоры… Я тогда сделала правильный выбор.
– Как тебя зовут? – сдаюсь я, уже не пытаясь вспомнить его имя. Вместо этого сажусь рядом на мокрые камни. Ткань, из которой сшит кобмез, прочная и быстро сохнет, так что о внешнем виде не беспокоюсь. – Родители тебя не хватятся?
– Я Матти. А родители… Ну, они вечно заняты. Обычно работой, а сейчас – отдыхом.
То-то он постоянно в одиночестве гоняет по коридорам корабля на гравикате. У меня в детстве такой свободы не было. Но не думаю, что кому-то из нас можно позавидовать.
– Ну… Тогда посидим здесь немного. Когда придет время возвращаться, меня вызовут по порткому.
Маленькая слабость, потому что мне и самой больше нравится сидеть над шумящим морем, а не смотреть на старые камни.
Изыскания Матти, к моей большой радости, плодов все также не приносят, поэтому я слежу за ним лишь краем глаза, а сама безмятежно болтаю ногами. Даже портком молчит – туристы увлечены экскурсией и не досаждают проблемами и претензиями.
Я теряю бдительность, растворяясь в созерцании морской глади, и потому в тот момент, когда Матти с радостным воплем: “Смотрите, что нашел!” подскальзывается и ныряет за край обрыва, успеваю лишь схватить его за штанину.
И падаю вместе с ним.
Вода смыкается над головой, давит на грудь, тянет вниз… Единственное, на что меня хватает в приступе паники – не отпустить штанину Тамми. Если сейчас выпущу его, то не найду уже никогда.
Кое-как перехватываю отбивающегося мальчишку и на вбитых с детства рефлексах двигаюсь наверх, туда, где сквозь воду пробивается рассеянный свет.
Жадный вдох – и воздух обжигает легкие, я захожусь кашлем, мальчик в моих руках тоже, он бьется, вырывается, не понимая в своей истерике, что тащит нас обоих на дно.
– Матти! – хриплю я, пытаясь одновременно встряхнуть мальчишку и не уйти обратно под воду. – Я тебя держу, хватит!
Он успокаивается не сразу, и за это время нас успевает отнести немного в сторону от скалы, на которой покоится храм. В открытом море шансы быть обнаруженными близки к нулю…
– Держись крепче. Я постараюсь подплыть и зацепиться за скалу.
Плыть с грузом тяжело, ботинки мешают, а скинуть их не выходит, Матти цепляется за шею и рискует вовсе меня придушить. А море волнуется, вот-вот начнется прилив, и скала перестанет быть недоступно высокой… Если нас не размажет по ней же очередной волной.
Из последних сил я цепляюсь за скальный выступ, неровный, острый, скользкий, режу руки в кровь. До спасения каких-то два метра вверх, но сил их преодолеть уже не осталось.
Заметит ли хоть кто-то, что «миз Менеджер» куда-то пропала? Или спохватятся лишь когда не найдут Матти?
Хоть бы у меня хватило сил продержаться до этого момента…
11
– Ах, что-то я устала, – манерно вздохнула мадам Барб и картинно покачнулась. Пришлось, подхватив ее под руки, искать место, куда усадить драгоценную пенсионерку, подносить воду, обмахивать ее чьей-то шляпкой…
Когда мадам Барб насытилась всеобщим вниманием, Лиам выдохнул и покрутил головой, привычно уже ища взглядом Соню. И не увидел ее поблизости.
Конечно, в толпе затеряться не сложно, но не столь уж велика была их туристическая группа, да и Белозерова, единственная из всех одетая в форменный комбинезон, выделялась на общем фоне. К тому же не заметить золотистую макушку было сложно, она словно бы притягивала взгляд.
– И где же это носит нашу миз Менеджер, пока ее подчиненные скачут вокруг ее же клиентов?
– Ну, чаевые от мадам получим мы, а не Соня, – пожал плечами Эрик, но тоже поискал глазами начальницу. И нахмурился.
Экскурсовод продолжил прерванный суетой вокруг мадам рассказ, внимание туристов переключилось на него. До стюардов снова никому не было дела.
– Знаешь, – решился Лиам. – Отойду-ка я. Отолью.
Эрик скосил глаза на мадам и выразительно вздохнул, но ничего не сказал. Хороший парень. Понимающий.
Итак, куда могла деться на маленьком скалистом островке, лишенном растительности, одна дурная девчонка?
Делая вид, что с праздным любопытством разглядывает инопланетные древности, он шагал по опасно скользким камням, прикидывая, что обойти обнаженную отливом скалу кругом можно довольно быстро. Белозеровой просто некуда было деться отсюда, однако та все не находилась. Лиам начал злиться.
И наконец услышал слабый крик. Тихий, не громче писка котенка, он слышался со стороны моря, и Лиам тут же бросился туда. Внизу на темных волнах качались две светлые головки.
“Нестабильная сингулярность! Еще и ребенок!”
– Соня! Соня, держитесь!
Она подняла голову, встретилась с ним взглядом и просияла. Вселенная, да он впервые видел такое выражение на ее лице!
Мальчишка тоже задрал голову, радостно завопил и тут же закашлялся, глотнув соленой воды. Соня перехватила его одной рукой, второй продолжая цепляться за неровную скалу.
Лиам мог вытащить их прямо сейчас, одним усилием воли. Выдернуть из воды с помощью дара, получить испуганные и восторженные взгляды… И рассекретить себя в самом начале миссии.
Придется лезть вниз самому, вытаскивать сначала ребенка, потом Соню… Лиам уже прикидывал, как половчее спуститься, когда периферийным зрением заметил что-то тревожное, темное, большое…
Аухелл вроде того, который провожал шаттл по пути к храму, пусть и меньше раза в три, но все еще смертельно опасный, несся к скале, рассекая волны.
– Что у тебя тут? – появление Эрика казалось необходимым сейчас чудом. Лиам отреагировал мгновенно:
– Лезь вниз, быстро!
Нергиту хватило одного взгляда, чтобы понять, что к чему. Спорить и задавать вопросов он не стал, мигом скользнул вниз, цепляясь за неровности скалы, как заправский скалолаз.
Лиам же впился взглядом в стремительно приближающегося аухелла, чьи острые треугольные зубы уже можно было хорошо рассмотреть. И морской хищник, замедлился, забился, сопротивляясь чужой воле.
На висках проступили капли пота. Удержать огромную тушу на месте, преодолевая сопротивление воды, невозможно, за пределами человеческих возможностей.
Но там, где рос Лиам, его и ему подобных за людей не считали. У объектов амбициозного эксперимента не должно было быть слабостей, страхов и слова “не могу” в лексиконе.
Поэтому сейчас он справился.
Сумел удержать хищника, который отчаянно бился, чувствуя нападение, но не видя врага. Не потерял концентрацию, когда в камень рядом с ним вцепилась слабая детская ладошка, перехватил, вытащил из пропасти.
Соню вытащил Эрик. Когда нергит подтянулся, словно бы не замечая тяжести повисшей за его спиной девушки, Лиам наконец отпустил аухелла. Чувствовал он себя так, словно его только что протащило через черную дыру и выплюнуло обратно.
Зато никто не погиб, и – что для него важнее – никто ничего не заметил.
– Как вы? – заботливо спросил у Белозеровой Эрик, не замечая пятен крови на своей форменной белой рубашке. Соня только помотала головой, и было не понять, что это значит. Пожалуй, из-за шока она и сама не понимала.
– Смотрите, аухелл! – завопил мальчишка, который уже отошел от испуга и, похоже, был в восторге от приключения. – Про которого нам рассказывали. Так близко!
Реликтовый хищник улепетывал со всех плавников, и его неудавшийся обед даже не подозревал, как участи избежал. Лиам, на которого пока не обращали внимания, быстро вытер выступившую носом кровь и критично оглядел мокрую, бледную и местами окровавленную Соню.
– Нужно вернуться к шаттлу. Там есть аптечка.
Экскурсия действительно получилась незабываемой.
12
Лиам
Нет никакого смысла в разглядывании потолка каюты, лежа на узкой койке, но именно этим Лиам и занимался.
Ничего не происходило, кроме этого дурацкого падения Сони в море, случайного и точно не относящегося к делу, которое привело на корабль.
Мог ли источник информации соврать? Запросто. Эва всегда была себе на уме, и доверять ей бы не стоило… Но зачем? Какая ей выгода от нахождения на корабле агента Церы?
Ответов не было, как и идей, что делать дальше. Впрочем… было кое-что, чем он мог заняться, чтобы не умереть со скуки, исполняя капризы эксцентричных старух. Единственное подозрительное происшествие, которое случилось за время полета.
Пассажир, который пропал с разрезающего космическое пространство корабля, так и не нашелся.
Но за Соней он все-таки присмотрит. На всякий случай.
Заметно повеселев, Лиам вскочил с койки, накинул собственную рубашку, не форменную – у него сейчас по графику было свободное от работы время – и покинул каюту.
В коридорах без мальчишки на гравикате было непривычно тихо и безопасно. Пока тот, получив от родителей взбучку, сидел в каюте и думал о своем поведении, можно не оглядываться по сторонам из опасения, что сейчас из-за поворота на тебя налетит неугомонный ребенок и собьет с ног. Или сам разобьется – и вот это гораздо хуже! Потому как Соне, которая едва не утонула вместе с мальчишкой, достались лишь претензии, что она плохо смотрит за пассажирами, а Эрику – скромные чаевые.
Весь коллектив “Звездного странника” надеялся, что под “домашним” арестом мальчишка просидит как можно дольше. В идеале – до конца рейса. Ах, мечты…
Комната отдыха персонала значительно уступала в роскоши любому помещению, отведенному для пассажиров, но в ней все же было достаточно уютно, чтобы она никогда не пустовала. Отдыхающие между сменами не переводились здесь в любое время корабельных суток, хотя сам Лиам считал более правильным выспаться в собственной каюте. Но игнорировать такое замечательное место, куда стекаются слухи, он не мог, потому уже считался здесь завсегдатаем.
Приключенческий голофильм сегодня собрал небольшую компанию из пары барменов, надорианина из службы безопасности, одного из пилотов и официантки, которая явно скучала и не скрывала этого.
Лиам вспомнил ее имя. Таша, смешливая и разговорчивая любительница строить глазки. О ходе расследования, конечно, больше всего знает надорианин, но мы раньше не общались, да и повышенной болтливостью эти рептилоиды не отличались.
– Неинтересный фильм? – спросил Лиам у девушки, присаживаясь рядом. Та пожала плечиками.
– Нормальный. Просто я его уже видела, а поменять на другой никто не хочет, – она капризно надула губы и бросила кокетливый взгляд из-под ресниц.
Лиам уже знал, что нравится ей, как, впрочем, и каждый не старый мужчина на этом корабле. Ничего такого, дисциплина на “Звездном страннике” была мало что не армейская – Лиама даже на ностальгию пробивало, и шашней во время рейса себе никто не позволял… Но кто запретит молоденькой и хорошенькой девушке вот так кокетливо стрелять глазами?
Он сделал вид, что сражен наповал, а она – что поверила. Потом они переместились к игровому центру, перебрасываясь шутливыми фразочками… Пустяшный разговор сам собой свернул на интересующую Лиама тему. Все-таки исчезновение одного из пассажиров посреди рейса все еще было самым ярким и загадочным происшествием на “Звездном страннике”. Затмить его не смогли ни несчастный случай с Белозеровой, ни исчезновение драгоценностей самоназванной аристократочки с периферийной планеты – тем более, что те нашлись почти сразу же среди ее же вещей.
– Как испарился! – восторженно пищала Таша, не забывая гонять своего героя по экрану. – Мистика какая-то!
– Или отправился в мусоросжигатель, – ответил ей более опытный и циничный Лиам. Однако, заметив, как перекосилось лицо девушки, поспешил исправиться: – Но не думаю, что на корабле летит кровожадный маньяк, истребляющий… Кого там? Он кто вообще? Чем занимается?
– Энергетикой, – вдруг подал голос надорианин, до этого, казалось, полностью поглощенный фильмом. – Производство топлива для плазменных двигателей. Не самый крупный в этом сегменте, но исключать происки конкурентов не стоит.
– Такой богатый, – мечтательно протянула Таша. И тут же с явным сожалением в голосе добавила: – И такой женатый.
Ребята, прислушивающиеся к разговору не отрываясь от голофильма, громко заржали, не стесняясь вспыхнувшей румянцем официантки.
– Ничего смешного, – срезал их надорианин. – Если этот тип не найдется в ближайшее время, то начнется официальное расследование на высоком уровне, а круиз свернут на ближайшей остановке. Пассажирам вернут деньги, а вот персонал получит космический ветер в карманах.
Лиам вместе со всеми изобразил всемирную скорбь по ускользающей зарплате. Но не мог при это не подумать, что для всех это был бы наилучший выход. Вряд ли неизвестный диверсант ставил своей целью всего лишь сорвать круизный тур. Скорее всего, это наоборот разрушит его планы.
Незнакомого человека было не жаль, и Лиам совершенно негуманно надеялся, что от ближайшей планеты их развернут обратно.
Погоняв ее немного с Ташей электронных монстров под пустячную болтовню, он возвращался к себе в каюту и прикидывая, как с имеющимися в его распоряжении средствами незаметно подключиться к системам видеонаблюдения корабля. «Звездный странник» не рядовой пассажирский корабль, и меры безопасности на нем соответствовали самым высоким запросам взыскательных пассажиров. Чтобы сократить путь, Лиам свернул из технических коридоров в парадный, для пассажиров,, что вообще-то в свободное время обслуживающего персонала не приветствовалось.
И увидел Соню, маленькую куколку Соню, с рук которой еще бинты не сняли, в окружении явно разгневанных рептилоидов.
13
Соня Белозерова
В Галактический союз входили всего две рептилоидные расы, и по иронии судьбы, прекрасно уживаясь со столь отличными от них гуманоидами, они терпеть не могли друг друга. Присутствие обеих этих рас в ограниченном пространстве корабля означало, что конфликт – дело времени. И вопрос лишь в том, обойдется ли он без кровопролития, или же мой лимит везения вышел еще там, на Лазурите, когда нас с Тамми быстро нашли и вытащили из моря.
Сигнал порткома со срочным требованием немедленно явиться к помещению 122-А застает меня на полпути к медблоку. Под ускоряющими заживление полимерными бинтами все отчаянно чешется, и больше всего хочется сделать вид, что сигнала я не видела, и продолжить свой путь. А лучше – плюнуть на все, сорвать с рук повязки и с наслаждением почесаться.
Портком истерически вибрирует, а сообщения становятся все более паническими. С тяжелым вздохом разворачиваюсь и иду разводить руками очередной локальный апокалипсис.
У двери с литерой 122-А, где находится солевая сауна, разворачивается маленькая межрасовая война. Рыдает, отчаянно хлопая горловым мешком, шинадец-подросток, баюкая в руках свой хвост, бросаются на врага его родители, насыщенно-теракоторые бесхвостные шинадцы. В глухой обороне стоит у стены возвышающаяся надо всеми надорианка, однако и она вот-вот сорвется, судя по поднявшемуся дыбом гребню на голове, который обычно плотно прижат к черепу.
– Господа, – обращаюсь к рептилоидам, которые едва ли обращают внимания на невысокую представительницу гоминид. – Уверена, мы разрешим все противоречия мирным путем.
Однако уверенный голос и форменный комбинезон все же оказывают влияние. Во всяком случае, шипят теперь не только друг на друга, но еще и на меня.
Суть конфликта сводилась к тому, что надорианка то ли случайно, то ли специально наступила на хвост мальку-шинадцу, еще не прошедшему первую линьку, а его родители решили, что на сохранность драгоценного дитятки коварно покусились. А зная дурной нрав надорианок, я даже готова с ними согласиться… Но не имею права.
– Если есть основания полагать, что пассажир получил повреждения, необходимо обратиться в медпункт, – я все еще пытаюсь воззвать к здравому смыслу. Стараюсь удержать профессионально невозмутимую маску на лице, даже копирую манеру поведения и интонации отца, которые он использовал на работе. Обычно помогает, но с этими рептилоидами вечно все идет наперекосяк!
