Текст книги "Золотое кольцо Галактики (СИ)"

Автор книги: Евгения Аннушкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Той самой Эвы, которая совсем недолго проработала секретарем Виктора Чона, перейдя затем в Черное крыло, но за это недолгое время успела помочь сбежать Софии.

Той самой Эвы, которая намекнула, что Нергии будет интересно происходящее на “Звездном страннике”.

Той самой, что раньше звалась объектом Девять, не самым удачным результатом генетических экспериментов. Слабый эмпатический дар мерк на фоне той же Третьей, способной прочитать даже те мысли человека, о которых он и сам не подозревал.

Однако Эва теперь живет на Шен-ло, в красивой и комфортной квартире, не рискует поминутно жизнью и, судя по всему, ведет какую-то собственную игру, раз умудряется сунуться в дела, которые вообще-то совершенно ее не касаются.

И Лиам не знал, как к этому относиться. Чего ждать от той, что играет исключительно на собственной стороне, пользуясь остальными, как пешками. В то, что Соне она помогла по доброте душевной, Лиам не верил.

Не было в лексиконе детей Ц-189 таких слов, как “сострадание” и “доброта”.

А вот “глупость” – вполне.

И то, что сейчас он прокладывает курс отнюдь не на Церу, где его уже заждались, а туда, куда увезли одну симпатичную блондинку, вовсе не следствие его благородства. Лиам и слова-то такого не знал. Он делал эту глупость для собственного спокойствия. Чтобы убедиться, что одна бедовая девица доберется до семьи.

“Иначе, как пить дать, снова нарвется на неприятности…”

51

Соня Белозерова

На станции, на которой мы расстаемся с командой капитана Дина Вэя, много военных. И знакомых лиц из той, прошлой жизни, когда меня называли “Принцессой Белого крыла”. Но поздороваться у меня с ними возможности нет – Эрик сразу подхватывает под руку и ведет в сторону неприметной служебной двери.

Такое себе возвращение в высший свет.

И хватка жесткая, не вырваться. Это по сравнению с Лиамом, о котором я стараюсь не думать, он уступал несколько позиций, а вот я рядом с ним – цыпленок против динозавра. В черной форме он кажется старше, а его лицо – еще неприметнее. Идеальный агент, невозмутимый, твердо уверенный в собственной правоте и непреложности приказа.

Такое чувство, что на планете синих туманов рядом со мной был совершенно другой человек.

– Ты не хочешь, чтобы меня кто-то заметил? – спрашиваю у своего конвоира. Или тюремщика?

– Исполняю приказ, – он отвечает сухо, глядя прямо перед собой. Идем мы быстро, за высоким Эриком мне приходится почти бежать. И когда на нормальный ответ я уже и не надеюсь, вдруг слышу: – Наше прибытие не зарегистрировано в службе безопасности станции. Официально тебя здесь нет.

Холод растекается по груди, сковывает сердце, не дает сделать вдох. С человеком, которого нет, можно сделать, что угодно. Можно сказать, мне только что официально объявили, что живой я отсюда не уйду.

– Эрик… – сипло зову сквозь сжатое спазмом горло, но договорить не получается. Мы останавливаемся перед дверью в жилой блок, самой обычной, ничем не примечательной, но от ее вида у меня слабеют ноги.

– Пришли.

Дверь бесшумно отъезжает в сторону, и легким толчком в спину Эрик заставляет меня войти внутрь.

Он стоит у иллюминатора, все такой же идеальный, как и семь лет назад. Безукоризненный костюм, идеально уложенная стилистом прическа, портком последней модели стоимостью в мой годовой доход. Живое олицетворение богатства Пхенга, глава Золотого крыла, человек, который в своих руках держит денежные потоки Империи. Пожалуй, больше власти только у самого Императора. Даже старший принц, наследник престола, больше ограничен множеством правил и условностей высшего света, своей публичностью. Средний же принц, Торио Шан, куда свободнее в своих действиях. И свободой этой пользуется в полной мере.

Кто-то был бы счастлив привлечь к себе внимание этого человека. Кто-то, но не я.

Я проваливаюсь в прошлое, в страх, отвращение и беспомощность. Словно я снова домашняя девочка, едва переступившая порог совершеннолетия и сразу же столкнувшаяся с неприглядной стороной цвета Империи.

– София, – он не делает ни шага навстречу, не предлагает присесть, даже не здоровается, сразу показывая мое место. – Побег не пошел тебе на пользу.

Некоторое время назад я бы обиделась. Да, все свое время и деньги я тратила не на салоны красоты и не на фитнес-клубы, а на учебу и работу, и выбор этот сделала самостоятельно. Но девушка остается девушкой в любых условиях, и вопреки всему хочется оставаться воздушной принцессой…

И я такой была. До “чаек”, до стихийной червоточины, до крушения на безымянной планете… До Лиама.

Сейчас же мне искренне безразлично, что под глазами у меня синяки, ногти поломаны, а волосы, несмотря на все усилия, напоминают птичье гнездо. И как только я это осознаю, становится легче. Да, я все еще боюсь среднего принца как человека, в чьей власти сейчас моя жизнь. Как дикого зверя, который может сожрать и не подавиться. Но того всепоглощающего ужаса, который накатил в первый момент, уже не испытываю.

Принц же видит во мне все ту же избалованную девочку, способную в истерике наделать глупостей. Не равную ему, так, забавную букашку, которой можно оборвать крылья и лапки, а после выбросить и забыть.

Дает ли мне это преимущество? Не знаю.

Но доказывать, что у букашки есть зубы, буду до последнего.

– Вы совершенно правы, ваше высочество, – послушно соглашаюсь с принцем. – Могу я в таком случае быть свободна? Уверена, на просторах Содружества найдется множество желающих усладить ваш взор…

Торио Шан неприятно улыбается и наконец делает несколько шагов ко мне, разглядывая с любопытством и отчетливой брезгливостью.

– Ты совершенно права. И по окончании конгресса я их вниманием наслажусь в полной мере. Но видишь ли, София… Есть вещи, которые прощать нельзя. Просто потому, что если спускать такое, то власть быстро ускользнет из рук. Она ведь не только на деньгах и уважении базируется, Принцесса… Но и на страхе. Уверенности, что за проступком последует наказание.

Он растягивает тонкие губы в улыбке, а мне приходится призвать все свое самообладание, чтобы не передернуть плечами. Интересно, Лиам тоже иногда звал меня принцессой, но в его исполнении это звучало скорее мило. И уж точно не так пугающе, как из уст среднего принца.

– Неужели мой проступок столь велик, что за мной стоило отправлять агента Черного крыла, словно я преступница в розыске? Не думаю, что в мое отсутствие вы остались без женского внимания.

Улыбка принца становится оскалом, и следующая фраза комом застревает в горле. С плазмой играешь, Соня. Смотри, не обожгись.

– Просто удивительно, как высоко женщины себя порой оценивают, – задумчиво тянет он, неторопливо обходя меня кругом. Словно экспонат на выставке осматривает. – Обставляют доступ к телу так, словно имеют нечто особенное, чего нет у других. Нет, София… Ты не совсем понимаешь. Ты не в сексе отказала мужчине. Ты посмела перечить члену императорской семьи. Бросила вызов власти. Посмела думать, что чем-то выше… Меня? Наследного принца? Да что ты о себе возомнила, “принцесса”?

Он наступает, приближается, чеканит слова, как монеты. А последнее слово и вовсе почти выплевывает мне в лицо, едва не переходя на крик.

“Псих”, – понимаю я. – “Свихнувшийся на почве собственного величия маньяк”.

И я не выдерживаю, делаю шаг назад, оглядываюсь на Эрика, который все также стоит у двери с каменным лицом.

– О, на объект Два-Шесть можешь не рассчитывать. Кстати, прекрасный образец, один из тех, из-за кого Чон все еще возглавляет Белое крыло. Этот его проект все же приносит пользу Пхенгу.

– Проект?.. – переспрашиваю автоматически. Эти цифры я уже слышала… Эрик называл их Лиаму. И тот явно был в курсе, что они значат.

– “Новое поколение”. То, над чем твой отец бьется последние два десятка лет. А начало ему положил, кажется, еще твой дед… – охотно отвечает принц. При этом он внимательно смотрит мне в лицо, следит за малейшими движениями. Он предвкушает мою реакцию на свои слова. И мне уже не хочется слышать то, что он собирается сказать.

– Посмотри на него, – принц небрежно машет рукой в сторону неподвижно застывшего Эрика. – Он задумывался как следующая ступень эволюции, но что мы имеем в итоге? Искусственно созданный мутант, идеально подходящий для выполнения работы, под которую рожден. Совершенное орудие труда. Инструмент, если пожелаешь. А потому не жди от инструмента человеческих эмоций.

– Не понимаю…

– Это сложно, верно, – принц снисходительно улыбается. – Два-Шесть, покажи.

Получив приказ, Эрик скупо кивает, закрывает глаза и… Меняется. Плывут черты лица, с треском расширяется грудная клетка, стремительно выцветают волосы. Несколько минут откровенно пугающего и неприятного зрелища – и перед нами стоит знакомый стюард. Беловолосый и синеглазый нергит по имени Эрик…

Я не падаю только потому, что меня сковывает ужасом. Противоестественный процесс закончился, но смотреть на это… Существо… Все еще страшно. Страшно, что его лицо вновь потечет, как оплывшая свеча, превращаясь в кого-то еще.

– Видишь, София? Это не человек. И ждать от него сочувствия и сострадания то же самое, что от бластера – заботы и внимания.

– Вы так спокойно говорите все это… Прямо при нем, – я испуганно кошусь в сторону Эрика, который снова застыл неподвижным изваянием. – Не боитесь?

Принц снисходительно усмехается.

– Разве вы боитесь пищевого автомата? Это лишь инструмент. Идеальный для определенных задач, несомненно опасный, но неспособный нарушить приказ. Да, у первой партии были проблемы со свободой воли, но у следующих этот изъян устранили.

Проблема со свободой воли – это ее наличие? Жуткое ощущение, что разговариваю с собственным отцом, накатывает внезапно. Он тоже считал, что у нас с Александром слишком много собственного мнения. И старательно от этого недостатка избавлял.

Мне сбежать удалось, Александру – нет. Я видела его в светских хрониках… Он не выглядит несчастным.

– Как киборги… – говорю я просто чтобы поддержать разговор. Пока мы говорим, принц бездействует. Когда болтать ему наскучить… Боюсь думать, что он тогда сделает.

– Увы, – принц сокрушенно вздыхает. – Пока соединить возможности искусственного интеллекта и мутантов с Ц189 не удалось… Да и плацдарм для экспериментов потерян. Проклятые нергиты.

Он смотрит на обзорный экран, на котором вместо ближайших космических окрестностей отображается пляж Лазурита, и нервно перебирает пальцами. Принц мечтает об отпуске?

Поражаюсь, какая ерунда лезет в голову, лишь бы не думать о том, что большая часть того, что между делом выболтал мне средний принц, является секретной информацией. С меня возьмут подписку о неразглашении?

Будь откровенна хотя бы с собой, Соня, проще и безопаснее избавиться от слишком много знающего свидетеля. Тем более сейчас, когда я считаюсь то ли похищенной, то ли пропавшей без вести.

По спине продирает мороз, и я невольно делаю шаг назад, но тут же натыкаюсь на неподвижного Эрика… Или как там его зовут на самом деле? Сейчас он непохож на себя на необитаемой планете также сильно, как на улыбчивого нергита-официанта, хотя черты лица в этот раз остаются неизменными. Но само оно неподвижно и равнодушно, в глазах пустота, ни единого проблеска эмоций. Такой контраст с тем, каким он был на планете синих туманов… Где он был настоящим?

Если принц прав, а он уверен в собственной правоте, то как вообще отличить подлинные чувства от притворства? И как жить, постоянно думая, что и вот этот человек, и вон тот, и вообще каждый встречный может тебя запросто обмануть?

– Да, какая жалость, – продолжает принц. – У этого эксперимента был неплохой потенциал… Но до совершенства, увы, образцы так и не были доведены. И это, кстати, здорово пошатнуло положение вашего отца, прекрасная София.

Он снова обращает на меня взгляд, тяжелый, давящий, под которым я чувствую себя ничтожным насекомым, недостойным даже быть объектом эксперимента. Так, раздражающая мошка, прихлопнуть и забыть.

– Если он срочно не придумает что-то новое, нечто такое, что перекроет все его ошибки и просчеты, то недолго господину Чону возглавлять Белое крыло.

Слышать это… Неприятно. И не потому, что я так уж привязана к отцу, он сделал все, чтобы растоптать теплые чувства к нему, но от него зависят благополучие мамы, брата… И мое, раз уж про меня вспомнили спустя столько лет.

– Увы, непростое время ожидает Чона, потеря лаборатории, бунт первой партии, а теперь и дочь… Какая трагедия, бедный Виктор…

– Дочь? – мой голос дрожит.

– Дочь. – Глаза Торио нездорово блестят. Он не сводит с меня взгляда, даже не моргает, и также не глядя по сторонам командует Эрику: – Выйди. Я позову тебя позже.

Я не слышу, как закрывается дверь. Только звук шагов словно отрезает. И я остаюсь наедине человеком, пьяным от власти и безнаказанности. Отсрочка вышла. Его высочество наговорился, возможно, даже выговорился, и тем подписал мне приговор. Даже если раньше он планировал меня отпустить… Теперь все изменилось.

Мы срываемся с места одновременно – он ко мне, я – обратно. Принц шипит не хуже шинадца:

– Не дергайс-ся, С-софия! Не зли меня!

Куда уж больше… Но сдаваться я точно не собираюсь.

Каюта, хоть и относится к люксовым, не столь велика, чтобы бегать по ней бесконечно. Он быстро загоняет меня в угол. Сильные пальцы больно впиваются в запястье, рывок, и я буквально вжата в грудь монаршьего высочества.

– Попалас-сь!..

Его лицо так близко, я могу рассмотреть поры на лице и лопнувшие капилляры в глазах. А он – пробирку перед своим носом, над которой поднимается синеватый дымок.

52

От удивления принц отпускает меня, отшатывается, только теперь нападаю я.

– Что за дрянь?! Ты… А-а-а!..

Туман, прикормленный человеческой кровью, охотно бросается на новое лакомство, обволакивает лицо, и как бы принц не пытался его содрать, живое и хищное газообразное плевать хотело на все попытки от него избавиться. Оно медленно разъедает кожу, сквозь дымку уже видны язвы…

Не смотрю дальше, не жду, пока принц сообразит позвать на помощь. Бросаюсь к двери, пытаюсь открыть, и… Несколько бесконечно долгих мгновений ничего не происходит.

Успеваю мысленно попрощаться с жизнью и даже немного умереть. Потому что… За нападение на члена императорской семьи меня имеют право казнить на месте. Я в ловушке. Сердце на мгновение замирает, картинка перед глазами плывет из-за наворачивающихся слез. Я разыграла свой последний козырь и проиграла.

Легкая дрожь пластиковой перегородки заставляет сделать шаг назад. Дверь, которая только что казалась неприступной крепостью, вдруг уезжает в сторону, и я практически вываливаюсь в коридор. Не успев осознать, что делаю, и куда бегу, срываюсь с места, подгоняемая воплями оставшегося за моей спиной принца.

Вселенная, мне же не убраться с этой проклятой станции!

Здравый смысл окончательно подавлен паникой, я несусь, не разбирая дороги, и буквально влетаю носом в черную униформу.

– Нестабильная сингулярность! Соня… – негромко вырывается у Эрика, который вернул себе прежний человеческий облик. Он держит меня за плечи, мгновенно оценивает общую потрепанность и безумный блеск в глазах. Медлит секунду. Вторую. Третью. Я, оказывается, не дышу, и в груди начинает печь от нехватки воздуха. А Эрик внезапно командует: – Уходим. Быстро, быстро, пока охрана не спохватилась!

Обратно мы несемся по тем же техническим переходам, но куда быстрее. Внутри воскресает надежда, что удастся убраться со станции с минимальными потерями, но уже через несколько минут за нашими спинами слышится шум. Эрик бросает в сердцах очередное ругательство и резко ускоряется. Если бы он не тащил меня за руку, я бы давно уже осталась лежать в одном из узких коридоров.

– Шлюзовые камеры наверняка перекрыты, – бормочет он, не останавливаясь. А я понимаю, что оружия при нем нет. – А что если…

– Стоять! Вы арестованы! – раздается за нашими спинами, а над головой расплывается оплавленное пятно от предупредительный выстрела бластера.

– Хорошую идею не грех и повторить, – Эрик сверяется с порткомом на бегу и на очередной развилке резко сворачивает в узкий лаз. Взять нас здесь тепленькими – раз плюнуть.

Дыхания не хватает, и спросить, что он имеет в виду, не получится при всем желании.

Впереди маячит очередная дверь, и Эрик вдруг замедляется. Почти переходит на шаг, и, не отпуская моей руки, спокойно выходит из тесноты технических переходов в просторное помещение посадочной платформы. Потолок теряется вверху, но света достаточно, чтобы рассмотреть и аккуратно стыкующийся корабль на обзорном экране, и двух мужчин в форме службы безопасности, скучающих за прозрачной перегородкой.

– Не дыши, как загнанная, – шепчет мне Эрик, а я в конец перестаю что-то понимать. Мы уже не убегаем? И как успокоить дыхание, если он меня действительно загнал?!

– Держись за мной, – бросает чернокрылый. На электронной панели он вводит какой-то код, отчего индикатор загорается красным. Дверь заблокирована, и тем, кто идет за нами, потребуется время, чтобы ее разблокировать.

А потом… Мы спокойно идем к стыковочному шлюзу. Словно имеем на это право. Словно так и надо. Охранники лениво поглядывают на нас, но форма Черного крыла их успокаивает. Мало ли какие интересы привели сюда агента… Простые смертные предпочитают не связываться с особым отделом.

Мы уже на половине пути, на экране видно, что свежеприбывший корабль уже пристыковался, а я начинаю понимать, что задумал Эрик. Робкая надежда, что все закончится хорошо, снова начинает теплиться в груди.

Едва слышно звенят порткомы охранников. Слежу за ними краем глаза, и вижу, как меняются лица. Ленивую скуку сменяет внимание, затем удивление… Они дружно вскидывают глаза на нас, и я понимаю, что все. Безумно наглый план спасения провалился, Эрик безоружен, у охранников бластеры… И пусть они пока растеряны, но приказ, разумеется, исполнят. Схватить – значит, схватить.

Дальнейшее сливается для меня в череду смазанных картинок.

Вот наперез Эрику бросается один из охранников, пытаясь обезвредить его, не используя оружие.

Вот Эрик задвигает меня себе за спину и вступает в рукопашную.

Ко мне приближается второй охранник, а из шлюза появляетсяа фигура в легком скафандре характерной окраски. Снова Черное крыло…

Я не умею драться, и все что могу сейчас – увернуться от пытающегося схватить меня охранника. Бежать некуда, мы всего лишь тянем время…

Вспышка выстрела, Эрик болезненно дергается и падает на колени. Мне заворачивают руку за спину, и я застываю в неудобной позе, потому что малейшее движение причиняет острую боль.

Выхода нет. Неужели все зря? И моя история закончится здесь, на задворках галактического экономического конгресса. Меня казнят за покушение на среднего принца, и оправданий слушать не будут. А то и вовсе пристрелят на месте “при попытке бегства”.

Чернокрылый, который все еще остается в шлеме, вдруг оказывается рядом с Эриком и первым охранником. Резкий точный удар, и тот валится на пол. Второй охранник тоже это видит и от неожиданности выпускает мою руку.

Он против человека в шлеме держится дольше, но тоже вскоре оказывается на полу.

Чернокрылый сдвигает лицевой щиток, а по моему лицу вдруг бегут горячие слезы.

– Вот как чувствовал, что вы опять во что-то вляпаетесь, – говорит Лиам, живой и здоровый. – Рвем двигатели, пока не поздно.

53

Побег со станции проходит словно в тумане.

На посадочной платформе становится людно и гуманоидно – заблокированная Эриком дверь наконец поддается усилиям погони. Но мы уже у самого шлюза, Лиам подталкивает меня в спину, запрещая останавливаться, а сам едва не на себе тащит Эрика, который бледнеет на глазах.

Стоит нам попасть на корабль, Лиам исчезает в рубке, оставляя нас в шлюзовой камере. Эрик по стене сползает на пол. Выглядит он откровенно паршиво. Я опускаюсь рядом – ноги не держат. Обшивка корабля глушит звуки, и можно только догадываться, что происходит снаружи.

По полу проходит дрожь, ревут двигатели.

– Отстыковались, – тихо выдавливает Эрик. Он сидит, изогнувшись на один бок, на лбу испарина, и засунуть бы его в медкапсулу… Но одна я его даж не приподниму, а Лиам занят спасением наших шкур.

– Они ведь могут стрелять по нами, правда? – спрашиваю, вдруг сообразив, что еще ничего не закончилось.

– Смотря, чем ты насолила Его высочеству. Могут решить не тратить ресурсы и не привлекать еще больше внимания.

Ой.

Виновато молчу, а Эрик даже оживает немного, с интересом рассматривая мое лицо. очевидно не представяет, что я могла натворить, чтобы по нам открыли стрельбу.

– София. Будет лучше, если ты скажешь.

– Ну… У меня с собой была пробирка с образцом тумана. Того, который белковые структуры растворяет…

Он смотрит на меня в немом изумлении, а потом начинает хрипло смеяться.

– То есть ты использовала против среднего сына Императора неизвестное химическое оружие? Сильно, вы действительно стоите друг друга… – сквозь смех выдавливает он, болезненно дергается и отключается.

Нестабильная сингулярность! Это когда-нибудь закончится?

Выдыхаю я только когда возвращается Лиам. Он спокоен, собран, деловит, легко подхватывает бессознательного Эрика, а мне велит идти в каюту. Из чего я понимаю, что прямо сейчас нас убивать не будут.

Сил не осталось даже на эмоции, и все, на что меня хвататет, это послушно тащиться в сторону жилого блока, благо эта “Оса” ничем не отличалась от той, что привезла меня на станцию. Мне нужно немного сна. Кажется, мой запас прочности вот-вот подойдет к концу.

***

Сердце екает, когда дверь в каюту открывается, и на пороге появляется Лиам. Уставший, осунувшийся, с темными кругами под глазами. И если ему, тренированному опытному бойцу, прошедшему огонь и воду, так непросто далось это приключение… То мне нужно порадоваться, что на моем пути встретился именно он. Иначе путь этот закончился бы намного раньше и куда печальнее.

– Как Эрик? – спрашиваю совсем не то, что хочу, но отчего-то именно сейчас накатывает неловкость. И найти тему для разговора совсем не получается.

– Все еще в медкапсуле. Его крепко зацепило, отлеживается, – отвечает Лиам и тут же добавляет, видя, как я вскидываюсь на его слова: – Ничего серьезного. Для агента. Завтра будет как новенький, будто из инкубатора.

Я киваю, успокоенная. Не то чтобы мне было какое-то особое дело до Эрика, в конце концов, если бы не он, я сэкономила бы кучу нервов. И пострадал он, защищая меня, и именно благодаря ему я вообще добралась до посадочной платформы. Хотя бы за это стоит быть ему благодарной.

Совсем чуть-чуть. Капельку.

В каюте повисает тишина. Лиам стоит, облокотившись о стену, скрестив руки на груди, и разглядывает меня. Я же сверлю взглядом его ботинки и с трудом удерживаюсь от того, чтобы нервно поправить волосы. Очень некстати вспоминается, что в последнее время я предстаю перед ним не в самом лучшем виде. Уставшая, помятая, вместо макияжа на лице грязь… Та ещё “принцесса Белого крыла”.

Лиам нарушает тишину первым.

– Ты же понимаешь, что тебя не оставят в покое, – голос его абсолютно спокоен, словно ему плевать, что со мной будет дальше.

Или правда плевать?

Но разве к тем, чья судьба безразлична, приходят на выручку снова и снова, рискуя жизнью и свободой?

Возможно, супергерои из голофильмов, или рыцари из исторических баллад… Но Лиам – не герой и не рыцарь. Он прожженный циник, хам, эгоист, и благотворительность совсем не в его стиле.

Гоню от себя мысль, что мне просто очень хочется в это верить. Ведь он пришел за мной снова. Рискуя собой, ничего не требуя взамен. От Этого внутри становится тепло.

– Чон не бросает фигуры, которыми еще можно сыграть. А сейчас его положение шатко, как никогда… – продолжает Лиам, и мне приходится вслушиваться, потому что это важно. Это моя жизнь, пусть и остались от нее одни руины.

– Знаю, – невесело соглашаюсь с ним. – Но что я могу сделать? Простой менеджер против Виктора Чона…

– Придумай свою игру. Такую, где правила будут на твоей стороне. И навяжи ему… Стань крупной фигурой, которую не умыкнуть просто так.

Меня разбирает нервный смех. Приятно, когда в тебя так верят, но он предлагает уже совсем что-то фантастическое.

– Как ты это себе представляешь? Я просто…

– Просто дочь Виктора Чона, который занимает один из ключевых постов Империи. Дочь Анны Белозеровой, многократной Олимпийской чемпионки, которой принадлежит крупный благотворительный фонд и несколько спортивных школ. Просто обладательница красного диплома крупнейшей академии туризма. Женщина с характером генерала и работоспособностью горного проходчика. У тебя есть все, чтобы занять не последнее место в иерархии Пхенга. Нужно только твое желание.

Он говорит негромко, но каждое слово я чувствую как холодный камень, который опускают мне за пазуху.

– Чего ты хочешь больше? Всю жизнь скрываться под чужим именем и оглядываться в страхе, или быть на равных с теми, кто пытается тобой играть?

– У тебя все так просто…

– Я не говорил, что это просто. Я сказал, что ты сможешь. Если захочешь.

Он смотрит мне в глаза, но кажется, что в душу. И странно щемит в груди от того, что в меня так верят. Впервые в жизни.

Не считая господина Лисхи, который доверил мне ответственность за вип-рейс. Задание я провалила, не по своей воле, но все же. Про работу в “Звездном пути”, крупнейшем туристическом агентстве этого сектора Галактики, можно забыть.

Возможно, сейчас действительно время начать новую страницу своей истории. Ту, где я буду главным героем, а не второстепенным персонажем.

– Значит… Пора возвращаться?

– На своих условиях, – повторил Лиам. – У тебя остался кто-то близкий? Подруги, дальние родственники, не зависящие от Чона? Напиши им. Ты вернешься не как раскаявшаяся беглянка, а как человек с образованием и опытом, ищущий лучших условий.

– С таким уж опытом…

– Уникальным. Выживания на необитаемых планетах и исследования диких червоточин, – говорит он очень серьезно, но я не выдерживаю и смеюсь.

Да уж, бесценный специалист.

Когда смех стихает, я замечаю, что Лиам смотрит на меня как-то слишком уж пристально. В тишине, резкой после стихшего смеха, между нами натягивается невидимая струна. Она вибрирует и поет, и тянет к невозможному этому сероглазому мужчине. Так крупное небесное тело притягивает более мелкое, и я что тот метеор, который несется навстречу планете, чтобы сгореть в ее атмосфере.

Он делает шаг впереди вдруг оказывается очень близко. Настолько, что я чувствую его запах – геля для душа и его собственный, терпкий, но не неприятный. Знакомый, и от этого щекам становится горячо.

Все еще не могу спокойно думать о том, как семь лет назад нагло завалила его на диван.

Нежно-нежно, почти невесомо Лиам обводит пальцем абрис моего лица. Осторожно касается щеки, а я жду… В романах за таким обычно следует поцелуй. И я совсем-совсем не против…

Он выдыхает и отстраняется, оставляя меня в полном раздрае.

– Пойду проверю, как там Эрик. Медкапсула уже должна его подлатать.

Разворачивается и уходит. Уходит!

Я настолько в это не верю, что несколько минут молча таращусь в закрывшуюся за его спиной дверь. А как же поцелуи? Романтика?

Чурбан бесчувственный!

На эмоциях пинаю койку, больно ударяюсь ногой, шиплю и сыплю ругательствами… А потом нервно смеюсь.

Молодец, Соня. Поведение типичной блондинки – сама придумала, сама поверила, сама обиделась. Есть, чем гордиться.

Мне, наоборот, надо сказать Лиаму спасибо, что не стал усложнять мою и без того непростую жизнь. Привязаться к тому, чьи портреты украшают списки галаполиции “Разыскивается”, откровенно плохая идея в любом случае, а уж в моей неопределенной ситуации – и подавно.

Проблема безработицы на фоне того, что Торио Шан может обвинить меня в покушении, такая ерунда! И пусть официально меня на станции не было, лицо наверняка засветилось на камерах. И значит, что сейчас я получила отсрочку.

Возможно, Лиам прав, и пора перестать плыть по течению, надеясь, что меня прибьет с безопасному берегу? И стоит взять руль в свои руки?

54

Соня Белозерова (София Чон)

Шен-ло – жемчужина Империи. Административный, культурный, экономический центр… Одна из первых планет, освоенная во вторую волну колонизации, когда выходцы с умирающей Земли-0 высаживались не на первые попавшиеся планеты с минимально подходящими условиями, но получили возможность выбирать. Жить здесь – недостижимая мечта многих.

Я смотрю, как на обзорном экране медленно вращается планета, на которой родилась и провела большую часть жизни, и чувствую только волнение перед предстоящей схваткой. Ни радости возвращения домой, ни сладкого трепета ностальгии. Там семья, к которой я не хочу возвращаться. Друзья, которых не хочу видеть. Жизнь, которой не хочу жить.

Шен-ло не стала мне домом, но вот я снова здесь. Потому что Лиам прав – прятаться вечно не получится. Тень отца так и будет нависать надо мной, пока мы не расставим все точки.

Лиам… Он доставил нас с с бледным, но живым Эриком на ближайшую станцию под эгидой Содружества, и велел ни о чем больше не беспокоиться.

– Знаешь, какая сила может перебороть даже большие деньги? – спросил он, лукаво улыбаясь. – Правильные знакомства.

Наш с Эриком побег и схватка с охранниками странным образом исчезли со всех записей. Официально нас там не было, и даже экипаж Дина Вэя, который забрал нас с безымянной планеты, внезапно подтвердил, что доставил нас именно на станцию под незапоминаемым буквенно-цифровым кодом, где мне удалось восстановить документы на имя Сони Белозеровой.

– Уважаемые пассажиры, займите свои места и пристегните ремни безопасности, корабль готовится к стыковке.

Эрик тогда в ответ на мое недоверчивое недоумение довольно резко заметил, что в Черном крыле служат не только пищевые автоматы. Но и люди, которые пошли на службу, чтобы защищать империю, а не отдельных ее зарвавшихся представителей. И таких – большинство.

Всё-таки задело его отношение принца. А всё равнодушие изображал…

Космопорт Шен-ло, как и любой крупный транспортный узел Содружества, встречает шумом и суетящейся толпой.

– София! – зовет знакомый голос.

Он встречает меня, высокий, пышущий здоровьем и самодовольством. Каштановые с золотым отливом волосы небрежно растрепаны, рукава рубашки закатаны, привлекая внимание женщин к крепким загорелым предплечьям. Идеальный образчик гражданина Империи, ни единого сломанного гена. Как и у меня, отец ответственно подошел к нашему с братом созданию.

Поэтому информация об экспериментах и сверхспособностях, которыми обладал не только Эрик, но и Лиам, не поразила меня так, как могла бы. Мы с братом и сами – результат тщательного генного конструирования. Да и телекинез выглядел впечатляюще, не пугал, как текущие черты лица.