Текст книги "Объект 11 (СИ)"

Автор книги: Евгения Аннушкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

25

Безымянный спутник газового гиганта медленно оборачивался, подставляя лучам своей звезды пузыри жилых куполов. Горнодобывающая станция занимала на поверхности совсем немного места, и в то же время вгрызалась в толщу породы корнями-шахтами. Вверх, словно дым из трубы на древних иллюстрациях, поднимались столбы пара и мусора.

– Разве так и должно быть? – осторожно поинтересовался Карриг, который вместе с нами рассматривал медленно увеличивающуюся на обзорном экране станцию. – Мне казалось, что системы очистки должны защищать даже отсутствующую атмосферу от отходов добычи?

– В идеале да, – отстраненно согласилась с доктором. Куда больше мусора меня беспокоило кое-что другое. – Иногда владельцы экономят на очистных сооружениях, особенно на астероидах в открытом космосе. Но это не наш случай.

Я неотрывно смотрела, как вместе с паром из жилых помещений станции утекает драгоценный кислород.

Шиндари продолжал слать сигнал вызова, упрямо, раз за разом, все так же не получая ответа. Его лицо закаменело, и только синие глаза нездорово блестели, выдавая нервное возбуждение.

– Хватит, – остановила я его. – Готовь маневровые. Будем садиться.

Нейдар ответил мне благодарным взглядом и щелкнул тумблерами. Карриг понятливо скрылся в каюте и дисциплинированно пристегнулся.

Я разглядывала станцию, которая безмолвно кричала, что на ней недавно произошла трагедия, и злилась. Меня просто разрывало, что перспектива продать Шиндари ко взаимному удовольствию снова улетела за горизонт событий.

И теперь я намеревалась ко всему еще и получить от виновника новой отсрочки компенсацию. За моральные страдания!

Тишина в эфире нервировала, но попыток дозваться хоть кого-нибудь мы не бросили. Карриг остался за дежурного, мы же с Шиндари, нацепив легкие скафандры, покинули корабль.

Нейдар посадил “Осу”настолько близко ко входу в станцию, насколько это было возможно без риска разрушить защитный купол. Поэтому внутрь попали не сразу, сначала дошли до него пешком, сдерживая растущее напряжение. Следы от выстрелов бластеров я ни с чем не спутаю, а их здесь хватало. Возможно, была и кровь, но планетоид уже отвернулся от местного светила, и на поверхности стремительно темнело. В отсутствии атмосферы о мягких сумерках мечтать не приходилось.

По каналу связи с кораблем доносилось нервное шуршание. Я не сразу поняла, что это отзвук дыхания доктора Каррига. И внезапно успокоилась. Что бы ни ждало нас на станции, на “Осе” остался человек, который подстрахует, не бросит в опасный момент. И потому, что он зависит от меня. И – что удивительно и непривычно – из-за патологической порядочности.

К моменту, когда мы добрались до купола, окончательно стемнело. Нейдан, которому достался парализатор – настолько, чтобы дать ему боевое оружие, я нергиту не доверяла, так пусть экономит свои зеленые молнии – посветил фонариком.

– Смотри, – микрофон искажал голос, но я готова была поклясться, что звучит он сейчас глухо и напряженно.

– Вижу.

Похоже, станцию посетили незваные гости. Оплавленная панель управления, раскуроченная взрывом дверь… Судя по ее толщине, местные обитатели гостей не жаловали.

Их это не спасло.

На полу шлюзовой камеры лежало тело. Беловолосое, в форме без опознавательных знаков. Шиндари скользнул по нему ничего не выражающим взглядом и сосредоточился на противоположной стене.

Эта дверь была цела и закрыта.

– Здесь код, – сообщила я. Это несколько усложняло дело, но и внушало надежду, что внутри остался кто-то живой.

Шиндари молча приблизился к панели и поколдовал над ней несколько минут. Та зажглась зеленым, а дверь медленно открылась, впуская нас в темную, освещенную лишь тусклым аварийным светом кишку коридора. Воздух с шипением вырывался наружу, и мы, не задерживаясь, шагнули внутрь, давая автоматике сделать свое дело и изолировать поврежденный шлюз от относительно целых помещений.

Я бы не назвала это схваткой – скорее бойней. Оплавленные следы бластеров на стенах. Тела – мужчин и женщин, почти сплошь беловолосых, с распахнутыми в вечность мертвыми синими глазами.

Мы опоздали. Те полтора часа, что Шиндари выиграл с помощью того трюка с астероидным поясом, ничего не дали. Изображая грузоперевозчиков, мы потеряли больше. Я не знала, что он сейчас чувствует, даже представить не могла, но глядя на то, как нергит наклоняется над очередным мертвым соотечественником, на всякий случай помалкивала.

– Джоан! – окликнул он меня, и неожиданно и чуждо прозвучавший голос заставил непроизвольно дернуться. Лицевые щитки, удостоверившись, что кислорода, несмотря на утечку, хватает, мы давно подняли, и теперь микрофон не искажал звуки. Шиндари был взволнован. – Сюда!

Луч его фонарика подрагивал на бледном окровавленном лице неподвижной нергианки. Я подумала было, что это знакомая Нейдара… А потом заметила едва заметное движение. Девушка дышала, едва-едва, но дышала!

– Адрен! – немедленно вызвала я доктора. – У нас раненый!

– Включите видеосвязь, – откликнулся он и на долгие несколько минут погрузился в молчание, пытаясь сделать невозможное – по видеосвязи, в неровном свете фонарика поставить диагноз. – Она плоха. Нужно доставить ее на корабль, здесь я смогу помочь. Но переносить осторожно! Найдите медотсек, такие станции должны быть укомплектованы герметичными носилками.

Сутки вытаскивал док девушку буквально с того света. Сутки мы с Шиндари, делая короткие перерывы, исследовали станцию в поисках ответов или других выживших. Ни тех, ни других мы так и не нашли.

Хотя были у меня кое-какие мысли по поводу того, что произошло на безымянном планетоиде.

– Это точно не пираты.

Мы сидели в рубке. Я в своем кресле, привычно краем глаза отслеживая показания приборов и датчиков. Нейдан за столом в “кухонном” углу. Он механически забрасывал в себя пищевой концентрат, явно не обращая внимания на вкус, лишь бы восполнить потребность в энергии.

– Ты о том, что не взяли ничего из вещей? И техника вся на месте.

– И это тоже, – я согласно кивнула, задумчиво глядя на пищевой автомат. Мне бы тоже стоило подкрепиться. Мой организм, конечно, способен успешно функционировать без еды куда дольше даже среднестатистического нергита, но доводить до крайностей не стоит. Как знать, когда могут понадобиться все доступные ресурсы. – Нет тел нападавших. Ни одного. Схватка была жаркой, думаю, потери были с обеих сторон. Однако “свои” тела они забрали с собой. Пираты не стали бы так утруждаться.

– И не инсектоиды, – процедил Шиндари. – Если только они не перешли на человеческое оружие.

Я задумчиво кивнула. Верно, инсектоиды развивали собственные технологии, заметно отличающиеся от используемых повсеместно. И тогда картина боя выглядела бы иначе.

– Скажи-ка мне, Нейдан, – я впервые вслух назвала нергита по-имени, и он удивленно вскинулся. – А только ли инсектоиды к вам, нергитам, так неравнодушны?

Он не успел ответить, от Каррига пришел сигнал, что спасенная девушка приходит в себя.

26

В медотсеке мы застали склонившегося над капсулой дока. Он поглядывал то на монитор, фиксирующий сигналы датчиков, которыми была облеплена, то на саму свою единственную пациентку.

Шиндари отчего-то напрягся.

– Эй, док, я бы на твоем месте…

Он не успел договорить. Равномерный писк приборов участился, девушка открыла нечеловечески синие глаза, увидела перед собой незнакомца… И Карриг, откинутый словно бы воздушной волной, спиной влетел в стену напротив да так и остался сидеть на полу, придерживая рукой голову.

Шиндари буквально в два прыжка оказался рядом с медкапсулой и, оставаясь на расстоянии вытянутой руки, заговорил на незнакомом мне языке.

– Она просто испугалась, – извиняющимся голосом сказал нам Шиндари и обратился к девушке уже на всеобщем: – Я офицер Шиндари Нейдар. Это друзья. Ты в безопасности.

Кажется, он дублировал то, что уже сказал ей на родном языке. Взгляд девушки приобрел осмысленность. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но получилось лишь неразборчивое сипение.

– С допросами я бы не торопился, – подал голос доктор. Он уже успел подняться, держась за стену, и теперь ощупывал собственный затылок. И пожалуй, здоровье “моего” дока – он же летит на моем корабле, заведует, пусть и временно, моим медотсеком, а значит, этой мой док! – беспокоило меня куда больше, чем безымянная пока нергитка.

– Она достаточно окрепла, чтобы швырнуть взрослого мужчину через комнату, – отстраненно заметила я, наблюдая, как бережно Шиндари помогает девушке сесть в медкапсуле.

– Это стресс! – тут же вступился за соотечественницу нергит, а я вдруг подумала, что стоит внимательней подойти к выбору концентрата для пищевого аппарата. Что-то от нынешнего у меня изжога.

Ах, да. Я же сегодня еще не ела.

Ну тогда тем более.

– Сильные негативно окрашенные эмоции рефлекторно вызывают защитный рефлекс. Она никому не хотела вреда!

– Я заметил, – проскрипел Карриг и, удостоверившись, что голова цела, осторожно подошел к капсуле. Теперь девушку от меня закрывали уже две мужские спины.

– Хватит лирики, – от моего жесткого голоса Шиндари вздрогнул и медленно повернулся в мою сторону. Кажется, не только я забыла, что мы здесь не друзья. – Она может отвечать на вопросы?

Мужчины дружно сказали, что нет, но тут наконец прорезался голос у нашей раненой.

– Я все расскажу, – едва-едва слышно прошептала она. – Я благодарна вам за спасение. И готова рассказать, что знаю.

Я устроилась на привинченном к полу табурете и изобразила всецелое внимание.

Девушку звали Лайри. Она была специалистом по системам жизнеобеспечения и потому отлично знала о том, как живется станции, но почти ничего о нападении и нападавших.

– Сначала никто ничего не заподозрил. Они запросили разрешение на посадку для ремонта, мы не пришли в восторг, но разрешение дали… Тем более, что наших ресурсов хватало с избытком.

Обыкновенные, ничем не примечательные люди в черной форме без знаков различий не вызвали опасений. Из особых примет Лайри приметила только шевроны в виде черных крыльев. Черные на черном, почти не заметные.

Я медленно выдохнула.

Угадала.

Вот только собственная правота не приносит удовлетворения, лишь кислоту во рту.

– Я не поняла, как это произошло. Они ворвались в кабинет, где мы работали, стреляли… Меня задело, я упала… А очнулась уже здесь…

Девушка обхватила себя руками и сгорбилась. Писк приборов стал чаще, Карриг тут же засуетился вокруг долгожданной пациентки. Девушку было жаль, но у меня были еще вопросы.

Ответы не понравились ни мне, ни Шиндари.

– Триста? – переспросил нергит. – Вас было более трехсот?

Девушка слабо кивнула. Она побледнела еще больше и начала заваливаться набок. Док тут же выгнал нас из медблока.

Шиндари, шагая широко и нервно, вернулся в рубку и упал в свое кресло. Я молча прошла следом. Не знала, что говорить.

Тел было куда меньше трехсот. Намного, намного меньше. А зная о некоторых исследованиях Пхенга, я подозревала, куда могли деться остальные. Целая планета сверхсуществ… Разумеется, Пхенг не мог не заинтересоваться.

– Вы все можете… вот так? – попыталась изобразить рукой то, что произошло с Карригом. Получилось не очень, но Шиндари понял.

– За редкими исключениями. Кто-то сильнее, кто-то максимум экран над головой от дождя растянет… Лайри сильная.

– Тогда как можно одолеть базу, полную чертовых экстрасенсов?! Уколы всем не поставишь.

Шиндари невесело усмехнулся.

– Есть… способы. Не только уколы. Еще газ. И здесь, скорее всего, использовали именно его. Иначе Лайри бы лишилась способностей. У него концентрация действующего вещества меньше, а медкапсула помогла быстрее его вывести.

– И у Пхенга сейчас в плену под полторы сотни сверхлюдей.

Воплощенная мечта наших Воспитателей. Обладающие сверхспособностями, с сохранной психикой и способные к размножению. То, к чему они стремились столько лет неудачных экспериментов, удалось создать природе под злым солнцем Нергии.

Правда, с покорностью новых подопытных кроликов будут проблемы, но у Белого крыла достаточно способов заставить себя слушаться.

– Ты так уверена, что это Пхенг? – Шиндари внимательно смотрел на меня, словно хотел залезть внутрь моей головы и как следует там покопаться. Трия на его месте даже смогла бы провернуть такой трюк. Хотя как знать, на что еще на самом деле способна эта раса блондинов?

Решившись, я медленно кивнула.

– Черное крыло Пхенга. Особая служба. Они не афишируют свою деятельность, но все происходящее вполне в их духе.

Я вывела на голоэкран над панелью управления герб Империи – шестикрылого золотого орла. Черное крыло скромно пряталось за зеленым.

– А ты настолько разбираешься в их делах, что так уверенно говоришь? Приходилось иметь дело?

Изображение мигнуло и рассыпалось пикселями. Я не распространялась о своем прошлом. Никому и никогда. И за все время совместного полета ни словом не намекнула о некоторых пикантных фактах своей биографии. Но, пожалуй, сейчас скрывать это уже бессмысленно.

– Некоторым образом. Несколько лет была их “пером”.

Шиндари только кивнул, словно я лишь подтвердила то, о чем он и так знал. Не только я приглядывалась к невольным попутчикам.

– И ты знаешь, зачем им понадобились мои соотечественники?

Разговор все больше походил на допрос.

– Могу лишь догадываться, – набрала воздуха, как перед прыжком в воду. Тема была слишком личная. Слишком болезненная. – Но Пхенг всегда интересовали… Необычные способности.

– Насколько интересовали? – о взгляд Шиндари можно порезаться. Сейчас он ничем не напоминает заточенного выполнять чужие приказы военного. Тесная шкурка слезла с него, обнажая хищного и уверенного в себе силовика, но нергит этого даже не заметил.

– Достаточно, чтобы переступить через некоторые межпланетные договоренности.

О том, что в Галактическом содружестве запрещено ставить опыты на разумных без официального их согласия, я узнала лишь когда покинула Ц189. Впрочем, людьми в глазах Белого крыла мы никогда и не были.

– Что с ними сделают?

– Я не ученая. Не знаю.

Седьмой наверняка знал бы. Он бы первый встал в ряды исследователей, с горящими глазами наблюдая за изменением анализов под влиянием излучения звезды.

Но Седьмого больше нет, коварное солнце Ц189 свело с ума и его, я лишь поставила логичную точку в его существовании. Возможно, я тоже вот-вот шагну за тонкую грань нормальности. Возможно, нас всех, тех, кто остался в живых из первого потока проекта “Новое поколение”, ждет то же самое.

Впрочем, мы, выросшие в лаборатории в окружении дроидов, едва ли можем называться нормальными людьми. Хотя Воспитатели радовались, глядя на наше развитие через многочисленные камеры. На взрослых людей излучение Ц189 оказывало пагубное воздействие. Они не рисковали ступать на поверхность планеты даже за короткое время, помня о печальной судьбе первой исследовательской экспедиции.

– Тогда кто может знать?! – Шиндари почти сорвался на крик.

Я отвернулась к экрану, на котором мерцала заставка спящей системы. Знала – стоит мне коснуться панели, и та будет готова к работе.

Стоит мне коснуться этого дела, и я увязну, глубоко и безнадежно, вернусь туда, куда поклялась никогда больше не возвращаться. Подставлюсь Пхенгу, который не преминет прибрать к рукам своенравное имущество.

Сейчас еще можно сделать шаг назад. Сменить личность, внешность, корабль, залечь на дно и переждать, пока чернокрылым надоест меня искать. Это не моя война. Не мой народ. Не мой мужчина, чтобы ради него совать голову в пасть земному тигру.

– Есть у меня один знакомый. Он занимается… Информацией. И может кое-что разузнать. За разумную плату, конечно.

Я отвернулась от экрана и прямо посмотрела на нергита.

– Он живет на Эдеме. Довезу тебя и Каррига, сведу с этим знакомым, а что делать дальше – дело твое. Я воевать с Пхенгом не собираюсь. Даже за все деньги Галактики.

27

Естественно, сразу на Эдем никто не полетел.

Не говоря о том, что наши физиономии висели на всех информационных таблоидах Галактического содружества как разыскиваемые, так перед нами встала еще одна проблема.

Моя любимая, финансовая.

Как настоящий профессионал, мой знакомый брал за свои услуги немалые деньги, при этом за благотворительностью замечен не был. И с Шиндари, учитывая, в какое дерьмо он собирался окунуться, содрал бы денег по полной программе. С наценкой за риск и моральные потери.

Если бы эти деньги, конечно, у Шиндари были.

Но увы, счета беглого каторжника надежно заблокированы, и сейчас даже трусы на нем куплены за мой счет.

Я тоже большим человеколюбием не отличалась, и вкладываться в это дело больше, чем уже получилось, не собиралась.

– Может, тогда пролетим через Шинаду? – предложила Лайри, едва поняв, что ее соотечественник испытывает финансовые затруднения. – Если с сектором “В” ничего не случилось…

Несогласных с официальной пацифистской политикой Нергии оказалось не так уж мало. И на одной горнодобывающей станции они не сидели, рассеявшись по ближайшему к родной планете рукаву Галактики.

Нейдан вопросительно взглянул на меня. Иногда он вспоминал, кто капитан на этом корабле.

Оставалось только кивнуть и велеть прокладывать новый маршрут. Карриг, на удивление, не возражал и выглядел едва ли не довольным. С появлением долгожданной пациентки он воспрял духом, все свободное время проводил в ее компании, и брился еще более тщательно, чем обычно. Лайри воспринимала не всегда медицинское внимание благосклонно, и меня эта ситуация странным образом устраивала.

– Значит, Шинада, – задумчиво прокатил название планеты на языке Шиндари и вбил в программу новые координаты. На голоэкране высветился новый извилистый маршрут.

– Могут быть проблемы, – заметила я. – Она входит в Галактическое содружество. Лицами там лучше не светить.

Нейдан задумчиво потер щеку.

– Надеюсь, это будет не как в прошлый раз.

– Разумеется, нет, – уверила я его. – У меня было время подготовиться.

К этой операции я подошла так, как привыкла: с чувством, с толком, с расстановкой. Документы на Шиндари должны были выдержать поверхностный осмотр туристической таможни, новое лицо в этот раз формировали ему не с помощью маски, которая скорее экстренный выход, чем выбор профессионала, а челюстных накладок и гиалуроновых инъекций. Краска для волос превратила нергита в жгучего брюнета.

Лайри смотрела на преображение соотечественника, приоткрыв рот и прижав ладони к щекам. Для нее это была увлекательная игра в шпионов. Девушка, не видевшая тел своих товарищей, так и не смогла прочувствовать всю серьезность происходящего.

Наивное дитя с широко распахнутыми глазами. Как она вообще попала к радикально настроенной оппозиции? Глядя на нее, скорее верилось, что она будет уговаривать всех простить и отпустить с миром.

И ведь даже нападение на станцию она пережила почти без потерь… После медкапсулы и шрамов не останется. Ни на теле, ни на душе.

Кажется, это неприятное чувство в груди называется завистью.

***

Высадка на новую планету – это всегда сюрприз. Как бы ты не готовился, сколько бы не собирал информации, первый шаг за пределы космопорта, первый вдох неотфильтрованной атмосферы – как первый секс.

Порой бывает паршивым, но всегда незабываем.

Шинада пахла песком и горькими специями. Ее звезда безжалостно жгла планету злыми лучами, жар которых выдерживали не все.

Шинадцы, замотанные во множество слоев ткани, с закрытыми лицами, на такую ерунду внимания не обращали. Суетились, сновали по узким затененным навесами улочкам, и активно способствовали процветанию собственному и планеты. Немногочисленная местная живность и вовсе днем на поверхности не показывалась, предпочитая ночную прохладу дневному опасному зною.

Мы с Нейданом просто затемнили окуляры. Смотреть вокруг сразу стало не так больно. Свет, отраженный от белого песка, слепил и выбивал слезы.

– Я словно стою посреди огромной сахарницы, – пробормотал Нейдар, натягивая капюшон ниже на лицо.

– В городе будет полегче, – пообещала ему. – Там не видно пустыни.

Рейсовый шаттл домчал нас от космопорта до ближайшего города быстро и относительно безболезненно. Работал кондиционер, окна можно было затемнить, чем мы немедленно и воспользовались. Остальные пассажиры не обращали на парочку путешественников никакого внимания, слишком занятые собственными делами.

Город Нейдана впечатлил даже больше, чем пустыня.

– Как, однако… Аутентично.

Узкие извилистые улочки, невысокие двух– и трехэтажные дома с узкими окнами-бойницами, яркие, кричащие ткани навесов. А еще запахи – терпкие чуждых нам гуманоидов, сладкие незнакомых фруктов, горькие непривычных специй.

– Словно в исторический фильм попал. Я думал, Шинада входит в Содружество?

Я рассмеялась, слишком глубоко вдохнула пропитанный специями воздух и закашлялась.

– Это все для туристов. Антураж. Здесь неподалеку даже рынок есть, сделанный под старину. Бешеной популярностью пользуется, право представлять на нем свою продукцию – привилегия, которой не каждый способен добиться.

Мимо, едва не сбив с ног, промчалась парочка низкорослых местных жителей. Мелькнули чешуйчатые хвосты. Молодые совсем еще – после второй линьки, знаменующей собой совершеннолетие, шинадцы хвосты отбрасывали.

– Большая же часть их городов ничем не отличается от любого мегаполиса Содружества. Да и здесь старина только внешняя. Внутри здания оборудованы по последнему слову техники. Никто не станет лишать себя прелестей цивилизации вроде кондиционеров или воздушных фильтров. Да и те же туристы не поймут.

– Старина стариной, а обед по расписанию, – задумчиво протянул нергит, разглядывая непривычно яркую улочку. После недель однообразия бесконечного космоса и тесного нутра корабля эта пестрота резала глаз.

– И никто не боится солнца…

Ну, я бы не сказала, что совсем не боится, но местные определенно давно и успешно адаптировались к непростым условиям родной планеты.

– Их звезда стабильна. Они эволюционировали под ее лучами.

Разговор увял сам собой. Я же встряхнулась и вспомнила наконец, ради чего мы прилетели на планету-сахарницу. Навигатор в порткоме уже построил маршрут по хитросплетению извилистых улочек.