Текст книги "Объект 11 (СИ)"

Автор книги: Евгения Аннушкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

32

Наконец я осталась одна. Дверь за моей спиной беззвучно закрылась, отрезая меня от Нейдана, Лайри и проблем Нергии. Карриг, наверное, уже обивает пороги адвокатских контор в попытке доказать отсутствие злого умысла в том происшествии.

Все, конец. Безумное приключение закончилось почти без потерь – если не считать финансовых. Да и времени я потратила на чужие проблемы изрядно, но это лишь научит внимательно подходить к выбору заказчиков. Алчность – зло, не стоит кидаться в сомнительные авантюры просто потому, что поманили большими деньгами.

Теперь дело за малым – переждать шумиху где-нибудь в тихом месте, сменить личность, переоформить документы на “Осу”... Рутина. Не раз уже проделанная, а потому скучная.

Но веселья мне хватило с излишком на пару лет вперед.

Пытаясь отогнать странные и чуждые мне мысли, я представила его, свой маленький астероид с жилым куполом; тишину его технических переходов; теплицу с тропическими растениями, в которой будет жарко и душно; ощущение безопасности, в которое я закутаюсь, как в термоодеяло.

И задохнулась друг от накатившего одиночества. Картинка, которая грела и поддерживала меня все это время, ради которой я делала то, что делала… Вдруг оказалась пустышкой. Всего-навсего одинокой каменюкой, затерянной в безграничности космоса, никому не нужной, как и я.

Проклятый Шиндари, он и здесь успел нагадить!

Я резким движением закинула рюкзак за спину и отправилась в космопорт. Все. Поиграли, и хватит.

Я уже видела ее, свою верную «Осу». Крутые бока, которые неплохо бы заполировать, сложенные закрылки, едва выступающие над корпусом, крепления маломощных лазеров, рядом с которыми прятались другие, боевые.

И странных людей вокруг нее.

Нет, на первый взгляд все было в порядке, да и на второй тоже: копошились неподалеку техники, куда-то бежал гуманоид в форме работника космопорта, у соседнего корабля оживленно дискутировали явно члены его команды.

Вот только всем им немного недоставало рассредоточенности движений гражданских. Каждый жест и взгляд четки и закончены. Так двигался Шиндари.

Так двигаюсь я.

С равнодушным видом повернула в сторону билетных терминалов, хотя в висках стучала кровь. Где я ошиблась? Где расслабилась и оставила след, который привел чернокрылых сюда, на Эдем?

Впрочем… Нет такого следа, который нельзя отыскать, мне ли не знать об этом. Если к поискам привлекли кого-то из моих…

Горький смешок едва не вырвался на волю, поймала его в последний момент, лишь губы дернулись. Спустя столько времени я все еще называю их, детей Ц189, «своими». Когда у тебя нет ничего своего, стремление присвоить хоть что-нибудь, становится почти болезненным.

А у нас не было ничего своего. Даже нас самих у нас не было, и Воспитатели не уставали напоминать об этом. Мы, безымянные, пронумерованные, жили лишь их милостью и волей. Еда, одежда, игрушки… Ах, да. Игрушек-то и не было.

Моей любимой игрой было собирать на скорость бластер.

Из нас растили идеальных людей, без слабостей и глупых привязанностей, бесконечно преданных лишь Империи, которая вещала устами Воспитателей.

“Оса” стала первой действительно моей личной вещью. Я не просто купила ее сама для себя. Я собственными руками усовершенствовала маленький кораблик, заточила под себя, “Оса” стала моим продолжением и отражением. Ничем не примечательная внешне, но таящая так много сюрпризов внутри – вроде мощных орудий вместо легких пушек, которым обычно оснащаются эти модели, годные разве что астероиды расстреливать.

Мечта о собственном жилом модуле на личном астероиде, на котором не будет никого, кроме меня и “Осы”, была оттуда же, из неодинокого детства. Понятие личного пространства я узнала лишь во время курса по психологии гуманоидов. И с тех пор очень трепетно к нему относилась.

Удивительно, что я смогла так долго терпеть на своей территории Шиндари и Каррига. На борту моей драгоценной маленькой “Осы”!

Воспоминание о нечаянных пассажирах – или все же членах команды? – отозвалось уколом тревоги. Если вышли на меня, то где гарантия, что и они не попадут вот-вот в цепкие лапы Пхенга?

Нужно рвать двигатели отсюда, теперь, увы, только фигурально. «Оса» оставалась за спиной, моя верная «Оса», подобной которой нет во всей Галактике. Заточенная под меня, она оставалась Пхенгу вместе со всеми моими маленькими секретиками, тайниками, оборудованием, документами…

Внутри разлилась едкая горечь. Я чувствовала себя предательницей. А еще – практически голой и беззащитной. Все, что у меня было с собой – немного денег на анонимной карте и документы на несуществующую Аманду Дженлис. И Черное крыло на хвосте.

Встала перед терминалом, задумчиво глядя на экран. Такая рассеянная дамочка-туристка, которая не отличает многочисленные Новые Земли и Эдемы друг от друга и теперь недоумевает, как это ее сюда занесло, и как выбираться обратно.

Если откинуть эмоции, то все не так плохо. Мой портком еще не отследили, иначе взяли бы уже давно, а не караулили у корабля. Значит, убраться отсюда все еще можно. А потом ищи меня на просторах Галактики… Надо лишь для очистки совести, которой я внезапно заразилась от Каррига, предупредить их об опасности.

Короткое сообщение улетело доктору. Они же еще не разбежались с нергитами, верно? Не такой он человек, чтобы бросить тех, кто нуждается в помощи.

Не то, что я.

«Встретила старых знакомых. Хотят с вами увидеться»

Эти несколько слов – все, что я могу для них сейчас сделать. А потом стереть сообщение, удалить переписку и запустить программу, уничтожающую следы. Наследство службы в Черном крыле, как и некоторые другие полезные вещички, что я утащила с собой, «увольняясь по собственному».

Я развернулась и пошла сквозь толпу, что наполняла эдемский космопорт. Крупный деловой и научный центр, эта планета словно специально была создана для того, чтобы скрываться и прятать следы. Тысячи гуманоидов ежедневно проходили сквозь его шлюзы в разные стороны, и затеряться среди них профессионалу как первоклашке флаер завести.

И у меня бы получилось – перейти в другой сектор, где ожидают посадки пассажиры огромных многопалубных лайнеров, пройти контроль с поддельными документами и поддельным лицом, раствориться в бесконечности Вселенной.

Если бы по мою душу не отправили их. Тех, кого я больше двух десятков лет считала своей семьей, пока Седьмой не показал, чего на самом деле стоит наша связь.

Но несмотря ни на что, мы все еще чувствовали друг друга. Узнавали в любом гриме, под любой личиной. Безошибочно определяли «своих» в толпе. Этой связи не было научного объяснения, Воспитатели так и не нашли его, но связь была, и ей воспользовались.

Мы почувствовали друг друга одновременно – из разных концов зала ожидания, сквозь плотные потоки мельтешащих гуманоидов. Невидимая нить натянулась, и в груди что-то дрогнуло. Я вспомнила, каково это – чувствовать, что ты не одна в бескрайней пустоте и холоде вселенной.

Мгновение очарованности почти забытым чувством – и я встряхнулась, и решительно направилась дальше, к выходу из зала. Седьмого я тоже чувствовала, как и он меня. Что не помешало случиться тому, что случилось.

Я почти дошла, уже видела подсветку по периметру перехода в другой зал, где меня бы уже ждал транспортник, чтобы увезти на край Галактики. Но жесткая хватка на предплечье не оставила шансов.

Я развернулась, вглядываясь в почти родное лицо. Альфар, объект 1, первый и лучший, в спаррингах я ему всегда проигрывала, даже когда он не использовал способности.

Надежда вырваться и сбежать умерла, не родившись. От Альфара, способного приподнять тебя взглядом и перенести по воздуху, еще никто не уходил. Не удивительно, что в ряды Черного крыла его приняли с распростертыми объятиями: он был незаменим, когда требовалось захватить объект, не повредив ему.

– Эль, – тихо позвал он по имени, которое я надеялась никогда больше не слышать, но услышала сквозь шум космопорта, и оно разрушило стену между мной и прошлым, воздвигаемую мной столько лет. – Пойдешь сама, или?...

– Как я могу отказаться от такого любезного приглашения? – усмехнулась криво.

33

Изолированная каюта на корвете Черного крыла Пхенга не уступает камерам для особо опасных на Кнасте. Мебель даже не прикручена, а вмонтирована в пол и стены. Панель управления только снаружи, внутри лишь камеры под потолком. Вентиляция и та защищена от любого проникновения.

Одежду мою отобрали, выдав взамен стандартную форму без знаков отличий. А вместе с ней – магнитные наручники с двойной защитой от взлома. Они плотно прилегали к коже, не оставляя зазора, и притягивали руки друг к другу, здорово ограничивая в движении.

Я пару минут сомневалась, как к этому отнестись, и решила чувствовать себя польщенной. Признают-таки мои возможности, опасаются…

Дверь бесшумно отъехала в сторону, делая комплимент местному технику. В каюту шагнул Альфар и остановился у порога. Мы молча разглядывали друг друга, подмечая следы прошедших лет.

– А ты не изменилась, – заметил Альфар, знакомо склонив набок голову.

– Знаю, – пожала плечами, насколько позволяли стянутые руки. – Удачная мутация для женщины. А вот ты постарел.

Морщинки в уголках серых глаз обозначились сильнее. Раньше их не было, как и складки у губ были не такими жесткими, и взгляд потяжелел. И все же это Альфар, тот самый Альфар, который, вопреки требованиям Воспитателей, помогал мне на полосе испытаний, который страховал меня на заданиях, который первый обнял и поцеловал…

Вот только мы теперь по разные стороны.

– Зачем, Эль?.. – спросил он после минуты тяжелого молчания, в которой звенела натянувшаяся между нами невидимая струна. – Чего тебе не хватило? К чему все это?

– Что – это?

Разговоры по душам… Глупость, придуманная слабыми гуманоидами, которые привыкли искать поддержку и утешение в других. Что может быть опаснее, чем открыть чужому самое-самое, то, что тревожит, что не дает спать ночами, или наоборот, греет в бескрайнем и ледяном вакууме Вселенной? Это же все равно что зарядить бластер, дать врагу в руки и направить дуло на себя!

– Все… – неопределенно ответил он, обводя рукой вокруг. – Твоя война с Пхенгом… Ты сама, как никто другой, понимаешь, что тебе не победить. Не переломить привычный порядок вещей.

– Я не воюю, – возразила, хотя вообще разговаривать на эту тему не собиралась. – Я просто хочу забрать то, что считаю своим.

– Деньги? Тебе было мало?

Пренебрежительно фыркнула.

– Как банально! Деньги я могу заработать проще и безопаснее. Пхенг отнял у меня свободу. Как только я ее верну, мне будет плевать, чем там занимаются его крылья.

Альфар как-то странно усмехнулся.

– Свобода? А ты знаешь, что это такое?

– Не собираюсь вступать в философские диспуты, – отрезала я. – Я знаю, чего хочу. Мне этого достаточно.

Он помолчал, задумчиво разглядывая меня. Я возобновлять разговор не спешила. Это они искали встречи, не я. И явно не для разговора по душам. Вот и отдам инициативу принимающей стороне.

– Ты же знаешь, что с тобой будет?

У меня было несколько вариантов, и ни один мне не нравился.

Альфар нервно прошелся вдоль стены, и я не смогла удержать удивления. Впервые видела его настолько нервничающим.

– Самое большее, что я могу для тебя сделать, это добиться заключения на Ц189. Сама понимаешь, за предательство положена смерть, но ты все еще часть проекта “Новое поколение”.

– Ценный набор генного материала, – поправила я. Продрала внутренняя дрожь. Снова перед глазами встало видение ровных рядов инкубаторов, рядом с которыми светились информационные дисплеи. И голос Седьмого: “К сожалению, выживаемость эмбрионов все еще не превышает десяти процентов…”

– Как и все мы, – тихо сказал Альфар. И добавил уже громче: – И мы все рады служить Империи до последней капли крови!

Выдавила из себя улыбку. Нам всем одинаково промывали мозги. Если бы не болезненная тяга Седьмого к знаниям, мы бы сейчас любили Пхенг в унисон.

– Не делай глупостей, – попросил бывший друг. – Это в твоих интересах. Мы сейчас направляемся к Эврике. Там решится твоя судьба. Сама понимаешь…

– Если буду хорошей девочкой, то меня убьют не сразу, – понятливо кивнула я. – Чего же тут непонятного. Все ясно.

Альфар долго и серьезно смотрел на меня, но все же покачал головой и молча вышел из каюты. Я снова осталась одна.

Легла на койку, отвернувшись к стене. Выровняла дыхание. Наблюдающие за каютой через камеры не увидят ничего, кроме моей спины в почти родной черной форме.

Несмотря на внешнюю неподвижность, я напряженно размышяла. Что бы там ни думал Альфар, но чем вернуться в лаборатории Белого крыла, лучше сдохнуть. И сдохну я на своих правилах, сражаясь, а не тогда, когда те, кто считают себя моими хозяевами, решат меня милосердно прикончить.

Повернулась на бок, поджала ноги, сворачиваясь в позу эмбриона, словно мне страшно и плохо.

Почти не соврала. Сейчас мне будет очень-очень плохо.

34

Прижала скованные руки к груди, нащупала пальцами ключицы. Выдохнула.

Зря Шиндари посмеивался над моей страстью к маникюру. Оружие, которое у тебя нельзя отнять, дорогого стоит.

Острые укрепленные ногти впились в кожу, сильнее, еще… Выступала кровь, тут же сворачиваясь, у меня в планах не было смерти от кровопотери.

Я считалась самым неудачным экспериментом проекта “Новое поколение”, не умела ни двигать взглядом предметы, ни общаться напрямую с техникой. Просто очень здоровая девочка, к которой не липнет никакая зараза и мгновенно затягиваются все ссадины, не оставляя шрамов. Я же довела эту способность до совершенства, выжала из мутации все, на что была способна.

И никому об этом не сказала.

Под ключицей нащупала небольшую капсулу. За эту крошечную штучку я отвалила немалые деньги. Но за страховку нельзя переплатить, особенно если это портативная электронная отмычка в герметичном контейнере. За то, чтобы ее сделали в достаточной степени компактной, я переплатила вдвое. У того чудо-мастера я до сих пор числюсь в любимых клиентах. Он клялся, что за такие деньги готов воплощать любые самые безумные мои идеи.

Крови вытекло мало, да и та почти вся впиталась в черную ткань. Самым сложным оказалось не выдать себя. Не кричать, не дергаться… Надеюсь, редкие судороги со спины были похожи на рыдания.

Теперь осталось только ждать. Тело, приученное к многочасовым засадам, не обращало внимания на неудобства вроде жесткой койки, тем более, что на “Осе” была не сильно мягче. Терпение было вознаграждено: мелкая вибрация прошила корабль, а вместе с ним и живые организмы, время растянулось патокой, а затем сжалось в точку. Мгновение – и сердце заходится, как после марафона.

Еще в том самый момент, как я почувствовала, что разгоняются прыжковые двигатели, разломила контейнер. У меня в руках оказалась универсальная магнитная отмычка, которую я немедленно испытала на наручниках. Те не расстегнулись, но связь между ними исчезла, и руками я снова могла действовать свободно.

У меня буквально пара минут, пока корабль находится в подпространстве, и вся команда сосредоточена на прыжке.

Не обращая внимания на вибрацию, прижалась к двери, отсчитывая мучительно долгие мгновения, нужные приборчику, чтобы подобрать код к замку. Наконец та неохотно отъехала в сторону. Теперь скорее к спасательным капсулам, времени оставалось все меньше. Корвет стремительно преодолевал немыслимые расстояния и должен был вскоре выйти из подпространства.

Я торопливо, но уверенно шла по переходам до последнего закоулка знакомого корабля. На подобных я летала не раз, и знала, что все они устроены одинаково, чтобы команда, приписанная к новому борту, не путалась в плане. Попасться кому-нибудь на глаза я не боялась. Сейчас черная форма играла в мою пользу. Крови на ней видно не было, а короткостриженная женщина в черном не вызовет подозрений.

Мне оставалась буквально пара поворотов, когда ноги внезапно оторвались от пола. Магнитными ботинками, в отличие от формы, меня не осчастливили, и коротким миг невесомости стал ожидаемой, но от того не менее досадной неприятностью. Добиться того, чтобы в момент выхода из подпространства не вырубалась искусственная гравитация, инженеры пока так и не смогли. Приходилось мириться с этим фактом, и пристегиваться на время прыжков.

Корабль вышел из подпространста. Теперь мы во многих тысячах световых лет от Эдема, и как минимум от этого корвета Шиндари и компании ничего не грозит.

Совесть и то, что называют человечностью – очень неудобные в использовании вещи.

Для меня же это стало сигналом, что время вышло. Вот-вот мой побег обнаружат. И на этот раз попросту погрузят в анабиоз до самой Эврики.

А оттуда мне точно не выбраться. Я уже сбегала, и не раз, и за мной будут бдить, как не следят за особо опасными заключенными на Кнасте. Пхенг можно обвинить во многом, но делать выводы и учиться на ошибках его представители умеют. И совершенных ошибок больше никогда не повторяют.

Искусственная гравитация вернулась, больно ударив полом по пяткам, но на такую ерунду даже не обратила внимания. У меня в запасе нет даже пары минут.

Впереди показался шлюз, за которым ждали своего часа спасательные шаттлы. Рассчитанные на одного, максимум двух человек, они были более доступны, чем боевые и разведывательные катера. К тем так просто не подступишься. Здесь же достаточно знать код, открывающий шлюз, стандартный для экстренных ситуаций. На всех корветах Черного крыла они были идентичны.

Пол снова ушел из-под ног, но на этот раз с гравитацией все было в порядке. Я висела в воздухе, не в силах пошевелиться, и пыталась придумать план Б, потому что основной откровенно провалился.

– Ты себе же делаешь хуже, – устало сказал за моей спиной Альфар. – С каждой такой выходкой шансов убедить трибунал хотя бы сохранить тебе жизнь становятся все меньше.

Безнадежно.

Я прикрыла глаза. Все зря. Все годы под чужими лицами и именами, все попытки стереть саму память об Эль, одиннадцатом объекте эксперимента на Ц189. Не будет ни астероида с уютным жилым модулем, ни долгих вечеров с видом на маленький красный карлик во влажной оранжерее, ничего. Только белоснежные стены стерильной лаборатории, писк аппаратов и попытки ученых Белого крыла выжать из моего генома еще немного пользы во имя науки.

35

– А ты бы хотел так жить? – ответила я, когда бывший друг и напарник развернул меня лицом к себе. А он стал сильнее. Раньше удерживать взрослого человека на весу силой мысли он мог не больше минуты. – Не видя неба, исколотый иглами, не принадлежа себе? Хотя о чем это я… Ты так и живешь. Вы все так живете.

– Эль, – с угрозой в голосе протянул он. – Не усугубляй.

Но мне уже было все равно. Когда нечего терять, ничего не страшно.

– Не только вы. Но и следующие поколения эксперимента, только теперь Воспитатели учтут ошибки, и они даже чихнуть не смогут, не восславив Пхенг. Идеальные послушные солдаты, почти киборги, только лучше.

– О чем ты говоришь? Какие следующие поколения? Мы вершина научной мысли Пхенга!

Я бы засмеялась, если бы не было так горько.

– Сотни инкубаторов, Альфар. Сотни. Выживаемость эмбрионов в среднем составляет не более десяти процентов, так что мы лишь первые робкие поделки, не слишком удачные. На Ц189 растет настоящее «Новое поколение». А теперь, когда в их руках нергиты, исследователи получат новую кровь. Вас утилизируют как морально устаревшую технику, Альфар. А вы будете славить Пхенг даже перед открытой заслонкой мусоросжигателя.

– Новые объекты? – Если бы я не знала Альфара так хорошо, то не заметила бы, как дрогнул его голос.

– Когда я была там в последний раз, пару лет назад, новая группа уже приступила к первому этапу обучения.

Мои ноги коснулись пола. То ли Альфар устал, то ли усилие, требовавшееся для удержания объекта в воздухе, мешало сосредоточиться на разговоре. Однако двинуться я все еще не могла.

Альфар молчал. Стоял с непроницаемым лицом и разглядывал меня, словно на моем лице можно было прочесть ответы.

– Ты поэтому ушла? – он все не торопился возвращать меня в изолятор. А на мой быстрый взгляд в сторону камер без выражения пояснил: – Не работают. Сбой во время прыжка, какая жалость.

А меня словно обожгло. Он знал, что я попытаюсь сбежать на шаттле! Знал, что смогу выбраться из изолятора. И специально отключил камеры, чтобы поговорить без всевидящего ока Пхенга.

И я решилась. Преодолеть въевшуюся в кровь привычку замалчивать и придерживать информацию, держать все в себе, никому не доверять. Они уже привели меня сюда, обратно в когти Пхенга. Но, быть может, откровенность поможет спасти кого-то еще от этой участи?

– Я привезла на Ц189 материалы последней экспедиции. Заглянула к Седьмому. Он мне обрадовался… А потом я очнулась в лаборатории. Прикованная по рукам и ногам. Седьмой был рядом. Он сказал, что давно хотел исследовать именно мою мутацию. Что глупо использовать меня там, где справится любой агент, в то время как я могу послужить процветанию Пхенга иначе.

– Идеальное здоровье, – понял Альфар. Я кивнула – столько свободы он мне оставил.

– Иммунитет. Ускоренная регенерация. Абсолютная память. Да у меня единственной сохранена фертильность!

Альфар прерывисто вздохнул, и я знала, о чем он подумал. Точнее, о ком. Увы идеальные объекты, выведенные с помощью генной инженерии, имели один существенный недостаток – они все были стерильны. Воспитатели пытались преподнести это как благо, ведь такие солдаты не отвлекались на «глупости» и с полной отдачей трудились на благо Пхенга. Большей частью мы относились к этому если не равнодушно, то достаточно спокойно. Все, кроме Твины, которая остро переживала отсутствие возможности иметь детей. Ее даже с Ц189 выпустили позже остальных. Боялись срывов, которые в исполнении пироманта могли быть смертельно опасны для окружающих.

Альфар молча слушал и ничего не требовал. Невидимые объятия его силы сейчас ощущались скорее поддержкой, а не тисками.

– Он сказал, что я могу послужить Пхенгу, как никто другой. Что абсолютное здоровье и вечная молодость могут стать достоянием всей Империи. Если он расшифрует тайну моего генома… Но сначала нужно испытать истинные пределы моего организма.

Я прикрыла глаза. Как живого видела Седьмого, нездоровый блеск его глаз и нервные, дерганые движения. И не могла понять: как?! Как мы пропустили, не увидели, что один из нас безумен. Как это упустили Воспитатели, продолжавшие курировать проект?

Или… Они знали и их все устраивало?

– Он мог бы проверить скорость регенерации иначе. Скальпелей в лаборатории достаточно…

Альфар изменился в лице, но я уже не следила за ним, погруженная в болезненные воспоминания. Действительно болезненные – боль я чувствовала, как обычный человек.

– Он начал с крыс. Хорошо, что он начал с крыс…

Я вдруг покачнулась, оставшись без невидимых пут. Альфар отпустил меня, но говорить я не перестала. Продолжила сухим, безразличным голосом, словно рассказывала о каком-то другом человеке, совершенно мне чужом и безразличном:

– Я дождалась, пока они объедят достаточно плоти, чтобы кисть пролезла сквозь наруч. Освободилась. А когда прибежал Седьмой… Он был один. Он не рассказал никому о своем эксперименте. Хотел, чтобы все лавры достались ему.

Я замолчала, переводя дух. Альфар тоже ничего не говорил, и в тишине этой отчетливо вибрировала невидимая нить, что связывала всех нас, детей проекта «Новое поколение». Я сказала уже достаточно. Можно дать отвести себя в изолятор, но те события жгли язык, рвались из меня. Я слишком долго носила их в себе, боль и страх, гнев и сожаление.

А кто меня поймет лучше?