Текст книги "Объект 11 (СИ)"
Автор книги: Евгения Аннушкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
48
Чернокрылые за нашими спинами напряглись.
Невидимая нить, таинственная связь, связывающая нас всех, тянула вперед. Здесь, рядом, совсем близко тот, кто пытался уничтожить нас.
– Тихо, – я придержала Твину. – Здесь должны быть три разновозрастные группы. Старшие – подростки. Ты понимаешь…
Твина кивнула, помня себя в этом возрасте, и замедлилась. Мы осторожно приближались к жилым модулям, двигаясь впереди чернокрылых. Бесшумно, как и положено профессионалам, но дети Ц189, даже не закончив обучения, могли дать фору бойцам спецподразделения, не встречавшимися прежде со способностями, выходящими за пределы человеческих возможностей.
Поэтому мы шли впереди, хотя сами не представляли, с чем можем столкнуться.
Я остановилась и тормознула Твину. На вопросительный взгляд лишь покачала головой. Что-то меня встревожило. Некая неправильность, которую не могло уловить сознание, но не дающая сделать следующий шаг.
Обвела взглядом густую растительность и остановила его там, где ветви висели слегка неестественно. Едва-едва, но для того, кто вырос среди буйной зелени, подобная неправильность говорила о многом.
– Привет, – сказала я в пустоту. – Это вы тут рельеф меняете?
Лианы шевельнулись.
– Креативно получается. Мы оценили.
Воздух над смущающим меня пятачком словно подернулся рябью. А потом раз – и словно сдернули пелену. Под сенью густой зелени стоял парнишка лет пятнадцати на вид, стриженный под ноль, в таком знакомом комбинезоне защитного цвета, единственное, непривычно обтягивающем. Мы в таких не один час провели на практических занятиях.
– Я не один, – ломким голосом предупредил парнишка. – Нас много. И взорвать базу мы не дадим!
Он отчаянно сжимал в руках боевой бластер – значит, до той стадии обучения, когда выдается настоящее оружие, эта группа уже доросла – смотрел исподлобья, хмурил брови, но губы отчетливо подрагивали, выдавая испуг.
– Их еще не вывозили с планеты! – ахнула Твина, видимо, вспомнив нашу собственную реакцию при первой встрече с живыми людьми. – Бедные дети!
Рука с бластером дернулась, и мы все дружно сделали шаг назад – получить дырку в груди от разнервничавшегося подростка не хотелось никому.
Да, бедные дети. И мы бедные, потому что доказать подросткам, впервые столкнувшимся с внешним миром, который тут же попробовал их взорвать, что мы не враги, будет сложно.
Тем более, что кто-то из наших уже побывал здесь и успел настроить детей против. Первый контакт с большим космосом у ребят не задался.
– Мы и не собираемся, – я говорила негромко, ровно и спокойно. Нас учили находить подход к любому гуманоиду, но вот конкретно детская психология прошла мимо. Да и можно ли использовать обычные схемы с теми, кто рос в условиях, далеких от нормальных? – Это и наш дом тоже.
Выражение лица парнишки не изменилось, а я чувствовала, как утекает время сквозь пальцы. На орбите держит оборону Трия, где-то рядом строит коварные планы наш верный Пхенгу собрат, а в глазах мальчишки ни капли доверия.
А боковым зрением я замечаю движение среди зелени. Не соврал, он действительно не один. И чего ожидать от нового поколения – неизвестно.
– А вот тот, кого вы видели, уже уничтожил лабораторию, и, похоже, останавливаться не собирается. Кто это был? Как выглядел?
Мальчишка хмурит брови, сжимает губы, но все же после паузы отвечает:
– Женщина. Высокая. Волосы светлые, кудрявые. Защитный комбез необычный – с обрезанными пальцами.
– Пятая! – выдохнула Твина. Я кивнула, переводя дыхание. Понимая, с кем придется иметь дело, уже можно строить планы.
Пятая, ходячий электрогенератор, но для того, чтобы ударить разрядом, ей необходимо коснуться объекта. Поэтому – свободные руки, всегда, в отличие от Трии, постоянно носящей перчатки.
Верный электрошокер Пхенга.
Девчонка, с которой мы не раз стояли в паре на практических занятиях, собирали свое первое взрывное устройство из подручных средств, помогали друг другу на полосе препятствий. Она обрекла нас на смерть, потому что этого требовала инструкция. Верность Империи оказалась прочнее тонкой невидимой нити, что связывала нас всех.
Мне не должно быть больно, в глазах остальных именно я предательница, сманившая на свою сторону четверых из наших, и Пятая все сделала правильно…
Но голос почему-то все-равно сел.
– Мы здесь как раз для того, чтобы ничего больше не взрывалось, – тихо сказала мальчику и махнула чернокрылым опустить оружие.
Объект нового поколения молча смотрел на это, удерживая на лице суровое выражение. Помедлил пару мгновений, переводя взгляд с меня на Твину. И опустил бластер.
– Зачем вы пришли? – спросил он, не обращая внимания на внезапно усилившееся шуршание зелени чуть поодаль. Кажется, я даже расслышала, как кто-то ругается шепотом.
А вопрос непростой – здесь и сейчас. Пришли отнять у Пхенга планету? Плохой вариант. Забрать пленных нергитов? Воспитанники дроидов наверняка даже и не знают, что по соседству содержат в плену гуманоидов, и имеют полное право не поверить. Спасти вас от Империи и ее опытов? Они уверены, что их не нужно спасать, ведь другой жизни эти дети не знают.
– Дать вам выбор, – внезапно вступила в разговор Твина. И столько спокойной уверенности было в ее голосе, что я лишь посмотрела с немалым удивлением и не стала вмешиваться. – Показать, что жить можно не только так, как велит Пхенг.
Мальчишка нахмурился.
– Та женщина, она говорила, что на планете предатели. Что нужно следовать протоколу, чтобы защитить тайны Империи, выполнить свой долг. Вы… Предали Пхенг?
– Мы выбрали будущее, в котором сами будем принимать решения, – ответила ему я.
Подозрительное шуршание в кустах усилилось. Эх, учиться им еще и учиться…
– Вы ведь тоже, да? – спросила мальчика Твина. – Пятая ведь права, протокол однозначен: если нет возможности уничтожить противника, нужно сделать все возможное, чтобы тайны Пхенга не попали к нему в руки. Но вы не дали ей взорвать модули.
У мальчишки судорожно дернулся кадык.
– Она… Отказалась забирать младшие группы. Сказала, что это допустимые потери личного состава. Во благо Пхенга.
Вокруг Твины вдруг полыхнуло, я отшатнулась, мальчишка вскинул бластер, а чернокрылые упали на землю, опутанные внезапно ожившими лианами.
– Без паники! – пришлось повысить голос. – Никто ни на кого не нападает. Твина просто… Вспылила.
Буквально.
– Куда, говорите, пошла кудрявая, – очень тихо и очень зло спросила Твина.
И нам наконец поверили.
49
Я шла по коридорам, знакомым до боли. Мимо дверей, за которыми скрывались комнаты для занятий, тренировочные залы, санитарные комнаты… Пока не остановилась перед одной из них. Ничем не отличающаяся от прочих, но я знала, что за ней. И кто. И Твина, которая судорожно вздохнула за моей спиной, тоже помнила.
Пока мы добирались до этой базы, все коды доступа уже расправившийся со своими врагами корвет переслал нам, так что дверь открылась, повинуясь легкому прикосновению.
На нас глядели, насупившись, десять детских мордашек. Десять пар глаз маленьких волчат, сбившихся в стаю, готовых дать отпор, не жалея молочных зубов. Им было лет по пять, не больше. Пять лет Пхенг готовил из них свое верное оружие, не знающее осечек, не ведающее сомнений.
Твина шумно дышала и, кажется, едва сдерживалась, чтобы не броситься к детям. Ее останавливало только понимание, что мы для них сейчас враги, смертельные враги, которым нельзя даться живыми.
Так воспитывали и нас.
– Здравствуйте, объекты, – я сделала полшага вперед, обращаясь к детям так, как им было привычно. – В программе обучения будут изменения. А еще у вас новые воспитатели.
Я шагнула в сторону, освобождая путь Твине. Она пока держала себя в руках, но глаза ее подозрительно блестели, и стоять рядом было ощутимо жарко.
– Вам все объяснят и расскажут. Бояться нечего. Сейчас у вас по расписанию сон?
Несколько ребят неуверенно кивнули. Они слышали шум схватки старшей группы с Пятой, и верить не спешили.
– В таком случае ложитесь в кровати. Обо всех изменениях вам расскажут завтра.
Один из мальчишек, что стоял ближе всех и периодически морщился, поглядывая то на нас, то на остальных детей, вдруг подался вперед, во что-то старательно вслушиваясь.
– Подождите, – сказал он с таким изумлением, что замерли все, находящиеся в комнате. – Вы что, настоящие?! Живые?!
Дети дружно выдохнули и возбужденно загомонили, и были в их голосах и страх, и паника, и любопытство… Пока Твина не зажгла на ладони маленький огонек. Тотчас дети угомонились, зачарованно уставившись на женщину, держащую голыми руками огонь.
– Сейчас все, кто ляжет в кровать, увидят фокус, – торжественно возвестила она, и, против ожиданий, это подействовало. Я проглотила комок в горле. Ну да, с развлечениями здесь не густо. Недопустимо тратить на глупости то время, которое можно провести за обучением. Мне самой пришлось приложить усилия, чтобы понять, что остальные гуманоиды находят в том, что называется “досуг”. Малышам будет проще.
– Оставим их, – сказала вполголоса остальным, выходя из комнаты. – Твина справится. Теперь она со всем справится.
С подростками было сложнее. Лет примерно по пятнадцати, они уже практически прошли школу “молодого бойца” и должны были вот-вот приступить к первым практическим заданиям. И к идеологическому воспитанию этой партии “объектов” Пхенг подошел куда ответственней.
Только авторитет объекта Три-Один, явного негласного лидера, удержал их от немедленного нападения. И то, что еще пара девчонок из этой группы, его “клика”, маячили за нашими спинами, откровенно присматривая.
Однако оставлять за спиной почти десяток неприкрыто враждебно настроенных объектов было бы глупо. Поэтому, согласовав все с Три-Один, мы просто сообщили им, что грядут перемены, и заперли комнату, механически заклинив двери. Потому что меня, например, кодовый замок при должном количестве времени не остановил бы.
Ожила гарнитура внутренней связи, и тревожный голос Твины зашептал мне прямо в ухо:
– Эль! Здесь не хватает одного ребенка!
– Может, их и было меньше? Ты же помнишь…
– Нет! Еще час назад, до начала штурма, все десять были на месте. А потом, дети сказали, пришла гостья и забрала одного из них погулять.
– Гостья? Погулять?!
Вот же…
– Они говорят, это была женщина, высокая, с желтыми волосами, – она замолчала, прислушиваясь к детскому многоголосью. – Волосы вились, как у барашка из учебника биологии. Эль, это же…
– Пятая, – выдохнула я. Она все-таки проникла в один из жилых модулей. Но на этот раз не с целью его уничтожить.
Нестабильная сингулярность, да что же ей здесь, на Ц189, понадобилось вообще?!
Конечно, у нее могли быть собственные дела на планете. Я сама так в тот злополучный день оказалась в лаборатории, прилетела с грузом по заданию начальства. Могла ли Пятая занять мое место, нишу в промышленном шпионаже?
Разумеется, могла. Хитрая, умная, беспринципная, она была прирожденной шпионкой. Мы никогда не интересовались чужими заданиями – все равно разглашать было запрещено. Да и не общались между собой особо…
То есть ничего удивительного в ее присутствии здесь не было. А вот дальше начинаются вопросы.
Зачем ей ребенок? Куда она его увела?
– Больше дети ничего не говорят?
– Нет, – в голосе Твины послышались панические нотки, что было совсем нехорошо. – Эль, что она задумала??
– Подожди-ка… – я уже бежала в сторону выхода под протестующие крики чернокрылых. – “Прогуливаются” дети все там же?
Твина на мгновение замолчала, а потом я услышала ее приглушенный голос, передающий малышам мой вопрос. Нестройный хор звучал невнятно, но главное я уловила – в этом плане ничего не поменялось. Полоса препятствий “для начинающих”, которая служила для нас детской площадкой, все еще использовалась для этих целей.
– Оставайся с детьми. Я ее найду.
И отключилась.
50
Я неслась сквозь накрывшие джунгли сумерки, частью сознания поражаясь, что ничего за столько лет не поменялось. Все также влажный воздух, наполненный испарениями гниющих растений, мешал дышать полной грудью, все также корни деревьев-исполинов норовили схватить за ноги. Хищные растения и расставленные для тренировки внимательности ловушки я обходила, даже не задумываясь, настолько все это оказалось вбито в рефлексы.
Ц189, планета моего детства, единственная Родина, которую я знала. Смешанные чувства теснились в груди, но я все отодвинула на второй план, ведомая лишь одной мыслью: Пятая снова что-то задумала. И вряд ли что-то хорошее, для “хорошего” не берут заложников.
Она увидела меня первой. Я вылетела на ровную площадку, с которой начинались наши “прогулочные” маршруты и вертела головой в поисках Пятой и ребенка.
– Догадалась, молодец, – раздался знакомый голос. Я обернулась.
Пятая, почти не изменившаяся с нашей последней встречи несколько лет назад, вышла из-под укрывающей ее тени дерева, едва стоящего под грузом лиан-паразитов, увивших могучие ветви. Золотистые кудри забраны в небрежный пучок, голубые глаза смотрят с презрительным прищуром, пухлые губы плотно сжаты в некрасивую линию. Она могла быть диво как хороша, когда не корчила подобные рожи. И обычно активно этим пользовалась.
Рядом с ней шел мальчик, испуганный, бледный. Какими бы способностями ни наделила его планета, перед выучкой Пятой ребенок оказался бессилен. Одной рукой она крепко держала его за плечо, а другой сжимала тонкую детскую шейку. Я знала – даже не самого сильного электрического разряда ребенку хватит, чтобы умереть на месте.
– Чего ты хочешь? – спросила я, опуская приветствия. – Если хотела поговорить, можно было подождать нас на базе или в лаборатории. А, да, лаборатории же больше нет…
– Ну конечно, – она фыркнула, останавливаясь вне зоны поражения моего бластера. – Я слышала. “Сложите оружие, и никто не пострадает. Нам не нужны бессмысленные жертвы”. Кто-то в это поверил?
– А между тем так и получилось, – я уже связывалась с Трией и знала, что уничтожен был только один корабль противника. Второй подбили, после чего экипаж орбитальной станции предпочел сдаться. Ведь его основу составляли, ученые, не военные. – Мы заинтересованы в мирном разрешении этого… конфликта.
– Да-да, разумеется, – Пятая оскалилась, отчего ее хорошенькое личико стало совсем непривлекательным. А ведь она вне себя. Обычно за мимикой Пятая пристально следила. – Сначала предать своих, а потом ратовать за мирные переговоры. Какая же ты дрянь!
От ненависти в ее голосе я даже вздрогнула. Не думала, что Пятая окажется настолько преданной Пхенгу. Решение Альфара, Форкса и Трии убедили меня, что я не одна недовольна тем, что с нами сделали. Ну что же, значит, Трия была права, посоветовав ограничиться этими несколькими людьми.
– Ты мне не веришь. Но все же разговариваешь. Даже намекнула, где тебя можно найти, хотя прекрасно понимаешь, что взрыв лаборатории нас не обрадовал. Так чего ты хочешь, Пятая?
Она сжала пальцы на шее ребенка сильнее отчего тот вздрогнул, а я уже с трудом удерживала себя от рывка. Останавливало только то, что для разряда ей довольно доли секунды, я не успею до нее дотянуться.
– Дайте мне улететь отсюда, – наконец сказала она. – Мой катер спрятан неподалеку. Дайте взлететь, не преследуйте и не обстреливайте. Покинув зону досягаемости ваших орудий, я отпущу ребенка в спасательной капсуле.
– Вы слышали? – спросила я у гарнитуры. Ответом мне стал неразборчивый вопль Твины и холодный голос Трии:
– Принимается. Но если она обманет – я найду ее и выжгу мозги.
Пятая даже не моргнула, хотя знала – это не пустая угроза. Трия – могла. Поэтому, не теряя время, она развернулась и скоро двинулась в сторону спрятанного катера. Я следовала за ней, не сокращая расстояние между нами. Не то чтобы мне был дорог этот ребенок… Но Твина не простит. А лечить глубокие ожоги долго и болезненно.
В катер они зашли вместе. У меня екнуло сердце при взгляде на то, как Пятая бесцеремонно подталкивает ребенка в спину. Нет ведь никакой гарантии, что она сдержит обещание. Куда проще ей прикончить мальчика на месте и спокойно улететь из системы. И будь на ее месте обычный гуманоид, я бы рискнула, напала со спины. Но ей, той, очередному безжалостному мутанту этой проклятой планеты, вызвать разряд в доли секунды ничего не стоит.
Идти на такие риски не была готова ни я, ни Трия.
Она оглянулась у самого корабля, смерила меня внимательным взглядом. И вошла внутрь, толкая перед собой ребенка. Дверь катера закрылась за их спинами.
– Думаешь, обманет? – спросила далекая Трия в гарнитуре. Далекая и мрачная Трия, не строящая радужных надежд по поводу нашей бывшей соратницы. Кому, как не ей понимать, на что мы способны?
Я не успела ответить. Катер загудел разогретыми двигателями, приподнялся над землей и взмыл вверх, оставляя за собой след сожженого топлива.
И короткий росчерк лазера, прожегшего меня насквозь, несмотря на рывок в сторону.
Прежде чем упасть на землю, я успела выдохнуть что-то очень нецензурное. И под встревоженные вопли Трии в ухе подумать, что с Нейданом мы будем лежать в соседних медкапсулах.
А потом, едва опережая боль от сожженных тканей, меня накрыла тьма.
51
Я открыла глаза и от нечего делать рассматривала смутно знакомый потолок. То был белым, ровным, с едва заметными точками пожарной системы. Дискомфорт в районе сгиба локтя подсказывал, что на произвол судьбы меня не бросили, а отсутствие сковывающий браслетов, что подобрали меня все же свои.
Уже неплохая новость.
– Судя по показателям датчиков, ты пришла в себя, – раздался над головой голос Трии.
Я только вздохнула, осторожно пробуя возможности собственного тела. После подобных внезапных отключений сознания могли быть сюрпризы.
На удивление, в этот раз обошлось без них. Я была свободна, почти здорова и рядом с соратником.
– Что случилось? – негромко спросила, пробуя на прочность собственные связки. Все было в норме. – Пятая выстрелила в меня…
– И попала, – ответила Трия. – Обширные ожоги, повреждения внутренних органов… Самым разумным было прибегнуть к эвтаназии, чтобы не длить мучения.
– Но кто-то не прислушался к доводам разума? – спросила, пробуя двигать пальцами. На первый взгляд все было в порядке. На второй – тоже.
Наверное, Седьмой в чем-то был прав. Я чертов идеальный гуманоид с регенерацией, близкой к мечте. Многие за такую живучесть отдали бы не одно состояние.
Пусть ставят опыты на себе. С меня хватит.
– Я что, первый год тебя знаю? – неожиданно фыркнула Трия и поднялась со своего места. – Раз ты в порядке, я могу быть свободна. Желающих подержать тебя за ручку и без меня хватает, а у нас самый напряженный момент в переговорах. Постарайся больше не умирать, пока мы не разберемся с Пхенгом.
Встала и ушла, оставив меня в тишине и неизвестности. С одной стороны, раз никто не носится вокруг с тревожной сиреной, наверное, все идет своим чередом. А с другой – тревожно. Как оно все обернулось?
Тихо шелестнули двери, впуская нового посетителя. Я приподнялась на локтях, потому что бортики медкапсулы мешали видеть, кто это по мне так соскучился. Вариантов было не так много, однако меня удивляло уже само их наличие. Всего несколько месяцев назад, до этого злополучного заказа, я бы сдыхала в одиночестве.
– Неубиваемая Эль, – сказал, подойдя ближе, Альфар. Я обрадовалась ему, но не так сильно, как могла бы одному синеглазому инопланетянину, чья судьба меня весьма тревожила. – Всего сутки, как тебя уложили в медкапсулу, а уже как огурчик.
– Такая же зеленая?
Он только хмыкнул, рассматривая меня затаенной тоской.
– Я рад, что тебя так сложно убить…
Я покачала головой, останавливая его. Внутри неприятно кольнуло сожаление о неслучившемся, о том, что он пронес через годы симпатию, которая с моей стороны так и не переросла во что-то большее. А может, то тянули не до конца затянувшиеся повреждения.
– Я даже из черной дыры вернусь отдохнувшая и с сувенирами, о чем ты вообще, – попыталась пошутить и перевести тему, и Альфар послушно улыбнулся, беря себя в руки. – Расскажи лучше, что я пропустила. План удался?
– Мы все удивлены, но да. – По его губам скользнула полная сарказма улыбка. – Пхенг в ярости, но Форкс сработал четко, и нас даже в нападении на орбитальную станцию не могут обвинить – видео из лаборатории плюс показания самих потерпевших… Нергиты были в своем праве, и стоит только заикнуться об агрессии с их стороны… Пхенгу будет не отмыться.
Губы сами растянулись в улыбке, и злорадства в ней было слишком много, чтобы считать меня после нее хорошим человеком.
– Сейчас ведутся переговоры об условиях, на которых планета перейдет Нергии. Пхенг торгуется, но не удивлюсь, если его заставят вообще подарить ее в качестве жеста доброй воли.
Нет, ну надо же, то есть инсектоидам они толком ответить не могут, а тут вцепились, как космические блохи! Ну еще бы, после того как мы буквально на блюдечке преподнесли им планету… Я бы весьма обиделась, если бы правительство Нергии и тут спасовало. А меня обижать вредно для здоровья.
– Форкса сейчас пытаются вытащить с Эврики. Обвинения ему пока не предъявлены, но чем скорее он покинет территорию Пхенга, тем лучше.
Я согласно вздохнула. Четвертый… Не боец, увы, хотя подготовку проходил вместе с нами. Но против специальных подразделений чернокрылых никакой компьютерный гений не выстоит. А ведь именно на нем завязано в нашем безумном плане слишком многое.
– Все при деле, работа кипит, – чуть грустно улыбнулась старому другу, понимая, что… А все. Мое участие подошло к концу. Я не дипломат, и в переговорах вряд ли буду полезна. Скорее наоборот… Почему-то было жаль, что я выпала из обоймы. Даже если бы Пятой удалось от меня избавиться, это уже ничего бы не изменило. Механизм запущен и набирает обороты. Кстати о Пятой…
– Что с заложником? Пятая выполнила свое обещание?
Альфар недовольно поджал губы и отрицательно покачал головой.
– Мы прочесали весь сектор… Никого не нашли. Даже если у спасательной капсулы отключена “мерцалка”, ее бы все равно обнаружили. Скорее всего…
– Она забрала его с собой, – перебила я Альфара, не желая даже слушать о самом неприятном варианте. Ведь тело маленького мальчика без скафандра в открытом космосе отыскать невозможно… – Нагадить решила напоследок, стерва белобрысая.
От злости пальцы так сжали бортики медкапсулы, что сверхпрочный высокотехнологичный пластик жалобно хрустнул.
Ну ничего. Вселенная, конечно, велика, но не бесконечна. Свидимся еще.
Альфар молчал. Я тоже. Негромкое гудение приборов не разрушало тягостной тишины медицинской палаты, в которой я в конце концов опознала родной медицинский блок Ц189. Значит, мы остались на планете, что логично и разумно. Здесь есть все необходимое оборудование, нет нужды тащить пострадавших на обиту.
И я решилась спросить о том, что волновало меня больше всего с момента пробуждения, но так страшно было услышать ответ, что я готова была разговаривать о чем угодно.
– Что с пострадавшими нергитами?
Разумеется, меня волновал только один из них.
